Глава сорок седьмая.

– Ну, просто, блин, знаешь... В наших отношениях устроить какое-то празднование таких личных вещей довольно сложно... – промямлил Андрей, накрываясь одеялом.

– Тебе ли не похуй? – подметил Марголдин, переворачиваясь на бочок.

– Даже не знаю... Согласись, из нас романтики так себе.

– Тут я бы, блять, поспорил! Забыл, что ли? Как ревел со мной на студии? А? – он обиженно фыркнул и поджал губы.

– Да, Вань, ты прав, прости, малыш, – положив руку тому на шею, тёмный чуть придвинулся и потёрся своим носом об его.

– То-то же... Может реально косячок раскурим? Свиданка со спецэффектами, как никак...

– Что ж ты заладил! Опять ломает?

– Пока не особо. Просто в романтичных делах всегда нужен креативный подход, – Ваня ухмыльнулся и укусил того за нос.

– Ну, Ваня!

У Блаженского тоже не было особо великих идей. В общественных местах, а именно в кафе, барах, на всяких мастер-классах, это всё будет активно порицаться. Мало того, что они ещё довольно юные, так ещё и оба парни. Где это такое видано? Поэтому всё должно происходить в более-менее уединённом месте. Например, в квартире, где жил Абдрашитов, так как у Вани не дом, а дурдом. С местом решено. А что по самому свиданию? Можно сделать как в типичных романтических фильмах: на полу свечи, на столе бутылка вина, два бокала, опять свечи и что-нибудь необыкновенно вкусное, типа замороженной пиццы из «Пятёрочки», а кровать вся усыпана лепестками роз. А там они уже пусть делают что их душе угодно. Всё это даже не просто банально, но ещё и кринжово, но почему-то Паша принял и такой вариант.

– Банально, но молодец, Сань. Правда, мо-ло-дец! – Фраев искренне обнял того, рисуя все пункты ещё одного их плана в голове.

Через неделю всё и случилось. Друзья привлекли к подготовке и маму Андрея, которая с улыбкой на лице расставляла все свечи по полу и зажигала их. Паша что-то готовил на кухне, а Саша ему в этом активно помогал. Ваня не знал об этом перфомансе вовсе, только получил сообщение, в котором говорилось, чтобы он подходил к парню к семи часам вечера. Весь день он прихорашивался: сходил в душ, набрызгался какими-то отцовскими духами до тошноты, достал из шкафа свою рубашку и брюки, а позже приступил к глажке. В комнату зашла Катя.

– Фу, чем у тебя тут воняет? И куда это ты намылился? – поинтересовалась та, складывая руки на груди и опираясь на дверной косяк.

– Тебя это волновать не должно. И вообще, не мешай, – фыркнув, Марголдин продолжил гладить.

– К этому что ли? Тем более мерзость, – она подходит ближе и смотрит на рубашку. – Вот тут плохо прогладил.

– Кать, отъебись, а...

– А отец знает? – она уселась на кровать и стала рассматривать распечатанную открытку, которую Ваня соорудил в фотошопе.

– Отстань, – кудрявый поднял рубашку с доски и повесил её на вешалку, положил на доску уже брюки.

– А вместе вы сколько?

– Всё, заебала, пиздуй! – он подошёл к ней, выхватил открытку из рук и выпроводил из комнаты.

Через пятнадцать минут он уже был готов выходить из дома. Взяв всё самое нужное, Ваня направился в цветочный, где и купил самый красивый букет ромашек. Где-то внутри было приятное волнение, как тогда, в самом начале отношений. Он шёл воодушевлённый, с улыбкой до ушей, пока Паша, Саша и Елена инструктировали Андрея у него же дома.

– Мы решили не выдумывать и заказали роллов всяких, вы главное не пропустите момент, когда их доставлять будут. А так, всё. Мы погнали, – попрощавшись, Фраев и Саша вышли из квартиры.

– Андрюш, вы сильно тут не...

– Мам, я понял, громко не будет. Спасибо тебе, — он подошёл к женщине и кратко поцеловал в щёку.

– Ване привет передавай, а я к моему благоверному, чтобы вам не мешать, – Елена разгладила залом на чёрной рубашке пальцем, убрала его волосы от лица и поспешно удалилась из квартиры. Андрей сидел на кровати в каком-то недоумении и с предвкушением в душе. Он с нетерпением ждал звонка в дверь. Уже через десять минут он и раздался. Ваня стоял в проходе слегка взъерошенный, но с большущим букетом в руке. Он смущённо наблюдал за реакцией парня, который сразу же подбежал к нему и стал целовать. Абдрашитов буквально залез на него, не отрываясь от губ. Марголдин стал придерживать его за талию, пытаясь не уронить букет. Андрей всё же отстранился и принял цветы, стал с удовольствием их нюхать и чуть ли не прыгать от радости.

– Ваня, ну, заходи быстрее! – он вновь втянул парня в поцелуй и заулыбался во все тридцать два. — Какой ты... Очаровательный!

– От принцессы слышу, – кудрявый всё же разулся и пошагал за ним на кухню.

– Какая я тебе принцесса? – тот притянул его за галстук к себе и снова впился в губы, забыв о своём вопросе. Марголдин посадил его на столешницу, пальцами гладя каждый сантиметр тела. С каждой секундой на кухне становилось всё жарче, но оба пока не торопили события. – Н-ну, Вань, нужно же цветочки хоть в воду поставить, ну, – он смущённо отодвинулся и нащупал сзади себя стеклянную вазу, куда их и впихнул. – Надо бы хоть выпить, как никак, – тёмный спрыгнул со столешницы и сел на стул, поджав одну ногу под себя.

– Ты где такую рубашку нашёл? – с намёком спросил кудрявый. Он сел рядом и сразу же влил в себя немного алкоголя.

– Это... Это абсолютно неважно... Бли-ин, Ваня-я, спасибо за цветочки, они такие классные, – Андрей положил голову тому на плечо и стал тереться щекой. – Ты так надушился сегодня...

– Ну, переборщил, да, знаю...

– Ничего не переборщил, в самый раз! – сидя на кухне, они распивали вино из бокалов, долго разговаривали обо всём, вспоминали, как и приятные, так и не очень ситуации. Слегка всплакнули из-за ссоры после ЕГЭ, вспомнили и исполнение песни «Вонючий секс», вновь её спели. В один момент алкоголь и чувства внутри взяли верх, поэтому всё перешло в страстные лобзания. Андрею особенно нравился галстук, который Марголдин надел непонятно зачем. Он притягивал за него к себе, иногда чуть ли не душил. Вскоре всё действо перешло в спальню. Ваня навис сверху, привязал этим самым галстуком руки парня к кровати и стал медленно расстёгивать его рубашку. Он оголил торс, стал нежно целовать шею, гладить соски и шептать на ухо всякие приятности. Абдрашитов тихо выл, но улыбался, получая заряд мурашек по коже. После кудрявый спустился ниже, снял с него штаны и стал целовать внутреннюю часть бедра. Стянув всю одежду, он расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки, становясь в глазах Андрея чуть ли не Аполлоном. Стащив брюки, Ваня нанёс смазку на пальцы и медленно вошёл, на что тёмный лишь смущённо выдохнул и зажмурил глаза. Марголдин вытащил пальцы и, надев защиту, так же медленно вошёл и сам, сжимая руками его ляжки. Он толкался очень аккуратно, стараясь не причинить и малейшего дискомфорта. Руки переместились на талию, а поцелуи стали вновь появляться на шее, которая уже почти вся была в фиолетовых пятнах. Потом его губы нашли чужие и стали легко соприкасаться, пока Ваня наращивал темп. С каждым толчком он двигался внутри быстрее, пока тёмный стонал и с улыбкой наблюдал за методичными движениями.

– Дрюш, какой же ты... – тихо говорил Марголдин, перемещая руку к нему на член. Не забыв о смазке, он стал двигать ей то вверх, то вниз, доставляя тёмному всё больше удовольствия. Они вдвоём будто слились воедино, чувствовали сердцебиение друг друга, перешёптывались и стонали друг другу в рот во время поцелуев. Со временем Ваня стал всё быстрее и быстрее двигаться внутри, стараясь не сбавлять и темп рукой. Андрей с довольно тихих вздохов перешёл на протяжные стоны, сжимая ногами бёдра кудрявого. Кажется, что вот-вот выскочит сердце, а тело перестанет слушаться. Он начал елозить по кровати, насаживаться на член самостоятельно. Абдрашитов был, по сути, бессилен, ведь его руки всё так же нависали над ним, привязанные к кровати красным галстуком. Марголдин вложил в одну из них свою и крепко сжал, отчего Андрей только активнее стал двигаться в ответ.

– Б-блять, Ваня, я люблю тебя, – провыл он, стараясь приблизиться к губам. В дверь кто-то стал навязчиво названивать, но оба решили не обращать внимания.

– И я тебя люблю, Дрюш. Руки развязать?

– Н-нет, мне так даже б-больше нравится, – Марголдин уже стал активно втрахивать его в кровать, на что Андрей всё громче и громче стонал, несмотря на просьбу матери. Абдрашитов выпускал слёзы из глаз, выгибался и уже вовсю прижимал парня к себе ногами. В дверь кто-то продолжал звонить. Ваня уже был готов сорваться и пойти открывать, но тёмный его остановил. – Пока не к-кончу, не откроешь...

– Какой ты важный. Может мне тебе ещё и отсосать? – Ваня долбился всё глубже, не давая и шанса продохнуть.

– М-можно... – на это гитарист получил шлепок по ягодице.

– Не наглей, Дрюш, – он не старался его заткнуть, а только наслаждался всеми этими стонами, пыхтениями и хлюпаньем.

– В-вань, н-ну, пожалуйста... Бля-ять... – терпение, всё же лопнуло и, выйдя из парня, Ваня засунул свой член ему в рот. Опешивший Андрей ласкал его языком, чмокал губами и глотал его по самые гланды. Кудрявый гладил его по волосам и по щеке, за которой и был член. Дав Абдрашитову продышаться, он вошёл вновь и стал толкаться с новой силой. Сам он уже был близок к развязке, поэтому иногда и вовсе останавливался, слушая завывания. – В-ваня... Н-не останавливайся... – сжав ноги, он сам стал активнее двигаться сверху.

– Я вижу, ты и сам неплохо справляешься, – Марголдин приблизился к его стояку и кратко лизнул, отчего парень аж вздрогнул.

– Д-даже немцы так не издевались... Ванюша, в-возьми меня, умоляю... – кудрявый провёл языком по стволу несколько раз, после чего стал вновь быстро двигаться. Ещё пара толчков и оба кончают.

– Как это было... Охуенно... – пытается перевести дыхание Ваня, лёжа рядом. В дверь вновь позвонили. Фронтмен сразу же натянул свои чуть спущенные брюки и прошёл к входной двери. За ней стоял, как ни странно, курьер, о котором Паша просил не забыть. Неловко получив заказ, Ваня сразу же захлопнул дверь. – Еда приехала!

– Ваня, блин, развяжи меня!

– Теперь, значит, развязать? Ха-ха, – он запрыгнул на кровать и уселся рядом. Открыв коробочку, он запихнул рыбу с рисом себе в рот.

– Поделился бы хоть... Гандон, – Андрей фыркнул и отвернул голову.

– Я ещё и гандон? – не получив ответа, кудрявый всё же отвязал его руки от кровати, слабо улыбнувшись. Абдрашитов надел на себя какую-то валявшуюся на тумбочке домашнюю одежду и улёгся рядом.

– Может, в душ сначала?