Глава сорок шестая.

Слегка передохнув и приведя себя в порядок, парни ещё немного поворковали, пытаясь насытиться друг другом, чего не выходило. Выйдя из подсобки, Марголдин наткнулся на Машу. Девушка с такими же розовыми волосами и жёлтыми глазами, одетая чуть более скромно, чем обычно, стояла в коридоре неподалёку. Увидев Ваню, она сразу же подошла к нему.

– Привет... — кудрявый чуть оторопел, но помахал рукой в ответ. – Слушай, я, короче, знаю, что я делала очень много нехорошего... Мне за это ужасно стыдно, правда... Мы с Серёжей расстались, я не хочу с ним ничего иметь общего... Поэтому... Прости. И ты, Андрей, извини, – она опустила голову, стала теребить уже отваливающийся ноготь.

– Маш, это так... Неожиданно и странно, что ли... — Марголдин повернулся на такого же недоумевающего парня. — Ну... Ладно, не бери в голову. Нормально всё. Надеюсь, что и дальше будет без всех этих твоих выкрутасов, – он придвинул к себе Андрея за талию.

– Ну, конечно, что ты, — она убрала прядь за ухо и взглянула на обоих. — Вы уже так долго вместе... Сколько? Год? – девушка заулыбалась, понимая, что война между ними наконец закончилась.

– Пока всего полгода. Скоро будем годовщину праздновать, ха-ха, — усмехнулся кудрявый, сильнее прижав к себе Андрея за талию. Абдрашитов остолбенел. Со всеми этими событиями он вообще забыл о такой дате. Шесть месяцев для них прошли так, будто они прожили в браке все десять лет. Столько событий, жизненных переворотов... Нужно как-то действовать!

– Передайте ещё вашему другу, Паше, большое спасибо от меня. Он меня реально спас, – помахав изящной ручкой, она направилась к кабинету.

– Фраер и тут отличился, – Андрей поднял уголки губ и уткнулся носом в шею парня. Оставалось ещё два урока и можно свалить из этого неприятного места. Но они шли уж очень долго...

Сидя за партой, парни переписывались на листочке, дабы не привлекать лишнего внимания учителя.

– «дрюша»

– «чего такое?»

– «пошли в кино после школы?»

Марголдин с ухмылкой, подперев щёку рукой, наблюдал за парнем.

– «давай, а на что?»

– «на мелодраму, чтобы ты поплакал»

– «да это ты реветь будешь, как сучка»

– «ну дрюша»

Ваня скривил расстроенное лицо и вовсе положил голову на парту. Тёмный громко цокнул, после стал писать-рисовать что-то на бумаге. Взглянув на листок, фронтмен расплылся в улыбке. Там была нарисована половинка сердечка, а рядом приписка: «Дорисуй, если просто хочешь целоваться на последних рядах вместо фильма». Кудрявый сразу же не только дорисовал, но и закрасил его полностью. После он опустил руку под парту, где, нащупав чужую, сразу же сжал её в своей.

В торговом центре они сразу же направились в кинотеатр, где купили всякие вкусности и собственно билеты. Заходя в зал, они поняли, что будут на какой-то российской комедии совершенно одни. Усевшись на последний ряд, Марголдин стал бурно рассказывать о его планах на грядущий альбом.

– Да мы просто взъебём музыкальную индустрию! Я там такие песни написал, что все девчонки будут мои, ха-ха!

– Ага, девчонки, конечно! — Андрей придвинулся к нему и скорчил недовольное лицо.

–Не ревнуй, принцесса, — растормошив волосы, он закинул в рот попкорн.

Фильм вскоре начался. Сюжет обычный: русское семейство из отца, матери и сына приехали на отдых в Турцию, но отец, как оказалось, забронировал отель на следующий год. Мать психует, принимает решение уехать, но встречает свою богатую подругу, перед которой обязательно нужно попонтоваться. Бред, да и только. Андрей ловил ужасный кринж со всей ситуации и фильма, но уже где-то на середине просмотра, принял стратегическое решение начать свои приставания. Сначала всё было безобидно - они просто целовались, пока из колонок орала песня: «У неё тишка санларан». Были эти поцелуи скорее чувственными, чем страстными. Ваня всё убирал то свои, то чужие тёмные волосы от лица, и в один момент чуть было не пересадил того к себе на колени, но Андрей почему-то отказался. У него был другой план. Он медленно спускает руку на ляжку, сжимая и поглаживая, после пробирается к резинке полуспортивных штанов, при этом всё так же внимательно смотрит фильм. Марголдин улыбается и придвигается ближе, продолжая жевать попкорн. Другой рукой Абдрашитов нащупывает смазку в рюкзаке, капает на руку и начинает растирать. Водя рукой, он втягивает парня в поцелуй, пока Ваня чуть краснеет. Отодвинувшись, он смотрит сначала в его глаза, а потом и на свой член, после чего выдаёт:

– Может минет оформишь? – тёмный кивает и опускается перед ним на колени. Ваня берёт его за волосы и наклоняет голову вниз, продолжая смотреть на экран. В этот момент там тоже была какая-то любовная ветка. Девушка в ней была, конечно, той еще стервой, что даже слегка раздражало. Андрей проходился языком по стволу, водя им же по головке. После он берёт в рот, вниз-вверх, убирает за щеку, чтобы продышаться, и продолжает ласкать языком. – Дрюш, ты волшебник, – простанывает он тихо, отчего тёмный крепко сжимает ляжки. Ещё пара движений языком и Марголдин изливается ему в рот, откидывая голову назад. – Повторим?

Фраев в этот момент снова гулял со своей «подружкой», как он говорил сам, ведь как девушку он её не воспринимал. За эти пару дней, как они встречаются, она уже успела его достать. У неё было всего две темы для разговора: либо то, как она любит Пашу, либо о её подругах с колледжа. У Кристины не было каких-то высоких интересов: музыку она слушала из чартов, книги не читала, фильмы и сериалы не смотрела, только и делала, что листала «рилсы» и засиживалась в «Тик Токе». Таких людей, на удивление, уж очень много!

– И ты представляешь? Он ей сказал, что она шлюха! Хотя до этого бесплатно забивал ей кальян!

– Да, конечно, сложная у вас жизнь... – сказал Паша, отворачивая голову. – А мы с пацанами, вот, альбом пишем. Скоро ещё выступать будем, может, захочешь прийти как-нибудь?

– Ну, можно, конечно... А у вас в каком стиле-то? Надеюсь, что-то ужасно модное! — она подскочила к Паше, обняла его руку и чуть ли не повисла на ней.

На выходных ребята решили собраться на студии вновь. Там Марголдин и посвятил их в свои планы не только на этот альбом, но и на некоторые следующие. Он поделился и своими опасениями, и проблемами, и страхами. Всегда в творческой деятельности есть место переживаниям, так и этот раз не стал исключением. Записав ещё несколько вариантов песен, накинув всякие музыкальные эффекты и добавив звук синтезатора, они решили собраться у Паши дома и обсудить последние события недели. Блаженский сидел слегка в сторонке, думал о задании, которое ему дал Фраев - помощь в какой-никакой организации празднования годовщины. Звучит ужасно сложно и даже нудно, но оно того стоило.

– Я вижу, что у вас сейчас всё наладилось, даже очень, – подметил Паша, попивая что-то алкогольное из любимого стакана. Был он, кстати, одет в свой любимый халат, от которого приятно пахло лавандой.

– Да, понимаешь, мы аж школу прогуляли, лишь бы вместе поваляться. Не лучший поступок, но лично мне всё уж очень понравилось, – Марголдин поцеловал в шею сидящего на его коленях Андрея, который стал смущаться как маленькая девочка.

– Ваще плевать на эту школу, там ничего интересного не происходит, — Паша долил ещё немного бальзама в стакан с колой.

– А, кстати, забыл сказать, – кудрявый прокашлялся, – тебе Маша передавала сердечную благодарность. Что успел уже сделать?

– Там история приключилась одна... Спас её от какого-то алконавта, в больничку отвёз, хуё-моё. Ну, и всё, в целом. Стоп, а вы когда с ней поговорить-то успели? Ваня?

– Ну, чёт подошла к нам в коридоре в школе, извинилась за всё содеянное, да и всё. Сказала, что со своим рассталась, но меня всё равно как-то это всё напрягает. От неё можно что угодно ожидать. За всё это время я так и не смог её понять, – фронтмен зарылся рукой в волосы тёмного, пока тот прижимался к нему всё сильнее.

– В любом случае лучше быть осторожными, – Паша чуть отхлебнул своего импровизированного коктейля и жестом предложил его и Блаженскому.

– Ой, не, я не буду. Сорян, что-то я совсем выпал из диалога...

– Ничё, Санёк, я тебе потом всё перескажу, – он улыбнулся. – Может на ночь останетесь? А то поздно уже, да и вы, как бы, несильно трезвые...

– Мне кажется, вам с Саней вряд ли понравится наше соседство, – усмехнулся Андрей, поелозив на коленях кудрявого.

– Даже так... Учтите, я вас отвезти не смогу, и так поддельные права отберут.

Парочка зашагала домой к Андрею вдоль тёмных аллей. На этих самых аллеях всегда предательски горел только один фонарь, но их это не пугало, наоборот, скорее раззадоривало. То где-то под деревом зацелуются, то кто-то кого-то за руку потащит вперёд. И смеются, смеются! Бог знает почему. То Ваня вспомнит какой-то древний прикол, то тёмный начнёт нести какую-то полную несвязанную ахинею, что-то между бредом и гениальностью. Уже дома они завалились на родную кровать. На ней, конечно, за это время произошло уж очень многое. Но сейчас это абсолютно не важно, нужно наслаждаться моментом.

– Ваня.

– А?

– Как праздновать-то будем?

– Можем снять стриптизёршу.

– Кого? Пашу?

– Какой-то ты ужасно скучный.

– Ну, а если серьёзно, чего бы ты хотел?

– Скурить с тобой косячок на балконе, потом устроить жёсткую БДСМ-пати и обожраться пиццей.

– И это я ещё скучный? Ну, Ваня-я...

– Не знаю. У тебя есть мысли?

– Можно заказать столик в ресторане... Ты купишь мне цветы... Мы будем...

– Ой, ну, фу, не продолжай, – он ненадолго задумался, – цветы куплю. Ромашки?

– Угадал. Ладно, твой вариант мне нравится больше.