глава 20

Лорен Митчелл

Я зашла в чёрную комнату, и тишина, густая, как смола, сразу поглотила меня. Пространство будто было вырезано из реальности — стены обтянуты плотным бархатом, свет поглощался их поверхностью, и только одно пятно ярко выделялось среди этой мрачной пустоты: красное кресло, поставленное в центре. Оно выглядело троном, вызывая странное чувство ужаса и подчинения.

И в этом кресле сидел он.

— Логан?! — голос вырвался из груди сам, сорвался на шёпот, наполненный неверием.

Ноги мгновенно подкашивались, как будто тело вспомнило о нём всё то, что мозг пытался вытеснить. Я инстинктивно сделала шаг назад, желая выйти, исчезнуть, раствориться в темноте, пока не поздно. Но его голос, грубый, резкий, разрезал воздух.

— Танцуй, — коротко бросил он, глядя на меня холодным, осуждающим взглядом.

Этот взгляд был тяжёлым, будто кандалы на шее.

Я развернулась, готовая уйти, но его слова ударили меня в спину, словно нож.

— Если твоя нога выйдет за порог этой комнаты, я тебя изнасилую.

Я замерла. Всё внутри окаменело. Он сказал это без тени шутки, без колебания. Абсолютная серьёзность.

Я медленно опустила взгляд вниз. Моя нога застыла у самой границы, и я поспешно отдёрнула её обратно, сделав шаг назад в комнату. Дыхание сбилось, руки дрожали.

Я подняла взгляд на него. В глазах зажглись слёзы, предательски готовые сорваться.

— Танцуй, — повторил он, не отрывая от меня взгляда.

Руки сжались в кулаки.

— Что ты здесь делаешь?.. Зачем заказал меня? — прошептала я, едва сдерживая рвущиеся наружу слёзы.

Он усмехнулся. Эта усмешка была полна горечи и язвительной злости.

— А чем я хуже других мужчин, которые хотят поглазеть на твою жопу?

Слеза скатилась по щеке. Я поспешно вытерла её ладонью, не желая дать ему удовлетворение видеть мою слабость.

— Танцуй! — повторил он, на этот раз громче, грубее, словно выстрелил словом.

Я отрицательно покачала головой.

— Я… я не могу, — выдохнула я, глотая слёзы и задыхаясь от бессилия.

Он шумно выдохнул, откинулся на кресле, раскинув руки на подлокотниках. Его поза была властной, хищной, как у хищника, играющего с добычей.

Я подняла дрожащую руку и щёлкнула пальцами.

Свет погас, и комнату залил красный полумрак. В динамиках заиграла музыка — медленная, глубокая, с тяжёлым ритмом. Она будто толкала меня изнутри, заставляла двигаться.

Я подчинилась.

Тело начало двигаться, сначала неловко, потом привычно, на автомате. Я скользнула вниз, легла на пол, двигая телом в такт. Каждое движение было отточенным, сексуальным, красивым. Я танцевала так, как привыкла для других мужчин, но внутри хотелось только одного — исчезнуть.

Я повернулась к нему спиной и наклонилась, открывая ему вид на свою задницу.

Мне было противно. Я не хотела этого. Но я умела только этот танец — другой я не могла. Я знала: если собьюсь, если остановлюсь, он разозлится. И тогда… страшно было представить, что тогда.

Музыка текла вязко, как яд. Я подошла к нему и, затаив дыхание, положила руки на подлокотники его кресла, с обеих сторон. Склонила голову вниз, не смея смотреть ему в глаза, и двигала бёдрами.

Я слышала, как он дышит. Неровно, тяжело. В его дыхании смешивались возбуждение и раздражение.

Музыка внезапно оборвалась, свет вернулся. Тишина ударила сильнее звука. Я ещё несколько секунд стояла, не поднимая головы.

И вдруг он резко схватил меня за челюсть и приподнял моё лицо. Его пальцы впились в кожу, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

Его взгляд… там было всё: разочарование, ревность, гнев. Но дыхание выдавалo другое — желание.

— Где же моя скромная и нежная Лорен, которая сидела за учебниками, мечтая об Италии, а не вертела жопой перед мужиками, мечтая об эскорте? — голос его был ядом.

Мои глаза обожгло от слёз.

— Я… я не мечтаю об эскорте, — прохрипела я. — Я работаю, чтобы собрать деньги на учёбу.

Он резко отпустил мою челюсть, встал с кресла и грубо толкнул меня. Я упала на пол, ударившись локтем, боль пронзила тело.

И тут же почувствовала на животе шуршание купюр.

Я открыла глаза — он бросал в меня деньги. Холодные бумажки падали на меня, на пол, словно осколки его презрения.

— Я буду скучать по старой Лорен, — сказал он и, не оборачиваясь, вышел из комнаты, оставив занавеску приоткрытой.

Я лежала среди разлетевшихся купюр, в слезах, в этой красной тьме.

Он прав… когда-то я была другой. Той девочкой, которая мечтала о книгах, о светлом будущем, об Италии, где жизнь казалась лёгкой и красивой. Тогда я не умела танцевать так, как сегодня. Тогда я верила людям. Верила ему.

Я медленно поднялась, колени дрожали. Собрала деньги, сжав их в ладони, будто пытаясь выжать из них хоть каплю оправдания.

— Я не хочу быть той, кем была, — прошептала я, глядя в пустоту. — Я люблю себя такой. Уверенную и независимую.

А что думает Логан…

Мне плевать.