глава 21

Лорен Митчелл

Я вышла из бара. Дверь хлопнула за моей спиной, оставив внутри тягучий гул музыки, смеха и голосов, которые ещё несколько секунд вибрацией отдавались в груди. Но стоило мне сделать пару шагов по холодному тротуару, как звуки заглохли, и наступила тишина, густая, липкая, будто сама ночь сомкнула вокруг меня объятия.

На мне была чёрная толстовка и спортивные брюки того же цвета. Одежда висела на мне мешком, скрывая очертания тела, словно я пыталась раствориться в тени, стать невидимой. Глаза горели краснотой — не от алкоголя, а от слёз, которые я больше не могла сдерживать. Лицо было каменной маской, никакой мимики, никакой жизни. Только пустота внутри, такая глубокая, что даже дыхание давалось с трудом.

Я шла по тёмной улице, где каждый фонарь светил, будто через пелену, и садилась на бордюр. Асфальт был холодным, сырость пробиралась через ткань брюк, но мне было всё равно. Даже холод уже не кусал — он просто существовал где-то рядом, как ещё одно напоминание, что я всё ещё жива, хотя чувствовала себя мёртвой.

Сквозь тусклый свет фонарей я заметила на противоположной стороне улицы магазин «Табак». Я встала, медленно, словно каждое движение требовало усилия, и направилась к нему. Стеклянная дверь издала жалкий звон, когда я вошла. Внутри пахло дешёвым табаком, алкоголем и пылью. Никто даже не посмотрел на меня. Мужчина за прилавком, уставший и равнодушный, пробил бутылку водки, пачку сигарет и зажигалку. Я отдала деньги, не задумываясь.

Выйдя обратно, я снова села на тот же бордюр. Улица была пустынной, редкие машины проносились мимо, оставляя за собой следы света и шума, словно напоминание, что мир продолжает жить — без меня. Я открыла бутылку, сделала первый глоток и закашлялась. Горло обожгло, глаза защипало, но тело наполнила теплая волна. Алкоголь разлился по венам, подарив мимолётное ощущение уюта, иллюзию безопасности. Я поставила бутылку рядом, достала сигарету, покрутила её в руках. Бумага хрустнула под пальцами.

Я зажгла её, и как только поднесла к губам, голос за спиной пронзил тишину:

— Выброси это.

Я резко выдохнула и закатила глаза. Голос был слишком знакомым, слишком правильным в тот момент, когда я хотела drown в неправильном.

Логан обошёл меня и сел рядом. Его глаза упали на бутылку и пачку сигарет, и уголки его губ скривились в усмешке.

— Водка? Серьёзно?

Он взял бутылку в руки, покрутил, словно изучая трофей.

— Отдай, — резко сказала я, потянувшись, но он поднял её над головой.

Я встала. Он тоже встал. Его рост всегда раздражал меня — слишком высокий, слишком непоколебимый. Я прыгала, тянулась, но он держал бутылку с ленивой ухмылкой, словно издеваясь над моей беспомощностью. Через пару минут борьбы он вдруг разжал пальцы. Стекло ударилось о асфальт, раскололось на сотни блестящих осколков, и жидкость растеклась по тротуару, словно кровь из смертельной раны.

В груди вспыхнула злость. Я ударила его кулаками, раз за разом, не думая, не сдерживаясь. Он стоял спокойно, не защищался, просто наблюдал за моими жалкими попытками причинить ему боль.

— Тебе это не нужно, — тихо произнёс он.

Слова только подлили масла в огонь. Я схватила его за толстовку, подтянула к себе, крича сквозь слёзы:

— Может, хватит всё решать за меня?! Может, я сама решу, что мне можно, а что нельзя?!

Его губы тронула едва заметная усмешка. Он схватил меня за запястья, вывернул их за спину и притянул к себе, положив руку на талию. Наши лица оказались так близко, что я чувствовала его дыхание.

— Успокойся, — прошептал он. — Одумайся. Ты правда хочешь так жить? Хочешь цепляться за сигареты и водку каждый раз, когда тебе больно? Хочешь прятаться в этом? Танцевать перед чужими глазами и зарабатывать телом, а не умом? Скажи, Лорен, что с тобой? Почему ты решила стать плохой?

Он говорил ровно, но каждое слово было ножом.

— Я влюбился в тебя из-за твоей чистоты, — продолжал он, глядя прямо в мои глаза. — Из-за того, что ты была неприкосновенной. Из-за того, что тебе не нравились чужие касания. Я влюбился, потому что ты не была лёгкой добычей. Ты была ангелом. Чистой, доброй, нежной. А теперь? Теперь ты сама раздеваешься перед мужиками. Ты готова к зависимостям, к разрушению себя. Ты же ненавидела запах сигарет. Что стало с тобой?

Я не выдержала. Слёзы прорвались. Голова упала ему на грудь, и я впервые позволила себе признать правду. Он был прав. Я не права.

Когда-то я была другой. Чистой. Целой. Но теперь? Я купила водку, хотя могла купить лекарства бабушке. Купила сигареты, хотя могла взять новые закладки для книг. Купила зажигалку, хотя могла отдать деньги тому, кто нуждается. Я тратила не деньги — я тратила саму себя.

Да, у меня теперь есть деньги. За несколько дней работы я заработала больше, чем за всю жизнь. Но что толку? Деньги не согревают. Деньги не возвращают чистоту. Я несчастлива.

Когда-то я была счастлива и без них. Пила бабушкины компоты, читала книги, смеялась над пустяками. Когда-то я боялась мужских глаз, и это было лучше, чем сейчас — чем стоять под прожекторами и танцевать перед ними, превращая тело в товар.

Я испортилась. Испачкала себя. Разрушила то, что было моим светом.

— Я ужасна…