Глава 36. Танец льва (4)

Храм Инхеса — это элегантный храм близ горы Мёнхваль. Монахов было немного, поэтому сразу удалось найти нужного им молодого монаха. Его звали Дочхоль. Интересно, имеется ли в виду легендарный монстр, Дочхоль? [1]

[1] Одинаковая запись на корейском, но имя монаха состоит из иероглифов путь и мудрость (道哲), а монстра обжорство (饕餮).

Это был тучный монах, который выглядел так, словно готовился стать наставником. Но его личность оказалась далека от его внешности.

— Что? Доджон (도정(道正)) был убит?

Услышав о трагедии своего старого друга, монах Дочхоль был настолько потрясён, что выронил свои молитвенные чётки. Его глаза, невинные, как у телёнка, тут же увлажнились. Он поспешно поднял чётки и вытер слёзы.

— Слава Будде-Амитабхе. Слава Будде-Амитабхе. Кажется, только вчера мы вместе изучали Дхарму. А потом Доин (도인(道仁)) умер от болезни, а Доджона настигло такое ужасное несчастье. И всё же, что за безжалостный человек мог совершить такое?

— Хваран, — ответил Соль Ён.

В этот момент воцарилась тишина.

— !..

Лицо монаха Дочхоля побледнело. Сила ушла из его рук, и он снова уронил молитвенные чётки.

— Вы пришли в правильное место.

В глазах Джа Хи появился странный блеск.

— Монах тоже видел его? Хварана в нефритовых одеяниях?

— Н-нефритовый!..

Дочхоль почти закричал. Соль Ён приготовился быстро ловить чётки, но в этот раз ноги монаха подкосились. «Нефритовый, нефритовый», — бормотал он, будто его рассудок пошатнулся.

— Он, может, и большой, но сердце у него нежнее стеклянной бусины, — оценил Джа Ха, и Соль Ён мысленно согласился.

— Слава Будде-Амитабхе. Слава Будде-Амитабхе... — Дочхоль с трудом начал свой рассказ, после того, как некоторое время молился Будде. — Три дня назад мне приснился сон. Обычно я не вижу сновидений, но почему-то мне привиделась фигура некоего хварана. Он стоял под старым деревом и смотрел на меня. Это показалось странным, но вскоре я запамятовал об этом.

По последней части можно предположить, насколько простодушными были его мысли в обычное время.

— А на следующий вечер он стоял прямо за прихожанами, которые пришли сделать свои подношения. Он смотрел на меня с таким же ничего не выражающим лицом. Знаете, что произошло спустя ещё один вечер?

— Расстояние ещё сократилось?

— Откуда Вы узнали! Это произошло только вчера. Я проснулся, сразу же огляделся и с облегчением увидел, что того хварана нигде нет. И совсем позабыл о нём, — Дочхоль смочил горло чаем и после продолжил говорить. — Но когда я закончил вечернюю молебна, прямо за моей подушкой были отчётливые следы ног. Это значило, что кто-то стоял и долго наблюдал за мной. В тот момент я с криком убежал и вдруг оглянулся...

— Перед глазами было лицо хварана?

— Да! Прямо за моей спиной! Я почти потерял сознание и решил, что должен рассказать главному монаху, даже если буду отчитан за то, что услышал голос внутреннего демона. Но поскольку сегодня ничего не произошло, я подумал, что, должно быть, мне просто показалось... — на лице Дочхоля снова появился страх. — Этот хваран убил Доджона! И тут он навестил меня! И всё таки, почему? Почему именно мы?

— Этого не знаю, — Соль Ён помотал головой, — Это призрак Садахама. Он очень знаменитый хваран, который давно умер. Ясно, что и подобная история существует, но легенд, связанных с Садахамом, очень много, и нельзя предположить, какая это из них, — взирая на монаха, он спросил. — Я слышал, что старый монах взял троих учеников. Рассказывал ли он вам какие-нибудь истории?

— Не могу сказать, — ответил Дочхоль. — Почему именно мне было суждено остаться последним. Я самый глупый из нас троих и забыл почти всё, чему научился в юношестве. Мне нужно как следует подумать об этом...

«Похоже, я не могу доверять своей памяти», — читалось на его угрюмом лице.

— В любом случае, с этого момента тебе нужно навести порядок в голове, монах.

Он сделал жёсткую угрозу и ушёл, спустившись к подножию горы и встав.

— На кону жизнь этого монаха, — сказал Джа Ха. — В первый день во сне, на второй наяву и в третий — прямо за спиной. Придерживаясь такого темпа, разве он не тратит все свои силы на это?

Соль Ён молча кивнула.

Он ничего не сказал Дочхолю, но его сердце упало [2], когда он услышал рассказ. Если бы он не поспешил в тот же момент, то случилось бы беда.

[2] 가슴이 철렁하다 — досл. грудь переполняется.

— Сегодня ночью. Верно? — Джа Ха состроил гримасу. — Всё начнётся.

Золотая ци в его глазах излучала необыкновенный блеск. Этот вид напоминал резвящегося зверя, который искал следы там и сям, а теперь готовился к охоте.

«Даже один дух Садахама внушает опасения».

Что можно было сказать об этом.

Стоит ли говорить, что если вы избегаете волка, то вас поджидает тигр? Соль Ён на мгновение задумался, а потом заговорил:

— Мне нужно кое-что сказать, и я надеюсь, ты меня выслушаешь...

На лице Джа Хи читалось «м?».

— И теперь ты хочешь, чтобы я ушёл? Я так старательно следовал за тобой, несмотря на скуку, но именно в этот момент! Даже не зная о моих усилиях, приложенных, чтобы убедить государственного святого не препятствовать работе! У тебя должна быть совесть!

— Кто сказал тебе уходить? — Соль Ён не выносил его подобное поведение. — Тебе действительно не обязательно идти только потому, что тебе это сказали, не так ли? Сколько бы я ни говорил, что моя духовная сила никогда не будет отнята, ты, вероятно, всё равно этого не услышишь. Но почему ты говоришь с такой обидой?

— Тогда что?

— То, что я хочу сказать, имеет отношение к монаху, — Соль Ён сдержался и медленно заговорил. — Этот монах не знает твоего истинного лица. Он, наверное, думает, что это ты пришёл спасти его, как и я. Разве это не вызывает жалость? Он невиновен, но был убит злым духом одним ударом.

— Ну да, как же...

— Садахам невероятно силён. Может возникнуть ситуация, когда я не смогу обеспечить безопасность монаха. Тогда, можешь ли ты забрать его отсюда? Конечно, я знаю, что нет причин проявлять такую ​​снисходительность. Однако, если у тебя ещё остались воспоминания о том времени, когда ты боролся со злыми духами и защищал людей...

— Ну да, — Джа Ха ответил с кислым выражением лица. — Кажется, я буду очень занят.

В голове Соль Ёна что-то щёлкнуло.

Он ненавидел жалостиливо просить о помощи у посторонних. Это было само собой разумеющимся, особенно если тот был демоном, отказавшимся от своей человечности.

И всё же ради этого невинного монаха он преклонил свою гордость и обратился с искренней просьбой...

«Как и думал, это оказалось бессмысленно».

В это момент плотная запертая дверь отворилась. Монах Дочхоль прятался за ней и пристально посматривал на них. Он был чем-то обеспокоен. Соль Ён спросил его:

— Всё в порядке. Выходите.

— Да?

— Я думаю, что того человека просто не существует. Мы найдем способ спасти Вас, — Соль Ён сопроводил Дочхоля до главного входа в храм. — Прежде всего, Вы должны хорошо понимать ситуацию. Если мы останемся в одном месте, туда придёт злой дух. В таких случаях установка ловушки может оказаться эффективной.

Соль Ён снял с пояса все магатама [3]. Он закопал их через равные промежутки от главных ворот в храме до комнаты, где жил Дочхоль.

[3] Магатама — изогнутая бусина из драгоценного камня в виде запятой.

— Это ловушка?

— Нет.

Соль Ён вошёл в комнату. Он сел и достал двенадцать сделанных им изгоняющих призраков талисманов (살귀부(殺鬼符)). Они разрывали призраков на куски, когда те прикасались к ним.

Соль Ён расположил их один за другим в круговую формацию (원진(圓陣)). Чтобы поймать такого могущественного злого духа, требовался точный расчёт. На лбу выступили капельки пота, когда он изо всех сил сосредоточился.

Вскоре всё было размещено, а ловушки завершены.

— ...

Дочхоль смотрел на него глазами, похожими на два больших блюдца.

— Вот как! Можно увидеть, что призраки делают в моём сне, будто они у меня на ладони! У Вас есть подобная загадочная способность, верно? Тогда Бессмертный наставник-хваранним здесь...

— Я же говорил, не обращать внимания на этого человека! — Соль Ён схватила Дочхоля и заставила того сесть.

Постепенно внутри комнаты потемнело.

Хотя было так тихо, что можно было даже услышать звук падения иголки, снаружи начал доноситься звонкий шум. Монахи в храме Инхеса читали мантры. Поскольку их в общих чертах проинформировали о ситуации, они пытались поднять боевой дух.

Соль Ён мысленно поблагодарил монахов за поддержку и приготовил свой меч.

— Послушайте мои проповеди святой Дхармы (청아소설 가지법음(聽我所說 加持法音)), отбросив все жестокие, злые и непокорные мысли (사제포악 패역지심(捨諸暴惡 悖逆之心))...

Голоса монахов стали громче. Они отчитывали одно слово за другим от всего сердца.

Мантра укрощения демонов и злых духов (항마진언(降魔眞言)). Она содержала в себе силу, способную подчинить злого демона. Сила буддийского учения поднялась над храмом, подобно цитадели, и окружила всю территорию.

«Теперь, когда я думаю об этом...»

Соль Ён посмотрел в том направлении, которое игнорировал со времени предыдущего разговора.

Обладатели демонической ци и мантра укрощения демонов и злых духов были взаимоисключаемы. Обычно их голова раскалывалась и они чувствовали сильную боль, пока их рвало кровью.

«Его ци сильна, поэтому он не получит такого уж большого урона...»

Джа Ха, конечно, тоже выглядел немного неловко. Золотая ци в его глазах нестабильно распространялась по волнам мантры укрощения.

После того, как их переговоры прервались, Соль Ён продолжал игнорировать его. Но, глядя на него, на ум кое-что пришло. Поэтому он решил тихонечко разузнать:

— Хорошо было бы достать ритуальный сосуд?

— Какой ритуальный сосуд? — Джа Ха ответил так, будто не понимал.

— Думаю, он там? Золотой цвет у тебя...

— Монах, — прервав Соль Ёна, он посмотрел на Дочхоля. — Хорошо. Это потому, что я милосерден. Если станет опасно, встань за мной.

Хм?

Соль Ён не мог поверить своим ушам. В конце концов, этот демон передумал?

«Этого не может быть...»

Он бросил скептический взгляд.

Это произошла тогда.

Хруст! Подобно хору, прозвучал треск от взрыва. Магатама, закопанные в землю, разбились. Дочхоль закричал:

— Что делать! Всё сломалось!

— Я закопал их, чтобы они были уничтожены.

Эти магатама всё равно никого не смогли бы остановить. Их роль заключалась в том, чтобы просто подать сигнал тревоги при приближении.

«Быстро, как и ожидал».

Соль Ён немедленно поднял свою духовную силу до максимума. Голубая радуга ярко загорелась, словно охваченная синим пламенем.

Одновременно с этим кто-то уверенно вошёл в комнату. Это был хваран, одетый в нефритовую одежду. Злая энергия, исходящая от всего его тела, была очень тёмной и живой.

Можно было увидеть, как то место окрасилось в чёрное. Это было схоже с ужасающим бедствием (액살(厄煞)), уничтожающее жизнь своим существованием.

Как Садахам стал таким злым духом?

Соль Ён попытался немного заглянуть в его истоки души. Но всё было чёрным, как тьма. Они были настолько безупречно заблокированы, что он не мог прочитать ни единой мысли. Очень похоже на то, что в то время было с картиной Блаженства. Сильное упорство было точно таким же.

Глаза Садахама сверкнули белым, и он сразу начал искать Дочхоля.

Он даже не оглянулся. Как только он обнаружил дрожащего монаха, он тут же взмахнул мечом.

Со звуком «бах» активировался божественный талисман Соль Ёна. Он попал точно в тело Садахама.

Но что это?

Из центра ослепительного сияния талисмана торчало острое лезвие меча. Садахам избавился от божественный талисман и немедленно контратаковал.

«Как он смог?»

Не верится, его скорость было настолько быстрой. Лязг, лязг, лязг! Он отбил три раза, но на четвёртый промахнулся.

Меч Садахама двигался по невозможной траектории и опережал Голубую радугу. Лезвие, похожее на игольчатый иней, целилось точно в шею.

Возможно ли это?

Соль Ён не мог в это поверить, даже когда увидел собственными глазами.

Он так легко прорвался?

В этот момент.

— Ыа-ак!

Внезапный поступок Дочхоля спасли Соль Ён. Его огромное тело спешно побежало и спряталось за Джа Хой.

— Что? Я сказал тебе прийти, если тебе угрожает опасность!

Внутри комнаты царил беспорядок.

Садахама интересовал только Дочхоль. Он оставил Соль Ёна и незамедлительно нанёс удар мечом в том направлении. Как будто Джа Ха был пустым местом, он нанёс один удар и сразу же попытался пронзить Дочхоля.

— Человека не видишь?

Джа Ха с яростью провёл контрудар. После встречи мечей друг с другом в его глазах промелькнуло недоумение.

— ?..

Садахам не был даже призраком меча (검귀(劍鬼)), но находился на уровне бога меча (검신(檢神)) [4].

[4] Призрак меча — общее название людей, относящихся к злым сектам и использующих техники, заточенные на негативные эмоции.

Бог меча — человек в совершенстве владеющим мечом.

Все атаки были стремительными и переменчивыми, что невозможно было их предугадать. Джа Ха всего лишь, по возможности, старался приспособиться к одной защите.

— Ыа-ак!

Дочхоль снова закричал. После долгих уворотов в какой-то момент меч Садахама снова был направлен на него.

— Шумно!

Джаха стремительно отступил и едва сумел уклониться от меча. Вместо этого была отрезана верёвка монашеской робы. Лист лирики колыхнулся.

В этот момент Соль Ён кое что придумал.

— Монах Дочхоль! Сюда!

Притянув его, он также отрезал другую верёвку. Нижний край слов песни с шуршанием раскрылся.

Садахам был сосредоточен только на Дочхоле. В мгновение раскрытия слов его сосредоточенность пошатнулась. Это был очень короткий момент, но он едва смог найти время, чтобы использовать колдовство.

Соль Ён развернул Дочхоля, чтобы защитить его, и прочитал мантру.

— ... Ответь на зов!

В момент, когда меч Садахама пронзил край текста, появился огромный Божественный Полководец Великой Силы (대력신장(大力神將)), всё тело которого было сделано из мускулов, и схватил меч обеими руками.

Соль Ён не упустил возможности и изо всех сил толкнул Садахама. Это было именно то место, где была установлена круговая формация.

Бах!

Двенадцать талисманов взорвались одновременно. В этот момент всё залило белым.

На этот раз это точно конец. Соль Ён был уверен.

Он ясно видел, как чёрная фигура Садахама сверкнула в центре круговой формации, но...

До того, как вспышка исчезла, снова появился Садахам.

Не может быть! Соль Ён был поражён.

Духовное тело Садахама горело белым пылающим огнём. Это означало, что колдовство попало точно в цель. Но в таком состоянии он вышел из круговой формации. Ему каким-то образом удалось вытащить духовное тело до того, как оно попало под взрыв. Возможно, что...

«Он движется быстрее, чем скорость, с которой активируется колдовство?»

В мгновение ока меч Садахама очертил дугу. На его конце была голова Дочхоля.

— Ыа-а-ак! — Дочхоль закричал и схватился за голову.

•••

Группа вк переводчиков.

Также вы можете найти там арты и переводы зарисовок.