Глава 27. Картина Блаженства (10)

 Художник с усердием возился с кистью. То, чем он сейчас занимался, — сансухва. Внутри большого холста были бесконечно простирающиеся горные пики. Хребет изгибался, как спина дракона, и извивался, словно мог ожить в любой момент. Каждый мазок кисти наполнен величественным духом. И даже если человек не умеет рисовать, он не сможет не восхититься превосходным шедевром.

«Талант, признанный даже призраками...»

Соль Ён смотрел на лицо художника. Его глаза были жёсткими, а в центре лба выступала сморщенная складка. Как он и думал, тот действительно был гением. О нём складывалось впечатление как об очень чувствительном и требовательном человеке.

Поэтому все вокруг него заходили на цыпочках и ступали с осторожностью. Если нарушить его концентрацию, он будет в бешенстве. Они были очень осмотрительны, перенося стол в руках.

И в этом торжественном пространстве, где не слышно ни единого вздоха....

Топ-топ!

Шаги ребенка отдавались эхом. Художник немедленно поднял голову. И в этот момент... Улыбка расплылась по его чувственному лицу. Внезапно он стал казаться совсем другим человеком. Отцом, а не художником.

「Отец!」

Мальчик непринуждённо сел рядом с ним. Он привычно порылся в мешочке с инструментами и достал маленькую кисточку. Затем, взяв лист бумаги, он начал рисовать рядом с отцом. Кончик маленькой кисточки ребёнка упал на бумагу. Она шла туда, сюда, вперёд, назад.

Но потом он слишком увлёкся. Когда он пришёл в себя, то увидел, что кисть прошла через край картины его отца.

「А-ах!..」

Люди были в ужасе и даже мальчик был растерян. Его глаза расширились, и он сидел неподвижно, как статуя. Художник заметил нечто странное и переместил взгляд.

Тогда он нашёл каракули. Все нервно наблюдали за ним. Однако...

「Хо-хо-хо!」

Неожиданно он разразился смехом.

Это было просто мило. То, что ребёнок был так увлечён рисованием....

「Эй, малыш! Ты бросил вызов своему отцу!」

Неровные, сморщенные каракули. Художник осмотрел их вдоль и поперёк, а затем, когда ему пришла в голову идея, взял кисть и быстро нанёс новый слой. Он не стал скрывать их. Наоборот, сохранил в целости и сохранности. Благодаря стремлению к естественности, окружающая обстановка гармонировала с картиной без всякой неловкости. Они выглядели так, будто были задуманы изначально.

Лицо мальчика расцвело.

「Вау!」

Он подумал, что его рисунок выглядит великолепно, и был очень доволен. Отец и сын посмотрели друг на друга и разразились хохотом.

— Выглядите счастливыми.

В какой-то момент приблизившись, Джа Ха заговорил с ребёнком. Соль Ён сказал ему:

— Не слышат.

— Знаю.

Пока он наблюдал, ребёнок, хихикнув, вновь побежал.

Обстановка снова изменилась.

Под проливным дождём, отец и сын шли с зонтиком в руке по мосту над заросшим лотосами озеру.

Спрятавшись в стогах соломы в поле, отец наблюдал, как журавль расправляет крылья и улетает. Рядом склонился сын, чтобы вместе наблюдать.

Отец и сын, почтительно поклонившись монаху, подняли свои глаза, и гигантская статуя Тысячерукой Гуаньинь благосклонно улыбнулась им...

Внезапно ясный голос прорвался сквозь нахлынувшие воспоминания.

「Это замечательно. Превосходно.」

Это был голос мужчины средних лет.

「На этот раз я купил новый дом. На стене самой большой комнаты нарисуйте Чистую землю, обитель блаженства. Это как оказаться внутри огромной картины.」

Художник крепко держал сына за руку, когда они прибыли в особняк.

Резиденция Сафлоры сто лет назад.

Он нарисовал картину на пустой стене. В неё было вложено всё, что он видел вместе со своим сыном. Цветок лотоса в пруду — это Лотосовый трон Будды. Журавль, летящий с широко расправленными крыльями, — это феникс. Статуя Гуаньинь, которую они видели в храме, — это та, что на картине.

Счастливые воспоминания отца и сына возродились в пейзажах Чистой земли. Это был действительно прекрасный шедевр.

Мальчик зачарованно смотрел на фреску. Затем он опомнился и бросился к ней. Как будто он тоже должен был стать частью этого шедевра, он быстро вписал ещё один рисунок. За группой добродетельных мужчин и женщин с музыкальными инструментами, воспевающих Будду, он собственноручно добавил человеческую фигуру.

Незаметно для других картина Блаженства была почти завершена.

「Я художник.」

Мальчик стоял перед ней.

「Это рисунок, который я нарисовал.」

Он хвастливо указал на фреску. Но потом...

Вдруг всё вокруг погрузилось во тьму. Двое наблюдателей поспешно отступили назад. Они укрылись в безопасном месте, чтобы не быть похороненными в этом мире.

Мальчик умер.

Из непроглядной тьмы донёсся горький плач. Схватившись за грудь, художник мучительно завыл. Душа его сына жалобно дёргала его за руку рядом с ним, но он не знал этого.

「Со мной всё хорошо. Отец. Я правда в порядке.」

Как бы тот ни старался жестикулировать, он не мог этого видеть.

Его рвало кровью и он в муках бился головой об стены. Он даже достал ткань и попытался задушить себя ею.

Наблюдая за этим, Соль Ён почувствовал себя немного странно.

Говорят, потеря ребенка заставляет душу разрываться на части [1]. Но это не просто душераздирающе, это было за пределами отчаяния. Эмоции, казалось, доведены до крайности.

[1] 창자가 끊어지다 — букв. кишки разрываются.

В итоге художник сошёл с ума. Он поднял нож и полоснул по собственной руке. Хлынула кровь.

Он смешал кровь с краской.

С её помощью он красил поверх фрески снова и снова. До того момент, пока его кровь не высохла и перестала выходить.

「Нельзя! Отец! Нет!」

Сын умолял его, но безрезультатно.

В конце концов художник потерял сознание от истощения, а его душа покинула тело.

「Отец!」

Сын с нетерпением от беспокойства протянул руку. Но душа художника была втянута в картину.

За этим последовали жестокие убийства.

Мальчик был напуган и беспомощен. Перебегая с места на место, он наконец нашёл одно. Нарисованные им каракули. Это было единственное место внутри ужасающей картины Блаженства, где было спокойно.

Это было пространство мальчика.

Душа ребёнка быстро окрасилась в каракули на фреске. Он закрыл глаза, заткнул уши и ждал, когда всё пройдёт.

Потом он уснул.

С тех пор утекло очень много времени.

В дом постоянно переезжали новые люди, которые время от времени рассказывали истории о картине Блаженства. Но она сама зверски убила множество людей и уже давно исчезла.

Тогда что-то внезапно пробудило картину.

В темноте Тысячерукая Гуаньинь открыла глаза. Статные мужчины, красивые женщины и животные открыли свои рты и пасти и начали запевать причудливую песню.

「!..」

Свернувшийся в углу картины ребёнок внезапно распахнул глаза. Он услышал тихое перешёптывание, когда какие-то дети крадучись вошли в комнату.

「А.」

Обрадовавшись, мальчик быстро подскочил. Он долгое время был один.

Но тогда он понял.

「Вы не можете здесь находиться!」

Слишком поздно.

Скрывавшаяся в тени картина Блаженства внезапно явила себя.

Добродетельные мужчины и женщины звонили в колокола и били в барабаны. Завыли звери. Топнув от радости ногой и вскрикнув, Тысячерукая Гуаньинь протянула свои многочисленные руки, чтобы схватить детей.

「Нет!」

Мальчик выпрыгну из стены.

Краска, которую нанёс на неё его отец, так и не сошла. В виде неряшливых и сморщенных каракуль, он преграждал путь к людям.

「Не ешь их!」

Мальчик надеялся, что его отец больше не совершит греха. Он дрожал, потому что боялся картины Блаженства, но любовь к отцу была ещё сильнее. Незначительный и никчёмный он отважно вцепился двумя ладошкам в руку Гуаньинь и повис на ней. И тогда...

Ужасающе разъярённая Тысячерукая Гуаньинь вдруг умолкла. Потеряв силу, она с шарканьем отступила назад.

Дети распластались на полу, когда мальчик появился перед ними и заговорил.

Всё в порядке...

— ...Всё в порядке.

Его мысли превратились в слова. Посмотрев сверху-вниз на двоих перед ним, мальчик сказал:

— Эту картину нарисовал мой отец, поэтому она не может навредить мне, — и протянул руку. — Идите сюда. Я отведу вас в безопасное место. Если вы пойдёте туда, сможете что-нибудь съесть.

Соль Ён свысока заглянул в угольно-чёрные глаза мальчика.

— Вот в чём дело.

Теперь он мог понять.

— Это был ты. Картина не могла причинить детям вреда, потому что ты защищал их, верно?

Причина, по которой все благополучно прожили несколько дней. Благодаря мужеству маленького мальчика.

— Теперь им пора вернуться, — Соль Ён наклонился и взял его за руку. — Можешь ли ты мне рассказать, где они?

Кивок.

Ребёнок мило обернулся.

Перед ними ожидала картина Блаженства. В глазах запульсировало из-за исходящего от неё коварного отлива цвета.

— Всё в порядке, — ещё раз повторил мальчик.

И тогда он смело взял на себя инициативу, орудуя кистью.

Колючие лозы летели, как розги. Подобно волне, пришёл жар пламени. Стая зверей напала, оскалив свои клыки. Однако...

Перед фигурой ребёнка все внезапно потеряли силы. Статные мужчины и красивые женщины тихо отступили. И даже Тысячерукая Гуаньинь безвольно свесила свои многочисленные руки.

Всё было так, как сказал мальчик. Картина Блаженства не могла его атаковать. Сердце его отца всё ещё оставалось там.

... Если это так, они могли это сделать.

Соль Ён поднял свой меч. Он беспрепятственно уничтожил все злые образы перед ним: дикие звери, пламя, колёса повозки, атакующие копьями и мечами бесчисленные руки...

Все те образы, имеющие могучую силу, которой он не видел раньше, были отрезаны одним махом. Где бы ни коснулся свет меча, оно рассыпалось в ничто.

— Как такое может быть? — пробормотал Джа Ха.

Он взмахнул Нирваной, как будто не мог в это поверить. С Соль Ёном было то же самое. Просто следуя за ребёнком, он с лёгкостью мог поразить что угодно.

Это был ответ.

— Я говорил. Если разгадать загадку, всё получится, — ответил Соль Ён.

Все мужчины и женщины упали. Даже Тысячерукая Гуаньинь была разрублена на дюжину частей и исчезла. Убирая озлобленные изображения одно за другим с одной стороны, он продолжал передавать мальчику духовную силу с другой.

Ещё немного силы.

Он был слабой душой. Для его маленького тела было чрезмерно — найти и защитить стольких людей. Внешний вид ребёнка мало-помалу превращался в искривлённую фигуру. Каждый раз он угасал, но его удавалось остановить с помощью небольшого количества духовной силы.

В конце концов, даже эта духовная сила опустела и почти достигла дна, но мальчик наконец остановился.

Это было перед стеной в углу.

— Вряд ли...

Джа Ха с сомнением на лице изо всех сил рубанул мечом. Поднялся сильный ветер, и стена тут же обрушилась. Изнутри послышались голоса.

...Это были люди.

Они сидели вместе в темноте, полагаясь друг на друга и поддерживая с изнурёнными лицами, а затем испугались шума разрушающейся стены.

— Ты пришёл сюда, чтобы поймать нас?

Вдруг к ним пришёл страх, поэтому они огляделись и вновь внезапно испугались.

— Н-нет?..

Душа мальчика, а за его спиной Соль Ён и Джа Ха. Их глаза расширились при этом зрелище. Они люди или призраки, — вот что читалось у них на лице.

Соль Ён достал нефритовую табличку, подтверждающую его личность хварана.

— Я пришёл спасти вас. Теперь вы можете уйти.

— Ах!

Все вскочили на ноги с внезапно появившейся силой и крикнули с посвежевшими лицами.

— Живы! Мы выжили!

•••

Группа вк переводчиков.

Также вы можете найти там арты и переводы зарисовок.