Глава 25. Картина Блаженства (8)

Пока Соль Ён разложил картинки на полу и безучастно разглядывал их, Джа Ха ждал. Но простояв некоторое время, он ничего не услышал.

— Ты жив там?

Он помахал рукой перед глазами Соль Ёна, и тот поднял голову.

— Нашёл.

— Что нашёл?

— Странность, — он снова опустил взгляд и, не отрываясь от черновиков, сказал. — Или лазейку.

— Лазейку?

— У картины есть слабость. Всё безупречно, кроме одного места.

— Что? Это то, о чём ты говорил? — Джа Ха пожал плечами и ответил. — Так оно и должно быть. Если нарисовать всё идеально, наоборот, будет выглядеть неуклюже. Она может казаться грубой, но в действительности это самая сложная часть. Это техника, которая позволяет создать реализм (실(實)), отказавшись от фальши (허(虛)).

Соль Ён вырос в дикой природе, и у него не было такого образования. Он не мог знать многого о поэзии, каллиграфии и живописи (시, 서, 화(詩·書·畵)). Ему нравилось исполнять его собственные песни, пока знать больше предпочитала такие музыкальные инструменты как комунго [1] и хянбипу [2].

[1] Комунго — традиционный корейский шестиструнный музыкальный инструмент. Комунго впервые появился в период Когурё, примерно 1500 лет назад. За торжественное название он полюбился учёным и министрам.

[2] Хянбипа — грушевидная лютня с пятью струнами. Один из древнейших корейских музыкальных струнных инструментов, в период Объединённого Силла (668-918) наряду с хёнгымом (комунго) и каягымом был одним из популярных инструментов.

Но дело было совсем не в этом.

— Должна ли эта часть быть одинаковой на каждой картине? Вплоть до места?

— Что?

Выражение лица Джа Хи слегка изменилось. Соль Ён указал на черновики художника.

— Здесь, здесь, здесь и здесь. Везде одно и то же. Все они имеют лазейки в похожих местах

Это было действительно так.

Прежде всего, охота.

На картине были натурально изображены люди, преследующие в возбуждении, и животные, убегающие в страхе. Во всех лицах и даже вздымающихся в воздух волосах плескалась живость. Но лишь один человек в левом углу бездельничал отдельно ото всех. Он совсем один, его лицо опущено, а движения скованы. Его тело было непропорционально. Соль Ён немедленно указал на его лицо.

— Смотри. Этот человек ведь нарисован наспех?

— Я вижу, но... — Джа Ха согласился. — С другой стороны, лошадь, на которой он едет, достойна похвалы, не так ли? Почему было приложено столько усилий к лошади, а не к человеку?

Чем больше он смотрел, тем более странным это казалось.

То же самое было и с небожителями. Всё вокруг было таким живым и свежим, но только мальчик в левом углу был нарисован без особого старания. Лицо было сплющенным, в отличие от других, руки нарисованы настолько маленькими, что, казалось, терялись.

— Но одежда хорошо прорисована. И свет, и складки...

— То же самое касается персика в его руке. И всё-таки, о чём надо было думать? Рисовать персик гораздо тщательнее, чем лицо...

На других картинках было точно так же.

В левом углу, среди цветов и птиц, была одна особенно дряхлая птичка.

В левом углу картины, написанной в стиле сансухва [3], находился один грубо начерченный горный пик.

[3] Сансухва («горы-воды») — это изображение гор и вод, иначе изображение видов природы или пейзаж. Термин «чин-гёнсансухва» означает изображение реальных видов, направление называют национальным реалистическим пейзажем.

Эти лазейки остались незамеченными глазу. Благодаря настоящей гениальности художника они идеально гармонировали на картине. Как и говорил Джа Ха, очевидно, это был задуманный приём.

— Я бы тоже не заметил, если бы не присмотрелся. Странно, но местоположение лазейки одинаково на всех картинах... — Соль Ён рассеянно размышлял. — И всё-таки, какой в этом смысл? Если это было сделано намеренно, какое замысел художник хотел передать с помощью этих лазеек? Или...

— Что, если это не было задумано? — ответил Джа Ха. — Интересно, он работал над собой? Чтобы достигнуть максимальной гармонии с другими частями.

Работа над собой. Эти слова почему-то засели у него в голове.

«Каждая странная деталь имеет своё значение», — эта мысль снова пришла ему в голову.

— Почему ты внезапно замолчал? Мы вместе над этим размышляли, — выпалил Джа Ха.

— ...

Соль Ён ничего не ответил и тайком шевельнул рукой.

Изначально это не то, что следовало бы делать перед посторонним человеком. Но в сложившихся обстоятельствах у него не было выбора.

«... откликнись на зов».

На кончиках его пальцев появились крошечные огоньки. На первый взгляд они были похожи на свет светлячков. Он старался скрыть их как можно лучше, но Джа Ха всё же не упустил этого из виду.

— Что это?

— Просто колдовство... — наспех пробормотал Соль Ён.

Мерцающий свет двигался по бумаге и сошёлся в месте, которое было отмечено им как странное. И часть направилась за пределы святилища.

«Хорошо».

Он получил подтверждение того, что его предположение оказалось верным. Соль Ён осторожно убрал маленький свет светлячков и сказал:

— Я выйду и посмотрю на картину снаружи.

— ?..

Джа Ха посмотрел на него с лицом, говорящим: «я неправильно расслышал».

— Оценить картину? В такой момент?

Разумеется, он понимал.

Картину Блаженства переполняли злоба, гнев и ненависть к живым. Вдобавок, Соль Ён одурачил её с помощью бумажных кукол, подняв ещё больше яда — от него не оставят ни косточки.

Но Соль Ён был убеждён.

— Похоже, картина снаружи тоже имеет странную часть. Только взглянув на неё, можно разгадать эту загадку. Чтобы победить, не нужно сражаться с картиной, достаточно остановить её на время и понаблюдать. Всего лишь на мгновение... — он остановился.

«Кстати, почему я говорю так, будто пытаюсь убедить его?»

Он остановился и сверху-вниз посмотрел на свой меч. Разрубив множество призраков, Голубая радуга всё ещё излучала морозно-голубое сияние. В её проворном и холодном облике чувствовалась сила тигра, ступающего по заснеженным полям.

Соль Ён один раз провёл кончиками пальцев по мечу.

«Голубая радуга, ты уже давно разделяешь жизнь и смерть вместе со мной. Прости за то, что всё время поручаю тебе тяжёлую работу, но мне нужно, чтобы ты пострадала ещё один раз».

Он оставил треть своей духовной энергии и влил остаток — седьмую часть — в меч. По лезвию меча следовали замысловатые узоры, появившись и исчезнув.

Джа Ха заговорил:

— Ты и вправду собираешься это сделать.

Он не ответил.

«Я сделаю всё возможное, но..... Если картина убьет меня, придётся собрать последние силы и закупорить сосуды», — с этой мыслью Соль Ён покинул святилище.

Чёрная энергия, собравшаяся вокруг него, рассеялась у его ног. За её пределами ярко сияла картина Блаженства. Здесь был её мир. Всё казалось раздавленным и сплющенным перед её нечестивым и странным сиянием. До сих пор он не сталкивался с таким сильным противником, однако...

Те слова, которые он говорил испуганному ребёнку, чьи ноги подкосились, были обращены и к нему самому.

«Я проиграю в тот момент, когда испугаюсь».

Гуаньинь набросилась на него с жутким лицом, и Соль Ён спокойно поднял свой меч.

А-а-а!

Раздался звук, похожий на песню нимфы. Несколько изящных женских рук схватили меч. Это была невероятная мощь. Казалось, она запросто его раздавит. Казалось, она точно так же притянет его и проглотит целиком.

На лице поддельной Гуаньинь промелькнуло необыкновенный восторг. Но в этот момент...

Голубой свет проследовал вдоль лезвия и стали зарождаться различные фигуры. Меч словно рисовал картину; прямые и кривые линии переплетались, и когда появился контур, он наполнился до краёв. Бесконечно распространяясь, облик внезапно стал напоминать мандалу.

На самом деле, именно из неё он и черпал вдохновение. Суть заключалась в духовной силе, вложенной в боевой порядок.

Но этого было недостаточно.

Только имея непрерывно движущуюся природу он мог быть равным живой, движущейся картине Блаженства.

Идея Соль Ёна попала точно в цель.

Нарисованная мечом Голубая радуга боевая формация разрасталась, разъедая тело поддельной Гуаньинь. Они взаимно уничтожали друг друга и выигрывали ему время.

В течение этого времени наблюдать за картиной, а затем укрыться — таков был план.

«Нужно спешить».

Соль Ён широко распахнул свои глаза и использовал духовное зрение (영안(靈眼)).

В левом нижнем углу каждой картины художника он заметил странную деталь. Именно поэтому он посмотрел в левый нижний угол картины Блаженства. Толпа мужчин и женщин, имеющие жизненную силу, мчались, а за ними в одиночестве безмолвно стояло существо. Соль Ён уставился прямо на него.

Но цвета были слишком красочны. Все они причиняли боль чувствительным глазам, с поднятой до предела духовной энергией. Он с трудом мог различить фигуры.

Ещё немного...

Соль Ён приблизился к картине и в этот момент...

С громким треском созданное Голубой радугой изображение боевой формации разлетелось на куски.

— Ах...

Соль Ён, не осознавая этого, ахнул.

Если его расчёты были верны, оно должно было продержаться ещё немного.

Но они оказались неверными.

Ему следовало использовать больше духовной силы, рисуя боевую формацию. Но из-за инстинкта нежелания умирать, из-за инстинкта оставить путь к выживанию, он не мог полностью отдаться этому делу.

По его мнению, он дошёл до этого момента, спокойно всё преодолев...

Но теперь перед его глазами всё стало размыто.

В конце концов те слова были правдой?

С самого начала этого нельзя было сделать? Он начал это дело из-за своей чрезмерной жадности, потому что хотел вернуться в клан Бессмертных?

В тот момент, когда он был опустошён, вызывающая дрожь энергия за его спиной обрушилась на него. Что-то быстро пролетело по прямой линии и разрезало воздух.

А-а-а-а!

Картина, которая вышла из себя, вопила. Это был очень ужасный крик.

Соль Ён удивлённо посмотрел на неё.

В центре белоснежного лба фальшивой Гуаньинь был воткнут меч — это была Нирвана.

— ?..

Соль Ён не мог в это поверить, поэтому оглянулся назад.

... он помогал?

Джа Ха в какой-то момент покинул святилище. Его глаза были скучающими. Он не выглядел как человек, который только что вонзил меч в центр лба этого огромного существа.

— Все, кроме меня, делали это один раз, верно? — сказал он как ни в чём не бывало. — Поэтому мне тоже хотелось всего лишь посмотреть разок.

•••

Группа вк переводчиков.

Также вы можете найти там арты и переводы зарисовок.