глава 40

Лучия Мальдони

Я стояла перед зеркалом, тщательно рассматривая своё отражение. Внутри всё переплеталось: волнение, радость, лёгкая неуверенность. Вроде бы обыкновенный вечер, но от того, что рядом со мной должен был провести его Лука, сердце стучало иначе — быстрее, громче, будто вырывалось наружу.

Сегодня я выбрала то, что казалось одновременно простым и особенным: чёрные джинсы с низкой посадкой — строгие, но подчёркивающие фигуру, мягкий серый свитер, спадающий с одного плеча, и удобные серые кроссовки. Волосы собрала в небрежный пучок — так легче скрыть дрожь рук, когда пыталась их уложить. Лёгкий нюдовый макияж добавил уверенности, а кожаный чёрный бомбер словно защитой лёг на плечи.

— Идеально? — шепнула я сама себе, покрутившись перед зеркалом.

Ответа не последовало, только отражение, которое смотрело на меня немного удивлённо и осторожно, словно я сама себе не до конца верила.

Я взяла флакон любимых духов и легким движением опрыскала шею и запястья. Аромат разлетелся по комнате — тёплый, сладковато-горький, напоминающий о прошлом, но всё же обещающий новое.

В этот момент телефон ожил знакомым рингтоном. Я схватила его с тумбочки.

— Лучик, ты готова? — голос Луки был спокойным, но я уловила лёгкую улыбку в его интонации.

— Да, ты уже подъехал? — спросила я, одновременно спускаясь по лестнице вниз.

— Да, жду тебя в машине, — ответил он, и я услышала звук включённого двигателя.

Я отключила звонок и вышла на улицу.

Лука стоял, облокотившись о капот своей тёмной машины. В руках у него тлела сигарета. Он поднял глаза и, заметив меня, сразу же бросил её на асфальт, раздавив носком ботинка. Его взгляд скользнул по мне медленно, задерживаясь на каждой детали.

— Ты выглядишь как всегда прекрасно, Лучик, — сказал он, подходя ближе. Его руки уверенно обхватили мою талию, и я почувствовала, как он вдохнул мой запах, едва заметно вздрогнув.

Я улыбнулась, подняла глаза и встретилась с его тёмным, глубоким взглядом. В следующую секунду его губы коснулись моих.

Поцелуй был долгим. Сначала робким, мягким, словно он проверял, позволю ли я. Его губы чуть касались моих, тёплые и медленные. Но потом он усилился, стал требовательным, захватывающим. Лука прижал меня к себе крепче, его рука скользнула по моей спине, вторая легла на затылок, не позволяя отстраниться. Я чувствовала его дыхание, горячее, сбивчивое, чувствовала, как он целиком захватывает меня в этот миг, лишая воздуха и мыслей. Время остановилось — остались только он и я.

— Может, хватит? — прошептала я сквозь поцелуй, улыбнувшись, но на самом деле сама едва удержалась, чтобы не продолжить.

Он отстранился, уголки его губ изогнулись в улыбке.

— Никогда не хватит, — тихо сказал он.

Я провела пальцем по губам, чувствуя, как они горят. На зеркале маленького карманного футляра, который я достала из кармана бомбера, увидела размазанную помаду.

— Что за привычка портить мне помаду? — вздохнула я, пытаясь привести себя в порядок.

— А что за привычка краситься, если ты знаешь, что я всё равно не удержусь? — усмехнулся Лука и направился к багажнику.

Я вздохнула, но в глубине души мне было приятно. Едва я закончила поправлять макияж, почувствовала позади тонкий сладкий запах — не сигаретный, а свежий, цветочный. Я обернулась и замерла.

Передо мной Лука держал огромный букет пионов. Огромных, пышных, нежно-розовых, с чуть влажными лепестками, словно их только что собрали в саду.

— Вау… — сорвалось у меня с губ.

Он протянул мне цветы, и я машинально взяла их. Букет оказался таким тяжёлым, что я едва не потеряла равновесие, но Лука быстро перехватил его, удержав меня за локоть.

— Осторожнее, Лучик. Я сам отнесу цветы в дом, а ты подожди меня в машине, — сказал он мягко, но в его голосе чувствовалась твёрдость, от которой я всегда немного терялась.

Я кивнула. Он открыл передо мной дверцу, и я села на сиденье. Машина пахла им — кожей, его парфюмом, чем-то мужским, тёплым и надёжным. Лука закрыл дверь и направился к дому, держа в руках букет.

Я устроилась удобнее, скрестив ноги и начав машинально перебирать кольца на пальцах. Щёки горели, но не от румян, а от переполнявших эмоций.

Внутри было тихо. Слышалось только моё дыхание и далёкий шум улицы. Я посмотрела в окно и на мгновение задумалась.

Неужели у меня получилось? Неужели я действительно могу быть счастлива?

Мысли захлестнули. Перед глазами всплыли воспоминания: холодные ночи, наполненные страхом и болью, дни, когда я не знала, зачем просыпаюсь утром. Казалось, счастье — это что-то, что существует только в книгах или в чужой жизни, но не в моей. А сейчас… рядом с ним, с его теплом, вниманием, заботой, — у меня впервые возникло ощущение, что всё может быть иначе.

Дверца со стороны Луки открылась, и он сел за руль. Его взгляд мельком скользнул по мне — тёплый, немного насмешливый.

— Уже скучала? — спросил он, заводя двигатель.

— Немного, — призналась я, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть улыбку.

— Тогда будем исправлять.

Он тронулся с места, и машина мягко выехала с подъездной дорожки.

Мы ехали по вечернему городу. Огни витрин отражались в стекле, прохожие спешили по своим делам, и всё это казалось далеким. В салоне машины было тихо, только тихо играла музыка на радио и слышался ритм моего сердца. Лука положил руку на рычаг коробки передач, и я почувствовала, как наши пальцы едва коснулись друг друга.

— Знаешь, Лучик, — заговорил он, не отрывая взгляда от дороги, — я иногда думаю, что всё это нереально. Ты рядом, улыбаешься, смотришь на меня так… словно я твой мир.

Я прикусила губу, не зная, что ответить.

— А если это сон? — спросила я тихо.

Он усмехнулся.

— Тогда я никогда не захочу просыпаться.

Мы обменялись взглядом, и на мгновение всё вокруг исчезло. Были только мы и это чувство — нежное, пугающее, огромное.

Я снова посмотрела в окно, стараясь справиться с эмоциями. В груди тесно, но приятно. Всё казалось новым и хрупким, словно тонкий фарфор, который можно легко разбить одним неверным движением.

Счастье… Оно действительно может быть моим?