глава 37

Лучия Мальдони

Он вжимает меня в матрас так сильно, что простыни подо мной морщатся, а дыхание сбивается. Я издаю непроизвольный стон - тихий, но в тишине комнаты он звучит оглушительно. И я вижу, как этот звук отзывается в его глазах. Огонь вспыхивает в них мгновенно, ярко, безжалостно. Он наклоняется ниже, его горячее дыхание обжигает мою шею, и я чувствую, как мышцы под кожей напрягаются от предвкушения.

Мои шорты соскальзывают с бёдер, будто сами по себе, и через пару секунд вся одежда оказывается на полу. Холодное утро касается моей кожи, но я почти не замечаю холода. Всё, что я чувствую, - его руки. Они скользят по мне, жадные, требовательные, будто проверяют, действительно ли я здесь, принадлежу ли я ему.

Его губы - жадные, настойчивые - касаются каждого сантиметра моего тела. Он целует меня, прикусывает, оставляет следы, словно метки. И в этот момент я понимаю: он хочет, чтобы мир знал, чья я.

- Хватит стонать... ради своего же блага, - его голос звучит низко, хрипло.

Я усмехаюсь, зная, что каждое моё дыхание, каждый звук сводят его с ума. Мне нравится испытывать его терпение. Я нарочно изгибаюсь, проводя ногой по его бедру, и издаю долгий, протяжный стон. Его зрачки расширяются, и я понимаю - я только что нажала на спусковой крючок.

Он рывком переворачивает меня на живот, движения резкие, безжалостные, но именно в этой грубости - страсть, в которой я тону. Его ладонь скользит по моей талии, крепко сжимает её, и в следующее мгновение я чувствую его в себе.

Я резко втягиваю воздух, пальцы вцепляются в простыню. Это не ласковая игра, не осторожное касание. Это жадность, требование, приказ моему телу подчиниться. Каждый толчок отзывается во мне волной боли, смешанной с наслаждением, и от этого только сильнее кружится голова.

Он наклоняется, прижимая мою спину к своей груди, его пальцы впиваются в мои запястья, лишая меня движения. Его ритм грубый, беспощадный, и я понимаю, что он словно мстит мне - за мой стон, за мою дерзость, за все разы, когда я пыталась спорить с ним.

- Ты сводишь меня с ума, Лучик... - его шёпот звучит прямо у моего уха, прерываемый тяжелым дыханием. - Ты играешь со мной, а я... я не умею играть.

Я стону снова, уже громче, и чувствую, как он сжимается, ускоряется, будто каждый мой звук подливает масло в огонь. Его зубы врезаются в мою шею, и я почти кричу - от боли и удовольствия одновременно.

В комнате стоит только наш шум - удары тел, сбивчивое дыхание, мои стоны и его низкие рычания. Всё остальное перестаёт существовать.

Я пытаюсь повернуть голову, поймать его взгляд, и он позволяет - на секунду. Наши глаза встречаются, и я вижу в его взгляде не только страсть. Там жгучая ревность, собственничество, и ещё что-то... что-то опасное. Он смотрит так, будто если я исчезну, он уничтожит весь мир.

Его рука сжимает мои волосы, заставляя выгнуться сильнее. Он двигается грубо, резко, и я чувствую, как внутри меня рождается пожар, который невозможно остановить.

- Скажи, что ты моя... - его голос ломается, и он тянет меня за волосы ещё сильнее.

- Я твоя... - мой голос прерывается на стоне, но я повторяю. - Я твоя!

Эти слова будто срывают последние оковы. Его движения становятся безумными, беспощадными, он больше не держит себя в руках. Я теряюсь во времени - кажется, это длится вечность.

Моё тело дрожит, я почти не могу дышать, но именно в этой боли, в этой дикости есть сладость, от которой я не хочу избавляться.

Кульминация накрывает меня резко, волной, и я не могу сдержать крик. Он слышит это и только усиливает темп, словно хочет, чтобы я сломалась окончательно.

В тот момент я забываю обо всём. Нет ни прошлого, ни будущего, ни страха - только он и его жёсткая власть надо мной.

Он срывается вместе со мной, рычит, прижимая меня к матрасу так сильно, что я едва не теряю сознание от накатившей силы.

Некоторое время мы просто лежим, оба тяжело дышим, наши тела дрожат от перенапряжения. Его руки всё ещё держат меня, и я понимаю: даже после всего он не отпустит.

- Ты сводишь меня с ума... - произносит он, уткнувшись лицом в мою шею. Его голос всё ещё хриплый, но в нём уже меньше ярости, больше нежности. - Если когда-нибудь уйдёшь от меня... я найду тебя.

Я закрываю глаза. Его слова должны были бы напугать меня, но я чувствую лишь странное спокойствие. Я знаю, что он говорит правду. Я действительно его.

Я поворачиваюсь к нему, цепляюсь за его лицо руками и целую. Этот поцелуй уже другой - не грубый, а мягкий, с привкусом усталости и чего-то похожего на благодарность.

- Ты больной, - шепчу я ему в губы.

- Да, - усмехается он, обнимая меня крепче. - Больной тобой.

Я улыбаюсь и прижимаюсь к нему. Всё ещё ощущаю на коже следы его поцелуев, укусов, его грубых прикосновений. Всё тело ноет, но это приятная боль. Боль, которая напоминает: я жива, я желанна.

Он закрывает глаза, но его руки не перестают меня держать. Я знаю - он никогда не позволит мне исчезнуть.

И, несмотря на всё, я понимаю: я тоже не хочу исчезать.