глава 35

Клара

Это шутка?

Это её сестра?

Она решила просто так пошутить, правда?

Я не могла поверить своим ушам, но голос в голове повторял всё ту же фразу:

— Жених.

Это слово звучало словно приговор. Я пыталась поймать смысл, но всё вокруг растворялось.

Всё.

Всё замерло.

Я словно превратилась в тень самой себя. Музыка вокруг перестала быть музыкой — теперь это был лишь пронзительный звон в ушах, который глушил всё, даже собственные мысли.

Плечи опустились, дыхание сбилось. Глаза наполнились слезами, и перед ними всё стало расплываться, словно сквозь влажное стекло.

"Жених.." — эхом отдавалось в голове.

То есть, она невеста моего мужчины? Уже не моего.

В этот момент я поняла: что-то в мире рухнуло, как карточный домик.

Я не чувствовала тела. Я бежала.

Медленно, будто в замедленной съемке — каждый шаг давался с невероятным усилием, будто я плыла в густом воздухе.

Я выкинула каблуки, которые с каждой секундой становились всё тяжелее, словно пытались удержать меня на месте.

Но я бежала.

Прочь. От него.

От того, кого я была готова любить до конца.

От того, кто... отдал мне смерть.

Ливень, словно разделяя мою боль, лил с неба холодными струями, смывая с меня остатки красоты, острое ощущение позора и предательства.

Я выскользнула из здания и почувствовала, как кто-то стремительно бросился за мной.

— Клара! Стой! Слышишь меня? Стой! — голос разрывал тишину ночи, цепляясь за каждый вдох, будто хотел меня удержать.

Я не могла слушать. Я не могла думать. Я просто бежала дальше, не оглядываясь.

Сердце будто перестало биться, а в ушах звенело так громко, что казалось — мир просто исчезает вокруг меня.

Я падала в лужу, холодную и грязную, и темнота медленно накрывала сознание...

---

Дамиано

Я мчался к ней, схватил на руки, и сердце рвалось на части.

— За что? За что? За что? — бормотал я, почти беззвучно, словно молясь.

Я бежал, не замечая ничего вокруг, лишь одно — её тело в моих руках, хрупкое и безжизненное.

В машине я прижал её к себе, положил на заднее сиденье, молясь, чтобы она просто проснулась.

Но в голове витал один вопрос:

— Что я наделал?

Почему я позволил всему так повернуться?

Я привёз её в номер, осторожно перенёс на диван, словно хрупкую куклу.

Она была насквозь промокшей, дрожала, будто замёрзшая до костей.

Снял с неё одежду, накрыл пледом — я дрожал не меньше неё.

Я хлопал ей по щеке, стараясь разбудить.

— Проснись, Клара, пожалуйста. Дай мне объяснить...

Голос дрожал, наполненный отчаянием.

Я не мог позволить ей умереть.

— Клара! Проснись!

Приложил лоб к её лбу и почти плакал — но слёз не было.

Только разбитая душа, которая рвалась наружу сквозь голос.

— Я люблю тебя... Я любил только тебя!

Она вздрогнула, открыла глаза.

Но в них не было меня.

Там не было жизни — только холод смерти.

— К-Клара? — голос застрял в горле.

Я прижал её к себе, не замечая, что мокрый костюм слился с её кожей.

Падали колени, я падал вместе с ней.

— Клара... прошу...

Но она резко оттолкнула меня, поднялась, и в её голосе горела ненависть:

— Ты не человек. Ты — животное! Мразь! Чудовище!

— Я ненавижу тебя!

— Я желаю тебе смерти, чтобы твоя грёбаная невеста разбила тебя, чтобы ты почувствовал то, что чувствую я! Чтобы ты сдох в мучениях! Чтобы ты был одинок!

— Ты разбил меня! Молодец! Ты сделал то, что обещал с самого начала!

— Где моя душа? Где сердце? Что ты со мной сделал? Ты доволен? Ты рад?

— Я ненавижу тебя... Лучше бы я никогда не встретила тебя... Лучше бы я попала в ту аварию вместо тебя... и погибла..навсегда.

Она упала на колени, обняла себя и закричала.

Это был крик, который разбивал моё сердце на осколки.

Я хотел подойти, коснуться её, помочь...

Но она оттолкнула меня руками, пряча себя от моего взгляда.

— Не подходи! Стой!

Я шёл к ней, не слыша слов.

Она резко встала и побежала на кухню.

Я погнался за ней.

Вдруг она схватила нож и приставила к горлу.

— Я зарежу себя! Перед твоими глазами!

Я вынул пистолет и приставил к своему виску:

— Если ты это сделаешь, я убью себя. Мы умрём вместе.

Она начала нажимать ножом на горло.

Кровь хлынула.

Я присел и выстрелил.

Пуля попала в нож, который с грохотом упал на пол.

Кровь текла, она теряла сознание.

Я схватил тряпку и прижал к ране.

— Дыши... Прошу...

Её глаза закрывались, но я поцеловал её.

Мой поцелуй был жестоким, наполненным болью и отчаянием — словно я пытался передать ей все свои слёзы, весь страх потерять её...