Глава 8: Томное дыхание

Горы встретили их туманом и сыростью. Влажный воздух обволакивал лёгкие, и каждый шаг по каменистой тропе отдавался в теле тупой болью. Караван двигался медленно — машины пришлось оставить в Лао, дальше дорога была только для ног и крепких спин. Лошади Седрик тащили основную ношу, люди лишь помогали, сменяя друг друга у тяжёлых поклаж.

На рассветах небо над хребтами полыхало красным, словно сама земля горела. Днём солнце прожигало туман, и тогда серые скалы обнажали шрамы войны: чёрные пятна от снарядов, обгоревшие остовы вертолётов, брошенные грузовики, заржавевшие среди камней.

— Никогда не думал, что горы могут дышать, — тихо сказал Ванесс, останавливаясь у обрыва. Туман клубился снизу, словно кто-то внизу вздыхал и выпускал пар. — Будто мёртвый великан лежит здесь и ждёт, когда мы наступим на его грудь.— Может, так и есть, — ответил Минор, поправляя ремень с винтовкой. — Здесь давно никто не хозяин.

⸻

Малые города

На третий день пути они вышли к забытому городку в долине. Дома — обугленные коробки, но на центральной площади кипела жизнь: импровизированный рынок, десятки палаток и костров. Здесь правила крошечная община «Синих», бывшие шахтёры. Они обменивали уголь и соль на еду и металл.

Кейт с Ладой помогли старикам чинить крышу полуразваленной церкви, Джарвис наладил старый генератор, и впервые за долгое время люди включили лампы в домах. Дети бегали босиком по камням и впервые смеялись в голос.

Но уже в соседней деревне их встретили стрелами. Клан «Змей» держал территорию жёстко: чужаков не терпели. Лишь переговоры Абика, умевшего говорить ровно и уверенно, спасли всех от бойни.

— Мир стоит на осколках, — сказал он Джону, когда они уходили. — У кого кусок хлеба — тот и хозяин. У кого вода — тот король. Всё остальное — пустое.

⸻

Слухи и тени

Чем ближе они подходили к Екабу, тем больше разговоров о нём слышали. Люди у костров, торговцы на рынках, даже случайные путники говорили одно и то же:— Там назревает война.

«Заречные» держали старый квартал у реки, защищали семьи и считали себя хранителями города. Им противостояла община «Восставших» — жестокие, без правил, жившие грабежом и насилием.

— Эти твари будто рождены из самой войны, — рассказывал пастух с сединой в бороде. — Они не строят, не пашут, только жгут и убивают. Но «Заречные» не отступают. И скоро там кровь зальёт улицы.

Но были и третьи. Клан «Полей» — тихие, упорные. Они не брали сторону, но держали в руках всё продовольствие города: рынки, склады, фермы. Их база находилась у старой плотины. После землетрясения та превратилась в дамбу, и теперь именно она кормила Екаб.

⸻

Костёр и откровение

Ночью, когда отряд расположился на привале в старом каменном карьере, Джон сидел чуть в стороне, привычно — в тени. Он точил свой нож, прислушиваясь к тишине. Абик подошёл и сел рядом. Лук его лежал на коленях, руки привычно проверяли тетиву.

— Знаешь, зачем мне Екаб? — спросил он, не глядя на Джона.— Ты сам расскажешь, если захочешь, — ответил тот.

Долгая пауза. Ветер шевелил траву, костёр потрескивал.

— Там она. Моя. Я искал её с самого начала войны. Она из Екаба. Может, её уже нет, может, она уехала... Но если есть шанс — я пойду до конца.

Голос дрогнул, но взгляд оставался твёрдым. Джон посмотрел на него, затем опустил глаза к ножу. Ничего не сказал. Только кивнул — медленно, утвердительно.

В этот момент решение было принято. Он поможет.

⸻

Дамба

Когда они вышли к Екабу, первым делом увидели её — огромную бетонную плотину, из трещин которой текла вода. На верхушке, словно на крепостных стенах, стояли часовые. Флаги «Полей» развевались над башнями.

— Держи руки на виду, — тихо сказал Минор. — Они не любят сюрпризов.

Стража остановила их, но после коротких переговоров Абика и нескольких проверок на оружие, группу провели внутрь.

То, что они увидели, поразило всех: целые поля теплиц, водяные мельницы, склады зерна. Здесь жизнь не умирала, а цвела, и было видно — клан «Полей» действительно держит город в руках.

— Вам повезло, чужаки, — сказал седой староста, глядя на Джона. — Мы не воюем. Мы кормим. И если вы ищете место для отдыха и сведения — вы их найдёте у нас.

И в этот миг Джон понял: путь только начинается, и за этой дамбой их ждёт совсем другой мир — мир войны, в который им придётся войти.

Старейшина «Полей» повёл их вглубь дамбы, в каменный зал с картами и старыми лампами. Там, среди запаха влажного бетона и бумаги, он разложил перед ними схему города.

— Екаб трещит по швам, — начал он, голос был глухим, но твёрдым. — С востока «Восставшие». Живут грабежом, жгут дома, берут в рабство. С запада — «Заречные». Они пытаются держать порядок, защитить семьи и детей. Их меньше, но у них есть честь.

Он ткнул пальцем в центр карты — старый квартал у реки.

— Там скоро будет бой. Большой бой. И вы, путники, не останетесь незамеченными. Ваши лица уже видели на рынке. Разведчики обоих сторон донесут о вас своим командирам. Время, когда можно было быть чужаками, прошло.

Джон сжал кулак на столе. Остальные переглянулись, понимая, что старик говорит правду.

— У вас будет выбор, — продолжил старейшина. — Мы, «Поля», не воюем. Мы кормим. Но если бы пришлось выбирать... — он задумался, глядя куда-то мимо Джона, — я бы выбрал «Заречных». Потому что с ними у города ещё есть будущее.

Он откинулся на спинку кресла и, чуть тише, добавил:

— Я помогу вам. Всем, чем смогу. Но помните: война сама вас найдёт. Хотите вы этого или нет.

Джон молчал. В глубине души он уже знал — выбора у них не будет.

...Джон молчал. В глубине души он уже знал — выбора у них не будет.

В этот момент дверь в каменный зал с грохотом распахнулась. На пороге стояла высокая, худая девушка с длинными чёрными волосами, растрёпанными от ветра. Её глаза горели, дыхание было сбито, будто она бежала изо всех сил.

— Джон! — крикнула она, и её голос эхом разнёсся по стенам дамбы.

Отряд замер. А Джон почувствовал, как по спине пробежал холодок: он узнавал этот голос.