Глава 28

                                       Макс

Тишина в ангаре будто сгустилась. Я ожидал увидеть её. Диану. Её взгляд, холодную, до безумия знакомую улыбку.

Николай Громов.

Избитый. В крови. Дышащий тяжело, будто каждое движение давалось ценой боли.

Мужчина прикован к толстой промышленной колонне стальными цепями — не декоративными, а реальными, с карабинами и замками. Всё выглядит грубо и импровизированно.

Лицо, когда-то известное своей холодной властью, теперь было разбито. Губы рассечены, под глазом — запёкшаяся кровь. Глаз, который вряд ли откроется из под опухшего синяка. Но даже сквозь боль он сохранял тот самый взгляд — прямой, цепкий, без капли покаяния.

Отхожу на метр, ступая ногами по лужам. С потолка, сквозь дыры, стекает дождь, заполняя ангар только звуками капель и нашим с ним дыханием. Я отказываюсь принимать то, что вижу перед собой.

Мы смотрим друг на друга и оба не понимаем что, чёрт возьми, происходит. Как мы оказались в таком ничтожном положении?

— Разочарован? — его хриплый от боли голос ударил по тишине.

— Где она? — спросил я, глядя ему прямо в лицо.

Громов кривится и неловко переминается на стуле. Ножки скрипят и покачиваются под его весом, готовые вот вот сломаться. Как и он сам. Как и я.

— Кто? — произносит он, и я слышу неподдельную боль в его голосе. Он меняется в лице из него начинает сочится злость. — Не говори, что они забрали Диану, ты — кусок говна.

Ногти впиваются в ладони, и я чувствую, как тёплая кровь медленно стекает между пальцами. Но боли нет — только гул в голове и пустота, такая плотная, что кажется, будто она шумит.

Я чувствую, как напряжение растёт, будто воздух в ангаре вот-вот взорвётся.Если Громов здесь, значит, всё гораздо глубже. Кто-то крутит этой игрой, и мы все пешки. Даже Диана.

Меня охватывает холодное, почти физическое осознание: спасти её теперь будет не просто сложно — почти невозможно.

Эта история перестала быть личной.Она стала шахматной партией, где фигурами движет Картер.

— Как ты здесь оказался? — единственное, что я смог выдавить из себя, подходя ближе к Николаю.

— А ты как будто не знаешь... — уголки его губ расплылись в натянутой улыбке, полной боли. — Это рук дела твоих же людей, Рейвен. Так ты мне и скажи — что здесь, блядь, происходит? Где моя дочь?

Через дыру в стене проникает лунный свет и ложится на его лицо, оголяя черты беспомощности. Я вижу, как каждое слово даётся ему с трудом, будто он выжимает их из себя капля за каплей. Его губы дрожат, дыхание прерывистое, а глаза скользят по комнате, будто ищут опору в темноте. Каждый звук казался борьбой между болью и необходимостью говорить, и это делало его слова тяжелыми, как сталь.

Он не в курсе где его дочь. И это значит, что мы оба в безысходном положении. Мы оба не знаем что происходит и каковы правила этой ничтожной игры.

Меня охватывает глубокое смятение, и сердце заставляет кровь нестись, будто в приступе паники. Я не помню когда испытывал страх в последний раз. Животный страх.

Но именно этого они добиваются — хотят увидеть моё падение, разрушить меня и жизнь того, кого я люблю. Они слишком хорошо знают, на какие рычаги давить.

Руки хватаются за лицо, закрывая его ладонями, окрашенными кровью. Горячая липкая жидкость стекает по моим дрожащим пальцам и я сажусь на пол на трясущихся ногах.

Я не сдаюсь. Мне просто нужна минута. Всего минута, чтобы переварить ситуацию и решить что предпринять дальше.

— Рейвен... — голос Громова окутывает тишину ангара и словно проникает прямо мне в голову. Он звучит грубо, будто готов произнести что-то страшное.

Моя голова неохотно поднимается и взгляд бросается ему прямо в глаза. Они такие же серые как у неё, от того и знакомые мне. Почти родные. Его седые брови сошлись в нахмуренной складке над переносицей и он безмолвно смотрит на меня, почти не моргая.

— Если мы найдём Диану, то, кажется, из нас троих отсюда выйдет только один.

Я хмурюсь в ответ на его слова, приподнимая одну бровь. Мой осуждающий взгляд скользит по его лицу, будто я пытаюсь прочитать на нём хоть что-то. Возможно ответ на беззвучный вопрос «серьёзно ли он сейчас?».

Что он несёт?

— Не стоит бросаться подобными фразами, Громов. — мой голос ровный. Я стараюсь не выдавать свою тревогу и неоднозначную реакцию на его слова. — Я не уйду отсюда без Дианы. И мы с ней выйдем отсюда живыми.

Мое сердце колотится быстрее, и беспокойство пульсирует в моих венах. Я просто не знаю как мне поступать дальше и для чего здесь Громов. Каков же всё таки коварный план Картера? Но я уверен — он хочет не моей смерти, а смерти одного из Громовых. И всё это для того, чтобы сделать мне больнее. Ведь моя смерть для него была бы не такая сладкая, как смерть близкого мне человека. Ничто не разрушает нас сильнее, чем потеря близкого. После их ухода остаётся боль, которую невозможно измерить. Хочется продать душу, лишь бы вернуть их — взглянуть в глаза ещё хоть раз, обнять и поклясться больше никогда не отпускать.А потом приходит тишина. Мир будто выцветает, дыхание становится тяжёлым, а память превращается в яд. Мы держимся за призраки голосов, за тень прикосновений, которых больше нет.

Смерть Громова принесёт боль Диане. А если больно моей любимой, то её боль передаётся мне с двойной силой. Я знаю, что она любит отца. Поэтому им двоим нельзя позволить умереть. Чего бы это ни стоило — они вернутся домой. Цена неизвестна, но я готов рискнуть всем остальным, лишь бы не потерять её.

Мой взгляд бродит по ангару в надежде найти какие-то зацепки, но я обнаруживаю только облупленные сырые стены, дырявый потолок и беспомощного Громова, связанного цепями к трубе.

Я решаю встать и осмотреться. Вижу как сталь врезалась в кожу на запястьях Николая. Раны новые, но обработанные. Кто-то ухаживает за ним. Кто-то следит, чтобы он не умер.

— Сколько ты здесь? — я изучаю его лицо, иногда задерживая взгляд на заживших ранах.

— Я потерял счёт. — его голос звучит безжизненно, в нём нет никаких эмоций, только смирение с ситуацией, в которой он оказался.

— Почему твои идиоты тебя не ищут? — интересуюсь я.

Громов лишь слабо усмехается и уголки его губ едва заметно подрагивают. Он выглядит как человек, у которого отняли не просто власть — честь и авторитет, с которыми он жил всю жизнь.Удивительно: ведь каждая значимая фигура нью-йоркских группировок знала, кто такой Громов и на что он способен. Холодный, безжалостный глава мафии, не знавший пощады. Он привык решать судьбы людей одним словом — даже тех, кто просто оказался рядом и не так вздохнул. Скажу честно, этот ублюдок теперь жалкое зрелище.

— Я ушёл в отставку... — произносит он и это звучит как признание, данное ему через боль. — Эти уроды, видимо, решили, что я просто взял паузу. Что посижу, подумаю о жизни. Обдумаю своё решение.

Мне сложно воспринимать эту информацию. Сложно представить, что он может так просто расстаться со своей империей, которую строил почти с нуля. Мне это снится? Я в бреду? Есть навязчивое желание ущипнуть себя, но я воздерживаюсь.

— Отставка, — повторяю я, словно пробую слово на вкус. — Звучит слишком мягко для человека вроде тебя. Я думал из вашего мира уходят только с пулей во лбу.

— Мягко? Я могу показать, как выглядит жёстко. Даже прикованным к чёртову стулу, — Громов хрипло усмехается, в голосе метал и злость. — Ты бы сдох на моём месте в первый же день. И осторожнее со словами, Рейвен. Даже без власти я всё ещё Громов.

— Имя. Вот и всё, что от тебя осталось. — огорчаю я его, подходя ближе.

Мой взгляд бросается на трубу, к которой он прикован. Я медленно достаю пистолет и направляю его на цепи. Но Николай резко останавливает меня следя за тем, куда направлено дуло.

—  Выстрелишь — заденешь трубу. Здесь горючее, идиот. Хочешь взорвать нас обоих?

Я цокаю и мои руки опускаются. Выдыхаю весь воздух из груди, утомляясь от чувства, что всё это абсурд и я просто трачу время. Я бы мог найти путь к спасению Дианы прямо сейчас, но я здесь с ним. И мы оба в ловушке.

— Опиши людей, которые приходят сюда, — велю я — Тех, кто привёл тебя.

Громов смотрит на меня исподлобья, сверля взглядом, будто пытается прожечь во мне дыру. Он всё ещё настроен ко мне враждебно и вероятно не доверяет.

— Трое мужчин, — он будто клещами вытаскивает нужные слова из собственного горла. — Двое стоят на стрёме. Третий, скорее всего их босс, темнокожий мужчина, со шрамом на лице.

Картер.

Сам Дэмиен Великий лично наведывается сюда, чтобы проконтролировать ситуацию и убедиться, что всё идёт по его ёбаному плану. Что бы он не задумал, у него прекрасно получается запутать меня, едва теряя надежду.

— Слушай меня, Громов. — говорю я, нависая над ним, чтобы он точно услышал. — Это босс моей группировки и Диана находится у него. Если ты что-то слышал или видел, что может быть связано с её похищением, поработай мозгами и вспомни всё. Этот человек имеет не меньший авторитет чем ты.

Его, как человека привыкшего к власти, оскорбляет мой тон. Он отводит взгляд, будто пытается выудить из памяти хоть крошку смысла. Морщится, глаза бегают, зрачки чуть дрожат, словно он ловит обрывок мысли, но та ускользает. Несколько секунд — и вдруг в нём что-то меняется: взгляд замирает, дыхание сбивается. Он резко поворачивается ко мне, цепко, почти судорожно. В глазах вспыхивает осознание — то ли воспоминание, то ли догадка, и на миг кажется, что он действительно что-то понял. Даже в темноте я вижу, как в его лице появляется это странное, резкое озарение, будто пазл в голове наконец сложился.

—  Ночью слышал крик. Женский. Но потом — тишина, будто ничего не было. Я решил, что это игра воображения. Что схожу с ума. Теперь уверен, что это была она. Диана где-то рядом.

Он похож на безумца. То как он смотрит на меня, запускает колючие мурашки по моей коже и холодок пробегает по спине. Мужик медленно сходил с ума в этих сырых стенах, полных теней и монотонного звука капель, что стекают из дыр в потолке, как назойливый метроном. Всё будто гниёт и давит с каждой стороны. Атмосфера помещения лишит рассудка даже самого эмоционально стабильного человека. В его случае этого было не избежать, ведь он провёл здесь несколько дней в полном одиночестве, без шанса сдвинуться с места. Он как животное, загнанное в клетку. Интересно, сколько бы продержался я?

— Я, наверное, похож на сумасшедшего? — его взгляд больше не сфокусирован на мне. Он будто смотрит сквозь меня.

— Да ну? — вырывается почти автоматически. Я двигаюсь вбок, не сводя взгляда. Каждый шаг просчитываю — ищу хоть какую-нибудь лазейку, чтобы освободить его.

Я даже не взял ни одну отмычку, хотя знал куда иду. Идиот. Потираю подбородок ладонью и выдыхаю, ощущая щетину на лице. Запах сырости снова ударяет в лицо и я кривлюсь. Ладони холодит от зябкого воздуха этого, забытым богом, помещения.

Оглядываюсь — и мой взгляд цепляется за очертания двери, едва заметной в полумраке. Я иду к ней тихо, шаги хлюпают по лужам, как капли чужой крови.

Подхожу к двери медленно, каждый шаг глухо отдаётся в бетонном полу. Ладонь скользит по холодному металлу, ощущая холод и шероховатости ржавчины. Прислушиваюсь к замку — ни дыхания, ни шороха, только капли воды звенят в пустоте. Холод проникает в кости, но я сдерживаю дыхание, пытаясь уловить малейший признак чужого присутствия.

Сердце бьётся быстрее, ладони сжимают холодный металл, и во мне начинает нарастать гнев — медленно, как тёмная вода, заполняющая все уголки разума. Почему всё молчит, как будто мир сам смеётся надо мной? Каждое мгновение тишины только подливает масла в огонь

Размахиваюсь и стучу по двери всей силой, будто ожидаю, что кто-то откроет и за ней я увижу её. В ответ — только яростные удары по ледяному металлу; звук отскакивает, бьёт в уши и растекается эхом, будто кто-то звонит мной в колокол. Голова гудит и я чувствую боль в кисти, вспоминая то унижение, которое испытал ранее. Ботинок на моей руке, безжалостно давящий её в пол.

— Рейвен, — спокойно произносит Громов из-за моей спины — Достаточно...

Останавливаюсь на мгновение, дыхание прерывистое, ладони дрожат от напряжения.

— Думаешь, это изменит что-то? — его голос ровный, без эмоций.

Я снова бью, сильнее, но каждый удар словно встречает стену.

На секунду приходит облегчение от выброса эмоций, и я облокачиваюсь на дверь лбом, ощущая лёд, который проникает через кожу до самых костей.

— Я провёл здесь достаточно времени, чтобы понять, что за ней ничего нет. Ты просто тратишь время. — Громов продолжает читать мне нотации. — Лучше осмотри территорию внимательно.

Тело реагирует на его вопли, поворачиваясь к нему. Если бы он не был скован, раскинул бы руки и врезал мне посильнее.

Внезапно ослепляющий свет фар прорезает помещение и бросается в глаза яркой вспышкой. Глаза режет и я на рефлексе прикрываю лицо руками. Я моргаю, пытаясь сосредоточиться на неожиданном появлении гостей. Слышу, как кто-то глушит мотор, затем раздаётся хлопок дверей. Шаги по неровной дороге, усыпанной мелкими камнями, которые будто хрустят под ногами. Шаги тяжёлые и медленные, будто человек несёт на себе неподъёмный груз.

И тогда я увидел его — черный силуэт крупного мужчины в плаще, прямо на дороге. Он стоит напротив меня и перебирает что-то в руках. Похоже на клочок бумаги.

Всё вокруг словно растворяется и мой взгляд фокусируется только на нём. Разум диктует теории о том, кто это может быть. Но нужно быть дураком, чтобы не догадаться, что это Дэмиен. Картер. Смерть в плаще. Этот ублюдок забрал у меня слишком много, но видимо совсем не утомился. Пришёл, чтобы добить. Я не дам ему этого сделать.

Он идёт будто в замедленной съёмке, смакуя каждый шаг, который приближает его ко мне. Я снова сжимаю кулаки и чувствую струи тёплой жидкости, стекающие сквозь пальцы. Запах железа и пороха наполняет мои лёгкие, когда я пытаюсь сделать полный вдох грудью, но грудную клетку будто сдавило.

Когда он входит в ангар его лицо тут же освещает лунный свет. Шрам на его лице, вдоль глаза, делает его особенно уродливым в этот момент.

Он поправил кожаный плащ и окинул взглядом меня и Николая. Его губы наконец двинулись, когда глаза задержались на Громове.

— Вот они, мои птички. В моей клетке. Вместе. — он посмеивается с хрипотцой в голосе и переключает взгляд на меня. — Спелись?

Я не роняю ни слова. Просто смотрю на него, борясь с желанием рассечь его голову и вырвать сердце с корнями. Если оно у него есть.

— Прежде чем мы приступим, — он снова мнёт бумажку в руке и, оскалившись, пристально смотрит на меня. — Я принёс тебе небольшой подарок от твоей возлюбленной, Рейвен.

Картер протягивает мне бумагу, сжатую в кулаке, ожидая, что я двинусь с места. У меня перехватывает дыхание об одном лишь напоминании о ней. Глаза расширились и мой взгляд стал застывшим.

Я сократил расстояние между нами и судорожно, трясущимися пальцами, схватился за смятый листок. На нём, едва разборчиво, было написано: «Для тебя».

Мой пульс ускорился и я уверен, если бы его можно было измерить, тонометр дал бы забой.

Сглатываю огромный ком в горле и принимаюсь читать.

«Не знаю, дойдёт ли эта записка до тебя, но я хочу верить что это так.

Четыре дня.

Ровно столько времени я не видела тебя. А ведь у меня даже не было возможности попрощаться с тобой. Если бы я знала, что всё сложится именно так, ни за что бы не решилась на эту глупую гонку. Но твои глаза так светились в момент, когда машина набирала огромную скорость и шла вровень с «Громом», что вспоминая это, думаю что уж лучше последними секундами моей жизни будут воспоминания о том, как ты был счастлив.

Я не знаю где нахожусь и не помню как сюда попала. Здесь со мной происходят ужасные вещи, Макс. Я теряю надежду выбраться и снова увидеть тебя. Твои тёплые глаза, язвительную улыбку, вечно игривый взгляд. Услышать тебя. Твой бархатный тембр, томный, почти интимный тон в голосе когда ты рядом со мной. Иногда я закрываю глаза и пытаюсь представить, что ты рядом. Не герой, не спаситель — просто ты.

Я пишу это, потому что если не выговорюсь хоть на бумаге, я просто перестану существовать. Здесь всё тянется бесконечно — темнота, боль, пустота. Меня ломают, но мои мысли всё равно возвращаются к тебе.

Вспоминаю, как мы были рядом, даже если всего на мгновение. Как будто твоя сила могла прикрыть меня, дать передышку в этом аду. Сейчас мне страшно, и иногда я ловлю себя на том, что ищу в воображении твою руку, твой взгляд, хотя знаю, что это невозможно.

Если ты когда-нибудь получишь это письмо... просто знай: даже в самой глубокой темноте есть свет, который хранится во мне только благодаря тебе. Ты — единственное, что удерживает меня от того, чтобы слиться с этим кошмаром.

Прошу прийди и спаси меня. Умоляю. Мне впервые в жизни по настоящему страшно. Я в плену. В настоящем. Здесь так холодно, будто стены специально впитывают тепло, чтобы потом отдать его мне обратно в виде боли. И я, кажется, потеряла любую надежду на то, что выберусь отсюда живой. Выберусь ли вообще?

Если мне не суждено выйти отсюда... не сердись. Я делала всё, что могла. Просто помни, что даже здесь, в этой сырой клетке, мне всё ещё хватает сил держаться за то, что связано с тобой.

Я не боюсь смерти. Боюсь, что больше тебя не увижу.

Мой последний вздох будет для тебя.

Твоя принцесса.»

ОТ АВТОРА: Привет, мои котики. Спасибо за ваше терпение. Я в последнее время испытываю огромное чувство вины перед вами, из-за того, что задерживаю главы. Я могу перечислить причины этой задержки, но их слишком много. Одна из причин — моё выгорание и синдром самозванца, которые я испытываю с приходом новых читателей. Ваши комментарии, пусть их и не много, мотивируют меня двигаться дальше. Я до сих пор не верю, что моя история набирает просмотры. Первые 7 месяцев мою книгу читали только мои друзья, подписчики из инстаграма и личного тгк (свои первые 1к я и набрала аж за 7 месяцев) В то время было как будто легче писать, из-за отсутствия чувства ответственности. Теперь, с её приходом, мне нужно взять себя в руки и привыкнуть к изменениям.

Предлагаю вам присоединиться к моему тгк, где я красиво оформляю посты с анонсами, тизерами и цитатами из новых глав (до их выпуска), тизер новой книги. Там уютно, поэтому я жду каждого.

Тгк: Noir by Nesa