Глава 26

— Когда же ты уже сдохнешь, сука? 

Прошипел мужчина, хватая Диану за горло. Пальцы вжались в кожу, оставляя на ней синяки. Он вцепился настолько сильно, что его руки начали белеть, а лицо Дианы приобрело холодный синеватый оттенок. Воздуха не хватало. Мужчина душил её так, будто он хотел её смерти здесь и сейчас. На его лице была уродливая гримаса — смесь отвращения и угрозы. В глазах читалось безумие.

Диана билась руками ему в грудь, пытаясь остановить. Её пальцы бессильно боролись за жизнь, цепляясь и царапая его кожу. В глазах начало темнеть от нехватки кислорода, а руки обмякали и опустились под собственным весом. Она чувствовала как жизнь медленно ускользает. Но мужчина резко отпустил её и отбросил в стену. Тело с глухим стуком ударилось об бетон и сползло на холодный пол.

Судорожные вдохи рвали грудь, а горячие полосы слёз жгли щёки. Ладонями она хваталась за шею, ощущая режущую боль в этой области. Диана подняла голову, чтобы встретиться взглядом с палачом. Одинокая лампа тусклым светом падала на её израненное лицо: синяк под глазом, засохшая кровь на губе и носу, несколько глубоких царапин на щеках.

Шевелить губами было трудно, но она произнесла хриплым голосом:

— Что вам надо от меня? — каждое слово звучало жалобно, почти как мольба.

Мужчина замахнулся на Диану, и та отшатнулась, закрывая лицо руками. Он громко рассмеялся, явно наслаждаясь её попытками защититься. Ему нравился полный контроль над ней — видеть её слабость было для него особенно приятно.

Они накачали её сильнодействующими седативными препаратами, понимая, что иначе ни за что бы не справились с ней. Неизвестные знали: победить эту девушку было почти невозможно, поэтому действовали решительно, как могли.

— Нам нравится смотреть, как ты страдаешь, — сказал мужчина, беря полотенце и очищая руки от крови. — Ты даже не представляешь, какое удовольствие мы получаем каждый раз, когда наносим удар по твоему красивому личику. — Диана всхлипнула и отвернулась, будто пытаясь спрятаться от реальности — от его взгляда, от своей слабости. Безумец оскалился шире, губы растянулись в почти зверином удовлетворении. Он навис над ней и его пальцы впились ей в подбородок, заставляя повернуться. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, тупая сука.

Диана сжала губы до боли, будто могла удержать слёзы силой воли. Воздух дрожал в груди, рвался наружу судорожным вдохом, но она проглотила звук. Её глаза блестели, не от слабости — от ярости, от унижения, от того, что он видел её такой. Ещё чуть-чуть — и дрогнет подбородок, но Диана упрямо подняла голову. Пусть душит изнутри, лишь бы не дать ему этого — ни слезы, ни слабости.

— Нам нравится как твоё лицо теряет краски. — продолжил мужчина. — Как тебе тяжело дышать. Звуки твоих стонов... но не стонов удовольствия. Пока.

Диана поняла, что мужчина имеет в виду. Она не была готова смириться с этим. Дрожащими ногами попыталась встать, но тело не слушалось. Сердце билось так громко, что, казалось, все в этом крошечном помещении его слышали. Взгляд зацепился за тусклый свет лампы, пытаясь найти хоть крошку силы. Но боль и страх тянули её обратно на холодный пол. Даже моргать было сложно, словно веки налились свинцом.

Мужчина неожиданно нежно погладил её по щеке, внимательно рассматривая все раны.

— Кажется скоро это личико будут украшать уродливые шрамы. — он яростно рассмеялся ей в лицо и, также неожиданно, схватил за волосы.

Диана лишь зажмурив глаза, процедила что-то совсем тихо:

— Руки убери, пока целы. — произнесла, плюнув карателю в лицо.

Его тело пошатнулось, не сразу осознавая что она сделала. Глаза расширились от шока, но ярость мгновенно взяла верх. Несколько ударов кулаком сотрясли лицо, оставляя боль и недоумение одновременно. Глухие удары раздавались один за другим, смешиваясь со стонами боли. Диана сжимала зубы, но сопротивляться было тяжело. А рядом его смех, резкий и злорадный, резал воздух.

Он отступил, провёл окровавленным  полотенцем по лицу. Кровь размазалась по коже, но выражение не изменилось. Эта неподвижность была страшнее, чем ярость. Он отвернулся к стене, где стоял второй мужчина и жестом руки указал на пленницу:

— Займись ею пока, — бросил он, швырнув полотенце на пол. Последний взгляд — короткий, холодный. Диана вжалась в стену, глядя на них усталым, пустым взглядом. Сил ни на сопротивление, ни на злость уже не осталось.

Мужчина вышел, хлопнув за собой тяжелой стальной дверью. Грохот прокатился по всему помещению, заставив Диану вздрогнуть. Второй тип просто стоял и смотрел на неё свысока, пока та, обессиленная, лежала на холодном полу, кривясь от боли. Он не говорил ни слова — просто молча смотрел на неё, будто размышлял о том, что же сделать с ней дальше. Как же сделать ей ещё больнее.

Диана подняла голову и встретилась с ним взглядом. Он был моложе предыдущего, но в его взгляде было нечто куда более опасное. Мужчина стоял неподвижно, твёрдо, будто врос в пол. Одна рука покоилась в кармане, другая — вдоль тела. В расслабленной позе скрывалась готовность к действию, в спокойствии — угроза. Он продолжал смотреть на Диану свысока, холодно, без эмоций, словно гадал, сколько она ещё продержится.

— А ты сильная. — мужчина наконец заговорил. Его голос был низким, от чего пол словно завибрировал, а воздух, пропитанный сыростью, стал плотнее.

Диана бросила ему улыбку — лёгкую, сквозь усталость и боль, но в ней сквозило: «Ты меня недооценил». Мужчина замер, его взгляд задержался на её лице, будто пытаясь прочитать скрытую дерзость.

— Таких, как ты, было много, — произнёс он, медленно шагая к столу. — Ни один не уходил отсюда живым.

Он достал сигарету, зажёг её и глубоко вдохнул, а потом медленно выдохнул. Едкий дым тут же окутал комнату, заполняя всё пространство. Диана скривилась от запаха, который заполнил её лёгкие.

— Таких, как я, здесь ещё не было, — сказала Диана спокойно, но взгляд её сверкал огнём: она не собиралась быть очередной жертвой.

Девушка прислонилась к стене, не отводя взгляда от мужчины. Колющая боль пронзила рёбра — ублюдки сломали несколько костей. Но она дала себе клятву: выйти отсюда любой ценой, даже если от неё останутся лишь щепки. Она обязательно найдёт выход — какую‑нибудь лазейку. Оставалось набраться сил и дождаться, пока пройдёт седативный эффект.

— Ты права — мужчина решил продолжить этот бессмысленный диалог. — Таких красивых как ты — ещё не было.

Он подмигнул ей и медленно шагнул вперёд. Диана приготовилась к атаке, опираясь руками и прижимаясь к стене, стараясь использовать хоть малейший рычаг силы. Мужчина присел, склонившись над ней, и в воздухе повисла тягучая тишина, словно комната сдерживала дыхание вместе с ними. Он аккуратно взял её запястье своей огромной рукой и вынул сигарету изо рта. Её рука дрожала, когда она пыталась вырваться из его крепкой хватки. Он ухмыльнулся и прижёг окурком её кожу — резкая боль пронзила руку, заставив Диану сжаться и глотать крик. Но она не издала ни звука, лишь сильнее зажмурилась от жжения.

— Я пока не решил, что буду с тобой делать, красавица, — произнёс он с наигранной мягкостью, поправляя ей волосы за ухо. — Планов много, но с чего начать... не знаю.

Диана сжала кулаки, скрывая дрожь в руках, и не отводила взгляда — ни на мгновение не собираясь показывать страх. Внутри было пусто. Она подавила все эмоции, чтобы эти уроды не поняли, что она чувствует и на какие рычаги можно нажать.

Внезапно она вспомнила Макса.

Последняя встреча. Ночь с ним. Утро. Какими счастливыми они были.

В груди защемило, и она опустила голову, чтобы не выдать нахлынувшие чувства.

Страх.

Страх, что больше не увидит его. Что никогда не успеет сказать ему, что чувствует. С его появлением она впервые позволила себе открыться, впервые почувствовала что-то настоящее — и теперь это висело над ней, как тяжёлый камень, готовый упасть в любую секунду.

Она вспоминала его улыбку — раньше вызывавшую лишь гнев и раздражение. Теперь всё было иначе. Эта улыбка стала для неё спасательным кругом: от неё на душе становилось легко и светло.Диана закрыла глаза и представила его образ: тёмные, как шоколад, глаза, которые всегда сверкали при виде неё. Всегда искренняя улыбка, которая уже стала родной. 

Мужчина резко коснулся её подбородка, вырывая из мыслей, и заставил поднять взгляд на него.

Образ любимого рассеялся, и она снова ощутила ледяной холод помещения и затхлый запах сырости, что висел в воздухе, словно напоминание о том, где она находится. Мужчина коснулся лямки топа и медленно стянул её с плеча. Та послушно слетела почти оголяя грудь.

Глаза Дианы широко раскрылись — она мгновенно пришла в себя, осознав, что мужчина собирается сделать. Она пыталась нащупать что‑то под рукой, чтобы отбиться, но вокруг было пусто.

— Не смей! — выкрикнула Диана, голос срывался.

Он не слушал. Схватил её за руки, когда она попыталась вырваться, и удержал, словно стальными тисками. Она смогла вырваться и резко рванулась в сторону, оттолкнувшись от стены и пытаясь выскользнуть из его хватки. На секунду ей показалось, что удалось — воздух резанул лёгкие, свобода была почти ощутимой.

Но мужчина перехватил её, рывком притянул обратно и прижал к стене. Холод бетона ударил в спину, дыхание сбилось. Его руки сжимали её запястья так крепко, что кожа побелела, но Диана не опустила взгляда — она смотрела прямо в глаза тому, кто думал, что её сломал.

Сердце стучало так громко, что казалось — он слышит каждый удар. Паника подступала, но Диана не позволила ей прорваться. Мысли мелькали, как вспышки: расстояние до двери, сила его рук, угол, под каким можно ударить коленом. Всё просчитано — инстинктивно, холодно, чётко.

«Дыши. Не показывай страх. Жди момент».

Она чувствовала, как тело дрожит от напряжения, но в голове стояла ледяная тишина. Ни крика, ни мольбы — только сосредоточенность. Она знала: паника — это то, на что он рассчитывает. А значит, не получит.

Его прикосновения были медленными, почти нежными — и от этого становилось ещё противнее. Дрожь прошлась по телу, но не от желания — от ужаса. Она была готова кричать, но вместо этого просто застыла на месте, не в силах издать ни звука. Дыхание на мгновение прервалось. По щеке медленно скользнула слеза — единственное, что она ещё могла себе позволить. Мужчина жестоко хватался за неё, зажимая кожу в самых интимных местах.

Диана всё ещё была слабой от препаратов, поэтому сопротивляться было сложно. Её руки упирались в его грудь, но он не сдвинулся ни на миллиметр — тяжёлый, как каменная глыба, приковавшая её к месту.

— Пожалуйста, не надо. — прошептала она с отчаянием. Серые глаза потеряли свет, стали стеклянными. В них больше не осталось жизни.

Мужчина лишь усмехнулся и провёл по её щеке грубыми, шершавыми пальцами — так, будто смаковал её страх.

— Не бойся... принцесса.

Диана вздрогнула, будто слова ударили сильнее, чем его рука могла бы. Сердце замерло на миг. «Принцесса». Это имя не принадлежало ему. Оно было чужим, запретным — звучало из других уст.

Макс.

Мир словно на мгновение сместился. Воздух стал тяжелым, лицо перед ней расплылось, как будто она смотрела сквозь воду. Это были слёзы. Он не мог знать. Не должен был знать.

Мужчина резко развернул её и толкнул к столу. Удар пришёлся в самый угол — боль пронзила бок, и Диана скривилась, едва удержавшись на ногах. Послышались его шаги — тяжёлые, размеренные, приближающиеся. Каждый звук отдавался в теле, как удар. Он подошел в плотную и резким движением разорвал её топ — тот разошёлся по швам. Звук трескающийся ткани эхом прозвучал в её голове. Бессилие сковало тело. Казалось, любая попытка пошевелиться обернётся ещё большей болью. Страх парализовал, лишив способности двигаться и думать. Впервые она не имела контроль. Отвращение к себе и злость на мир переполняли её одновременно. Тело отказывалось слушаться, мысли спутались, а сердце бешено колотилось, как будто пыталось вырваться наружу. Она чувствовала, как внутри нарастает буря — смесь страха, ярости и унижения, от которой некуда было деться.

Диана осталось в одном лифчике и штанах. Но она понимала что этот урод снимет и их. Ублюдок не спешил. Он отошел от неё и начал рассматривать снизу вверх, будто оценивая добычу.

Она собрала все силы в кулак и рывком попыталась ударить его в уродливое лицо. Но мужчина перехватил её запястье и выкрутил руку, заставив Диану изогнуться и вскрикнуть. Боль пронзила всё тело — от переломов до синяков и порезов.

— Не обещаю быть нежным. — бросил он и ухватился за её талию, разворачивая спиной к себе. Заломив руки за спиной, мучитель нагнул её и навалился всем телом, лишая даже возможности пошевелиться.

Диана всеми силами пыталась сопротивляться, но насильник спустил штаны сначала себя, потом перешёл к ней. Она кусала губы до крови, лишь бы не дать себе закричать.

Он вошёл резко, хватая её за волосы. Голова Дианы опрокинулась и она сильнее стиснула зубы, сдерживая дыхание и крики боли. Толчки были почти яростными, принося адскую боль.

— Не думал что ты окажешься на столько узкой. — ублюдок изрыгнул яд и утонул в своём смехе, хриплом и мерзком.

Тошнота подступила к Диане, сжимая живот и вызывая резкую слабость. Дыхание стало прерывистым, и горечь поступала к рту, заставляя её сильнее сжать зубы. Тело отказывалось слушаться. Рука оставалась неподвижной, поднять её было невозможно. Даже пальцы не поддавались.

Он продолжил входить и выходить, набирая темп. Стол ходил ходуном, готовый в любой момент рухнуть. Его монотонный скрип смешался с его тяжелым дыханием и её жалобными стонами. Было больно. Не только физически. Душевная боль разрывала сердце на мелкие куски. Скребла в груди и заставляла слёзы литься сильнее. Она знала, что рана на душе не заживёт никогда. Её смешали с дерьмом. Унизили, воспользовались, сломали.

Диана знала, что когда выйдет отсюда  — убьёт каждого, кто касался её. Что Макс найдёт её и отомстит всем. Но пока она бессильна. Сейчас она унижена, обездвижена — девушка, чью честь осквернили и растоптали, смешав с грязью.

Пытка не кончалась. Истязатель касался оголённых частей её тела. Его мерзкие руки блуждали, словно помечая её каждый дюйм. Ей было мерзко. Хотелось разорвать его на куски, выдавить глаза, отрезать его ничтожный член и скормить ему же.

Её ноги тряслись, еле удерживая равновесие. Голова кружилась и комната начала плыть. Перед тем как закрыть глаза от истощения, она опустила взгляд и увидела кровь, стекающую по бёдрам.