Глава 25

Гул мотора рассекал густой и влажный  воздух. Макс обгонял других водителей, набирая скорость. Капли дождя градом падали на лобовое стекло и дворники едва справлялись со своей задачей. Потоки воды застилали окна, превращая дорогу в зыбкую серую стену.

Мысли метались, сводя голову с ума.В ушах стоял гул. Макс не слышал ничего — лишь смотрел вперёд, на ослепительные огни улицы, от которых напряжение росло с каждой секундой. Удары сердца будто отдавались в горле.

За час он объехал все улицы, через которые пролегал путь от дома Дианы до его. Ни мотоцикла, ни самой Дианы. Ему казалось сама стихия была против него и того, чтобы найти её.

Он снова проехал весь маршрут, внимательно проверяя каждый поворот. Её следов всё так же не было. Тогда он решился направиться к её квартире. Возвращался к мысли о том, что она всё же решила вернуться домой. Укрыть себя и «Грома» от проклятого ливня.

Дорога до её многоэтажки была не длинная, заняла всего 10 минут. Но эти минуты казались ему бесконечными.

Макс сжал руль так, что побелели ладони. Двигатель ревел, словно разделяя его нетерпение. Он выругался тихо, сквозь зубы. Одной рукой зарылся в волосы, нервно поправляя их в сторону. Они всё ещё были влажными от дождя и капли с их кончиков стекали вниз под футболку. На маршруте, где они гнались, не осталось ни следа — будто Диана испарилась. Возможные следы шин смыло дождём.

Поворот. Сцепление почти сорвалось — асфальт скользкий, но ему всё равно. Упорство гнало вперёд. Дождь барабанил по крыше, по капоту, по нервам. Город будто утопал.

Когда на горизонте показался её дом — стеклянная башня с мёртвым светом на верхних этажах — у него неприятно заныло в груди. Он опасался, что войдя за порог квартиры, не обнаружит её там. В сердце снова кольнуло.

Он заглушил мотор, и звук дождя вдруг стал оглушающим. Несколько секунд сидел, глядя на вход в здание, будто надеялся, что она сама выйдет. Не вышла.

Он вышел из машины и взгляд тут же взмыл вверх, там где могут быть её окна, но разглядеть их было невозможно — она жила на самом верхнем этаже. Шея затекла от попыток рассмотреть хоть что-то. Ноги онемели. В лицо били ледяные капли, которые стеной падали с хмурого неба. День утонул в тучах — тяжёлых, почти чёрных, лишивших город даже намёка на солнечный свет.

Одежда прилипала к коже, но он шёл вперёд, не моргая. В голове билось одно:

Если она жива — я найду. Если мертва — найду и узнаю, кто посмел.

Холл встретил его пустотой. Консьержа не было. Вода стекала на мраморный пол, образуя лужи. Лифт спускался медленно, с приглушённым гулом. Макс вошёл и нажал кнопку её этажа, замечая как пальцы трясутся.

В зеркале напротив — лицо человека, который боится потерять. Потерять ту, которую так хотел обрести. Ту, что досталась ему слишком трудно.

Он подошёл к зеркалу вплотную, встречаясь взглядом с парой карих глаз. Они казались темнее обычного. Будто он глядит в две бездны. Стекло запотело от быстрого и нервного дыхания.

Лифт летел вверх, но ему казалось, что он стоит на месте. Нога беспокойно стучала, будто пыталась вырваться из-под контроля. Он прикрыл глаза на миг, позволяя тяжести век опуститься.

Когда двери лифта открылись он рванул с места. Коридор встретил его гнетущей тишиной. Он слышал только пульсацию сердца в висках.

Ноги сами несли его к двери. Он привычно взломал электронный замок через доступ к системе "умного дома".

Дверь поддалась с лёгким щелчком замка. Макс вошёл, не включая свет.Воздух встретил его холодом — застоявшимся, неживым, будто квартира давно вымерла. На полу — следы влаги от его ботинок, единственное движение в неподвижном пространстве.

Макс провёл взглядом по комнате, не двигаясь. Пусто. Ни шагов. Ни шороха. Ни Дианы.

Её запах ещё витал в воздухе — слабый, знакомый, почти живой. Как будто она всё ещё была здесь. Но это была иллюзия. Следов её пребывания не было. Как и следов того, что она возвращалась сюда.

Он бросил взгляд в сторону — туда, где стоял журнальный столик. На нём всё ещё стояли розы, но теперь уже увядшие. Медленно подошёл, ступая почти беззвучно. Провёл пальцами по стеблям. Он срезал все шипы, один за другим, перед тем как подарить. Не хотел чтобы она поранилась. Затем потянулся к лепесткам — и те осыпались.

Он не знал, где её искать. Не знал, с кем она. Не знал даже, жива ли. Эта неизвестность была хуже боли.В груди — пустота, а под ней — раздражающее, жгучее беспокойство. Как будто внутри кто-то стучал, требуя действия.

Но в этом хаосе вдруг мелькнула ясность.

Он знал. Не логикой, не разумом — каким-то животным, инстинктивным знанием. Она не исчезла. Не могла. Диана всегда оставляла след, даже когда старалась стереть его. И он — единственный, кто способен прочитать её почерк.

Макс провёл рукой по лицу, пытаясь собрать себя. Сердце билось неровно. Каждый удар диктовал ему, что нужно действовать. Что каждая секунда на счету. Нужно вспомнить все места, где она бывает.

Осознание пришло почти сразу. Как удар током.

Крыша.

Она часто бывает там — когда ей нужно выдохнуть, когда всё рушится и нужно хоть на миг побыть выше этого города, выше шума и крови. Однажды она сказала ему, что только там она может быть собой. Возможно все переживания напрасны и она всё же решила снова вернуться туда, чтобы разобраться в себе.

Кабина лифта двигалась вниз — ровно, механично, будто не ведая, кого везет и зачем. Металл стен глухо отдавал вибрацией. На этот раз он не стал смотреть на своё отражение - боялся, что его глаза потемнели окончательно, а лицо побледнело до мертвенной бледности.

Дождь не переставал лить. Его капли — острые, как стекло, они жалили кожу. Воздух густой и ледяной. Каждый вздох был будто глотком воды. Он оседал в лёгких.

Он ступал по лужам к припаркованной машине, оглядываясь по сторонам. На улице не было ни души. Будто дождь смыл всё живое.

Он сел за руль и тут же вдавил педаль в пол, моментально набирая скорость. Брызги из под колёс рассыпались в стороны. Лужи отражали свет фонарей и сливались друг с другом. Город не сопротивлялся. Он просто тонул — медленно, беззвучно, как будто устал бороться. Но Макс не посмеет сдаться, пока Диана не окажется в его объятиях. Живая.

Машина мчалась по улицам, не сбавляя скорости. Повороты он проходил резко, чувствуя, как шины теряют сцепление с мокрым асфальтом. Авто скользило на поворотах, руль резал ладони, мышцы сводило, а скорость только росла.

Он притормозил у здания, выскочил наружу. Дверь хлопнула, а ноги уже бежали сами — будто знали дорогу лучше него.

Поднявшись, он нервно выдохнул и решительно ступил на крышу. Тишина встретила его как своего. Дианы не было. Только город, горящий неоновыми огнями. Всё как на ладони, но пустота внутри глотала каждый звук, оставляя лишь стук сердца и шорох дождя.

В его груди жила странная смесь — яростная злость, холодная и жгучая, и пустота, глубокая, как бездна. Он злился на обстоятельства, которые вынудили их разлучиться, злился на себя за то, что потерял контроль, злился на неё за то, что исчезла, и, в конце концов, злился на весь мир, словно он был виноват в этой боли. Но за этим всем скрывалась горькая правда — он был бессилен.

В глубине отчаяния, среди этой тяжёлой смеси злости и пустоты, в Максе жила искра — неугасимое, жадное желание бороться. Он не собирался сдаваться. Его разум, хоть и затуманенный, словно работал в автоматическом режиме, подсказывал ему путь. Он знал, куда ехать. Не знал точно, что его ждёт там, но был уверен — там есть ответ.

В его голове зрело понимание: кто-то тянет за нитки этой игры, кто-то стоит за её исчезновением. Он не знал, кто именно, но ощущение было острым, как лезвие. Это знание питало его решимость. Боль безысходности всё ещё жила в нём, но теперь она смешалась с жгучей уверенностью: он найдёт её. И он найдёт того, кто это сделал.