16 апреля 1985 года. 07:23 утра.

Я ввалился в дом, едва удерживаясь на ногах. Дверь захлопнулась за мной с таким грохотом, что где-то в спальне вздрогнула Мэри. Голова гудела, как трансформаторная будка, а во рту стояло послевкусие дешевого бурбона и собственной желчи.

Рубашку сбросил на пол, даже не глядя на бурые пятна – не моя кровь, сегодня обошлось.

Вода ударила по коже, как ледяной дождь. Я даже не стал крутить кран на тепло – пусть горит, пусть смывает с меня вчерашний бар, слова Билли, этот ебучий привкус бессмысленности во рту.

Первая капля упала с крана. Медленная, жирная.

Кап.

Вторая – с моей щеки, смывая пену от бритвы, которую я не помнил, когда успел намылить.

Кап.

Третья – с подбородка, прямо на грудь, оставляя след на татуировке (перечеркнутый серп и молот, 1979, Гавана).

Кап. Кап. Кап.

Я стоял, упершись руками в кафель, наблюдая, как вода стекает в слив. Десять минут. Двадцать. Время текло медленнее, чем эти проклятые капли.

Мэри спала, свернувшись калачиком на краю кровати – всегда оставляет мне место, хотя я редко им пользуюсь.

– Джон... – пробормотала она сквозь сон, – ты...

Моя рука сама потянулась к ней, грубо залезая под ночнушку.

– Остановись, – она попыталась отодвинуться, но я уже прижал ее к матрасу.

– Не пьян, – прохрипел я, хотя язык заплетался.

Она снова попыталась вывернуться, но я лишь сильнее впился пальцами в ее бедро.

– Я сказала нет.

– А я не спрашивал.

Вошел резко, без прелюдий. Она замерла подо мной – не сопротивлялась, не кричала, просто стиснула зубы. Я двигался автоматически, как заводная кукла, пока волна не накрыла с головой.

Кончил с глухим стоном, даже не вытащив. Отрубился через тридцать секунд.

Последнее, что помню – спину Мэри, напряженную, как струна, и тиканье наших свадебных часов на тумбочке.