19:30 вечера. Кухня.

Стейк был пережарен, картошка – недосолена. Томми ковырялся в тарелке, избегая смотреть в нашу сторону. Карен нервно перекладывала салфетку с колена на стол и обратно. Я наблюдал за ними, отрезая очередной кусок мяса.

"И чего они так переживают? Кончил ей на лицо – не самое страшное, что мог увидеть. Вот если бы он застал, как я её... Нет, тогда действительно пришлось бы вести к психологу. А так – обычная житейская ситуация."

Карен наконец не выдержала:

– Нам нужно поговорить.

Я отпил вина, изучая Томми через край бокала. Он съёжился, будто пытаясь стать меньше.

"Интересно, он вообще понимает, что видел? В его возрасте я уже..."

Томми сидел, вжавшись в угол дивана. Карен устроилась рядом, положив руку ему на плечо – этот материнский жест выглядел неуместно, будто она пыталась закрыть его от реальности.

– Дорогой, то, что ты видел... – начала она дрожащим голосом.

Я перебил:

– Это называется секс, сынок. Так взрослые выражают чувства.

"Хотя в нашем случае – скорее снимают напряжение. Но ему такие подробности ни к чему."

Томми покраснел до корней волос:

– Но вы... она... во рту...

Я рассмеялся:

– А ты как думал, детей аист приносит?

"Хотя нашего точно не аист принёс. Скорее, пятая бутылка текилы и порванный презерватив."

Карен бросила на меня взгляд, полный упрёка, но я продолжил:

– Ты видел лишь финальный аккорд. Если бы застал процесс с самого начала... – я щёлкнул пальцами, – вот тогда действительно было бы о чём беспокоиться.

Томми сглотнул, его глаза бегали по комнате, ища спасения.

"Нет, травмы не будет. Максимум – пару дней будет стучаться перед тем, как войти. Даже полезно."

Томми сбежал под предлогом уроков. Карен осталась, скрестив руки на груди:

– Ты мог быть помягче.

Я налил виски, наблюдая как лёд медленно тает в бокале.

– В его возрасте пора знать правду жизни. Хотя бы в общих чертах.

"Главное, чтобы не начал расспрашивать подробности. Или, не дай бог, повторять увиденное с одноклассницами. Хотя... пусть тренируется. Всё равно когда-нибудь пригодится."

Я допил виски, наслаждаясь послевкусием. В доме воцарилась тишина – тяжёлая, но не неудобная. Как после небольшой уборки, когда все вещи наконец встали на свои места.