Глава 9. Часть 1.

Нильде — 17, Ардену — 20 лет.

— Эльф, — пробормотала Нильде, целуя его в шею.

Парень сгреб ее в охапку, зарываясь носом в ярких волосах, пахнущих клубникой.

Он обожал просыпаться вот так, с куколкой под боком.

Каждую ночь тайком пробирался в ее комнату, совсем как раньше.

Только теперь их игры были не такими... невинными.

Нет, Арден ею пока не овладел.

Хотя очень хотелось.

И куколка провоцировала — постоянно, неустанно и упорно.

Ее неумелые и тщетные попытки вызывали в нем дикое желание трахнуть и вместе с тем — устроить порку за непослушание.

Потому что как бы Арден ни сходил с ума, для себя он решил сразу — не притронется, пока она не станет совершеннолетней.

Хоть Нильде и возмущалась, и приводила аргументы, что ей уже не просто семнадцать, а «целых семнадцать с половиной», и устраивала из-за этого бунт, и измором пыталась взять — все без толку.

Арден однозначно дал понять — они могут трогать друг друга, дразнить, ласкать, но полноценной близости ей не видать.

В последний раз Нильде умудрилась пролезть под его боксеры, лаская теплой ладошкой, и он сдался. Но это был максимум, на который Арден соглашался. Даже смотреть на себя не давал, только если она просовывала руку под одеяло, неохотно позволял маленькую шалость.

«Вредный какой. Недотрога!» — жаловалась Нильде.

На самом деле причина была в другом.

Парень знал, что не сможет остановиться.

Если куколка коснется его ртом там, или посмотрит с жаждой, или будет тереться без преграды — он тотчас опрокинет ее на спину и возьмет, как животное.

Арден не доверял пока себе.

У него не было совершенно никакого опыта — он до Нильде даже не целовался.

Она была первой во всем, и рядом с ней Брут просто терял рассудок.

Становился грубым, в нем сразу просыпались повадки дикаря, контроль таял. Ни о каком удовольствии пока не могло идти и речи.

«Я боюсь, что просто разорву ее. Не готов. Нужно привыкнуть к присутствию Ниль, научиться владеть собой. И только потом, может, через полгода, я смогу заняться с ней любовью так, как она того заслуживает. Нежно, медленно, чтобы куколке было хорошо. Да. Я сделаю ей так хорошо...» — Арден ухмыльнулся своим мыслям, обхватил лицо девушки руками и ненасытно поцеловал в губы.

Ее язычок тут же скользнул ему в рот, лаская в ответ.

Дыхание Ардена сбилось.

«Моя сладкая...»

Что касается самой куколки...

О, ее Арден любил трогать.

Везде.

И с Нильде одежду он снимал без лишних вопросов.

«И снова — нечестно!»

Арден оторвался от ее рта, кусая напоследок нижнюю губу.

Прокладывая тропу поцелуев от челюсти вниз, к шее. Лизнул смуглую кожу, прежде чем сильно сжать ее зубами.

— Ай! Арден, прекрати кусаться! — хныкнула девушка. — Все мое тело в синяках из-за тебя.

Он наказал куколку за жалобу очередным укусом.

— Эльф!

— Мм? — парень лениво ухмыльнулся, проводя языком по ее горлу. — Моя. Ниль.

Она изогнулась в спине, прерывисто выдохнув, когда Брут опустился ниже, дразняще покусывая за тазовую косточку.

— Арден, подожди... Что ты...

Он не дал ей договорить, аккуратно разводя ноги девушки в стороны и прокладывая влажную дорожку поцелуев прямо над полоской нижнего белья.

— Хочу, — промурлыкал он искушающе.

— Н...нельзя, — смущенно выпалила она. Щеки девушки предательски запылали.

Арден непослушно оттянул резинку трусиков, спуская вниз, прижимаясь губами к нежной коже голодным поцелуем.

— Нельзя, — повторила девушка, напрягшись.

Сердце колотилось, словно безумное. Внизу живота стал зарождаться жар, которого она никогда не испытывала. Казалось, все ее тело горело. Это одновременно пугало, смущало и... где-то глубоко внутри Нильде хотелось, чтобы он не прекращал.

Парень приподнялся, утешающе чмокнув в губы. Пока дрожь в ее теле не стихла. А потом показал на жестовом языке:

— Я очень хочу попробовать тебя. Пожалуйста, куколка. Обещаю, что сделаю тебе приятно.

Она колебалась, зажав свою пухлую нижнюю губу между зубами.

Казалась такой уязвимой, такой хрупкой...

«Моя любимая куколка. Я хочу доставить тебе удовольствие. Просто позволь мне. Хочу знать каждый уголок твоего тела...»

Арден погладил ее по щеке, успокаивая.

— Умереть как хочу ощутить твой вкус. Позволишь мне? — попросил он, глядя на девушку с такой яростной жаждой и нежностью, что Нильде сдалась.

Нерешительно кивнула, откинувшись головой на подушку. Зажмурилась.

Это было впервые. Никогда прежде еще он не касался ее ртом

И она волновалась, переживала о всяких глупостях.

«Но Арден же брезгливый... Вдруг ему станет противно? Или после этого он больше не захочет меня касаться... Черт, может, сбежать? Или же...» — все сомнения испарились, когда девушка почувствовала его рот на своей обнаженной промежности.

Арден медленно провел языком по ее лону, пробуя на вкус.

Для него это тоже все было впервые, новым.

Черт возьми.

Одно движение, и он стал зависим.

«Блядь, сладкая. Ты меня с ума сведешь...» — Брут слегка раздвинул нежную плоть пальцами, жадно посасывая.

Влажные звуки поцелуев, его горячее дыхание, опаляющее там, теплый язык, то рисующий крошечные круги на ее плоти, то проникающий глубоко внутрь...

Она тихо захныкала, зарываясь пальцами в темных волосах парня, притягивая его голову ближе.

Арден ухмыльнулся, окинув свою куколку затуманенным взглядом.

Покрасневшие щеки, припухшие от укусов губы, смуглое тело, покрытое сплошь его следами... Неприкрытое удовольствие в синих глазах, смущение...

Отзывчивая, податливая, чистая. Созданная только для него.

«Хочу поглотить тебя целиком, куколка. Ты даже не представляешь, что делаешь со мной...»

Она ахнула, когда его язык неожиданно проник внутрь. Вкушая.

— Арден!..

— Что, принцесса? — парень хищно облизнулся, прежде чем снова опустить голову, лаская с такой яростью, словно умирал от голода.

Это сводило Нильде с ума. Вечно неприступный, гордый, холодный и пугающий, он был между ее ног, глядя на Нильде как на свою святыню.

«Мой любимый эльф...»

Острое наслаждение обрушилось на Нильде, когда Арден толкнулся в нее двумя пальцами, чередуя это с ласками.

Ногти впились в кожу головы парня, безмолвно призывая продолжить.

— Пожалуйста, пожалуйста, — умоляла бессвязно она, ловя воздух ртом.

Тело содрогалось от волны незнакомого удовольствия.

— Кто тебя ест? — хриплый, соблазнительный голос. Как и всегда заводил ее больше, чем что-либо. Одно только осознание, что с ней говорит эльф...

Очередной стон сорвался с губ девушки. Тяжело дыша, она прошептала:

— Арден. Арден Грейсон.

— Назови мое имя правильно.

— Прошу, Арден... — повторила, выгибаясь навстречу.

— Нет.

— Брут, — пальцы Нильде снова вцепились в волосы парня. Больно дернув за непослушные пряди. Синие глаза вспыхнули вызовом, даже когда она лежала под ним, как его личное подношение для осквернения.

— Моя плохая девочка, — он мрачно ухмыльнулся, опуская голову между ее разведенных бедер.

Нильде подалась навстречу, инстинктивно насаживаясь на его пальцы.

Брут согнул их, ласково потирая тугие стеночки внутри.

«Они растянутся для моего члена. Когда я буду в тебе весь, заявляя права на тебя, куколка...»

Потребность в освобождение свела низ живота. Она едва не задохнулась, когда парень зарылся лицом сильнее между ее бедер, ублажая ртом и ритмично двигая пальцами. До тех пор, пока теплые и узкие стенки не сдались под напором.

Волна эйфории обрушилась на нее, хлынула по каждой клеточке тела раскаленным жаром, заставляя на миг потерять связь с реальностью.

Он поцеловал внутреннюю сторону ее бедра, слегка кусая и оставляя собственнический след в месте, которое никто не мог увидеть. Только она.

Поднявшись, Арден навис над Нильде, накрывая губы девушки своими, глотая стоны, вздохи, пожирая ее рот. Клеймя так же, как взял внизу.

Он притянул девушку к себе, позволяя полуобнаженному телу сплестись с ним. В паху ныло, невыносимо сильно хотелось большего.

— Эльф, давай займемся любовью, — выпалила она напрямую, заставив его изумленно рассмеяться.

— Куколка, не дразнись, — показал Арден и наклонился, чмокнув девушку в кончик носа.

— Ну пожа-алуйста, я хочу тебя. Безумно, — она притянула его голову к себе, пытаясь поцеловать, но парень увернулся.

— У меня нет презерватива.

«Конечно, я не собираюсь ее трахать. Просто интересно узнать, она серьезно настроена или...»

— Почему? — полюбопытствовала девушка.

— Потому что ты моя первая. И я не планировал в отношении тебя никаких... действий, — он смутился, робко показывая слова на жестовом языке.

— Правда? — глаза Нильде широко распахнулись. Она была ошеломлена этим открытием.

Эльф оказался невинным. Нетронутым. Целиком и полностью ее.

— Да. Я же говорил тебе два года назад... Меня секс не интересует.

— Даже со мной? — промурлыкала девушка, обхватив шею парня руками и хитро ухмыляясь.

— Играем грязно? — протянул он своим глубоким голосом, заставляя Нильде задержать дыхание.

Как и всякий раз, когда Арден говорил с ней.

— Если нет защиты, то возьми без нее.

— Пустишь вот так? — он провел языком по мочке ее уха, слегка зацепил зубами, вызывая мурашки.

— Да. Можешь войти.

Парень мягко улыбнулся, покачав головой.

— Как бы сильно ты меня ни искушала, еще не время, — Арден ласково поцеловал ее в лоб, потом щеки, снова нос, покрывая каждую веснушку легкими поцелуями, мимолетно задевая губы и снова переходя к лицу, зацеловав каждый дюйм кожи.

— Моя хорошая, родная моя.

Его теплые, полные нежности слова, эти бережные поцелуи перевернули ее сердце. На глаза Нильде навернулись слезы.

Внутри было так тихо, ее истерзанное сердце исцелялось с ним. Становилось цельным. Рядом с эльфом было безопасно. Было уютно. Было спокойно. Рядом с ним Нильде чувствовала себя не больной, не сломленной, не разбитой. Рядом с ним она была просто собой. Живой.

Да, они не были в отношениях.

Да, родители никогда не одобрят его.

Да, братья определенно будут против...

Да, Арден ее враг.

Все тот же человек, который сделал мальчика инвалидом...

И жестоко расчленил человека.

«Как только помощь понадобилась тебе, моральные принципы поменялись?»

Нильде слегка вздрогнула. Внутри нее разгоралась война.

«Сама же осуждала его за травмы ребенку. Но теперь, когда он человека по твоей вине убил... Ты поощряешь такое? Что это говорит о тебе?..»

Арден видел, как она мучается сомнениями. Наклонился, прижимаясь лбом к ее лбу.

Слова, которые вырвались следом...

Они зрели в ее душе годы напролет.

Она держала их в себе слишком долго.

Но не было больше нужды прятаться.

Нильде хотела открыться эльфу.

Раньше, когда девушке было пятнадцать, он тактично игнорировал ее влюбленность.

Но теперь все было по-другому. Они повзрослели. Они...

«Я ничего о нем не знаю. У нас правило — ничего не спрашивать о жизни друг друга. Не знаю, где он был два года. Не знаю даже, где учится Арден. На какую профессию... Он просто пробирается каждый вечер в мою комнату. Ночует со мной до утра... И уходит. И так последние три месяца. Все просто. Легко. Никакого давления. Главное, я знаю, что за время нашей разлуки он не отдал свою девственность кому-то. Все еще мой. И мне этого достаточно. Хочу узнавать его. Медленно. Арден прав — еще рано для близости. Хочу узнать того, кем он стал теперь, спустя два с половиной года. Хочу знать, что поменялось в его повадках? Что нового он открыл для себя? Каким человеком стал?.. Хочу изучить все грани Ардена Грейсона... И тьму, и свет, и эльфа, и Брута. Он пока прячется от меня, но именно Брут отомстил моему обидчику. И я знаю, чувствую, что медленно лед между нами тает. Иногда, когда мы смотрим вечером фильм, я ловлю на себе другой взгляд. Более пытливый, настороженный. Словно Брут проверяет — стою ли я того, чтобы попробовать? Я его сильно обидела в прошлый раз — заставила замолчать, когда он показал свой голос. И я сожалела об этом... Хочу искупить вину, хочу начать все заново. С обеими его сторонами. Не хочу больше убегать...»

Слова, которые прозвучали...

Годы спустя Нильде будет спрашивать себя: а что бы произошло, если бы она не призналась? Может, тогда все бы не разрушилось?

Остался бы он ее эльфом? Сохранили бы они свою дружбу? Смогли бы построить отношения?.. Уберечь эту хрупкую связь?

«Или мы были обречены с самого начала?»

— Я люблю тебя... — прошептала Нильде.

И в этот момент все застыло.

Не было ни улыбки, ни ответного признания.

В глазах Ардена мелькнул ужас.

Он отшатнулся от девушки, как от огня.

«Как меня может кто-то любить?» — недоуменная мысль ужалила, словно ядовитая змея.

— Арден, я люблю тебя. Очень сильно, — повторила Нильде тверже, стараясь донести до него свои чувства.

— Простого «спасибо» было бы достаточно, — показал Брут. Сердце Нильде упало. — Хотя и этого не стоило. Я тебе сделал приятно, вот и все. Мы же дурачимся. Спим в одной кровати, дружим, какая нахер любовь? — парень поморщился. — Ты же сама это знаешь. Не усложняй нашу непростую ситуацию еще больше.

Он отстранился, спрыгнув с кровати, стал наспех одеваться.

Внутри Нильде все замерзло от парализующей паники.

— Погоди, Арден!.. Тебе необязательно давать мне ответ, — как можно мягче добавила она, стараясь не расплакаться, потому что в горле ком стоял. — Я не требую от тебя ничего. Просто поделилась...

Дистанция между ними физически ранила ее.

Девушка поспешно накинула на себя толстовку и бросилась к парню, который уже отвернулся к окну, собираясь сбежать из комнаты.

— Брут...

Черные глаза наполнились льдом. Он равнодушно, холодно смотрел на нее.

— Не н...нужно м...меня л...любить. Не меня, — голос звучал отрывисто, глухо.

— Брут, — Нильде протянула руку, обхватив щеку парня ладошкой. — Я люблю тебя.

— Ты м...меня... н...не... з...знаешь, — запинаясь, проговорил он в ответ, прикрыв глаза, как от удара. Но все же прильнул к маленькой ладошке, потеревшись слегка об нее, как котенок. Все еще нуждающийся в теплоте, заботе, ее нежности. Даже когда был до смерти напуган, сбит с толку и защищался, как мог. Словно любовь была смертельным оружием. Единственным оружием, способным сокрушить монстра.

— Я хочу узнать. Разреши мне, Брут, узнать тебя.

Он покачал головой, зажмурившись.

— Нена-ви-деть меня б...будешь.

— Позволь мне самой это решить. Я взрослый человек, способный самостоятельно складывать мнение о людях, не поддаваясь слухам или чужому восприятию. Разве за годы нашей дружбы ты не понял это?

— Не хочу тебя потерять...

— Не потеряешь. Только не предавай меня. Это единственный вариант, при котором я уйду навсегда. Не изменяй мне, не предавай доверие, мои чувства, не отдавай никому свое тело и свое сердце. Будь моим.

— Арден твой. Всегда.

— Я хочу, чтобы Брут тоже был твоим.

— Он попытается, — слабо улыбнулся парень. Его собственное сердце колотилось в груди, все еще напуганное, но теперь... Теперь к страху примешалась робкая надежда.

«Неужели кто-то может любить самое уродливое во мне? Неужели она хочет принять мою сторону, которую я всегда прятал?.. Куколка точно не убежит?.. Не разочаруется в Бруте?..»

— Не убегу. Не разочаруюсь. Всегда буду на твоей стороне, — произнесла Нильде без капли сомнений, читая его мысли. — Поверь мне. Верь мне так же, как я верю тебе.

— Прости. Я не умею доверять... — Брут, всегда гордый и безжалостный, впервые чувствовал себя уязвимым. Словно мальчишка.

«Это наша девочка, да, Арден?»

«Моя».

«Она сказала, что любит меня».

«Пошел ты. Я первый с ней встретился».

«Ложь».

— Что же тебе пришлось пережить, раз ты стал таким...

— Таким чу-до-ви-щем? — горько закончил за нее парень. Из-за волнения он то переходил на язык жестов, то использовал свой голос, когда получалось.

— Таким раненым, но все еще сильным. Очень сильным.

— Ты помнишь нашу первую встречу?

Нильде кивнула, счастливо улыбнувшись.

— Конечно, храбрый эльф спас меня от хулиганов.

— Брут спас.

Она моргнула, потрясенно прокручивая тот эпизод в голове.

Да.

Это был Брут.

— Он всегда меня спасал, да? — осознала девушка.

— Я, — Арден накрыл ее ладошку на своей щеке рукой и нежно поцеловал, прежде чем начать показывать, — Заставлял его уходить. Но он защищал тебя. И каждый раз, когда я делал что-то плохое... Когда Брут столкнул девочку под машину или мальчика с лестницы... Ты дарила тепло ему. Когда мы были детьми, ты никогда не делила меня на двух людей.

— Прости. Я не должна была этого делать. Просто все сложно... Ты даже не замечаешь, но я вижу. Вижу, когда приходит он.

— Я не... Не знаю, куколка, — Арден подался вперед, зарываясь носом в ее волосах. — Это все еще я. Просто...

— Просто в тебе есть что-то. Но вы цельны, как Веном?

— Да, думаю так. Я храню все свои воспоминания, а он — забрал некоторые мои, — Арден слегка отстранился, чтобы показать на жестовом языке.

— Пожар... Он приходил во время пожара. Во время убийства тоже?

— Нет, того ублюдка... Вместе. Я помню все, что сделал. Прекрасно помню.

— Брут — это часть тебя. Я начинаю понимать. Это тот мальчик, который спас меня. Тот, кому я наклеила пластырь сюда, — Нильде взяла его за руку и нежно прижалась к костяшкам пальцев парня губами.

Его дыхание сбилось. Глаза отчего-то жгло.

— Я ревную тебя к нему, — шутливо показал Арден и обнял ее, бережно, словно она была хрупким цветком, способным рассыпаться от неосторожного обращения. Он был всегда нежен со своей девочкой.

«Да, я же говорил — она моя, обломись, Эльф», — самодовольно добавил внутренний голос. «Стоп, эльфом-то она тоже назвала меня. Не тебя».

«Иди нахер», — беззлобно отозвался Арден.

Он был рад тому, что... Стал лучше себя понимать.

Нильде, сама того не осознавая, склеивала его воедино.

Принимая отвергнутые, ненавистные всеми части...

Помогая Ардену полюбить себя.

Примириться с тем, кем он был.

Грейсон мог кричать о том, что ценит Брута, но правда была налицо — Арден годами подавлял часть своей души, словно та была чем-то неправильным. Только с мятежниками позволял тьме вырваться наружу.

Пока куколка не сказала, что...

«Любит Брута».

Это до сих пор шокировало.

Арден не знал, как реагировать.

— Эльф, я тебя...

Он поспешно закрыл ей рот поцелуем.

— Хорошо.

— Не сбежал, прогресс, — саркастично заметила.

— А ты никак не уймешься, да? — он укусил ее за нижнюю губу, наказывая за непослушание. — Решила добить меня?

Ее язык нагло проник в его рот, сплетаясь с ним.

Нильде стала целовать парня, глубоко и влажно, словно хотела съесть. Вырывая из горла Ардена сдавленные, соблазнительные стоны.

— Эльф, — она облизнула его губы и перешла на татуированную шею, больно укусив. — Я нуждаюсь в тебе.

— Бля-я-ядь, — он стиснул зубы, подставляя горло ее жаждущему рту. — С ума меня сводишь, принцесса.

— Раз ты отказываешься меня трахнуть... Может, Брут захочет? — Нильде невинно улыбнулась, намеренно провоцируя.

— Брут передает, что отшлепает тебя в следующий раз, чертовка, — усмехнулся парень, внезапно поднимая девушку с пола и перебрасывая через свое плечо.

Нильде взвизгнула, вцепившись в парня.

— Арден!

— Будешь расплачиваться... — направившись к кровати, он кинул девушку на постель и не дал времени убежать, завел ее запястья за голову, удерживая одной рукой.

— Только не это!

Его пальцы тут же пробежались по ее ребрам, беспощадно щекоча.

— Нет, молю! Эльф! — пискнула она, пытаясь отползти.

— Пора отвечать за свои слова.

— Я сдаюсь! Сдаюсь! — смеялась девушка заливисто, пока Арден продолжал пытку, стараясь скрыть улыбку.

«Как же я люблю видеть ее счастливой... Расстроил сегодня, не хотел. Но все исправлю... Мне просто нужно больше времени подумать...»

Арден знал, что пока не может ответить на ее чувства.

Любить он не мог.

Не так, как она заслуживала.

Не так, как мог дать ей он.

И несмотря на то, что они все решили, внутри все равно остался тяжелый осадок.

Арден знал, что Нильде чувствовала то же самое.

Она прятала свое разбитое сердце за фразами о том, что «ничего не ждет в ответ», но все равно ведь надеялась на взаимность. Он не был слепым. Все видел. Видел, как сильно куколка расстроилась, когда он не произнес «я люблю тебя» в ответ.

Потому что не мог.

Потому что все это казалось чужим.

Потому что знал: совсем скоро ее потеряет...

Даже если куколка пока этого не понимала.

***

В игровой было шумно.

Очередной день, когда в их доме собирались друзья ее старших братьев.

— А можно с вами поиграть? — робко попросила Нильде, заглянув в комнату.

Она подошла к огромному черному дивану, где все комфортно и расположились.

Компания едва обратила на нее внимание. Их внимание было поглощено приставкой.

«Мальчишки как дети малые».

— Мест нет, — отрезал Дэниел.

Риз, раскинувшийся на полдивана, покачал головой.

Вильям даже не удостоил ответом, бросив на девушку мрачный взгляд.

Кай был слишком занят игрой, не отрываясь от экрана. Он намеревался надрать задницу Джеймсу в этом туре.

— Садись сюда, — Николай обхватил талию сестры руками и посадил на свои колени.

— Ни, а тебе точно будет удобно? — поинтересовалась девушка.

— Да, малышка.

— С каких пор ты ее так называешь? — вскинулся Кайден, бросив на брата странный взгляд.

Воспользовавшись заминкой друга, Риз тут же прострелил ему голову в игре.

— Ублюдок! Нечестно! — сцепился с ним Кай, и Николай облегченно выдохнул.

Нильде казалась слегка растерянной, и он вдруг подался вперед, опустил подбородок на ее плечо, нуждаясь в контакте, в объятии, чем угодно.

Ему не хватало их общения.

Того, что было раньше — дружбы, мирных дней, когда Ник играл на фортепиано, а она тихо слушала или играла с ним композиции на четыре руки; дней, когда он учил сестру самообороне, а Нильде ловила каждое его слово, дней, когда Николай покупал всяких вкусностей и заваливался к Нильде в комнату смотреть один из глупых девчачьих сериалов просто потому, что очень любил проводить с ней время.

Теперь все вечера Нильде были заняты — и он догадывался кем.

Ничего не мог с этим поделать.

Этот ублюдок, этот Грейсон...

Он вытащил ее из ада. Вернул сестру Николаю. Она снова ожила, снова стала нормально есть, спать, перестала быть блеклой тенью себя прошлой.

И за это Ник был ему благодарен.

«Но не за то, что украл у меня Искорку. Не за то, что у меня ее больше нет... Я скучаю, я постоянно по ней скучаю. Ищу ее взгляд, а Нильде даже в мою сторону не смотрит. Словно меня никогда и не было. Я был ее первым словом, первым, кто спас. Первым, за кем ходила хвостиком все детство. До встречи с ним. Я был ее защитником, был ее героем... А теперь котенок едва замечает меня. Будто я ей вовсе стал не интересен...» — что-то внутри него болело. Очень болело.

Николай резко выдохнул, вдыхая запах клубники, исходящий от волос девушки.

— Iskorka... Я могу тебя украсть? — прошептал он, мимолетно потеревшись носом об ее скулу.

— Украсть? Куда, Ник? — ее глаза вспыхнули интересом.

«Любопытный котенок...»

— Не зови так. Называй, как зовешь только ты...

— Ни, — улыбнулась мягко Нильде.

— Да, — он коснулся губами ее лба, оставляя целомудренный, полный заботы поцелуй. — Найдется время для брата?

— Конечно, — она удивленно моргнула. — Я думала, что это тебе не до меня.

— Шутишь? — Николай недоверчиво рассмеялся. — Я же...

«Два года пытаюсь тебя растормошить. Сегодня первый раз, когда ты не убежала. Когда не нашла очередную причину, чтобы запереться у себя в комнате...»

Она словно и сама это осознала.

В голубых глазах мелькнула печаль, смешанная с глубоким чувством вины.

— Прости меня, Ни, — Нильде подалась вперед, обнимая парня.

— Ничего. Я знаю, ты проходила через... тяжелый период, — Ник уронил голову на ее плечо, мягко поглаживая сестру по спине, утешая.

— Ты даже себе не представляешь... — она закрыла глаза, позволяя ему перебирать свои волосы, обнимать...

Риз присвистнул.

— Вас, может, наедине оставить?

Нильде вздрогнула.

Только сейчас поняла, как это выглядело со стороны — она сидела на коленях у парня, прижавшись к нему всем телом, а Николай ее обнимал, словно...

«Он мой брат. Что в этом такого?»

Очевидно, Кайден ее точку зрения не разделял.

— Что. Здесь. Происходит? — процедил он разъяренно сквозь зубы. — Я на минуту пошел за водой, вернулся и вижу...

Нильде хотела испуганно вскочить с колен Николая, но Романов не позволил.

— Что ты видишь? — бросил резко в ответ Ник, крепко удерживая девушку, и она расслабилась. В его голосе прорезались стальные нотки. — Давай, просвети нас.

Вечно веселый, с черным юмором и стебом, Романов был душой компании, тем самым поднимающим всем настроение человеком, который шутил, дразнил остальных. Вечно прятался за улыбками и вечеринками, тащил Жнецов в шумные места и ввязывался в сумасшедшие приключения и неприятности...

Никогда прежде он не был серьезен, как сейчас. Испепеляя Кайдена взглядом.

Нильде все еще сидела на коленях у брата, ей было не по себе от реакции Кая.

— Я вижу, что ты...

— Что? — рявкнул Романов, теряя терпение. — Что я обнимаю мою сестру? Мне уже Нильде коснуться нельзя? Что за хрень?! Ты сам ее постоянно обнимаешь, Кай. В чем разница?

— Разница в том, что ты...

Николай стиснул до скрипа зубы.

Повисла тишина. Жнецы озабоченно переглянулись.

Кайден осекся.

Он едва было не произнес страшную фразу.

«Что ты не родной ее брат».

— Ладно, давайте играть дальше.

— Мне что-то уже не хочется, настроение пропало. Поеду, проветрюсь, — Ник встал, аккуратно выпустил Нильде и начал пробираться в сторону двери.

— Стой, я с тобой, Ни! — девушка бросилась следом.

Она не хотела его оставлять в такой момент.

Ник казался расстроенным, и прежде он тысячи раз поднимал настроение ей, когда Ниль была обижена или грустила. Поэтому девушке хотелось отплатить ему тем же.

«Я и не заметила, как сильно мы с Ни отдалились друг от друга. По моей вине...»

Кайден проводил их мрачным взглядом.

«Черт побери, Нильде. Как ты не видишь, что у Ника к тебе чувства?..»

— Эй, помедленнее, я не успеваю, — бежала она за ним до коридора. — Да погоди ты, Ник!

— Послушай, я... — парень резко остановился. — Хочу поехать к обрыву.

— Обрыву? — повторила девушка, нахмурившись. — О чем ты?

— Когда я злюсь или когда чувствую себя... так, как сейчас, я еду на мое любимое место. Обрыв у океана. Туда ехать далеко. Да и ты не любишь высоту, Iskorka. Поэтому оставайся дома.

— Я поеду с тобой, — она приподняла упрямо подбородок. — Тебе придется меня связать, чтобы остановить!

Ник нежно улыбнулся.

Вечно упертая, стоит на своем, но его сильно тронуло, зацепило до рези в груди, что Нильде была готова даже в лицо своим страхам заглянуть, ведь ни для кого не было секретом — она ненавидела и до ужаса боялась глубины и высоты.

Но ради того, чтобы утешить его, поддержать и быть рядом... Была готова и на это.

«Ты сердце мне рвешь, Iskorka. Жестокая. Наивная. Любимая...»

— Я еду с тобой, — повторила храбро Нильде. — Хочешь ты того или нет, Романов.

Ник наклонился, потрепав девушку по волосам, как в детстве.

— Ладно. Идем, прихватим твою куртку, котенок, а то замерзнешь.

***

Она была первым человеком, которого он привел на свое особенное место.

Расстелил свою куртку для того, что девушка не сидела на холодных камнях, и опустился рядом.

— Спасибо. Ты не замерзнешь?

— Нет, — улыбнулся Ник.

А она позволила себе вдруг рассмотреть его.

Понимая, что не делала этого уже очень давно.

«Когда я вообще последний раз нормально разговаривала с Ни? Два года назад?..»

Раньше они были очень близки.

Он был тем, кто прикрывал ее перед родителями.

Тем, кто клеил пластыри на разбитые коленки.

Тем, кто помогал с домашним заданием.

Тем, кого она всегда считала своим героем.

Гордость семьи. Чемпион, лучший боксер, будущий глава русской мафии...

Она всегда восхищалась Николаем.

Он был ее первым словом.

Не мама и не папа.

«Ни...» — ей было тогда около годика.

Девушка, конечно, не помнила этого, но зато прекрасно помнил Ник.

Нильде знала, что маленький Романов спас ей жизнь.

Она была очень сильно к нему привязана.

Несмотря на намек Кая...

Ник был для нее родным. Частью души. Нильде безумно его любила. Между ними всегда была особенная связь. Это видели и знали все. Даже Арден.

Когда она болела, он всегда сидел рядом, читал ей сказки. Менял полотенце на лбу, мерил температуру, готовил любимый чай сестры. Так и засыпал, а утром Нильде всегда улыбалась, замечая сонного брата у своей постели.

Ник доверял ей больше, чем кому-либо. Она была единственной, кому он рассказал о своем прошлом. Единственной, кому доверил все свои секреты. Единственной, с кем хотелось говорить о самом тяжелом. Несмотря на то, что Ниль была еще подростком тогда, ей он смог открыться.

Романов был сложным человеком. За напускной шутливостью скрывалась мрачная, тяжелая натура травмированного человека, который проявлял дикую жестокость по отношению к своим врагам. Учитывая, что любимым оружием Николая была бензопила...

Кровь хлестала, как из водонапорной трубы.

Пыток Романова в мафии боялись больше, чем смерти.

Он и на язык был грубым, вечно сквернословил, не ограничивая себя в выражениях.

Только Нильде с его уст никогда не слышала грязи. С ней его голос смягчался, становился удивительно нежным.

Обычно Николай любил покурить, но когда Ниль была рядом — прятал сигареты. Знал, что ей не нравится запах.

Она вечно морщила носик, если чувствовала аромат табака.

Рядом с Искоркой ему хотелось создавать музыку. Позволять огрубевшим пальцам скользить по черно-белым клавишам. И музыка не причиняла ему боль. Когда Нильде мягко улыбалась, когда ее глаза сияли, полные какого-то внутреннего, глубокого света, ему не было страшно. Ник успокаивался, отдавался моменту. Чувство вины внутри стихало. Пианино больше не было покрыто кровью.

Нильде слегка наклонила голову набок, рассматривая парня.

Скользнула взглядом по песочно-светлым волосам, по слегка кривому изгибу носа, после перелома, по полным губам, по шрамам, которые покрывали его лицо. Протянула ладошку, прочерчивая тонкие белые полоски подушечками пальцев.

Ник затаил дыхание. Словно боялся ее спугнуть. Замер, разрешая ей трогать себя.

Он вдруг осознал, как ему этого безумно не хватало.

Все это время.

Просто ее присутствия.

Присутствия самого близкого ему человека.

Нильде продолжила обводить шрамы на его лице. Провела подушечками пальцев по полоске у левого уголка губ.

— Откуда?..

— Напала собака. Мне лет шестнадцать было.

— Почему я не помню?..

— Ты тогда лежала в больнице, у тебя сердце остановилось, — голос Ника дрогнул. — Ненавижу тот год.

— Ты сильно перепугался? — она подалась ближе, Николай просто притянул девушку к себе так, чтобы ее спина прижалась к его груди. Так было теплее.

Ветер не дул.

Теперь Нильде не видела его лица, но чувствовала, как руки Николая крепко обвились вокруг ее талии.

— Очень. Я был на соревнованиях, когда мама позвонила.

— У тебя был бой... В национальном чемпионате...

— Да, во время перерыва. Я сразу приехал к тебе.

— Из-за меня ты провалил...

— Из-за тебя я живу, — прерывал он ее.

Сердце Нильде заколотилось.

— Что ты имеешь в виду?

— Всю мою семью убили, Iskorka. Мама изнасиловали на моих глазах. Моих сестер, братьев, их расстреливали одного за другим, словно скот. Моему отцу взорвали голову. Я ненавидел весь мир, когда был шестилетним ребенком. Я потерял надежду, все было таким пустым. Кровавым. А потом появилась ты. Со своими синими глазами, звонким смехом и преследующая меня повсюду. Свалилась на голову, вечно тащила меня за руку играть с собой. Я приезжал к вам домой только ради тебя. Не ради Кая. С тобой мне было спокойно, мир был таким... ярким. Как раньше. Ты не ненавидела меня. Ты любила меня. Ты хотела проводить со мной время. И я играл с тобой в эти дурацкие куклы, смотрел все твои мультики про барби и любил заплетать тебе волосы, потому что это было единственным временем, когда мне не хотелось причинить себе боль. Я жил. Дышал. Был ребенком, таким же, как все. Нормальным. После того, как папа с мамой меня усыновили... Я приходил домой, зная, что меня там ждешь ты. Я старалась выигрывать, потому что желал видеть твою реакцию. Ты обожала собирать мои кубки. И мне нравилось, что ты приходила на мои бои, не боялась крови и всегда болела за меня.

Нильде повернула к нему голову, вглядываясь в глаза парня.

Один голубой, а второй — карий.

Они были такими красивыми. Полная гетерохромия, в совокупности с полными губами и светлыми отросшими волосами, спадающими на лицо...

— Ты никогда не говорил мне этого прежде.

— Я сожалею. Жизнь коротка, не хочу жалеть, что не показал тебе, как ты мне дорога, котенок.

— Ник, по поводу пианино... Ты говорил, что однажды хотел бы поделиться этим. Если все еще желаешь, я рядом, — Нильде поцеловала парня в щеку. — Хочу, чтобы тебе стало легче.

— Я... — Ник облизнул пересохшие губы. — Мне было четыре или пять. Они заставляли меня играть на пианино. Мои сестры и братья стояли по шеренге. Я должен был играть без ошибок. И я делал это. Но затем... Затем маму... Ее стали мучать, и я пытался спасти, но... — он закрыл глаза, ненавидя картины, которые проносились перед глазами. — Меня за это очень сильно избили. Стали пальцы ломать. И посадили снова за пианино. Приказали играть. Клавиши все были в крови, и за каждую мою ошибку расстреливали сестер. Одну за другой. Я очень старался играть правильно, пальцы жутко болели, все пианино было красным, меня тошнило... Но я продолжал играть, веря, что смогу спасти их жизни. Только все было зря, — парень тяжело сглотнул, содрогнувшись. — Выстрел, выстрел, выстрел. Ублюдки говорили, что это я виноват в их смерти. Потому что плохо играл... Братьев тоже... Убили последними. Каждая моя ошибка в игре стоила им жизни.

Нильде тихо плакала, прижавшись к нему.

— Тшшш, прости, котенок, — он зарылся пальцами в ее рыжих волосах, нежно поглаживая. — Прости, прости, я тебя расстроил, маленькая.

— Мне так жаль, что тебе было больно... — выдавила Нильде сквозь всхлипы. — Ненавижу их.

— Все хорошо. Теперь все хорошо, — Ник поцеловал ее в макушку, слегка раскачивая в объятиях.

— Как тебе сломали пальцы? — спросила девушка сипло.

— Они захлопывали крышку пианино каждый раз, наказывая. Защемляли мне пальцы, — Ник усмехнулся. Защитная реакция.

Плакал он за всю жизнь, не считая адского детства, только однажды — когда Нильде умерла в одиннадцать.

— Ты ведь понимаешь, что твоей вины нет в смерти семьи? Они бы убили их и без этого. Понимаешь ведь? — повторила девушка, шмыгнув носом и вглядываясь в его лицо полными слез глазами.

— Не плачь, котенок, — Романов нежно поцеловал ее в лоб. — Да. Понимаю.

— Ты очень сильный, Николай. Ты сделал все для того, чтобы их спасти. Поверь мне. Абсолютно все. Ты играл сломанными пальцами, это охренеть какой подвиг!

— Говоришь совсем как наш папа, — Ник улыбнулся знакомой фразе.

Нильде не улыбнулась, все еще потрясенная его рассказом. Сердце болело за Николая.

Он протянул руку, вытирая бережно слезы с ее веснушчатого лица.

— Раз ты так говоришь, значит верю. Я винил себя так долго... Но пора отпустить, — Ник выдохнул.

— Слова Кая тебя очень задели? — тихо спросила девушка.

Она хотела, чтобы он рассказал о своих чувствах. Чтобы Николаю стало легче. Чтобы выговорился и отпустил боль.

Нильде всегда так делала раньше. Не позволяла Нику запираться в себе. Была человеком, который высвобождал в нем подавленные эмоции. Помогала душу открыть.

— Просто слова Кая что-то во мне расцарапали. Он будто выкинул меня в темное холодное пространство, дав понять, что я чужой. Отбросил из нашей семьи в место, где... Где у меня не осталось никого, — рука Николая притянула девушку ближе к себе. — Никого нет рядом. Нет другой семьи, нет других родных. Они все мертвы, — его взгляд устремился вниз.

Они сидели на скале, откуда открывался вид на величественный океан. Темно-синяя вода выглядела одновременно пугающей и завораживающей. Волны с шумом разбивались о камни. Накатывая одна за другой...

— Ты рассказал мне, что пережил в детстве. Отдал мне самое ценное и болезненное — свои воспоминания, свои раны. Доверился. Спасибо, — прошептала Нильде искренне.

— Но ты не сделала того же в ответ... Ты никогда не рассказывала о том, что пережила.

— Я хотела уберечь тебя. Не желала, чтобы тебе было больно за меня, — Нильде впервые не отвела взгляд. Смотрела на него, замечая в глазах парня готовность выслушать...

— Ты погибала на моих глазах целых два года, — произнес Ник пустым голосом. — Это было худшее время.

— Прости... Я просто... — она запнулась, — Просто я пережила насилие, Ник. И не знала, как с этим справиться.

Он остолбенел.

Взгляд парня наполнился яростью, ужасом и одновременно такой душераздирающей болью, что ей самой стало плохо.

— Кто, — выдавил Николай одно-единственное слово.

— Его уже нет в живых, — вымученный смешок.

Романов без слов обнял девушку.

Просто молча гладил по волосам, лицу, спине, согревая.

Забирая боль, заменяя ее объятьями, лаской, пониманием.

— Пообещай мне кое-что, — хрипло попросил он.

— Что угодно, Ни.

— Обещай никогда ничего от меня не утаивать. Если дело касается твоего здоровья или... таких событий. Не нужно защищать меня от боли, не нужно щадить. Просто доверься мне. Я прошу тебя довериться мне, как я всегда доверяю тебе, Нильде, — серьезно попросил он, обхватив лицо девушки ладонями.

— Всю мою жизнь вы и так носитесь со мной все... Мое сердце больное, я росла, как тепличный цветок, которого ограждали от всего опасного... Я не хотела показывать свою уязвимость, слабость или...

— Слабость? — повторил Николай изумленно. — Ты человека убила ради меня, котенок. Никто и никогда не делал такого для меня. Ты, маленькая, хрупкая девочка. Выстрелила в наемного убийцу, даже не раздумывая. И попала точно в цель. Спасла мне жизнь.

— Любой на моем месте поступил бы так же...

— Вовсе не любой. Ты такая одна на свете, глупышка, — Николай грустно усмехнулся. — Меня поражает, что ты не видишь, как много в тебе этого чертового света. Ты вся сияешь. Даришь тепло всем людям. Мне, Каю, папе, маме. Своему этому... — наткнувшись на предупреждающее выражение лица сестры, продолжил, — Эльфу. Ты меняешь жизни людей, сама того не осознавая.

На щеках Нильде сверкнули ямочки, и сердце его пропустило удар, наполняясь незнакомой нежностью.

Николай любил ее улыбку больше всего на свете.

— Ты назвал его эльфом. Прогресс.

— Только ради тебя, — фыркнул Романов.

Он скрыл от нее резкий приступ боли, который разлился в груди.

Боль, которая съедала его заживо, когда видел ее с другим.

Боль, которая выворачивала наизнанку, когда эти улыбки предназначались другому.

Боль, которую Ник не имел права испытывать...

«Я сволочь, урод, псих ненормальный... Мне нельзя... Нельзя такое испытывать к тебе... Ты возненавидишь, если узнаешь... Кай прав».

— Ты любишь его? — спросил Николай.

Она вздохнула.

— Люблю. Очень люблю, — Нильде следила за волнами, которые обрушивались о каменистый берег внизу.

Восхитительно.

Небо было окрашено в красно-оранжевые оттенки, и пламенем растекалось по бурлящей воде.

— А он тебя?

Она издала сокрушенный смешок.

— Все сложно.

Некоторое время они просто молчали, наблюдая за бушующим океаном.

— Ты влюблялся когда-нибудь, Ник?

— Может быть, не знаю, — он был рад тому, что Нильде не видит его лица. Она все еще сидела перед ним, облокотившись спиной о грудь парня.

— Как можно не понимать, что влюблен? — нахмурилась Нильде.

Пальцы Ника легко сплелись с ее холодными, согревая. Он опустил подбородок на ее макушку.

— Психопатам вроде меня трудно разбираться в эмоциях. Я не знаю, на что похожа любовь нормальных людей. Но для меня это пока боль. Бесконечная, разъедающая боль.

— Мне тоже постоянно больно, — прошептала Нильде. — И когда он рядом, и когда его нет.

— Но ты не можешь отказаться от него.

— Не могу... А ты?

— Я скорее умер бы, чем потерял ее, — признался Николай. — Не представляю, как жить без ее голоса, улыбки, шуток, даже ссор. Просто осознание того, что она живет, есть в этом мире и дышит — уже греет меня.

— Ого, повезло этой девушке, — на щеках Нильде проступили ямочки. — Кажется, ты и правда сильно влюблен.

«Да. Повезло тебе, Iskorka».

Очередной приступ боли заставил его вздрогнуть всем телом.

«Я заслуживаю этого. Потому что мне нельзя тебя любить. Вот мое наказание за эти чувства... Чувства, которые брат не может испытывать к своей младшей сестре. Я не должен хотеть тебя. Не должен даже думать о тебе, такой чистой и невинной, в таком ключе. Не должен касаться себя, представляя тебя. Не должен ложиться спать, мечтая о том, чего у меня никогда не будет. О тебе, которая была бы не моей сестрой. Была бы просто моей. Которая любила бы меня в ответ... Меня тошнит от себя. Ненавижу за то, что испытываю к тебе, но не могу это остановить. Эти безответные, обреченные, безнадежные чувства... Единственное, благодаря чему я чувствую себя живым».

Николай чихнул, и девушка тут же переполошилась.

— Ты заболеешь! — назидательным тоном заявила Нильде, вскочив с места. — Пошли в машину, тебя нужно срочно согреть!

— Не волнуйся, сестренка, я закаленный, — закатил глаза парень, хотя ее забота его умиляла.

Он представлял собой непробиваемую стену мышц, крупный, накаченный, здоровый.

И... чихнул снова.

— Все! Быстро надел! — она бросила ему куртку, заставив парня одеться.

Ник рассмеялся.

— Смешно ему, — проворчала сварливо девушка, толкая брата в сторону спуска.

Она так за него волновалась, что и позабыла о своей фобии высоты.

Только сейчас, глянув на расстояние до земли, испуганно отшатнулась.

Сердце заколотилось в груди, ладошки вспотели. Приступ паники накатил, словно ледяная волна.

«Ненавижу высоту...»

— Иди ко мне, — Ник наклонился, подхватив ее под коленками, легко поднял на руки. — Я понесу тебя. Просто держись за меня, малышка.

Нильде уткнулась ему в шею и закрыла глаза.

Она доверяла Нику. Всем сердцем. Знала, что он ни за что не даст ее в обиду. Не уронит. Не отпустит. С ним всегда было надежно.

Совсем как с...

«Не думай о нем... Не думай».

Арден игнорировал ее последнюю неделю. Только о лекарствах напоминал каждый день.

Несмотря на то, что их последняя встреча закончилась на приятной ноте, он отдалился.

Сильно отдалился.

Арден снова зависал с мятежниками.

Каждый день Нильде видела публикации Скорпиона. И Брут неизменно проводил время с друзьями в клубах. Вокруг него постоянно были девушки. Они попадали в кадр, и Нильде себя убивала мыслями.

Мучилась, думая, кем приходятся эльфу. Но все еще верила в него.

Верила, что ее чувства важны Ардену. Что не предаст.

Даже если взял тайм-аут. Время на передышку. Чтобы побыть наедине и понять, чего желает от нее. Каким видит их будущее.

«Не хочу быть его маленьким грязным секретом. Хочу быть девушкой Ардена. Хочу отношений... Хочу любить его и быть любимой...»

***

Тихий шорох за спиной.

Даже не оборачиваясь, Нильде поняла, что это он.

Спустя месяц явился.

Она принципиально не писала первой. Не хотела унижаться. Учитывая, что первая в чувствах призналась, а их ей в лицо швырнули, даже под маской шутки или страха — осадок у Нильде тоже остался неприятный.

«Я буду жалкой. Потеряю последние крупицы самоуважения, если буду названивать ему, искать встреч или писать, как назойливая поклонница, которых у Брута хоть отбавляй, когда он однозначно дал мне понять — нужно время, чтобы разобраться в себе».

И вот, видимо, разобрался.

Девушка обернулась.

Он стоял, не двигаясь, у окна.

Испепеляя ее черными, как бездонная тьма, глазами.

Одетый в черную футболку, такого же цвета брюки и ветровку.

Скрестив руки на груди, глядел на Нильде, склонив голову набок.

— И тебе доброго вечера, — пробормотала девушка, запахнув халат.

Впрочем, Брут на ее тело даже не смотрел.

Его оно не интересовало.

— Хорошо провела время?

— А ты? Хорошо провел, пока об тебя терлась та блондиночка? — спросила Нильде. — Классное видео выставил Скорпи. Молодец.

Выражение его лица не изменилось. Все еще ледяное, беспристрастное. Такое... далекое.

— У тебя с Романовым что-то есть?

— Вау. Как оригинально. А у тебя с Оливией? — скривилась Нильде. — Что за бред ты несешь, Арден...

Он двинулся к ней, остановившись в полуметре от девушки.

Та даже не шелохнулась. Выдержала испытывающий взгляд, отвечая тем же.

— Тебя не было месяц. Ты не приходил. Даже не спрашивал, как я. А теперь смеешь заявляться с обвинениями?

— Я просто спросил.

— Твой вопрос оскорбителен для меня, — ее голос задрожал от слез. Было чертовски обидно. — Это как же сильно ты мне не доверяешь, что у тебя такие сомнения возникают? Забыл, что я призналась тебе в чувствах? Забыл, как сказала, что люблю тебя?

— Не забыл.

— Тогда к чему этот цирк? Такое чувство, что ты ищешь сейчас повод, чтобы все скинуть на меня и разорвать нашу... связь с чистой совестью.

Он покачал головой.

— У меня, в отличие от тебя, нет интрижек со своими родственниками.

Удар по лицу заставил парня поморщиться.

Нильде не контролировала себя, когда залепила ему пощечину.

Гнев заклокотал внутри с такой силой, что она просто не смогла остановить себя.

«Пошел к черту, придурок!»

Вообразить, будто она с Николаем...

«Я тебе призналась в любви! Тебе, несчастный идиот! Не ему. Я сказала, как для меня важна верность... Как ты посмел допустить мысль, что я за твоей спиной украдкой завела отношения с кем-либо? Неважно, Николай это или любой другой... Неужели ты такого низкого обо мне мнения?»

Парень усмехнулся, коснулся покрасневшей щеки.

Его били столько раз за всю жизнь, что он стал нечувствителен к боли. Даже не дернулся. Тело, уже привыкшее к побоям, ничего не боялось.

— От твоего нежелания видеть очевидное правда не изменится. Он хочет тебя трахнуть, — напрямую заявил Брут.

— Мало чего он хочет? — процедила Нильде сквозь зубы. — У меня есть своя голова на плечах, свои моральные принципы. И если я с тобой, то больше ни с кем.

Он резко выдохнул, не отвечая.

— А ты со мной? Что вообще между нами, Арден? — она сжала руки в кулаки. — Мы вместе, мы друзья, мы пара, кто мы? Я хочу определенности. Так не может больше продолжаться.

— Не знаю.

— Это не ответ!

— Это единственный ответ, который ты получишь.

— Почему ты просто не можешь быть...

— Каким?

— Нормальным!

— И мы снова вернулись к началу, — он с презрением, нескрываем разочарованием скривился. Нильде ненавидела видеть в глазах Ардена отвращение. — Врала ты мне, значит. Нихера ты Брута не принимаешь. И меня не принимаешь.

— Я просто попросила дать мне ответ!

— Ты душишь меня, Нильде. Мне дышать нечем рядом с тобой.

— Ты винишь меня, — вдруг поняла она, отшатнувшись. — Винишь за то, что пришлось убить человека. Даже отброса. Ты винишь меня за все, что делал ради меня. За все жертвы, на которые пошел. Не хочешь признавать этого, но внутри это тебя убивает. И отсюда рождается ненависть ко мне. Ты меня возненавидишь... Может быть, уже...

— Не говори глупостей.

— Но так и есть, — Нильде тяжело сглотнула, ясно осознав то, в чем Арден сам себе даже не признавался. — Посмотри мне в глаза и скажи прямо: «я не виню тебя за все, через что мне пришлось пройти ради тебя, куколка». Давай, вперед. Сделай это. Докажи, что я заблуждаюсь.

Арден открыл рот, попытался что-то сказать и закрыл его.

Хотел показать, но руки не слушались.

Тело оцепенело, отказываясь подчиняться.

А мысли кричали: «уйди отсюда, уйди, здесь небезопасно, нечем дышать...»

Казалось, что его завалило грудой камней.

Придавило под обвалом.

Он почти задыхался.

За последний месяц приступы деперсонализации и дереализации участились. Арден даже на учебу не ходил — только зависал в парке аттракционов, устраивал новые ожесточенные игры, пытался отвлечься, выплеснуть накопившуюся агрессию. Он давно заменил лом на молоток. Этим можно было пробить колени, но не искалечить навсегда, как того ребенка. Парень принимал лекарства, но они не особо помогали, а психотерапевт стал действовать ему на нервы. Не хотелось видеть его лицо. Вообще никого не хотелось видеть. Поэтому полностью погрузился в «светскую» жизнь — снова дрался, снова напивался, снова тусовался в ночных клубах.

Брут не гордился этим, но сейчас это был единственный вариант не сойти с ума.

Потому что куколка...

Арден не мог дать ей то, чего она желала. Чего ждала.

«Как мне отдать ей себя, если я потерян? А когда вернусь — не знаю... Может, пару дней. Может, год. Это несправедливо по отношению к ней. Не хочу мучать Нильде... Надо отпустить. Надо прекратить. Думал, пройдет за месяц, но стало лишь хуже».

— Ты права, — показал он. — Я не в себе. Думаю, нам лучше расстаться.

— Нет, Арден... — ужас и паника перекрыли воздух. — Я не это имела в виду... Прости, что давила на тебя...

Нильде вдруг стало совершенно плевать на гордость, самолюбие и все другие причины. Все заменил собой животный, слепой страх его потерять.

— Прости, что ударила, — продолжила она извиняться. — Я больше не буду ни о чем просить. Прости, что призналась тебе в любви... Прости, что не писала первой, прости меня за все... Прости, если рядом со мной тебе было плохо... Я прошу тебя, только не уходи, эльф, я без тебя не смогу... Будь хотя бы моим другом... — Нильде бросилась к нему, крепко обнимая за талию, прижимаясь щекой к его груди. Отказываясь отпускать.

«Тебе так будет только больнее... И мне тоже. Быть рядом, но неполноценно. Буду чувствовать себя виноватым, что держу тебя на коротком поводке, что не могу дать все, чего ты заслуживаешь. Извини, куколка...»

Он не обнял в ответ.

Отцепил ее пальцы от себя, покачал головой.

— Прощай, Нильде.

— Пожалуйста, не уходи... Пожалуйста, эльф...

— Теперь мы оба свободны.

— Арден, умоляю... — она попыталась коснуться его щеки, но парень отвернул голову, не позволяя себя коснуться. Даже в последний раз.

«Ты жесток, эльф...»

— Мне жаль. Это конец.

«Мне тоже охренеть как жаль».

Чувство потери было необъятным. Казалось, кто-то ударил ее ножом в грудь, оставляя истекать кровью.

Сердце билось медленно, кардиостимулятор помогал, но ее тошнило от нервов. Хотелось свернуться калачиком и разрыдаться в голос.

Дрожащими пальцами Нильде сняла с себя кольцо и вложила в его раскрытую ладонь.

— Забери его.

— Оно твое, — возразил Арден. — Не надо.

И только сейчас, в эту секунду Нильде могла бы заметить, как лед треснул в его черных глазах, если бы не повернулась к нему спиной.

— Больше нет. Уходи, раз решил. Не трави мне душу, — она отвернулась, скрывая слезы.

Лишь когда щелкнула задвижка окна, позволила себе рухнуть на колени.

Давая волю слезам, которые душили.

Внутри все болело. Грудь, голова, живот, руки. Казалось, по ней грузовиком проехались.

Кольцо лежало на подоконнике. Он так и не забрал.

Но это уже не имело значения.

Арден унес с собой нечто гораздо большее — ее сердце.

Разбитое в клочья, истоптанное, истерзанное сердце.

Оставил внутри пустоту, которую никто и никогда не сможет заполнить.

Она плакала до тех пор, пока не уснула на полу.

***

Нильде уже выбрала будущую профессию, и последнее время была занята только учебой. Она с утра до ночи изучала материал, готовясь к будущим тестам. Ей нужны были высшие отметки по всем предметам.

Так как Нильде была на домашнем обучении, то ей должны были выдать сертификат, но он приравнивался к традиционному аттестату. Для этого было необходимо сдать специальные экзамены, к которым она и готовилась упорно.

«Еще эссе нужно написать...» — девушка сидела на кровати, в окружении учебников.

Нильде всегда нравилось учиться. Она была тем еще «ботаником».

Послышался стук в дверь.

— Мелкая, пошли гулять, — Кай просунул голову в комнату.

— Занята, — отозвалась рассеянно Нильде, не отрываясь от книг.

Николай бесцеремонно прыгнул на ее кровать, отбирая книжку у сестры, и отбежал в сторону.

— Ник! Отдай! — рассмеялась Нильде, бросившись следом, пытаясь вырвать толстый том по биологии с его рук, пока Кай усмехался.

— Не-а, — нахально заявил Романов и поднял книгу высоко над ее головой. — Попробуй отбери.

Учитывая разницу в росте... Нильде едва до плеча брату доставала.

Безуспешно попрыгав пару раз, девушка ударила его в живот.

— Ай! — он притворно согнулся пополам, но она наивно повелась на уловку.

— Прости, тебе больно? Я не хотела, Ни... — Нильде осторожно погладила его по руке, за что поплатилась немедленно.

Парень, воспользовавшись заминкой, схватил ее за талию и перебросил через свое плечо, оставив повиснуть вниз головой.

— Ах ты... Обманщик! — возмущенно ахнула девушка, шлепнув Романова по крепкой спине. — Кай, ты тоже предатель!

Кайден лишь ухмыльнулся.

— Да, таков наш план. Ты по-хорошему не хотела. Мы уже неделю тебя не можем из комнаты вытащить. Приходится идти на крайние меры. Ты так себя угробишь.

— Поэтому мы тебя похищаем, — нагло заявил Николай, унося девушку.

Они решили устроить внеплановый пикник в их огромном саду.

Сегодня не было шумных друзей — никого, кроме них троих.

Даже персонал отпустили.

Хотелось провести время в кругу семьи.

— Давно мы втроем не сидели вот так, — заметил Кай, откусив булочку со сливочным кремом. Он был тем еще сладкоежкой.

Нильде сидела на мягкой подушке, прямо на траве, как и ее братья.

Лицо девушки озарилось улыбкой.

«И правда...»

Было уютно. Тепло. Хорошо на душе. На улице в мае было совсем тепло, все цвело, распускалось, наполняя воздух сладким ароматом.

Ник украл у нее яблоко и откусил с хрустом кусок.

— Ты ворюга! — набросилась на него Нильде, опрокинув парня на спину.

Тот лишь весело смеялся.

— Не жадничай, сестренка. Я же тебя учил всегда делиться, — выдавил из себя с набитыми щеками.

— А я думал, что Ник жутко брезгливый, — заметил Кай. — Ты же после меня бутылку выбрасывал, воду не допивал даже...

— Ну так это ты... Кто знает, где твой рот побывал. А это моя Iskorka. Я не брезгую после нее, — без капли вины отозвался Ник.

— Вот сволочь! — возмутился Йохансен.

Нильде хихикнула, чмокнула парня в щеку и слезла с него.

— Ладно, ты оправдан.

В разноцветных глазах мелькнула нежность, которую Ник спрятал.

Недостаточно быстро, чтобы утаить это от Кая, но Нильде, кажется, не обратила внимание на то, как он затаивал дыхание рядом с ней, как боялся лишний раз ее коснуться, как смотрел вслед с тоской...

Прямо сейчас Николай был счастлив. Он был рад находиться рядом с семьей. Девушкой, которая всегда освещала его жизнь, и старшим братом, который был одним из самых близких для Ника человеком.

Ник не винил Кая, не обижался на него за те слова. Смог отпустить после того, как Нильде с ним обговорила это на обрыве. Поэтому никакой напряженности не было.

Николай знал, что Нильде рассталась со своим парнем. Хотя она и твердила, что они не были в отношениях...

«Чем бы это ни было. Его больше нет в ее жизни. Каким же дураком надо быть, чтобы бросить Нильде...»

Он знал, что никогда бы не оставил ее, если бы Искорка дала ему шанс. Боролся бы за Нильде до последнего.

Только лезть со своими чувствами к девушке сразу после расставания было неправильно. Он не хотел давить, не хотел, чтобы Нильде чувствовала себя неудобно. Пока разбирался сам в себе.

«Мне и дружбы с тобой хватит. Я согласен на все, что ты мне дашь, котенок...»

— А давайте в бадминтон сыграем, — предложила девушка, когда они поели.

Кай приподнял бровь.

— Я помню, как последний раз Ник закинул волан на крышу.

— Чуток не рассчитал, — усмехнулся блондин, почесав затылок.

— Пошли, — Нильде схватила их за руки и потащила за собой.

Обменявшись улыбками, братья последовали за ней.

«Да. Все как раньше...»

***

Нильде с пользой тратила время. За прошедшие недели она сдала на права и теперь колесила округу на своем новеньком красном Бэнтли.

Конечно, подарок любимой мамы. Она знала толк в хороших автомобилях.

Папа ей подарил мотоцикл, но Нильде пока не ездила на нем — ждала восемнадцатилетия, чтобы получить права.

Учеба, поездки, чтобы проветрить голову, работа в приюте для бездомных животных пару раз в неделю — примерно таким был распорядок жизни Нильде.

Иногда они списывались со Скорпи, но никогда не встречались. Обычно просто оставляли комментарии под публикациями друг друга.

Припарковавшись у любимой кофейни, Нильде хотела заглянуть за своими любимыми синнабонами, но заметила уведомление в инстаграме.

«О, как раз про Скорпи думала...»

Она открыла очередную публикацию Хеймонда.

Куча сторис.

Фотка, фотка, еще одна фотка...

А потом видео.

Воздух разом покинул легкие девушки.

Пальцы задрожали, едва не выронив мобильный.

Горло сдавило.

На видео была видна пара в клубе.

Парень и девушка на его коленях.

Арден и какая-то блондинка.

Которая, обхватив его лицо руками, целовала так, словно хотела поглотить.

— Значит, ты двигаешься дальше, — выдавила из себя Нильде с горькой улыбкой. Глаза пекло от слез, но она лишь сердито потерла их, отказываясь плакать. — Меня обвинял, а сам... Сколько прошло? Месяц-два? Вот на столько тебя хватило?

— Теперь мы оба свободны, — раздавались в мыслях его слова на прощание.

Нильде все это время надеялась, глупо, наивно верила, что Арден вернется. Что сможет найти в себе ответы, поймет, что тоже ее любит, что не может без нее жить...

Но теперь он поставил точку. Сам оборвал все.

Раз и навсегда.

Нильде потянулась к браслету, который носила. Тому самому, парному, с половинкой черной звездочки. Подарок эльфу на шестнадцатилетие.

— Они одинаковые. Тебе и мне, — Нильде забрала свою. — Будут напоминать о том, что мы есть друг у друга, — она вдруг запнулась и покраснела. — Ничего страшного, если ты считаешь подарок глупым. Ты ведь уже взрослый. Тебе не обязательно носить это и...

Он коснулся ее руки, останавливая бессмысленный поток слов.

— Спасибо, принцесса. Я буду его беречь.

«Ага. Беречь он будет. Ни разу не видела, чтобы носил... А я как дура... Боже, какой я была дурой все эти годы...»

Нильде сорвала украшение с запястья, швырнув куда-то в машину.

Не хотелось больше ни слышать о нем, ни видеть где-либо.

Словно запрограммированный робот, она заставила себя завести машину и поехать домой.

И с каждой последующей секундой обида, боль и злость разгорались в ней все сильнее и сильнее.

Когда Нильде добралась до своей комнаты, то вся дрожала.

— Нет... Мне нужно в последний раз убедиться... — девушка набрала Скорпиона.

Он поднял трубку после десятого гудка. Очевидно, до сих пор тусовался.

— Лучик? — послышался удивленный голос. Музыка звучала далеко на фоне. Видимо, парень отошел в тихое место.

— Скорпи, мне нужно у тебя кое-что спросить важное.

— Да, конечно, спрашивай.

— Твое видео сегодня. На ней Брут. Не знаешь, у него с этой девушкой серьезно?.. — Нильде знала, что унижается, спрашивая о таком, но не могла упустить момент. Хотелось разом себя в чувства привести. Чтобы больше никогда не страдать по нему.

Некоторое время Скорпи молчал.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что я его лучшая подруга. Я давно не видела Ардена и... беспокоюсь о нем. Просто хочу понять, что это за девушка...

— Он лишился с ней девственности сегодня.

Нильде почувствовала себя так, словно на нее вылили ушат ледяной воды.

Преданной.

Вздрогнула всем телом, ошеломленно моргнув.

— Он переспал с ней? — вытолкнула из себя слова. Словно иглы впивались в глотку, травили ядовитыми шипами.

— И описал нам подробно. Во всех позах.

Во всех позах.

Во всех позах.

Во всех позах.

Чувство омерзения в Нильде достигло предела. Ее чуть наизнанку не вывернуло.

— Спасибо, Скорпи. Я поняла, — остановила она поток слов пьяного друга.

— Не за что, милая. Все в порядке? — несмотря на выпитое, он все еще оставался внимательным, даже если позволил себе немного лишнего в деталях.

«Были бы все парни, как ты, Скорпи».

— Да, конечно... Слушай, мне пора... — девушка положила трубку.

Некоторое время просто сидела на кровати, тупо уставившись в стену.

Потом встала и подошла к зеркалу.

Стянула резинку с волос, позволив им упасть густым огненным водопадом по спине.

На ней было милое белое платье в цветочек на бретельках, заканчивающееся на бедрах, с открытой спиной. Нильде просто представила картину — себя в клубе, с кем-то, кем угодно — и ее замутило. Отдаться незнакомцу казалось мерзкой идеей. Даже если Арден так поступил, даже если он трахнул другую — Нильде не хотела позже испытать ненависть и отвращение к своему телу.

Жажда мести, ревность и глубокая рана в груди...

Она решила выбрать самый безумный вариант.

«Ты обвинял меня, когда я была невиновна... Теперь я сделаю все, чего ты опасался. Ты начал эту войну, Брут. Я вытравлю тебя из себя. Выброшу из головы раз и навсегда».

Нильде не стала брать с собой сумку или телефон. Сегодня этого не хотелось. Ничего отвлекающего.

Она выскользнула в коридор и прокралась к знакомой комнате.

Родители были пока на работе, какой-то благотворительный аукцион, Нильде не вдавалась в подробности. Кайден зависал в своей комнате, рисовал — это надолго. Когда на него накатывало вдохновение, парень запирался и просил не отвлекать.

Был дома Ник или нет, она не знала.

Поэтому осторожно постучалась.

— Николай?

Нет ответа.

Нильде занесла кулачок, чтобы снова ударить по двери, как щелкнула задвижка, и на пороге возник растрепанный парень.

Как и всегда, выглядел Ник горячо.

Одетый в джинсы и белую майку, с влажными после душа волосами...

Взгляд Нильде скользнул по его шее, по адамову яблоку, когда парень тяжело сглотнул.

По накаченным рукам, широким плечам... По глазам, которые прожигали ее.

Не так, как всегда.

Он позволил себе жадно впитывать каждый дюйм тела девушки.

Длинные стройные ноги, тонкую талию, выше, грудь, которая поднималась и спадала, полные губы, которые она кусала...

«Я же не железный. Блядь, ты пришла, глядя на меня так, словно хочешь... Хочешь, чтобы я...»

— Ник, я хочу отвести тебя в одно место.

Парень приподнял бровь:

— Куда?

— Ты показал мне свое любимое место. А я хочу поделиться своим.

Николай облизнул губы.

— Ночью?

Девушка была на каблуках, но все равно пришлось встать на цыпочки, чтобы провокационно прошептать ему на ухо:

— Пожалуйста. Будь со мной этой ночью.

— Хочешь меня использовать? — ухмыльнулся Романов.

Нильде слегка прикусила его за мочку уха:

— Хочу. А ты?

Вместо ответа его руки опустились на ее обнаженные бедра, задирая короткое платье, крепко прижимая к себе.

— Веди меня, малышка.

***

«Я хочу все исправить... Умираю без куколки... Хоть на коленях ползать буду, вымолю прощение. За то, что не приходил все это время. За то, что причинил ей боль...» — Арден больше не мог так продолжать.

Он принял решение.

К этому подтолкнул тошнотворный поцелуй с какой-то незнакомкой. Мало того, что она без спросу внезапно села на его колени, так еще имела наглость поцеловать в губы.

Арден ее сразу оттолкнул, потом его рвало в туалете полчаса. Мерзко было.

Он принял душ, быстро переоделся и направился прямиком к Нильде.

Только дома ее не оказалось. Но, расспросив у охраны (с которыми у Ардена были хорошие отношения), выяснил, что девушка ушла в сторону леса.

«Куколка вряд ли блуждает по чаще. Скорее всего, на наше место направилась. Интересно, зачем?.. В такое время...»

Проклятый поцелуй в клубе помог осознать простую истину — кроме Нильде ему никто не нужен.

Арден соврал Скорпиону, что переспал с незнакомкой, чтобы отвязаться — Хеймонд, разузнав, что его лучший друг девственник, загорелся ненормальной идеей срочно исправить это недоразумение, подсылая к нему девушек.

На самом деле Арден отказал ей, ничего и никогда не было. Только блондиночку попросил сказать обратное, чтобы остановить это. Просто ляпнул вранье, надеялся, что до Нильде глупые слухи не дойдут.

Парень купил букет красных роз со сверкающими блестками. Знал, что это ее любимые цветы.

«Я скажу, что готов. Скажу, что хочу отношений. Настоящих. Хочу попробовать. Хочу, чтобы куколка была моей девушкой. Не буду прятаться больше. Я представлю ее моим родителям, расскажу Нильде, что учусь на медицинском, что решил стать врачом ради нее, скажу, как сильно она мне дорога. И что я буду стараться изо всех сил, чтобы дать ей отношения, которых она заслуживает. Я найду нового психотерапевта, уйду из мятежников, если она скажет, блядь, да я на что угодно соглашусь, только бы она меня простила за мою глупость, нерешительность, за то, что струсил...» — с надеждой думал он. «Потому что я ее очень сильно...» — мысль оборвалась.

Это было их дерево в лесу.

То самое место, где однажды они танцевали на воображаемом выпускном.

То самое, где сидели бесчисленное количество раз, читая книги.

То самое, где она лечила его раны.

То самое, куда спешили, чтобы поделиться чем-то важным.

Их место.

Она привела сюда другого.

Показала место, которое принадлежало только эльфу.

Показала не просто кому-то, а Романову.

И будто этого было мало...

Ардена затошнило.

Нильде сидела на коленях у Николая, руки парня скользили по ее спине, играясь с завязками платья.

Она наклонила голову, прижимаясь к его губам своими, воруя поцелуй.

Николай прерывисто выдохнул. Чувство было незнакомым. Новым.

Это был его первый в жизни поцелуй.

На миг Ник вовсе перестал дышать, потрясенный.

Его губы слегка приоткрылись для нее. Нильде провела по ним языком. Ириски, соленая карамель. Вкусно.

Ник казался... неопытным. Словно это было нечто, что ее старший брат никогда прежде не пробовал.

Он робко ответил, не зная, как это делается. Просто слегка потерся губами об ее губы, как вдруг язык Нильде проник ему в рот.

Николай тихо простонал, зарываясь в ее кудрях пальцами.

Это было приятно. Блядь, очень приятно.

Прошибло насквозь.

Он слегка толкнулся в ответ, облизывая ее язык своим.

Красные розы рассыпались по земле. Выпали из ослабевших пальцев.

Арден просто стоял там, за чертовым деревом, поодаль, наблюдая за сценой, которая не снилась ему в самом страшном кошмаре.

Мучительно. Это было мучительно.

«Оттолкни его, куколка. Пожалуйста... Разбуди меня... Я не могу проснуться... Прежде, чем я окончательно погибну... Спаси...»

Что-то в Ардене разбилось вдребезги.

Сильные руки легли на талию Нильде. Николай прижался губами к ее губам, проникая в рот языком.

Она зажмурилась, пытаясь дышать. Неправильно. Это ощущалось так... чуждо.

Перед глазами внезапно пронеслось другое лицо.

Она сидела на коленях Николая, позволяя себя жадно целовать, представляя...

Как его губы касаются ее губ.

Как черные, словно сама тьма, глаза тонут в ее.

Как пахнет мятой и ливнем.

Как другие руки ласково гладят ее лицо.

Какой вкус был бы у его губ?.. Как они ощущались бы?..

Конечно, вишневый. Слегка отдавали бы сигаретами, но она уже привыкла. Арден бы укусил ее за нижнюю губу, слегка потянув зубами на себя. Он ухмыльнулся бы в поцелуй, тяжело дыша, а потом она сорвала бы с его припухших губ стоны, который всегда неизменно сводили Нильде с ума.

Его голос... Весь он...

Нильде выдохнула, в груди больно кольнуло.

«Я скучаю по тебе, эльф».

Арден стиснул зубы.

Все перед глазами расплылось. Ресницы были мокрыми.

Больно. Так больно, словно ему вспороли грудную клетку и оставили истекать кровью. Больнее, чем когда отец ломал ему ноги.

Видеть ее в чужих руках...

Николай касался того, что было его.

Он лишился единственного в жизни, что было дорого.

Единственного света, единственного человека, ради которого был готов сжечь целый мир.

Остался в темноте.

Одинокий, брошенный, опустошенный.

Она все-таки отказалась от него.

Одежды становилось все меньше.

Грейсон глядел на сцену перед собой, как на кадр фильма.

Взгляд постепенно терял фокусировку.

Арден словно вышел из своего тела, перестал осознавать, кто он, где он, что происходит.

Николай целовал куколку в шею, и она позволяла это.

«Выпусти меня!» — рявкнул Брут.

Арден покачал головой.

Он хотел добить себя, убедиться, что она лживая, лицемерная лгунья.

Чужие губы обжигали нежную кожу поцелуями, и она подставляла горло рту Николая, прерывисто дышала, закрыв глаза, пока он покрывал поцелуями каждый дюйм ее тела, ключицы, плечи... Все, до чего мог дотянуться.

Романов спустил бретельки платья, ниже...

Ткань сползла до талии, обнажая верхнюю часть ее тела.

Они никого не замечали вокруг, поглощенные друг другом.

Мужские руки расстегнули бюстгальтер. Опуская голову и лаская ее грудь...

«Моя. Она моя. Моя...» — взорвалось в висках Ардена.

А потом стало темно. Он потерял связь с реальностью.

Душа оцепенела.

«Спи, спи, усни, Арден, мертвым сном...» — протянул голос в голове парня, превращая его в пустоту.

Арден развернулся, скрываясь в тени леса.

Ноги сами понесли его куда-то.

С этой минуты сознание полностью отключилось.

***

— Арден, — сорвался с губ Нильде тихий стон.

Николай застыл.

Она и сама вздрогнула, осознав, что натворила.

Медленно с ее талии исчезли мужские руки.

Ночной воздух заставил оголенную кожу покрыться мурашками.

А потом ледяной голос разрезал тишину и ее сердце:

— Что ты, блядь, сказала?

***

Последнее, что помнил Грейсон — Николая, раздевшего Нильде.

Их поцелуи, ласки.

Дальше — пустота и темнота.

Сейчас, когда он направлялся к своему братству, парень больше не владел собой.

Здесь не было Ардена.

Был тот, кто убил Ксавьера.

Кто убил приемных родителей-сектантов.

Грейсон побрел, отуманенный, в сторону особняка мятежников.

«Это они виноваты. Во всем они виноваты... Нужно убить... Убить их всех... Я убью их. Мятежники отдалили меня от нее... Убью...»

У Ардена не было больше голоса.

Не было мыслей.

Не было сердца.

Не было ничего, что позволяло бы ощущать себя живым.

Только осталась оболочка, которая не могла найти покоя.

Брут запрокинул голову назад, громко рассмеявшись.

Хриплый смех нарастал с каждой секундой — предвестник хаоса.

Эхом разнесся по прохладному воздуху.

Его походка изменилась. Стала уверенной.

Избавиться от охраны не заняло много времени.

В братстве было несколько человек. И точно был Туман.

«Начну с него».

Спички, канистра бензина.

Он старательно облил все.

И поджег.

Закрыл все выходы. Без шансов.

Оставляя умирать.

Стоял на улице, глядя на то, как стремительно разгорается пламя.

Поднялась паника.

«Да. Умирайте, бойтесь, страдайте...»

Брут заметил среди суеты кого-то из Жнецов.

Странно, этот придурок что тут забыл?..

Грейсон широко улыбался, как безумец. В черных глазах отражались языки пламени.

Слышал крики помощи.

Вопли.

Треск огня.

Стекла, которые вылетали из-за высокой температуры.

И слепящая ярость в нем насыщалась.

Чужая боль кормила ее.

...Резкий приступ боли заставил парня отшатнуться.

Он осел на землю.

«Нет, нахер ты просыпаешься, рано еще...»

Арден сжал виски пальцами, морщась.

Перед глазами плясал огонь.

«Что случилось?..»

Мерещился голос Тумана.

Странно...

«Я не напомнил моей Ниль о лекарствах... Надо написать ей... Чтобы не забыла...» — он достал телефон, набирая дрожащими пальцами сообщение, прежде чем потерять сознание.

Эльф: «Куколка, выпей лекарство».

***

Арден открыл глаза, обнаружив себя в постели.

— Проснулся, слава Богу, — Хейд крепко обнял его.

Парень ошеломленно моргнул.

Никогда прежде старший брат не проявлял такой... нежности.

— Я за тебя испугался, братишка. Чуть с ума не сошел, — Хейден слегка похлопал его по спине, прежде чем отстраниться.

— А как я дома оказался? — растерянно показал Арден.

— Что ты последнее помнишь?

Парень потер затылок.

Поморщился.

Боль вернулась.

Конечно, вернулась.

Он предпочел бы все забыть, но...

— Как я был в лесу. На нашем с куколкой месте. А она там...

— Что? — Хейд нахмурился.

— Она со своим братом... Очевидно, переспала, — при других условиях Арден бы никогда не поделился таким личным, но сейчас чувствовал себя слишком одиноким. Хотелось поддержки, просто быть услышанным.

Хейд сжал зубы.

Он не осуждал за связь с сестрой, поскольку сам грешил таким с Оливией. Но Хейду ужасно не понравилось, что эта девчонка причинила боль его брату. И не просто причинила боль — именно она стала причиной разрушительного поведения Брута. Очевидно, он отключился и натворил страшные вещи именно из-за нее.

Нильде слишком глубоко его травмировала. Арден в состоянии аффекта поджег собственное братство, чуть не убил Тумана. Слава Богу, Стерлинг выжил. Хейд его спас, а потом пришлось прибегнуть к крайним мерам — он подставил Вильяма Тернера, который как раз ошивался рядом. Пробрался в их братство.

Все улики указывали на него — Хейд все подстроил. Убрал любые доказательства пребывания там Ардена. Спас своего брата.

«Да плевать я хотел на нормы морали. Для меня главное, чтобы мой брат был в безопасности. Туман его прикончит, если узнает. Карьеру загубит медицинскую... Я уж молчу про тюрьму... Ну уж нет. Да, я полный мерзавец, сволочь, но честно говоря, похер мне».

— Ты помнишь что-то еще?

— Нет, — честно ответил Арден.

У него был огромный провал в памяти.

Точно такой же, как после того, как ему зашили рот.

Или вырвали лапы Сету.

Ни-че-го.

Хотя, во втором случае он хотя бы помнил, как ударил их головой о каменную колонну, расколов череп.

А теперь...

— Как я дома оказался? Что случилось?

Хейд спокойно улыбнулся.

— Ты вернулся где-то в полночь. И сразу завалился в кровать.

Брут облегченно вздохнул.

— Я рад, что ничего не натворил.

Он чувствовал себя странно.

После приступов всегда так было, поэтому не придал значения.

— Отдыхай, братишка, — мягко произнес Хейд, потрепав его по волосам.

Арден не стал бить его, как обычно.

— К тебе родители зайдут и Лив. Не против?

— Не против...

Дверь открылась.

Итан Блэквуд был высоким, статным мужчиной с проницательными темно-карими глазами и бородой, которая придавала его лицу мужественное, суровое выражение.

— Как ты, сынок? — он присел на край кровати, обеспокоенно разглядывая бледного парня.

— Лучше, пап, — Арден выдавил из себя слабую улыбку.

Мужчина наклонился, крепко обнимая сына.

— Мы за тебя очень перепугались. Что бы ни произошло, помни, что ты не один, сын. Никто и никогда не сможет тебе навредить. Мы не позволим.

Парень позволил себе уткнуться ему в плечо, глубоко вдохнув.

Он любил свою семью.

Мама не скрывала слез. Ее зеленые глаза наполнились влагой, всегда идеально уложенные светлые волосы были в беспорядке, словно она нервно их трогала.

— Мой мальчик, мой хороший, — она всхлипнула, тоже обнимая Ардена.

Итан мягко сжал ее плечо, утешая.

— Наш драгоценный, тебе нужен врач? — Эмма обхватила лицо сына руками, нежно разглядывая его.

Арден покачал головой и показал:

— Мам, со мной все хорошо. Честно. Не беспокойтесь.

— Знал бы ты, как я переживала, — она поцеловала сына в лоб.

Он протянул руку, вытирая слезы с ее лица.

— Не плачь, мам. Пожалуйста.

Арден не любил, когда она расстраивалась.

Женщина шмыгнула носом, прижалась губами к его руке.

— Лив приготовила для тебя какао. Попей и отдыхай.

— Спасибо.

Родители вышли из комнаты с Хейдом.

И только затем внутрь прошмыгнула Оливия.

Гиперактивный ребенок, та еще шкодница...

— Братик! — она бросилась к нему, как всегда, излишне эмоциональная, но Бруту это грело сердце.

Понимание, что Лив не плевать.

Что о нем заботятся.

Мини-хаос была ужасно грустной, заплаканной, и Арден мысленно себя пнул.

Сестру младшую он тоже ненавидел видеть грустной.

«Почему они все меня оплакивают?.. Что случилось?..»

— Ты всегда обо мне заботился, когда я болела, — Лив сжала руку Ардена. — Теперь моя очередь. Буду сидеть рядом всю ночь.

— Пожалуй, Хейд не оценит этого подвига, — осторожно ответил парень. — Маленькая, марш спать. Я в порядке.

— Тогда выпей хотя бы какао. И я уйду, — Лив слегка надулась, протягивая ему стакан. — Сама готовила.

Арден смягчился.

— Спасибо, что ты рядом. Я рад, что не один. Что моя сестренка заботится обо мне.

Серо-голубые глаза потрясенно распахнулись, а потом вспыхнули от радости.

«Я так редко ее хвалю или показываю свои эмоции, что даже такая мелочь делает Лив счастливой...»

И Арден впервые назвал ее сестренкой.

Обычно предпочитал «сестра» или вовсе по имени.

«И снова же, надо исправляться...»

Лив сидела рядом до тех пор, пока он не опустошил стакан, потом подоткнула ему одеяло, выключила свет и ушла, оставив брата спать.

***

Легче не стало.

У зла не бывает счастливого конца.

Прошло несколько дней, но внутри Ардена все изнывало.

Нильде с ним не связывалась. Она жила дальше. А он не жил.

«Почему ты так со мной поступила?»

«Ты вообще любила меня по-настоящему?»

«Я был заменой ему?»

Он едва мог есть, потерял в весе, не выходил из дома.

Лекарства не помогали.

Ненависть. Обжигающая, ядовитая ненависть заполняла нутро.

Арден не мог очнуться от кошмарного сна.

Был разбит. Подавлен.

К нему часто приходила Фелисия.

Та самая, с которой он начал общаться в Англии, когда учился в Оксфорде. Девушка переехала в Тармонд.

И училась теперь с ним в одной группе.

Она приносила все конспекты Ардену, которые он пропустил.

Этим вечером было тоже самое.

— Можно зайти? — Лиса постучалась.

Брут отложил телефон и открыл ей дверь.

— Проходи, — махнул рукой, приглашая в свою комнату.

Девушка привычно зашла внутрь, улыбчивая, полная жизни.

Ее темные кудри разметались по плечам, красная юбка и кофточка соблазнительно облегали каждый изгиб тела.

Она была особенно красивой сегодня.

Даже несмотря на то, что слегка промокла под дождем.

На Лисе не было и грамма макияжа, и он мог сосчитать каждую родинку на ее фарфоровой коже.

— Я принесла тебе материал по биохимии, — мило улыбнулась девушка, опустив увесистую стопку тетрадок на рабочий стол.

Арден подошел к ней, листая конспекты.

— У тебя красивый почерк.

— Спасибо, — девушка слегка покраснела.

Они немного поговорили об учебе, всяких мелочах.

А затем Фелисия тихо спросила:

— Я хочу тебе кое-что сказать, Брут. Можно? Личное.

— Братишка, иди сюда! Срочно! — послышался голос Хейда за дверью.

Парень закатил глаза:

— Я скоро вернусь.

Когда он вышел из комнаты, Лиса позволила себе внимательно все рассмотреть.

Она была здесь кучу раз, но ее быстро выпроваживали.

Они с Брутом не были друзьями.

Он никого к себе не подпускал, кроме мятежников.

Но сейчас было тяжело. Туман в больнице, в братстве беспорядок, Скорпион вообще со своей семьей улетел в Италию на пару месяцев, Арден остался один. У него была только семья.

Послышался звук уведомлений.

Снедаемая любопытством, Лиса подошла к телефону Ардена.

Он забыл заблокировать экран.

Куколка: «Арден, мы можем поговорить?»

Ревность и злость мигом проснулись в Лисе. Не раздумывая, она стерла сообщение и убедилась, что из «корзины» оно тоже удалено. Бесследно.

Девушка прекрасно знала, кто ему писал. Дрянь, в которую был влюблен Брут. Его лучшая подруга.

Услышав шаги, она вернула телефон на место и подошла к огромному стеклянному террариуму.

Там сидел черный блестящий скорпион.

Он слегка дернул клешнями, прежде чем быстро перебежать на другую сторону своего домика, заметив незваную гостью.

Дверь открылась.

— Прости, нужно было помочь брату.

— Он такой красивый, королевский, — Лиса улыбнулась, указывая на скорпиона. — Как зовут?

— Это Осирис, — с гордостью и удивлением показал Брут.

Никому прежде, до Лисы, не нравился его скорпион.

Лив боялась, Нильде ненавидела всех паукообразных, Хейд испытывал отвращение, Туман и Скорпион — аналогично.

— А можно взять на руки?

— Ты не боишься?

— Он же такой прекрасный, как можно бояться этого малыша? — Лиса протянула раскрытую ладонь, желая познакомиться с питомцем поближе.

Арден осторожно взял скорпиона, вытащив из террариума, но тот отказался даваться в руки чужаку. Перелез на плечо хозяину и остался там сидеть, угрожающе дернув хвостом с жалом. Он собирался без промедления укусить девушку, если посмеет дотронуться до него.

— Осирис сегодня без настроения, — улыбнулся Арден, считывая прекрасно воинственный настрой своего лучшего друга.

«Прямо как я сам».

— Ничего, значит в другой раз, — не обиделась Лиса.

Парень покормил скорпиона, немного поиграл с ним и вернул в террариум, чтобы тот мог отдохнуть.

— О чем ты хотела поговорить, Лис?

— Можем сесть?

Он кивнул.

Девушка опустилась на край его кровати.

«Я рассчитывал на стул, но ладно...»

Бруту ничего не оставалось, кроме как сесть рядом.

А потом случилось то, чего Грейсон никак не ожидал.

Лиса скользнула ладонью по его щеке, и ее алые губы припали к его губам.

Секунда.

Вторая.

Он так и сидел, сбитый с толку, позволяя себя целовать.

— Поцелуй меня, эльф... — раздался в мыслях родной голос.

Арден схватил Лису за плечи, отстраняя от себя.

— Что ты, блядь, творишь?

— У меня есть чувства к тебе, Грейсон.

«Быть не может...»

— О чем ты?

— Я влюблена в тебя. Я хочу тебя, Брут.

Слышать такое от Лисы было неожиданно.

Умная, богатая, безумно красивая.

Она не была легкодоступной девушкой. Не была прилипчивой или навязчивой, из тех, кому было интересно только его тело или деньги родителей.

А значит говорила серьезно.

— Не хочу тебя потерять...

— Не потеряешь. Только не предавай меня. Это единственный вариант, при котором я уйду навсегда. Не изменяй мне, не предавай доверие, мои чувства, не отдавай никому свое тело и свое сердце. Будь моим.

Арден горько усмехнулся.

Эти слова были от той, кто легко легла под другого.

Даже не дала ему шанса объясниться.

«Я сделаю то же самое, Нильде. Дам тебе попробовать твое лекарство».

— Хочешь, чтобы я тебя трахнул, Лиса?

— Хочу.

Он стал раздеваться.

Расстегнул белую рубашку, бросая на пол.

И принялся за ее одежду.

Дернул за край кофты, и она подняла руки, помогая снять.

Юбка улетела следом.

Да. У Лисы было охрененное тело.

Она поцеловала его в шею, руки брюнетки скользили по его груди, спине, животу, лаская.

Запоминая каждую татуировку, каждый шрам...

Арден нетерпеливо толкнул девушку на кровать, нависая над ней.

«К черту суку. К черту ее. Зачем хранить себя для той, что тебя предала?..» — подумал он, расстегивая ширинку.