Глава 7

Without You - Ashes RemainWrong - Chris Gray"Здравствуй" - Три дня дождяForbidden Fruit - Tommee Profitt

Осторожно: в этой главе содержится подробное описание физического надругательства, особо жестоких сцен убийства, пыток, крови.

Нильде — 15, Ардену — 18 лет.

Она стала посещать психолога после того, как застрелила человека.

Но это не помогало. Сохранялись проблемы со сном, кошмары одолевали Нильде всякий раз, когда голова касалась подушки.

Раньше эльф всегда забирался в ее постель, обнимал, и Нильде успокаивалась, прильнув к нему. Быстро засыпала, потому что он отгонял все плохие сны.

Арден и сейчас присылал ей сообщения. Каждый день. Неизменно.

Эльф: «Выпей лекарство, Ниль».

Куколка: «Выпила».

Она отвечала. Не могла отказаться от последней ниточки, соединяющей с ним.

Но никогда не спрашивала ни о чем. Никаких «как ты?», «куда ты уехал?», «где ты учишься?».

Нильде даже не знала, в какой он стране находится.

Ответы на все эти вопросы лишь заставили бы ее сильнее тосковать.

«Я скучаю по тебе, мой эльф. Так сильно скучаю...»

Иногда грусть одолевала Нильде, и она не могла найти себе места.

Все бродила по комнате, прокручивая в голове пережитые вместе моменты. Она жалела. Очень жалела, что не выслушала его.

«Может, я должна была позволить эльфу объясниться. Может, Арден не понимал, что делает...»

Или же он понимал. Осознанно вошел в «Мятежники», проигнорировав мольбы Нильде, осознанно вредил людям, даже если те того хотели, получал удовольствие от адреналина, их криков, как однажды признался ей. Тогда какая разница?

Нильде мучилась. Она разделила в голове Ардена и Брута на двух отдельных людей. Так было проще справляться.

«Мой Арден никогда бы не ранил... Он греет промокших котят под дождем, кормит их и улыбается, когда они мурлычат. Этот самый Арден никогда бы не повредил позвоночник ребенку. Он бы не упивался этим, не бил, как одержимый...»

Лом, трава, земля — все было в крови. Нильде видела эти кошмарные кадры. Как из фильма ужасов. Пересматривала до тошноты. Лицо Ардена не было видно — он сам был в маске, но удары, сила, с которой он бил... Будь на месте ребенка взрослый — пострадал бы не меньше.

Больше всего Нильде беспокоил, конечно, возраст.

Ее отец жизнь посвятил тому, чтобы защищать детей и женщин, для Нильде это были священные принципы, неприкосновенные.

А Арден...

Нет, Брут, взял и нарушил все.

Варварски, жестоко, как одичавший зверь.

Разве могла она находиться рядом с таким человеком? К чему бы он ее привел? К разрушению? К тому, чтобы нормализовать такое чудовищное поведение?

В висках взорвалась боль.

Нильде опустилась на край кровати, роняя голову на колени.

Лицо человека, которого ей пришлось убить, являлось на изнанке век.

Ты убила меня, ты убийца, лицемерная, лживая сука...

Осуждаешь Ардена, а сама-то...

Я спасала Николая!

Нет, ты убила человека. Неважно, зачем. Ты ведь сама сказала — причины не важны. Важен лишь результат. Так почему не относишь этот же принцип к себе? Почему только он виноват?

Убийца, убийца, убийца...

Я не хотела убивать... Я выстрелила, иначе он бы убил моего Ни...

Ты отняла жизнь человека. Кто дал тебе такое право?

В детстве, когда Нильде видела на обочине дорог неподвижно лежащих кошек, которых утром встречала вполне себе активными, она наивно спрашивала у мамы, почему те больше не двигаются. А мама всегда отвечала, что кошки устали и легли отдохнуть, что непременно встанут...

Когда мужчина упал на землю, истекая кровью, Нильде почему-то вспомнила это. Может, мужчина тоже прилег отдохнуть? Он же еще проснется?..

Кем он был... Была ли у него семья? Дети? Домашние животные? Может, любимая девушка или старые родители, ради которых он подрабатывал наемником... Может, он не выбрал эту жизнь, может...

Я убила его, я убила его, я убила его...

Он не проснется.

И кошки тоже не проснутся. Они все были мертвы.

Те рыжие, маленькие комочки, которых она видела у дороги, умерли. Их переехало машиной.

Мама врала, чтобы Нильде не расстраивалась.

В мыслях проносились образы...

Родителей этого человека. Матери, которая приготовила пирог, но так и не встретила сына. Отца, который мог не пережить этот удар.

Жены, может, она вообще была беременна? Ребенка, который никогда не встретит отца...

А если у него не было семьи, то так только хуже. Он умер одиноким, никто не пришел на похороны, и его тело так и сгнило...

Нет. Тело, конечно, убрали папины люди. Они его сожгли или растворили в кислоте.

А значит родные не получили даже трупа. Ничего не похоронили.

Он бесследно исчез.

Будто такого человека никогда и не существовало в этом мире.

Таблетки плохо помогали Нильде.

Однажды ей и вовсе назначили неверную дозировку, и девочка не могла проснуться целые сутки. Чудо, что Нильде вообще удалось встать...

С тех пор она сменила кучу неврологов и психологов.

Все без толку.

До тех пор, пока не нашла нового психотерапевта.

Доктор медицинских наук.

Врач высшей категории.

У него были очень хорошие отзывы пациентов, куча квалификаций и достижений, начиная от собственной клиники, заканчивая престижными публикациями. Он даже преподавал в университете, основал новую кафедру.

Участвовал в международных научно-практических симпозиумах и конгрессах, сотрудничал с глобальными корпорациями, его исследования финансировались компанией Тесла — лидирующей по всему миру. Был автором более двухсот научных публикаций.

Студенты и пациенты его обожали. Мужчина всегда нестандартно подходил к любому заболеванию, а на занятиях любил подшутить, поэтому установил доверительные отношения со всеми, с кем контактировал.

Он назначал не только лекарства, но и проводил сессии, при этом базировался на когнитивно-поведенческой терапии. Комбинированное действие, которое могло оказаться эффективным при ее диагнозе.

Посттравматическое расстройство — она получила его после Кайдена, а убийство человека лишь усугубило состояние Нильде.

Ее психика была травмирована, уход Ардена стал последней каплей.

Из-за этого Нильде пребывала в апатии, переживала депрессивные эпизоды. Навязчивые воспоминания о травме постоянно настигали в самые неожиданные моменты — она могла просто есть свой бутерброд с арахисовой пастой на завтрак, а секундой позже уже плакать, окутанная кровавым облаком и звуками выстрела.

Нильде была всего лишь ребенком. Ребенком, которому пришлось пережить слишком много плохого...

Кроме того, девочка стала панически бояться, что на них снова могут напасть. Что, если она выйдет на улицу, а там будет поджидать новый наемник?

Или еще хуже — что, если нападут на Николая и Кая, когда ее не будет рядом, чтобы их защитить?

Или на папу с мамой?..

Новые фобии наложились на старые травмы, и она была действительно в плохом состоянии, когда стала ходить к профессору на сессии.

Совсем скоро Нильде должно было исполниться шестнадцать.

«Можно получить права...»

Раньше она бы обрадовалась.

«Меня давно уже ничего не радует...»

Родители делали все от них возможное, чтобы излечить Нильде, но процесс был сложным и долгим.

Нильде не хотела праздника.

Нильде не хотела никакого торта.

Нильде не хотела подарков.

Единственное, о чем она втайне мечтала...

«Вот бы стереть этот год... Тогда эльф был бы со мной...»

Завтра наступал День ее Рождения.

А пока Нильде направлялась на шестую сессию с психотерапевтом.

На прошлых он ее слушал, делал пометки, иногда проводил ассоциативные тесты, но сегодня собирался применить новую методику. Он сказал, что это поможет.

Нильде доверяла ему.

Препараты, которые она сейчас принимала, не вызывали сильных побочных эффектов. Но притупляли чувства.

Нильде поделилась этим с врачом, но он успокоил, объяснив, что так работает приспособительный механизм, и организм скоро привыкнет.

«Значит, так нужно...»

Она вошла в клинику.

Толкнула белую дверь, оказываясь внутри.

Привычно повесила куртку в шкаф у входа.

Поздоровалась с приветливой женщиной в регистратуре и стала ожидать, когда доктор пригласит ее в свой кабинет.

Нильде нервно поправляла одежду, сидя на бежевом диванчике.

На ней была розовая водолазка и джинсы. Ничего броского или открытого. Тонкие пальцы выдергивали нитки на рваных коленях.

Волосы Нильде были собраны на затылке розовым бантиком.

Почему-то сегодня она нервничала.

Возможно, из-за того, что все новое ее неосознанно пугало.

— Доктор освободился. Можете пройти.

Мистер Риверс сидел за столом.

Это был крупный мужчина лет пятидесяти, одетый в светло-бежевый деловой костюм. На его безымянном пальце сверкало обручальное кольцо, а на стенах кабинета висели многочисленные грамоты вперемешку с фотографиями счастливой семьи — его, красавицы-жены и двоих детей, близняшек.

Нильде зашла в кабинет, привычно опускаясь на стул.

Мужчина приподнял голову от монитора компьютера, улыбаясь.

— Здравствуй, Нильде. Рад тебя видеть.

— Добрый день, — отозвалась она, отключая телефон. Правило сессий — нельзя, чтобы что-то отвлекало. Требовалась максимальная сосредоточенность. Поэтому Нильде спрятала сотовый в розовую сумочку и повесила ее на спинку стула.

— Как ты себя чувствуешь? — продолжил психотерапевт стандартную беседу.

Все те же вопросы, как всегда. Тот же дружелюбный, располагающий тон голоса.

Он взял свой блокнот, делая пометки по ходу разговора.

Она рассказала об эффекте лекарств, немного про свои тревожные мысли. Поделилась жалобами на головные боли и бессонницу, а также приступы дереализиации и деперсонализации — моменты, когда теряла способность воспринимать свое тело в пространстве и саму реальность.

Мужчина выслушивал и добавлял короткие комментарии.

— Как я и говорил на прошлой сессии, мы можем попробовать копнуть поглубже, чтобы вытащить травмирующие воспоминания. Есть техника, при которой ты должна заново пережить тот самый день — в твоем случае, когда ты выстрелила, чтобы на этот раз отреагировать осознанно. Должно помочь. Мы воздействуем на тело, психика подтянется.

Нильде кивнула. В прошлый раз они немного пробовали.

Ничего особенного.

Он говорил определенные фразы, помогающие сконцентрироваться на травмирующей картинке и погрузиться в тот день. Нильде закрывала глаза, отпуская боль и позволяя телу расслабиться.

— Сегодня я предлагаю тебе немного другую вариацию. Это чем-то похоже на гипноз. Состояние транса. Восточная техника, но дает хорошие результаты.

— И что мне нужно делать?

— Пройди на диван. Сядь удобно. Когда будешь готова, начнем, — спокойно ответил он.

Нильде вздохнула, поднимаясь с места.

Она подошла к дивану, расположенному напротив рабочего стола, и села на краешек.

— Хорошо, теперь слушай мой голос. Ты должна закрыть глаза и не открывать их до конца нашей сессии. Иначе все это не сработает. Разговаривать тоже запрещено. Можешь кивать или мотать головой, если захочется подать знак. Я все увижу и сразу остановлюсь. Нельзя резко вырываться из состояния гипноза. Я должен тебя сам мягко вывести, чтобы это не оказало разрушительного воздействия на твое сознание.

Ей стало не по себе, но Нильде снова послушно кивнула.

— Хорошо. Можем начинать.

Она правда хотела выздороветь.

Перестать бояться всего, перестать тревожиться, перестать вздрагивать от каждого шороха.

И если ради этого нужно было потерпеть сеанс какой-то медитации, то почему бы и нет.

Голос мужчины убаюкивал. Он ходил по комнате и говорил, говорил, говорил...

Она неподвижно сидела, опустив руки на коленки, представляя каждую картинку.

И темную воду, и серебристый обод пули, и свет в туннеле.

Девочка вздрогнула, когда мужчина сел прямо позади нее. Она сидела боком, и чувствовала, как прогнулся диван под его весом.

— Ты должна сконцентрироваться на своем теле. Почувствуй сгусток тепла внутри. Это твоя женская энергия, — она ощущала его тяжелое дыхание.

Неприятно.

Нильде напряглась.

Он говорил еще что-то, но фразы долетали обрывками.

— Представь, что она перемещается, — мужская рука опустилась на низ живота. — Сюда.

Девочка сжалась, она пыталась понять, это часть методики или...

Что-то во всем этом казалось неправильным.

Тревожным. Пугающим.

Его дыхание или прикосновение?

Это нормально — или...

Единственный сигнал в голове кричал «беги, беги, беги».

Только двинуться не получалось.

Тело словно парализовало.

— Ты должна ощущать тепло. Везде, где двигаются мои руки. Я тебе помогу, — его пальцы скользнули по шву джинсов, надавливая.

Он повторял это много раз, Нильде тошнило.

Было мерзко, противно. Каждый раз, когда мужчина убирал руку и говорил, она с облегчением выдыхала, но когда ладонь возвращалась...

Нильде едва не выворачивало наизнанку.

Вторая рука легла на ее грудь.

— Сосредоточься на двух местах. Представляй, как это тепло растекается, словно растопленное масло.

Ее пальцы похолодели. Никакого тепла не было.

«Я хочу домой... Я хочу к папе и маме... Хочу посмотреть серию Гравити Фолз и лечь спать, обнимая моего плюшевого медведя. Я не хочу, чтобы меня трогали... Прошу, пусть это прекратится...»

От страха Нильде оцепенела. Глаза открыть не могла. Что-то мешало.

Паника или она была действительно под гипнозом — Нильде не знала. Но сознание не отключилось. Она все понимала, все чувствовала, все слышала.

И от этого было только хуже.

— Дыши, как я говорю.

Она делала вдохи, но его руки никуда не исчезли. Он продолжал «помогать», и это было мучительно.

Мучительно плохо.

«Пожалуйста, пусть это закончится...»

Ее глаза были закрыты, но слезы скатились по лицу, падая на сложенные на коленках ладошки.

— Если тебе хочется издавать звуки, кроме слов, сделай это.

Нильде не могла вытолкнуть ничего сквозь пересохшее горло.

— Давай, сделай это, — рука расстегнула ее ширинку джинсов.

Тихое жужжанье показалось оглушительным.

Она вздрогнула всем телом, инстинктивно желая отпрянуть и оказаться как можно дальше отсюда.

От него.

Этого голоса.

Его рук, которые касались ее там, где не должны...

«Пожалуйста, я не хочу... Не хочу... Хватит...»

Мистер Ривер сел ближе. Его грудь прижалась к худой спине девочки.

Он обхватил ее за талию, прислонив к себе вплотную.

Вторая рука опустилась в ее джинсы.

Пробираясь под белье. Обычные трусы со Спанч Бобом. Ее любимым мультиком.

— Давай. Издавай звуки.

Она не хотела, чтобы он «помогал», поэтому с трудом выдавила из себя резкий выдох.

— Нет. Стони.

«Я не знаю, как это делать... Я хочу домой... Мне нужно, чтобы эльф меня обнял и сказал, что это все плохой сон...»

Нильде спасали лишь мысли о том, что вот-вот сеанс подойдет к концу — ведь наверняка прошел отмеренный час — и она окажется дома.

Подальше от ада.

— Делай глубокий вдох. На выдохе попробуй произнести букву «а». Не сдерживайся. Сейчас, — обманчиво мягким тоном произнес он.

Она ощущала запах кофе от мужчины.

И от этого Нильде только сильнее плакала.

Потому что все было реальным.

Это не был сон.

Она мотала головой, но он не останавливался.

— Издай этот звук, — его пальцы дотрагивались до нее там, где никто никогда не касался. Даже она сама.

Тело девочки тряслось от слез.

Она выдавила из себя этот проклятый стон.

Чтобы он отстал.

Чтобы прекратил.

— Вот, хорошая девочка. Умница, — он поцеловал ее в висок, но рука не исчезла. Она продолжала ее трогать, давить и потирать, пока Нильде плакала.

Девочка слышала какие-то звуки за спиной.

Его вторая рука выпустила ее.

Кажется, он касался себя.

Стон. Снова кофейное отвратительное дыхание.

Снова руки в ее штанах.

Переместились выше. Приподнимая розовую водолазку, гладя под одеждой.

Повсюду.

Она не знала, сможет ли отмыться от этого, когда он выпустит ее.

Ничего, кроме отвращения, Нильде не чувствовала.

«Грязно... Я не готова... Это грязно...»

Вслух произнести не получалось.

Она боялась, что если начнет сопротивляться, то он ее сделает это не руками, а...

«Нет...» — вспышка ужаса сотрясла Нильде изнутри. «Я... я всегда думала, что Арден будет моим первым. В будущем... Может, через года два... Я всегда надеялась, что это будет он...»

Мужчина оставил в покое ее грудь и надавил на спину девочки, приспуская ее джинсы.

Она зажмурилась сильнее.

— Н... ни... нл... — глубокий, мягкий голос Ардена звучал в ее голове.

Нильде представила, как он позвал бы ее.

— Нильде. Куколка. Я так по тебе скучаю.

— Я тоже по тебе скучаю, эльф...

Слезы продолжали стекать по ее лицу, пока мужчина пропихнул в нее палец. Это было больно. Очень больно. Потому что она была совершенно сухой, а он был грубым.

Мистер Риверс не вставил палец целиком, но даже пару дюймов ощущались так, словно в нее впихнули что-то острое.

Ее сильно тошнило.

«Я хочу домой... Пожалуйста, кто-нибудь... Кто-нибудь спасите меня...»

Но никто ее не спас.

Это прекратилось через несколько минут.

Или часов.

Нильде потеряла счет времени.

Когда психотерапевт выпустил ее и начал произносить слова из начала сессии, ее тело было измученным.

Нильде открыла заплаканные глаза.

Застегнула дрожащими руками ширинку.

Кое-как забрала сумку.

Мистер Риверс улыбнулся.

— Ты хорошо справилась. Молодец, — он поцеловал ее в макушку. — Мы продолжим на следующей сессии.

Девочка вышла из кабинета, бросила на стойку регистрации деньги за сеанс на автомате, забрала куртку, провожаемая его взглядом.

Только оказавшись на улице, она смогла сделать вдох.

Нильде ускорила шаг, убираясь как можно дальше от клиники.

Бежала со всех сил, пока ноги не подкосились.

Она упала на землю, выворачивая наизнанку содержимое желудка.

Мерзко, мерзко, мерзко.

Ей казалось, что ее тело испорчено.

Хотелось срочно в душ.

«Это не был сеанс... Надо мной... Надо мной надругались...» — она не знала, осталась ли девственницей, но, учитывая, что он не вставлял в нее то, что обычно вставляли, и крови нигде не было...

Маленькая вспышка облегчения.

А потом пришло осознание.

Масштаба кошмара, через который она прошла.

Голова была мутной.

Он домогался ее. Этот взрослый, женатый мужчина с двумя сыновьями и женой, уважаемый профессор, трогал пятнадцатилетнюю девочку. Насильно трогал. Она плакала, но он...

«Нет... Это все не со мной... Это не могло произойти со мной...» — Нильде помотала головой, вставая с колен.

«Хочу домой...» — она вытерла рот рукавом куртки.

Родители сегодня были на работе в офисе допоздна.

Кай на съемках, а Николай пропадал как всегда на боях или клубах.

Значит никто не увидит. Персонал на выходных они отпускали.

Сегодня была суббота.

Только охрана во дворе, но те вряд ли что-то доложат.

«Скажу папе с мамой, что отравилась... Вот и все».

Она отрешенно вызвала машину. Личный водитель приехал через пару минут.

Нильде села на заднее сиденье и, дождавшись, когда перегородка полностью закрылась и включилась музыка, позволила себе расплакаться.

Ее маленькое хрупкое тело сотрясалось от рыданий.

С каждым вдохом. Выдохом.

Стыд.

Вина.

Беспомощность.

Снова стыд.

Снова вина.

Вопросы «почему я не оттолкнула?»

«Почему я не убежала?»

«Почему я не закричала?»

«Почему я не смогла его остановить?»

Трусиха.

Жалкая.

Что скажут люди?

Они подумают, что ты шлюха, которая наслаждалась этим.

Ты даже стонала для него.

Что, если он все снял на камеру?

Что, если в его руках теперь компромат, который уничтожит репутацию твоей семьи?

Им теперь не отмыться от позора.

Ты испорченный товар.

Ты грязная. Арден никогда не захочет кого-то, подобного тебе.

Он больше не посмотрит на тебя с былой нежностью.

Если этот ублюдок снимал, и запись попадет в руки эльфу, он испытает отвращение. Он будет слышать, как ты стонала, как ты позволяла ему себя трогать, и назовет тебя шлюхой.

Потому что ты и есть шлюха, если не сказала нет.

Ты сама виновата.

Это твой выбор.

Твое тело могло двигаться.

Почему ты не попробовала?

Всего одно слово — нет.

Но ты этого не сделала.

Даже заплатила ему за сеанс.

Это не изнасилование. Ты ведь не сопротивлялась.

На подкосившихся коленях Нильде вышла из машины.

Дом.

Родной дом.

Она вытерла лицо салфеткой, опустила голову, натянув капюшон, и прошмыгнула внутрь.

Первым делом Нильде избавилась от одежды.

В своей комнате она сорвала с себя водолазку, стянула джинсы, сняла бантик с волос.

Взяла огромный пакет из шкафа и сложила все туда.

«Завтра сожгу».

А затем бросилась в ванную.

Встала в душевую кабинку и включила горячую воду на весь напор.

Тщательно, маниакально вытирая губкой каждый дюйм своей кожи.

Вылила полбанки геля для душа и шампуня, но ощущение грязи никуда не исчезло.

Нильде яростно терла свое тело до тех пор, пока оно не покраснело.

Горячая вода щипала кожу, смывая пену.

Больно, больно, больно...

Она очищала все, до чего он дотрагивался.

Ногти впились в руки, грудь, бедра, царапая кожу.

Нет, мало.

Этого недостаточно.

Я все еще грязная.

Нильде вышла, не одеваясь, в комнату.

Оставляя за собой мокрые следы.

Плевать.

Взяла нож, спрятанный под подушкой.

Вернулась в душевую кабинку.

И стала резать.

Оставляла короткие, мелкие надсечки везде, куда падали глаза.

Везде, где побывали его проклятые руки.

Нильде изрезала ножом все свое тело.

Каждое место, которое он трогал.

Кровь стекала из порезов, омывая тело девочки.

— С Днем Рождения меня, — прошептала она, глядя в огромное зеркало на стене.

***

Занятия закончились только ближе к позднему вечеру.

Арден чертовски вымотался.

Он находился в лаборатории по десять, иногда двенадцать часов в день, продумывая уникальные методы восстановления сердечной ткани для научной работы, которую собирался скоро защитить.

Проект был масштабным, парень сумел привлечь к этому крупные фонды, и получил грант, который покрывал все расходы.

Преподаватели считали его медицинским гением, родители гордились достижениями, поддерживая во всем, студенты — относились с восхищением и старались завязать дружбу.

Здесь все было по-другому.

Другая страна. Другие люди. Никто не считал Ардена странным из-за немоты. Пожалуй, все было наоборот.

Их восхищала его сила воли. В Оксфорде — месте, где были собраны одни стипендиаты и действительно люди с высоким интеллектом, Арден занимал особое место.

Он опережал сверстников и многие курсы сдавал заранее, перепрыгивая таким образом месяцы обучения.

Обычно Грейсона все вполне устраивало в его новой жизни, но...

Сегодня весь день он был сам не свой.

Дурное предчувствие терзало парня с утра и до сих пор.

Наконец, выйдя из университета, он остановился, чтобы покурить.

«Почему я так нервничаю? Почему мне так плохо?..»

Ардена мутило целый день.

Он достал черную пачку из заднего кармана брюк и привычно выудил одну сигарету.

Treasurer. Его любимые.

Щелкнул зажигалкой. Поднося огонь к хрустящей золотисто-черной бумаге. Послышалось глухое потрескивание фильтра.

Арден сжал сильнее сигарету. Пока не затягиваясь.

Лишь вдыхая сладковатый, яблочный аромат.

Он всегда отдавал кислинкой на кончике языка, когда распробуешь.

Парень поднес сигарету на полусогнутых фалангах ко рту, наконец, пробуя. Закрыл глаза, вдыхая едкий вкус.

Как и всегда.

Глубоко затянулся, слегка запрокинув голову.

А внутри не было ничего. Никакого освобождения. Только бездна, рваная, кровоточащая пустота.

«Как ты, куколка? Все ли с тобой хорошо?..»

Еще сильнее. Новый глоток.

Позволяя дыму опутать легкие.

Толкая диафрагму, упиваясь никотином. Обманчивым спасением, которое лишь на редкое мгновение позволяло ощутить себя спокойным.

Сегодня не помогало.

Он снова затянулся. Ощущая осевшую гарь в глотке.

Выдохнул. Выпуская кольца дыма в прохладный осенний воздух Англии.

«Ты уже легла спать, Нильде?»

Ему так не хватало ее. Но Арден никогда не решался, не осмеливался наседать на Нильде, надоедать своими сообщениями.

Только напоминал о лекарствах. Всегда.

Как бы сильно ни выматывался на учебе.

Даже когда валился с ног от усталости.

Даже если был занят.

Даже если болел.

Все равно отправлял ей сообщение, помня о разнице во времени между их городами.

Нильде отвечала ему, и это грело Ардену сердце.

Как бы она ни сердилась, как ни отталкивала, все равно не разрывала эту тонкую связь.

«Мне хреново... Так хреново сегодня. Будто кто-то ударил ножом в грудь, и эта боль не проходит. Что бы я ни сделал...»

Серый пепел осел на пальцах, обжигая их.

Арден отдернул руку, поморщившись от резкой боли.

Выбросил тлеющую сигарету, раздавив окурок подошвой ботинок.

— Эй, я думала, ты уже ушел, — послышался нежный голос.

Фелисия.

Его одногруппница.

Они были напарниками в экспериментах по биохимии, так уж распределила система, и с тех пор часто зависали вместе.

Ходили в столовую, библиотеку, изучали материал.

Арден и сам не заметил, как смирился с ее присутствием.

Привык.

Девушка убрала непокорные локоны от лица, робко улыбаясь ему.

Но тут выражение ее лица сменилось на тревогу.

Фелисия схватила его за руку, встревоженно рассматривая покрасневшие подушечки пальцев.

— Господи, Арден, ты обжегся. Очень болит? — ее карие глаза наполнились болью.

Он освободил руки, показывая:

— Не зови меня так.

«Так только Нильде может меня звать», — мысленно произнес парень.

«Назовет ли она меня так хоть еще раз? Я бы все отдал, лишь б снова услышать мое имя из уст куколки...»

— Лучше по фамилии или Брутом.

— Как скажешь, — не обиделась Фелисия. — Ты домой?

Арден кивнул.

— Идем, мне по пути.

Ему не хотелось быть одному сейчас. Поэтому Арден не отказал.

Мысли съедали заживо.

«Голос Лисы меня успокаивает. Она мне нравится. Никогда не вешается, как другие. Не ведет себя шумно. Выучила для меня язык жестов. Рядом с ней мне не нужно казаться лучше».

Девушка болтала о всяких пустяках, и Арден слушал, изредка отвечая что-то.

Наконец, они добрались до его дома.

Разумеется, Блэквуды купили любимому сыну особняк неподалеку от университета, чтобы он чувствовал себя здесь комфортно.

Лиса жила неподалеку.

Когда они оказались у двери, девушка слегка смутилась.

— Пригласишь зайти?

***

Нильде лежала в постели, одетая в красную пижаму.

Она выбрала ее по понятной причине.

Телефон издал звук уведомлений.

Сердце сильно заколотилось в груди.

Ровно полночь и новое сообщение.

Эльф: «С Днем Рождения, маленькая».

Он был первым, кто ее поздравил.

«Знал бы ты, как сильно мне это было нужно...»

Звонок в дверь заставил Нильде удивленно вскочить с места.

Рано. Родители должны были приехать ближе к трем. У них был аврал на работе. Какое-то суперважное мероприятие. Нильде не вдавалась в подробности.

Странно.

Она спустилась с лестницы.

Заглянула через камеры наружного наблюдения.

Девушка-курьер.

Осторожно открыла дверь. Раз охрана пропустила, значит все в порядке.

— Это просили передать вам, мисс, — черный пакет и букет красных роз. Он был таким тяжелым, что она едва смогла обхватить руками, пошатнувшись. — Доброй ночи.

— Боже, кто... — Нильде заперла дверь и опустила цветы на пол, склонившись над ними.

«Такие красивые... Мои обожаемые красные розы...»

Их было здесь больше ста, обернутых в черную упаковку с блестками.

Она выдернула крошечную открытку, надеясь узнать отправителя.

«Пожалуйста, улыбнись, куколка».

Написано его почерком, даже кривой смайлик на месте.

Подбородок Нильде задрожал.

Она изо всех сил пыталась не расплакаться.

Потянулась к пакету. В нем лежала коробочка.

Пальцы предательски дрожали.

Колечко. Безупречный бриллиант, ограненный в форме звезды.

Цвет был океанический, глубокий, невероятно красивый.

Голубые алмазы были самыми редкими...

У Нильде было бесчисленное количество украшений, но ни одно из них не казалось прекраснее, чем оно.

Потому что его отправил эльф.

«Это самое драгоценное для меня. Я буду беречь его».

Конечно, он стоил миллионы долларов. Арден потратил на это свои личные деньги.

«Увидел его на аукционе и сразу подумал о тебе. Оно подойдет к твоим прекрасным глазам».

Нильде сразу надела кольцо, любуясь им.

Ее истерзанное тело все еще болело, но внутри зажегся крошечный свет. Она перенесла цветы в свою спальню, легла в постель и отправила Ардену сообщение.

Куколка: «Спасибо тебе. За все».

Эльф: «Спокойной ночи, куколка. Пускай тебе приснятся котята».

Она прижала к груди своего плюшевого медвежонка и улыбнулась сквозь слезы.

«Я люблю тебя, эльф. Все еще очень сильно люблю. Даже если нельзя...»

***

Дни сменяли недели, а те — месяца...

Нильде знала, что ее сломали.

Что она больше не была прежней.

«А я наивно полагала, что сломать дважды уже сломанное нельзя... Глупая...»

В ней больше не было страхов.

Вместо этого росла ненависть.

Пропасть, кишащая скользкими змеями.

Жажда мести окутывала девушку.

«Я хочу, чтобы тот ублюдок понес наказание. Хочу, чтобы он умер. Мучительно, чтобы страдал так же, как я. Он все еще шатается по симпозиумам, все еще преподает в университете, живет, как ни в чем не бывало...»

У Нильде не было бумажного дневника — девушка становилась параноиком, когда думала, что кто-то из близких мог случайно наткнуться на него и прочесть подробности ее личной жизни.

Ну уж нет.

Она писала заметки в телефоне, когда мыслей становилось слишком много.

Этих заметок уже было около трехсот.

И в каждой девушка описывала, как хочет, чтобы умер мистер Риверс.

Описывала все свои эмоции, все, что пережила в тот день.

Как было страшно, плохо, одиноко. Как она не могла двигаться...

Как ее потом тошнило неделями.

Как все думали, что Нильде подхватила кишечный вирус.

Кайден очень переживал, пытался вырвать из нее правду, но Нильде знала, что брат и так на грани выживания. Незачем сводить его с ума своими проблемами.

Николай тоже не отходил от сестры.

— Котенок мой, Iskorka, скажи, что с тобой происходит, — умолял он у ее кровати, меняя влажную тряпку на лбу девушки.

Ник чувствовал, что дело не в вирусе. Бога ради, она увядала на глазах.

Врачи не могли поставить нормальный диагноз. Говорили, что это психосоматика. Болела душа, а тело лишь вторично переносило все.

Дамиан и Эви извелись, и Нильде чувствовала себя за это виноватой.

«Никогда не скажу им. У мамы диабет, у папочки больное сердце. Они не выдержат правду. Мамочка и так с трудом переживала смерть своего дедушки, следом бабушка умерла полгода назад... Не хочу, чтобы ей было больно».

Прямо сейчас Нильде сидела под деревом.

Тем самым, под которым они с Арденом провели все детство.

Обида, боль, темнота.

Пальцы порхали по экрану.

«Я не могу забыть его прикосновения...»

«Мечтаю, чтобы он умер...»

«Нет, я...»

Нильде понимала, что нельзя, неправильно желать смерти людям.

Это противоречит всему, чему ее учили.

«Я ужасна... я плохой человек...»

«Я должна простить его, но у меня не получается...»

«Кровь... Он должен быть весь в крови...»

Она подробно расписывала свои очередные мечты, и эта постоянная, пульсирующая рана в груди насытилась, притихая.

***

Нильде — 17, Ардену — 20 лет.

Прошло почти два с половиной года с тех пор, как Арден покинул Штаты.

«Куколке скоро восемнадцать... Я не видел ее так долго... Наверное, она поменялась».

Он ушел потерянным, покинутым всеми, а возвращался бакалавром медицины, закончившим Оксфорд.

Успешным, добившимся невероятных высот.

Признанным.

Уверенным в себе.

Не безликим.

Правда в эту самую секунду, направляясь к дому Нильде, Арден чувствовал себя тем же ребенком, который ждал ее у ворот часами.

Ужасно волновался насчет ее реакции. Боялся, что прогонит.

Последняя их встреча была... ужасной.

Нильде закрыла ему рот и разорвала дружбу, но...

«Тогда я это заслужил. Но, может, спустя два года она позволит мне на нее посмотреть или...»

Мысль прервалась.

Ворота открылись, но оттуда вышла не та, кого он ждал.

— Что ты здесь забыл, Грейсон? — Кайден нахмурился, скрестив руки на груди.

Он смерил Ардена оценивающим взглядом.

Тот определенно возмужал за прошедшие годы.

Накаченный, высокий, сильный, с ног до головы забитый татуировками.

На Грейсоне была черная ветровка, такого же цвета брюки и ботинки.

Выглядел, как и всегда, одетым с иголочки. От него так и пахло деньгами.

Никаких синяков, никаких царапин, как раньше. Он больше не дрался.

Даже взгляд его изменился. Стал более ясным, уравновешенным.

Арден набрал в телефоне:

«Я могу увидеться с Нильде? Хотя бы на минутку».

Кай поморщился от головной боли.

— Послушай, она не выходит из комнаты уже неделю. И не хочет видеть никого.

Арден похолодел.

«Что-то случилось с куколкой?»

— Мы не знаем.

«Как давно?»

— Последние года два.

Арден ошеломленно моргнул.

Два года.

Два гребаных года?!

«Я хочу зайти. Пожалуйста».

— Я бы не пустил тебя, но ты же через окно пролезешь.

Грейсон застыл.

— Думал, я не видел? Вечно лез к ней, когда вы детьми были, — Кай закатил глаза. — Облегчу тебе путь. Иди, пока дома нет родителей. Может, это поможет Нильде. Я не могу видеть, как она угасает.

Паника, шок, недоверие закопошились в груди Ардена.

Он просто не мог поверить, что Нильде...

Что она не жила спокойно и счастливо это время.

Грейсон воспользовался предложением Кая и бросился в особняк Йохансенов.

Он прекрасно знал, где ее спальня.

Хоть и не был здесь пару лет, воспоминания не сотрешь.

Парень с колотящимся сердцем приоткрыл дверь.

Послышался тихий скрип.

Никакой реакции.

Он зашел внутрь.

Нильде спала в кровати, свернувшись клубочком.

Волна нежности затопила его грудь.

Арден опустился на край постели, подоткнув голубое одеяло.

«Моя куколка. Моя маленькая, моя хорошая...» — он погладил девушку по огненным волосам, очень нежно и бережно.

Она казалась такой крошечной, такой худой, что его сердце болезненно сжалось.

Бледная, уставшая.

Ее ресницы поблескивали от слез.

Кончик носа слегка покраснел.

Видимо, долго плакала, так и уснула...

Это убивало его.

Арден наклонился, заботливо целуя девушку в лоб.

— Ниль... — прошептал он хрипло.

Голос был глубоким, но с ласковыми нотками. Раздался, как темная колыбельная в тишине.

Арден упорно тренировался все это время, пока жил в Англии.

— Ни... — парень нежно провел большим пальцем по ее щеке, прослеживая каждую веснушку. — Л-л... д...л... — он все еще заикался, но не отказывался от мечты научиться произнести ее имя.

Арден мог говорить короткие слова.

Такие, как «пожалуйста» — по слогам. Или «моя», «куколка».

В его словарном запасе было около тридцати, но парень старательно учил новые каждый день, пополняя список.

Иногда, когда он был настроен, получалось, не оговариваясь, произносить целое предложение.

А иногда язык заплетался, интонация скакала, и выходили лишь обрывки.

Его любимым словом было «Ниль». Оно наполовину воспроизводило имя куколки, поэтому Арден обожал говорить вслух, когда получалось, это короткое «Ниль».

Девушка тихо захныкала во сне, заставляя что-то в груди Ардена перевернуться от этого жалобного, полного страдания звука.

— Моя. Ниль, — он ласково перебирал ее шелковистые волосы. — Тшш...

«Я здесь. Я никому не дам тебя в обиду...»

Арден наклонился, вдыхая клубничный запах. Запах дома.

Ему так этого не хватало...

Парень зарылся носом в ее волосах, обнял, так бережно, словно она могла растаять в его руках.

«Все внутри болит, ты рядом, а мне только больнее. Не могу видеть, как ты страдаешь... Если бы знал, что тебе плохо, бросил бы учебу и сразу вернулся к тебе...» — Арден слегка раскачивал ее в объятиях, и девушка стихла, уткнувшись ему в шею. Словно даже во сне почувствовала себя в безопасности. Почувствовала, что он рядом. Ее дыхание выровнялось, выражение лица стало мягким.

Арден прокрутил в голове слова Кая.

Он не понаслышке знал: если Нильде что-то серьезно решила, ее не переубедить. Она была до чертиков упрямой. Раз даже семье не рассказала, ему уж подавно не откроется.

«Может, вообще выгонит меня, если проснется. Или ей больно о чем-то говорить... Поэтому я прибегну к херовому, но единственному способу все выяснить».

Арден знал, что Йохансены были правильными. Не нарушали личное пространство своих детей.

«Да простит меня куколка...»

Он потянулся к единственному источнику, хранящему все самое важное для любого человека в современном мире.

Телефону.

Нильде, очевидно, приняла дозу снотворного, поэтому не просыпалась. Пачка лекарств валялась на тумбочке.

Арден прижал ее палец к экрану, разблокировав.

Мир его погрузился в черный.

***

Грейсон нашел виновника слишком легко.

Ублюдок даже не прятался.

«Он тронул нашу девочку. Я хочу растерзать мразь на куски. Дай мне искупать его в крови», — потребовал голос в голове.

Арден мрачно усмехнулся.

Сегодня спорить с Брутом не было нужды.

Он полностью разделял его мнение.

«Мы так и поступим. Сегодня я исполню каждую фантазию куколки. Все, что она написала. И добавлю немного от себя. Он будет молить о смерти».

Арден перестал себя контролировать. Крышу сорвало уже с первой строчки, которую он прочел в личном дневнике девушки.

Каждую заметку.

Все триста десять.

Каждая ее слезинка... За все заставит отплатить.

Каждая ночь, когда она боялась...

Каждая минута, когда Нильде считала себя грязной, испорченной...

Он накажет. Сполна.

«Ты должен был сдохнуть в ту же секунду. Считай, прожил взаймы целых два года. Но сегодня я исправлю это досадное недоразумение».

Последняя заметка Нильде была оставлена вчера вечером.

Как же долго это отравляло ей жизнь...

Сперва Арден нашел записи из клиники.

Взломал систему и достал видео.

Урод и правда все хранил в отдельной папке на своем компьютере.

Грейсон уничтожил то, что касалось Нильде, чтобы не допустить утечку.

Ему пришлось посмотреть отснятый материал.

Потому что хотел...

Хотел понять, с каких частей тела ему начать потрошить смертника.

Тени опутали разум Ардена, жажда крови вспыхнула внутри, словно открытый пожар, пожирающий все на своем пути.

Это было тяжело. Невыносимо тяжело.

Он заставил себя не отводить взгляд.

Не перематывать.

Потому что если она это пережила... Арден должен был разделить боль куколки. Не убегать. Не проявлять трусость. Даже когда его глаза остекленели, и желчь подкатила к горлу.

Гнев разгорелся до такой степени, что сначала Арден просто начал крушить все подряд. Снес стол, разбил окна, устроил полный беспорядок.

Пришлось подключить кое-кого, чтобы навечно удалить все копии из разных устройств, куда они могли храниться в резерве.

Картинка того, как сволочь трогала напуганную, заплаканную девочку... Куда он совал свои грязные руки...

«Умри, умри, умри...» — ярость накатывала отравляющими волнами.

Пленник был в подвале.

Привязанный ко стулу. Надежно — хирургическим узлом.

Здесь были звуконепроницаемые стены. Пускай кричит сколько ему угодно. На самом деле Арден хотел слышать звуки агонии.

Видеть, как он мучается.

Никто его не спасет от Брута.

Парень неспешным шагом направился к насильнику.

«Уже не так весело, когда ты на месте жертвы?» — его берцы отстукивали по полу похоронный марш.

Звук смерти приближался к мистеру Риверсу.

«Я пришел по твою душу...» — Арден усмехнулся, замечая, как мужчина пытается выпутаться.

Он не обращал внимания на его тщетные попытки.

Рот пленника пока был заклеен скотчем.

«Открою, чтобы вырвать его язык».

Грейсон закатал рукава белой рубашки до локтей и резким движением отодрал клейкую ленту от лица мужчины.

— Вы хотя бы знаете, кто я такой?! — тут же выплюнул психотерапевт. Его острое лицо побагровело от гнева. — Вы роете себе могилу. У меня такие связи, что вам и не снились, молодой человек.

«Да что ты говоришь», — фыркнул мысленно Арден. «Мой папа, Астор Блэквуд, один из самых богатых людей мира, а я — наследник многомиллиардного конгломерата. Не тебе здесь говорить, у кого больше влияния, сукин ты сын».

Арден оставил его плеваться проклятьями и подошел к огромному раскладному «шкафу», висящего на стене.

Он открыл его, не скрывая содержимого. Позволяя мужчине видеть все без прикрас.

Здесь находились инструменты.

Пила, топор, молоток, тесак, гарпун, коллекция ножей самых разнообразных форм и размеров, кастеты, гвозди, а внизу висел длинный серебристый лом. Тот самый, которым он однажды искалечил человека.

Милый набор для игр.

«С чего бы начать?»

Арден взял в руки тесак. Рубяще-колющее. Этим будет больнее.

Он вернулся к мужчине, склоняясь над ним.

— Выпусти меня немедленно, идиот! — потребовал тот, теряя терпение.

«О, вы теряете свой профессионализм, мистер Риверс».

Зная, что кончина ничтожества уже близка, Грейсон решил поговорить с ним. Все равно скоро эта бесполезная трата человечества будет покоиться под землей.

— Ты. Тронул. Ее, — Арден показал фотографию Нильде. Фраза давалась с трудом, и Брут делал паузу после каждого слова.

«Кто тебе разрешал трогать мое?»

Видимо, ублюдок понял, что пойман с поличным, поэтому отрицать ничего не стал.

— Она хотела этого. Девушка раздвинула для меня ноги, и я сделал ей приятно.

— Девочка, — исправил Арден. — Она. Была. Ре-бенком.

— У нее все было на месте.

Эта фраза взорвала что-то в висках Брута.

— Ты. Умре-е-ешь, — протянул он вслух, широко улыбаясь.

И замахнулся, отсекая кисть мужчины.

Отрубленная конечность с глухим стуком скатилась на пол.

Фонтан алой крови брызнул во все стороны, но Арден предусмотрительно наложил жгут выше ампутированного места, чтобы тварь не истекла кровью и не умерла слишком быстро.

«Этой рукой он трогал ее».

Вторую настигла та же участь.

Новый жгут.

Новые крики.

Кровь залила весь пол, стекаясь под ногами багровой лужей.

«Как интересно, живой препарат для изучения анатомии. Я тебя по частям разберу, каждый нерв, каждую мышцу, каждый орган. Вытащу их из тебя наживую. Только посмей сдохнуть».

Прошло всего десять минут, а Риверс уже плакал, как девчонка, молил о пощаде, извинялся. От воплей придурка в ушах болело.

«Убогое зрелище. Только вот моя девочка тоже плакала. Навзрыд. А ты не остановился. Я тоже не остановлюсь».

Брут оставил тесак и взялся за охотничий нож. Приподнял заплаканное лицо урода и разрезал ему рот от уха до уха.

«Ты улыбался, когда удовлетворял себя. Когда кончил там, на диване. Когда насиловал ее. Так улыбайся сейчас, когда я разрезаю тебя на куски».

Кровь залила лицо Риверса.

— Она была лучше остальных. Если бы эта шлюха пришла во второй раз, я бы трахнул ее в задницу. Она была одета, как потаскушка. Таких нужно иметь, — послышались сдавленные слова.

«Дай мне отрезать ему язык. Нильде сделала мне больно, но она все еще моя. Убей ее, Арден или дай убить мне. Я больше не могу выносить это», — прошипели тени в голове парня.

Брут озверел, не мог сдерживаться. Терпение достигло предела.

«Выпусти меня!» — потребовал он.

«Хорошо, разберись с ним», — руки Грейсона залезли в рот мужчины, нож рассек корень языка.

Он вытащил окровавленный кусок мяса и бросил в металлический тазик, где собирал части тела, которые не будут захоронены.

Замахнулся новым оружием — заточенным до блеска топором — отрезая его жалкий член. Методично отправил в тот же таз, полный крови.

«Этой херней ты терся об нее?»

Следующим «пунктом» он выколол ему глаза, вырывая из глазниц.

«Этими мерзкими глазами ты смотрел на ту, что принадлежит мне?»

Он еще не умер. Арден принял меры, продлевая мучения.

«Последнее. Ты планировал изнасиловать ее? Я дам попробовать твое же лекарство. Давай проверим проходимость твоего кишечника. Влезет насквозь?» — Брут просунул лом в задний проход мужчины, разрывая все внутри. Послышался отвратительный звук прохождения металла сквозь органы. Хруст. Влажный шлепок.

Вот что происходит, когда приближаются к моему.

С любым, кто посмеет тронуть куколку, будет тоже самое.

Парень сплюнул на труп и бросил на него раздраженный взгляд.

И часа не продержался.

Слабак.

Арден взглянул на обезображенное лицо мертвеца.

Ошметки органов были разбросаны по всей комнате.

Ноги, руки, печень, селезенка...

«Какой интересный конструктор».

Арден вытер окровавленный скальпель.

И принялся убирать беспорядок после себя.

Скрывать следы он умел лучше всех.

***

Была глубокая ночь, когда Нильде выбралась из дома.

Она получила сообщение и не смогла проигнорировать.

Эльф: «Иди на наше место. Тебя там ждет особенный подарок».

Он приехал. Вернулся. Нильде уже знала это от Кайдена.

Брат рассказал, что Арден навестил ее.

«Вот надо же было мне заснуть именно в этот момент», — с досадой подумала Нильде.

«Ни причесана, ни накрашена, наверняка выглядела, как дура...»

Она всегда мечтала, что после долгого перерыва встретит Ардена красивой, взрослой, и он непременно в нее влюбится.

А на деле...

Девушка плотнее натянула капюшон куртки, пробираясь сквозь густые ветви, в глубь леса.

«Где он был столько лет? С кем? В какой стране? Чем занимался?..» — миллион вопросов роились в голове Нильде.

Арден оставил для нее мелкие ориентиры, как делал в детстве.

Пусть вел не к их дереву. Не совсем. Но начинался оттуда.

Она обращала внимание на помятую траву, надсечки на деревьях.

Право.

Прямо.

Снова направо.

Они постоянно играли так в «лабиринт» раньше.

Арден ее загадки быстро разгадывал, а над его маленькой Нильде приходилось вечно ломать голову.

Только сегодняшнее задание было простым.

Она, наконец, пробралась в чащу леса, слегка пригнувшись.

Вот и загаданное место.

Яма.

Вырытая совсем недавно. Может, пару минут назад.

Значит Арден был где-то рядом? Спрятался, выжидая? Хотел увидеть ее реакцию?

«Не такой я представляла нашу первую встречу после разлуки».

Девушка опустилась на колени перед ямой.

Неглубокая.

На дне лежала праздничная коробка размером с обувную.

Нильде озадаченно вскинула голову, оглядываясь по сторонам.

Никого. Тишина.

Мертвая, пугающая тишина.

От этого было не по себе.

Ни уханья совы, ни трели сверчков.

Словно все живое спряталось по углам, чтобы их не поглотил настоящий хищник.

«Что в ней?» — Нильде достала коробку, присыпанную землей.

Она была ярко-розовой, перевязанной атласным бантиком.

С блестящей оберткой. Такие обычно дарили на Дни Рождения.

Девушка слегка потрясла ее, все еще сидя на коленях.

Раздался глухой звук.

Словно внутри что-то переместилось. Перекатилось с одной стороны на другую, ударяясь об углы.

«Странно...»

Нильде с опаской покосилась на коробку в своих руках.

Это Арден ей прислал?..

Девушка медленно развязала бантик. Шелк скользнул в траву.

Она сделала глубокий вдох, открывая крышку.

Там лежал член.

Окровавленный, отрубленный член.

Человеческий.

Кусок отвратительной плоти.

Девушка моргнула, не веря глазам.

«Что за...»

Она заглянула внимательнее и заметила, что там лежало кое-что еще.

Вырванный язык.

Глаза. Янтарно-карие.

Она узнала эти мутные глаза.

Не могла не узнать.

Желчь подкатила к горлу, и Нильде отбросила коробку.

Сгорбившись, она успела отскочить в сторону, пока ее нещадно рвало. Тошнило так сильно, что хотелось выплюнуть легкие.

Она кашляла и задыхалась от спазмов несколько минут.

А потом все стихло.

Будто ничего и не случилось. Будто все было хорошо.

Нильде сплюнула на землю, глядя на коробку.

Она никуда не делась.

Все также лежала на земле — безмолвное напоминание о произошедшем.

Кого-то убили.

И она прекрасно знала кого.

Нильде встала, удивительно крепко держась на ногах. Вытерла испачканные руки о джинсы.

Уголки ее губ дернулись наверх.

В улыбке.

Пришло долгожданное облегчение.

Возмездие, которое смог дать ей только он.

Не Арден.

Брут.

Нильде рассмеялась, почти счастливо.

Впервые за эти два года.

Впервые с тех пор, как ее сломали.

Она смеялась до тех пор, пока на глазах не выступили слезы.

Девушка пнула коробку.

— Больной ублюдок.

Нильде знала, что это все ненормально, знала, что не должна радоваться его смерти, что это произошло из-за нее, что Брут безумен, что он буквально расчленил человека, что должна испытать ужас, но...

«Мне это нравится. И мне не жаль».

Куколка: «Спасибо».

***

После возвращения в Тармонд, Арден приходил к ней каждую ночь.

Просто сидел рядом, успокаивал от кошмаров, изредка гладил по волосам и уходил.

Но Нильде никогда не могла поймать парня.

«Как призрак...»

Она чувствовала его запах по утрам — вишни, мяты, свежего дождя. Зарывалась лицом в подушку, вдыхая снова и снова.

Иногда ей мерещился голос Ардена.

Короткие слова.

Он тихо пел ей что-то.

Шептал «ку-кол-ка...» — протяжно, растягивая слоги, отчего по всему телу девушки бежали мурашки.

Она была уверена, что это ее разыгравшееся воображение.

Арден ведь не разговаривал никогда.

Это просто невозможно.

Ведь так?..

«Этой ночью все будет по-другому».

Она притворилась, что выпила снотворное — как делала каждую ночь. Только на этот раз таблетку выбросила, оставив блистер пустым. Чтобы он ничего не заподозрил.

Чтобы не спугнуть раньше времени Ардена.

Девушка скользнула под одеяло, притворяясь спящей. И стала ждать.

Нильде не успела переодеться после клуба. Так и осталась в своих колготках в сетку, коротких шортах и белом топе.

Закрыла глаза.

Не двигаясь.

Сердце колотилось обеспокоенно в груди. Полное предвкушения.

Темного страха. Трепета перед неизведанным.

Она прекрасно знала, что ступала на очень опасную тропу.

Собираясь встретиться с тем, кого проклинала.

С Брутом.

Он пугал ее до безумия, но вместе с тем...

Нильде чувствовала себя так же, как перед походом на американские горки. Вначале трясет от ужаса, волнения, а после приходит долгожданное удовольствие. Адреналин. Взрывная волна, которая уносит тебя так далеко, что ты забываешь обо всем.

Послышался тихий стук.

Она оставила окно открытым нараспашку.

И он пробрался в комнату.

Нильде слышала шаги.

Шаг.

Шаг.

Еще один шаг.

Девушка ждала, что кровать прогнется под его весом, но Брут не сел. И не лег.

Он словно почувствовал, что его обманывают.

Обнаружил ловушку.

Поэтому стоял, пытливо ее разглядывая.

Обошел медленно кровать со всех сторон, как хищник, примериваясь к добыче.

«Проклятье, я забыла, что Ардена невозможно обвести вокруг пальца... У него чутье, как у человека-паука...»

Парень взял блистер таблеток, изучая.

Она ощутила на себе тень.

Он склонился к ее лицу.

Сердце Нильде было готово выскочить из груди.

Но рука, потянувшаяся к щеке девушки, так и не достигла цели.

Тень пропала.

«Нет, нет, нет...» — от отчаяния и досады Нильде едва не закричала.

Арден отвернулся, шаги удалялись, стихая.

Фигура в капюшоне уже достигла окна, как...

Девушка вскочила и бросилась следом.

— Не уходи, — прошептала Нильде, поймав его за руку.

Она намертво вцепилась в ладонь парня. Холодные пальцы дрогнули, столкнувшись с ее теплыми.

Он стоял спиной к ней. Одетый в черную толстовку, берцы и темные джинсы. До боли похожий на того парня, которого она знала в прошлом. Только теперь Арден стал еще выше, больше в плечах и его спина...

«Господи. У него такая широкая спина...»

Нильде встала на цыпочки, снимая капюшон с головы парня.

Ее взору открылись темные волосы, коротко постриженные на затылке. Новая татуировка. Кажется, бабочка. Сбоку на шее.

Он хотел освободить руку и ускользнуть через окно, но Нильде обняла парня за талию и прижалась щекой к его лопаткам.

— Прошу, пожалуйста, не убегай от меня, Брут...

«Брут» — слово ударило по Ардену, хлесткое и незнакомое.

Он слышал его тысячи раз от других — Фелисии, одногруппников, преподавателей, друзей, но от куколки...

Было так же больно, как в первый раз.

— Почему ты называешь меня Брутом?

— Потому что больше не вижу Ардена...

Он не мог забыть ее слова.

Грудная клетка Ардена лихорадочно поднималась и опускалась.

Он чувствовал каждый дюйм прижатого к своей спине теплого тела.

Это было слишком для его самообладания.

Нильде никогда раньше... никогда еще не трогала Ардена так.

Откровенно.

«Может, куколка не осознает, что творит? Мне нужно уйти... Нужно остановить ее, пока она не пожалеет...»

— Нет, я не позволю тебе снова убежать. Останься, — упрашивала девушка. — Арден.

«Хватит играть со мной... Ты меня убиваешь...»

— Арден, эльф, посмотри на меня...

Ее голос манил.

Он медленно повернулся к ней.

Впервые за долгие годы столкнувшись с девушкой глазами.

Даже в полумраке она казалась прекрасной.

Самым красивым существом в этом поганом мире.

Хрупкая, маленькая, с яркими локонами, нежным взглядом и вся его.

«Моя. Моя с тех пор, как я ее встретил. Моя с семи лет. Моя сейчас. Моя всегда».

— Эльф, — Нильде все еще стояла на цыпочках, и он помог, наклоняясь к ней из-за разницы в росте. Девушка благоговейно дотронулась до его щеки ладошкой, поглаживая. — Арден, Арден, Арден...

Его дыхание стало тяжелым.

Это все было похоже на безумие. Помешательство. Сон.

Он хотел, жаждал произнести ее имя прямо сейчас, но не получалось протолкнуть из горла ни звука.

Проклятая травма.

Парень закрыл глаза, нежась. Позволяя ей гладить его щеки, нос, губы, лоб — все, до чего она могла дотронуться.

— Ты изменился... Стал больше... — ладошка скользнула к животу, касаясь через толстовку, словно желала запомнить каждый изгиб.

Арден облизнул пересохшие губы.

— Я знаю, что ты приходишь сюда. Каждую ночь.

Он молчал.

— Поцелуй меня.

Обсидиановые глаза распахнулись. Прожигая девушку до самой души. Слегка сузились, пытаясь уличить в обмане. Но наткнулись лишь на вызов... Такое же пламя.

— Ты не знаешь, о чем просишь.

— Поцелуй.

— Нет. Я не стану этого делать.

— Почему? — Нильде сжала зубы, когда он отстранился.

Отошел назад, недоступный, закрытый, не ее.

«У него появилась девушка? Кто она?»

— У тебя кто-то есть? — она ненавидела то, как ее голос дрогнул.

Арден не ответил.

Ушел от ответа, как делал раньше с мятежниками.

Ревность ударила Нильде куда-то под ребра, разливаясь острой болью внутри.

— Ты с кем-то встречаешься?

— Неважно, — показал Арден. — Я не буду тебя целовать. Это неправильно. Ты мне как младшая сестренка.

— Чушь полная, — Нильде резко выдохнула, к ревности примешалась злость за откровенную ложь. Он врал ей в лицо. — Мне скоро восемнадцать!

— Это не имеет значения.

— Ты не относишься ко мне, как к сестре! Может, раньше, — тише добавила девушка и продолжила, — Когда мы были подростками. До твоего отъезда. Но сейчас... Сейчас все по-другому.

— Ничего не изменилось.

Может, ее спровоцировала эта полная сочувствия усмешка на его лице.

Может, то, каким далеким казался Арден. Чужим.

Может, мысль и ненавистные предположения о том, что у него появилась девушка.

Но Нильде решила пойти на провокацию.

— Младшая сестра, значит? — усмехнулась она. — Хорошо. Тогда я найду того, кто не откажется меня поцеловать. Кто с радостью сделает это вместо тебя. Как-никак, мне уже давно семнадцать, но никакого опыта. Это нужно срочно исправить.

Арден сжал зубы.

Ему не нравилась эта мысль. Ужасно не нравилась.

— Кому же мне подарить свой первый поцелуй? — она слегка встряхнула головой, и волосы рассыпались по спине. — Может, Николаю? Мой старший братик никогда ни в чем мне не отказывает. Уверена, он будет очень рад обучить меня... всему.

Парень резко выдохнул.

— Не смей.

— Ох, ты злишься? Но почему? — девушка хитро улыбнулась и продолжила. — Не волнуйся, Арден. Твое место недолго будет пустовать. Вокруг полного кандидатов.

В его мыслях проносились картинки насилия.

— Я убью любого, кого ты подпустишь к себе. Запомни это, куколка.

— Я сделаю это с другим... — повторила Нильде, глядя прямо в его черные, как адская тьма, глаза. — Если не поцелуешь сам... Я отдамся Николаю.

Это стало последней каплей.

Ему сорвало крышу.

«Ты сама напросилась».

Арден толкнул ее к двери, заставляя обвить свою талию ногами.

И поцеловал.

Прижимаясь к ее рту своим приоткрытым, поглощая.

Нильде зарылась пальцами в его волосах, больно дергая, не отрываясь от полных губ парня.

Это ощущалось, как рай.

Его вкус. Сладкий, терпкий, ей хотелось больше и больше.

«Так охуенно горячо. Так хорошо, сладкая...» — он толкнулся в ее рот языком, вытрахивая глубоко и влажно.

Пробуя на вкус ее язык, вылизывая небо, каждый уголок рта, отрываясь от ее припухших губ только затем, чтобы глотнуть воздуха и снова наброситься, поглаживая большим пальцем истерзанную плоть и снова клеймя собой.

Моя. Моя. Моя.

Только моя.

Все в ней мое.

Мысль пульсировала в сознании, смешиваясь с искушающим шепотом Брута.

Он хотел ее разорвать. Хотел прислонить к двери и трахнуть. Грубо.

Вот так, без подготовки. Без защиты. Взять то, что было его по праву. Чтобы никто другой не успел забрать.

«Нет, не сходи с ума. Я не стану причинять ей боль. Никогда», — угомонил Арден свои мысли.

Нильде зажала его нижнюю губу зубами, прежде чем втянуть ее в рот, жадно посасывая. Тупая боль вспыхнула в плоти, но он наслаждался этим.

Позволяя ее ногтям царапать свой затылок, стройным ногам — еще теснее обвиться вокруг туловища, языку в ответ скользить по его.

Член требовательно уперся в ширинку джинсов, причиняя боль.

«Блядь, что же ты со мной делаешь, куколка...»

Арден приподнял ее голову, впиваясь в запрокинутую шею девушки. Кусая смуглую кожу, оставляя засосы.

Он хотел осквернить каждый дюйм ее тела.

Обладать и овладеть.

От вседозволенности кружило голову.

Как дорвавшийся до запретного плода, он не мог насытиться.

Целовал повсюду, оставляя красные следы.

Нильде тихо постанывала его имя, и это заставляло парня терять рассудок.

Ее едва слышные «Арден», «эльф», «еще»...

То, как зацелованные губы приоткрылись.

То, как она смотрела на него — с ненавистью и обожанием, своими синими чистыми глазами. Взрывным противоречием. Но всегда с рвущей сердце лаской. Даже сейчас. Словно хотела согреть его, унять боль и утешить, даже когда была ранена сама.

«Маленькая...»

То, как трепетали ресницы, отбрасывая тень на щеки.

То, как хрупкое тело прилегало к его, идеально соответствуя.

То, как она отзывчиво реагировала на каждое движение...

— Все еще считаешь меня младшей сестрой? — спросила девушка, ухмыльнувшись, и Брут закрыл ей рот поцелуем, наказывая на нахальный вопрос. За проявленную дерзость. За то, что смела его ткнуть в это носом.

Больно укусил за нижнюю губу, и во рту взорвался привкус крови.

Но даже так она ощущалась сладкой. Он ощущал соленую карамель. Ириски. Ему хотелось съесть ее всю.

Везде.

Арден никогда не чувствовал себя таким изголодавшимся.

Нильде выгибалась ему навстречу, тихо хныча от нужды. От влажных звуков поцелуев сводило низ живота.

Арден не сдерживался.

Она мечтала о нем так много лет, и вот наконец ощущала...

Руки, крепко сжимающие ее поясницу, придерживая на весу. Надежные.

Соблазнительные губы, прокладывающие тропу поцелуев — девушка подставила под его рот шею, наслаждаясь лаской.

Это было грубо, беспощадно, но одновременно так нежно, что у нее подгибались пальцы на ногах. Хотелось прильнуть к нему кожа к коже, почувствовать, как бьется его сердце...

«Он такой безумно красивый... Эта улыбка, эти черные глаза, волосы, взгляд, татуировки... все в нем красивое...»

Нильде пробралась руками под толстовку, царапая спину парня.

Горячая. Его кожа была чертовски горячей.

От Ардена так вкусно пахло...

Он вдруг остановился.

— Нет... — запротестовала девушка.

Арден прижался лбом к ее лбу, отрывисто показал:

— Я напуган тем, что могу сделать с тобой.

Нильде чувствовала, как он отдаляется. Строит снова стену.

Его глаза наполнились чувством вины, хватка на ее талии ослабла...

— Мы не должны этим заним...

— Я делала это раньше. С тобой. Когда ты спал, — выпалила она, признаваясь в своем темном секрете.

Арден застыл.

Шокированный до глубины души, он вглядывался в ее лицо, пытаясь понять, блефует ли девушка или...

Правда.

Нильде говорила правду.

Брут был потрясен, зол и одновременно смущен, поскольку будучи неопытным, не догадывался ни о чем.

Куколка... она трогала его, когда он был в отключке?.. Где именно?..

Ему было любопытно и вместе с тем хотелось наказать ее за непослушание и грязные выходки.

Невыносимая, вредная девчонка.

«Хочу придушить ее и поцеловать до потери сознания одновременно».

— Покажи мне Брута, — прошептала Нильде, удерживая его взгляд. От зрительного контакта в горле пересохло.

— Тебе мало меня? — глаза Ардена вспыхнули. — Хочешь, чтобы перестал быть нежным? Взял то, что ты бесстыдно предлагаешь?

— Да, — безрассудно бросила она.

«Берегись своих желаний...»

Ее спина врезалась в дверь.

Послышался треск рвущейся ткани.

Одним рывком он порвал ее колготки. Татуированные пальцы пробрались под них, вожделенно поглаживая обнаженные участки.

Впились в нежную кожу бедер, оставляя синяки.

Жаждая осквернить.

Выше.

Новый треск. Мужские пальцы с нажимом прошлись по внутренней стороне бедра.

Близко.

Да, да, вот так...

Внизу живота потянуло с такой силой, что Нильде несдержанно всхлипнула ему в рот.

«Я все еще не простила его... Ненавижу... Мой эльф...»

Губы Ардена обрушились на ее рот, проглатывая стоны.

Словно понимая, о чем она думала, карая за это.

«Хочу выпить вкус нашей ненависти... Хочу пробраться тебе под кожу...» — он прижался к ней всем телом.

Арден поймал момент, когда она заметила.

Почувствовала его твердое возбуждение, настойчиво прижимающееся к ее животу.

Глаза девушки слегка распахнулись, щеки вспыхнули.

Она казалась такой невинной и смущенной.

«У него встал? Для меня?» — она слегка потерлась об него, наблюдая за реакцией парня.

Он тяжело задышал, и Нильде упивалась тем, как быстро поднималась и опадала грудная клетка Ардена. То, как он слегка поморщился, прикрывая веки. Осознание власти над ним, того, что вечно собранный Арден был таким только для нее...

— Я хочу тебя, — прошептала она. — Очень сильно.

«Блядь, куколка, не говори такие слова... Ты меня в животное превращаешь, хотя я планировал быть с тобой нежным...»

Нильде схватила парня за волосы, заставляя поднять голову. Слегка потерлась об его эрекцию, наблюдая за реакцией.

Он прикрыл глаза, как от удара, стараясь совладать с собой.

«Мой. Ты мой... Враг или нет, я не отдам тебя другой...»

Арден попытался остановить ее, но...

Нильде провела языком по его горлу, ощущая восхитительный солоноватый вкус кожи, покусывая следом, подначивая к действиям.

— Эльф.

Эти переходы от Брута к Ардену оказывали одинаковый эффект на обе его стороны, вызывая нестерпимое желание насадить ее на свой член.

«Ты единственная, кого я хочу, куколка...»

Она потерлась кончиком носа о сгиб его шеи. Лаская, прежде чем нетерпеливо укусить. Продолжая двигаться.

Вырывая из горла Ардена тихий, нуждающийся стон.

Это был самый красивый звук, который Нильде слышала за всю жизнь.

Который пробрал ее до дрожи.

Нильде робко раскачивалась ему навстречу, и мужские руки опустились на ее голые бедра, крепко прижимая к себе. Приподнимая ее и опуская.

Черт. Побери.

Ей нравилось. Нравилось, когда Арден был грубым. Когда он брал, что хотел, и не спрашивал. Ей нравилось, что его взгляд, полный похоти, все еще оставался мягким. Даже когда Брут насыщал свои потребности. Гнался за своим удовольствием.

Нильде обхватила красивое лицо руками, въедаясь в его рот, целуя с таким напором, что их зубы лязгнули друг об друга.

Арден снова застонал, яростно отвечая на поцелуй, зарываясь одной рукой в ее волосах, пока вторая продолжала приподнимать и...

Да. Вниз. Ощущая, какая она влажная даже через ткань.

Он бы потерял нахер рассудок, если бы не эта небольшая преграда между ними.

— Нильде?

В дверь постучали.

Арден уронил голову ей на плечо. Горячее, прерывистое дыхание опаляло нежную кожу.

— Нильде, ты спишь? — повторил мужской голос.

Николай.

Во взгляде девушки промелькнула паника.

— Арден, стой... — прошептала она, упираясь руками в плечи парня, отталкивая, но он не отпустил.

Казалось, голос Романова только подстегнул его.

Спина девушки вдавилась плотнее в дверь, когда он плавно приподнял ее и резко опустил на себя.

Это был так неправильно, так запретно, так грязно, но пульсация между бедер стала только сильнее. Почти невыносимой.

Нильде тихо захныкала, нуждаясь в трении.

— Сестренка? — продолжил стучать Николай.

Она могла представить, как он стоит в полушаге от нее.

Совсем близко.

Могла почти ощутить присутствие Николая кожей.

Его голос просачивался сквозь дымку удовольствия.

— Ответь ему, — показал Арден. — Или я открою дверь.

Нильде в ужасе помотала головой.

— Тогда мне стоит впустить Романова и показать, как его драгоценная младшая сестренка трется об мой член? Как она нуждается во мне? Как она жаждет своего врага... — Арден прижал ее к двери, продолжая раскачивать на себе. Не останавливаясь на ни мгновение.

— Котенок. Ответь мне. Ты в порядке?

— Николай... — ее голос слегка дрожал. — Со мной все хор... — Нильде ахнула, когда его член надавил там, где все изнывало. Снова и снова попадая по этой точке, заставляя ее извиваться в его руках, ерзая по ширинке парня.

Новый толчок.

И дверь стала трястись.

Он развернул ее лицом к двери, продолжая трахать через одежду.

Дыхание шумно вырывалось из горла.

Блядь...

Арден испытывал дикую потребность заявить права на куколку.

Чтобы она знала, кому принадлежит.

Пальцы потянулись к замку. Нильде ударила его по руке.

В синих глазах плескались возбуждение и неприкрытый страх.

«Боишься, что он нас застанет? Боишься, что твой старший братик перестанет тебя считать невинной и чистой?»

— Нильде, — голос Николая звучал как после долгого бега, он слегка запыхался. — Что ты делаешь, малышка?

Прижимаясь щекой к холодной деревянной поверхности, она приоткрыла рот в безмолвном крике, пока пальцы Ардена проникли под ее шорты, поглаживая ее, горячую и насквозь промокшую.

— Я просто... занимаюсь спортом, — выдавила девушка из себя. — Давай позже поговорим.

— Iskorka, я могу тебе помочь?

Арден грязно ухмыльнулся и наклонился к уху девушки.

— Да? — его голос был тягучим, как патока. Тихим. Сводящим с ума. — Скажи ему.

«Он... он говорит со мной. Эльф...»

Нильде задохнулась от наслаждения, опьяненная его ласками и хриплым, властным голосом, от которого все внутри нее плавилось. Хотелось поглотить этот звук, забрать себе и спрятать ото всех.

Боже, как же это было прекрасно. Невероятно красиво.

— Я хочу зайти, — сказал Николай.

— Прошу, позже, Ни... — девушка прошипела, когда Арден больно укусил ее за шею, наказывая за чужое имя на устах.

Одновременно с этим его пальцы слегка толкнулись в ее лоно. Доводя до предела.

Он сходил с ума, ощущая, какая она идеальная. Готовая для него. Как внутренние мышцы судорожно сокращались вокруг его пальцев. Арден лениво поглаживал ее до тех пор, пока дрожь в теле девушки не прекратилась.

Шаги за дверью стихли.

Ноги не держали, и Нильде обязательно рухнула бы на пол, если бы не сильные руки, подхватившие ее.

Арден прижал ее к груди, перенеся девушку на кровать.

«Он доставил мне удовольствие и хочет уйти?..»

Следом возникла более мрачная мысль.

«Что, если Арден найдет кого-то, кто его удовлетворит, раз он не кончил?»

— Я хочу отплатить тебе тем же.

Парень усмехнулся, чмокнул Нильде в кончик носа и отстранился.

— Не нужно.

— Почему нет?

— Ты не обязана, — Арден слегка поморщился.

Предательское тело выдавало ложь.

Член стоял колом, и ему умереть как хотелось разрядки.

Но не так.

Сегодня он ее не собирался брать.

Пока нет.

— Научи меня, как делать мужчине приятно.

Он сузил глаза.

— Нет. Я научу тебя, как делать приятно мне, куколка.

«Только мне».

Его ревность вызывала в ней чувство глубокого удовлетворения.

«Хорошо, что не я одна испытываю собственничество».

— Разденься, — прошептала Нильде. — Нечестно, что на тебе больше одежды, чем на мне.

Арден послушно поднял руки, помогая ей избавить себя от толстовки.

Нильде следом расстегнула его ширинку, пользуясь случаем.

Спустила молнию вниз, с любопытством и предвкушением ожидая увидеть то, что он от нее прятал.

На нем были черные боксеры, но даже через ткань она могла видеть внушительную выпуклость в них.

И от этого в животе снова встрепенулись бабочки.

Нильде протянула руку к резинке боксеров, но Арден перехватил ее запястье, покачав головой.

— Я хочу увидеть его, — надулась она. — Пожалуйста, эльф, покажи мне.

Он ухмыльнулся, наклоняясь и нежно целуя ее в губы.

Скользнул в постель, под одеяло, к ней.

Прижал к себе, снова крепко целуя.

— Ты можешь трогать меня через белье.

— Но ты...

— Мне можно. Тебе нельзя.

— Нечестно! — капризно заявила Нильде, нахмурившись. — А сколько у тебя дюймов?

Арден спрятал лицо в изгибе ее шеи, его тело сотрясалось от смеха.

— Ты думаешь, я мерил?

— Ну давай тогда я померю...

— Сумасшедшая, — притворно ужаснулся Арден. — Просто поглаживай меня. Этого хватит на сегодня.

Он был на грани.

Нильде придвинулась ближе, глядя на парня своими огромными голубыми глазами, ее губы слегка приоткрылись. Рука прошлась по прессу парня и нырнула под одеяло, на ощупь обхватывая толстую выпуклость.

«Он такой огромный... А это еще что такое?..» — она недоуменно нахмурилась, скользя по твердому стволу пальчиками.

Что-то выпирало со всех сторон, натягивая ткань.

Нильде проследила рукой форму, крепче сжимая, вырывая из горла парня шипение.

После того, как услышала его голос и стоны, она была одержима всеми звуками, которые Арден издавал.

— У тебя там... — нечто металлическое находилось под ее пальцами. Это — что бы оно ни было — пронзало его член параллельно по всей длине, словно лестница.

Простиралось до самого основания.

Глаза девушки широко распахнулись.

— Это пирсинг? Ты сделал проколы... там?

Арден кивнул, закрывая глаза.

«Жаль, я не могу его увидеть пока... Только трогать через одежду...»

Ее пальцы с любопытством скользили по штангам, спрятанным под тканью вдоль пульсирующего ствола.

Их было много.

Шесть.

Может, даже больше.

Нильде не могла сказать точно.

Но это завело так сильно, что девушке пришлось сжать бедра.

Когда ее пальцы погладили головку, он откинулся на спину, тяжело задышав.

Там тоже ощущалось что-то. Крошечный шарик.

Нильде обвела его, слегка потянув.

«Бля-я-ядь...»

Он откинулся на подушку, зажмурившись.

Покорно позволяя делать с собой все, что она только пожелает.

Изнемогая от желания.

«До одури хочу куколку».

Ее рука смелее обхватила его, но все еще недостаточно, чтобы парень кончил.

Арден накрыл маленькую ладошку своей, показывая, как хочет.

Дыхание Нильде сбилось.

Он сильно сжал ее пальцы, обучая. Побуждая сжать его — крепко, но одновременно с тем дразняще, ритмично двигая вверх-вниз.

Снова.

И снова.

До тех пор, пока он не издал сдавленный стон:

— Куколка-а-а... — низ живота свело судорогой.

То, каким голосом он это произнес...

Так соблазнительно. Искушающе.

Она сорвалась с ним одновременно. Уткнувшись в шею парню, прижалась к нему всем телом.

Вспышка чистого наслаждения взорвалась в Нильде, растекаясь восхитительным теплом по каждой клеточке.

Он зарылся пальцами в ее волосах, переводя дыхание.

Охренеть. Просто охренеть.

Это было лучшее, что он испытывал. Никто не мог сравниться с ней.

Плевать на то, что Нильде была неопытной. Ее невинность, неискушенные попытки, это любопытство и абсолютная принадлежность ему...

Черные глаза столкнулись с ней, полуприкрытые, насыщенные.

— Останься со мной на ночь, — попросила тихо Нильде, положив подбородок на его голую грудь. — Пожалуйста, эльф.

Арден поцеловал ее в лоб и показал:

— Мне нужно в душ.

— Левая дв... — Нильде запнулась. — Впрочем, ты и так сам знаешь, сталкер.

Парень закатил глаза, ухмыляясь обвинению.

Когда он вернулся, она уже спала, сладко посапывая.

«Как маленькая кошечка...» — Арден лег в постель, обнимая девушку, ее крошечное тело сразу прильнуло к нему. Несмотря на то, что выше пояса он был обнажен, от парня валило тепло, как от печки, и она пользовалась этим.

Нильде сонно прошептала:

— Не уходи, Брут.

И на этот раз имя... Оно не ранило его.

«Может быть, однажды ты примешь и эту часть меня, куколка?»