Глава 2

Глава 2

Утро понедельника ознаменовалось любимым рычанием мелодии будильника в семь утра, который Лео скоропостижно выключил, забыв про «всякую там» школу. Ожидаемо через минут десять влетела Жанна и чуть ли не пинком пыталась вытащить недовольного медведя из берлоги. Как тот не сопротивлялся, проспать не вышло – выпихнули. Выходные пролетели незаметно, два дня Лео, не отрываясь, просидел с проектом, зато тот был готов к отправке, теперь можно и отдохнуть.

Умылся, горячая вода прекрасно разогревала и снимала напряжение, уложил волосы, замазал пятна, добавил немного румян и скульптора, всё это покрыл слоем пудры. Лицо сразу же приобрело здоровый цвет и неповторимую гладкость, хотя и вблизи было похоже на натянутую маску. Надел всё те же стандартные джинсы и рубашку, на этот раз, однако, черную, поскольку шёл будто на похороны. С собой взял небольшую темную кожаную сумку, в которую закинул пару ручек, тетрадку с черновиками и пособие по высшей математике, «Чтоб не помереть со скуки», а больше ничего и не нужно.

И, тем не менее, несмотря на внешнее спокойствие, голову разрывали тяжёлые размышления. С людьми он почти не общался полгода, с самого вручения диплома, разве что со студентами и преподавателями в университете. А со сверстниками будет ещё сложнее. Все они казались какими-то глупыми, несозревшими, ещё не видевшими жизнь. Признаться, их общество ему иногда просто неприятно, никто не нравится. Своих ненаглядных братьев Лео еле терпит, а другие раздражают еще хлеще. Жанна вчера весь вечер настраивала его найти друзей, вталкивала, что ему это нужно, будет проще, но как это сделать, Лео так и не понял. И о чём с ними вести разговор? Ещё и вечные осуждающие взгляды, нескончаемые сплетни и разглядывания, никогда не знаешь, как окружение отреагирует на появление сына императора в коллективе. По опыту известно, что... неоднозначно.

Подойдя к шкафу, он заглянул в глаза: «Боже, когда исчезнут эти синяки. Ох, если буду нормально спать». Опустил веки, глубокий вдох, шепнул: «Держись» и вышел. Спустился в столовую. Там уже сидели три пары глаз, поедающие запеканку со сгущенкой. Один уплетал, что за уши не оттащишь, другой сонно ковырял вилкой изюм, а третий уронил на колени деликатно отрезанный ножичком горячий кусочек, проглотив блеснувшее ругательство.

Лео со скрипом приземлился за стол, тихо мыкнув. Прислуга, на которую тот даже не обратил внимания, принесла ему такую же запеканку только с двойной порцией сгущёнки, и, любезно поинтересовавшись о желаемом напитке, подала прошеный черный чай с молоком и двумя ложками сахара.

– Ваше Высочество, каша, йогурт, блинчики с творогом, что-то жела..?

– Фруктов хочу. Персики есть? – перебил Лео. Эти ненужные рутинные фразы уже порядком надоедали. Услышав утвердительный ответ тот потёр ссохшиеся уголки глаз и бросил – Тащите.

– И тебе доброе утро, Братец. – прервал молчание тихий голос с ноткой надменности.

Лео вскинул брови, подняв голову, молча стрельнул брату в зрачки. По задней поверхности зубов пробежал язык, тяжелые щёки на заспанном лице свисали и, казалось, отлипали от костей.

– Доброе, ... Раф. – Выдавил тот, сузив веки.

– Да какое ж оно доброе. – прошептал Пабло, зажмурившись, подавил зевоту – Отправляют, как на каторгу...

– Не зевай за столом. Отбивает аппетит. – упрекнул брат, отвернувшись.

– Раф, не тебе мне нотации читать. – ответил тот, сбившись с мысли. Переглянулись с Лео. Тот недовольно закатил глаза и что-то произнес губами.

– Ох, тоже мне мучения... – заявил звонко Мик, сложил руки у груди, закрылся. – Выйти, видите ли, их заставили. Только бы жизнь свою просиживать в этом – он, скривив губы, цыкнул – «доме».

Дворец являлся чуть ли не главным административным зданием страны и официальной резиденцией императора. Для их семьи он был не только жильём, но и местом работы, отдыха, развлечений – почти что город в столице. Чуть ли не каждый день здесь проходил Верховный Совет, не редко устраивались балы на два-три дня и торжественные мероприятия. Гостей всегда было много и разных: от элит общества до элементарно успешных школьников и студентов. Хотя часть дворца, где проживала Императорская семья, была огорожена от основной, постоянной присутствие посторонних не давало расслабиться, не было ощущения полной безопасности.

– Ты вообще представляешь, куда идешь? – шёпотом спросил Пабло. У того словно совсем не было сил с утра, аж еле сидел на стуле.

– Да! На волю! – шея с вызовом вышла вперёд – А не взаперти здесь сидеть. Под крылышком Хама То, точнее под надзором.

– Посмотрим, где ещё для тебя «взаперти» будет. Там «надзор» не меньше – из рук Пабло с громким звоном на пол вывалилась ложка. Прислуга метнулась поднимать – Ох. Нет, нет. Не нужно. Я сам. Спасибо. – На такие казусы в их братском кругу было принято не обращать внимания.

– Солидарен с Миком. Там хоть на людей посмотрите. Члены императорской семьи, называется... – цокнув, пробурчал Раф, даже не посмотрел на собеседников.

– Хм. Сам-то давно с другими общался, много удовольствия получил от их сплетен потом. Или, может, не хватает внимания просто, мало... восхищения этой грацией и культурой истинного царского воспитания. И, разумеется, твоей эгоистичной персоной. – Съязвил Лео, уставившись в розовый фрукт. Он всегда включался в разговор так резко и жёстко, потому вызывал у окружающих немалое удивление. Рафаэль мгновенно повернулся, не в силах сдержать возмущение, на виске вспухла вена, но тот молчал, сжав губы. Пабло же схватился за лоб, понимая, к чему всё идёт

–Сплетен? – усмехнулся Мик, не обращая внимания на повисшее напряжение – Тс! Да кому мы сдались?

– Лео прав. – подытожил Пабло, лениво вертя вилку, – Нас будут обсуждать и ученики, и учителя. И явно не в лучшем свете. Мы же дети Императора и обязательно вызовем всеобщий интерес.

– Знаешь, что, Лео, – Раф вдруг набрался храбрости противостоять брату, закричал, сбрасывая нахлынувшие эмоции. – Я, в отличие от тебя, наследничка, с другими людьми разговаривать не боюсь, не опасаюсь сплетен! А ты, кому страной потом править, струсил даже в элементарную школу прийти. Опозориться перед детьми страшишься. Испугался?! Компетенциями лидера-то похвастаться не можешь!

Замолкли. Пабло с Миком переглянулись, второй тут же, улыбнувшись, непричастно опустил подбородок и прикрыл руками лоб. Рафаэль с отливом испуга стойко ожидал реакции. Лео не отводил глаз с тарелки, в размышлениях, лишь звонко хрустнул пальцами. Вдохнул. Глотнул чаю. Тут чашка, с силой ударившись о стол, загремела, дернулась рука.

– Чёрт! Да как ты смеешь говорить мне это в лицо! Ты, болван, в своей жизни ничего не добился и смеешь ещё так высказываться. Подойди и повтори, если хватит смелости!

– Лео, не надо... Прошу... – шепнул Пабло, схватившись за голову.

– Я в свои пятнадцать сделал такое, что вам всем и не снилось! – тот опёрся на стол и выдвинул вперед голову – В Москву я поехал в полном одиночестве и общался с настоящей интеллигенцией, а не с вашей разбалованной элитой Санландии! Ты... – голос вдруг пронзил сухой кашель, от собственного крика пересохло горло.

– Воды! Живо! – швырнул Пабло, побежавшей служанке.

– Н-да, Лео, здоровье-то тебя подводит. Только Жанна ещё и вытягивает... – злорадно съязвил оппонент, ни капли не колебался, лишь победителем выгнул бровь.

– Раф! Заткнись сейчас же! – Пабло впервые вскрикнул.

– Сволочь. – шикнул Лео, глотнул воды.

Он сдвинул стул и намеревался подойти. Другой выскочил, попятился, испугался.

– Да чтоб вас.... Придурки. – пробормотал Пабло и вскрикнул – Не слушай ты, остановись! Он же специально провоцирует, раскачивает. Хама То тебя сделает виноватым, а он от этого только выиграет, одумайся! – то ли тот пытался достучаться, то ли предотвратить беду, чтобы никому не попало.

Микеланджело, якобы глядя в тарелку с ухмылкой на лице, молча, наблюдал.

– Молодые люди – прервал их тихий голос девушки, что была прислугой. Все затормозили, Лео впервые бросил взгляд неё. На вид – не больше двадцати, очевидно, кто-то из новичков, говорила медленно, уверенно, немного опустив голову, вероятно опасалась, но хорошо это скрывала – Если вы не прекратите ссору, я буду вынуждена сообщить старшему по дворцу.

Матильда тут же доложит Хама То – знали все, обменялись взглядами. Девушка продолжила.

–Вообще, я обязана доложить немедленно, однако, в первый раз сделаю для вас исключение, если вы прямо сейчас разойдетесь.

Лео прикусил губу, возвращая фокус на Рафаэля. Казалось, он целился для выстрела.

– Пойдем-ка мы собираться... – подытожил Пабло, уводя брата за локоть, и обратился к девушке – Спасибо, мы не забудем твоей доброты.

Лео посмотрел на Пабло, повернул голову на Рафа.

– Мы это. Еще обсудим. – глаза злостно сузились.

«Да он уже разучился с людьми разговаривать и отвечать, как мужчина, боится, умеет только морды всем бить, да скулить, о том, как жизнь тяжела» – послышалось за дверью.

* * *

– О чем ты думаешь, вы же чуть не попались. Ты сам бы себя подставил, Хама То драк не прощает. И из-за кого?! Из-за этого гордого придурка. Не обращай на него внимания, совсем уже с катушек съехал. Его ведь тоже на Императорскую премию номинировали, вот с ума и сходит.

Дошли до мраморной лестницы, сели на кресла.

– Я... Пойду воды выпью...– единственное, что Лео смог ответить и быстро уш'л.

Стоило ему завернуть за угол, как шаг внезапно ускорился. Сердце заколотилось, сбилось дыхание. Пришлось прижаться к стенке/

«...Здоровье-то твоё тебя уже подводит...

...Только Жанна ещё и вытягивает...»,

«...струсил даже в школу идти. Опозориться перед детьми... ...страшишься?...» ,

«...Да он уже разучился...с людьми разговаривать и отвечать, как мужчина...

...боится...». «...Умеет только...

...скулить...»

Рывок- вздох, рывок-выдох-вдох... Закрыл глаза...

«Раф. Сволочь!»

Приложил руки к вискам и снова постарался вдохнуть резко и как можно глубже. Не вышло. Времени уже не оставалось, надо было возвращаться.

* * *

В машине было холодно. Хотя тот лицей располагался не так уж и далеко, путь, казалось, длился вечность. За окном мелькали заснеженные улицы, тепло одетые куда-то спешащие пешеходы, гремели трамваи.... Но всё это было таким отдалённым. Он здесь, за окном машины, а они... там..., словно в другом мире.

От пролетевшей мысли его передёрнуло. Мельком взглянул на Рафаэля.

– Лео? – шепнул Пабло.

– Что? Все со мной нормально. – грубо ответил тот.

– Ладно. Как скажешь.

«И почему я об этом думаю. Так, без паники, ну подумаешь люди, которые будут на меня глазеть... ну и... обсуждать. ... Чёрт с ними. Что я таких не видел?»

За окном пошёл бархатный снег. Белый, пушистый, облачный. Они ехали по широкому проспекту, вокруг стояли величественные здания, в которых уже открылись милые ларечки. Люди, как куклы, бегали туда-сюда, торопились куда-то. Смотреть за ними было даже забавно. Вон, та женщина в бордовом пальто на меху вылетела из лавки. Упс, поскользнулась на своих каблучищах и поехала, чуть не упала. Лео даже в глубине души рассмеялся. Кто ж в такой снег сапоги на платформе носит. Разве что Эра.

Проклятый голос снова метнул в голову. Стало так холодно.

«Не думать, не думать. Только хуже будет.»

Он вновь посмотрел в окно. Уже подъезжали к школе. Узнал это место, бывал здесь раньше. Увы, оно ничуть не изменилось. Всё то же старое здание, покрытое облезающей бледно-желтой краской, с белыми колоннами. Четыре унылых этажа, на каждом из которых его мучили эти «учителя». На первом он помнил гардероб, где вся детвора собиралась после занятий и мешалась под ногами, издавая такие вопли, что ему аж уши закладывало. На втором – начальные классы. Там Лео, шестилетнему мальцу, вместе с Жанной угрожали «Директором!», когда те пришли, чтобы закрыть экстерном четвертый класс. Помниться, как эта надоедливая тётка утверждала, мол «не может ребенок в шесть лет уже окончить начальную школу. Не было у нас такого ещё». На третьем и четвёртом этажах прошли его «Лучшие школьные годы». Там он переругался с половиной учителей сего элитного заведения, которые не давали ему спокойно получить, чёртов аттестат. А «поединок» Жанны с милейшей «бабулей Ириной», что так любезно заботилась о его знаниях литературы, когда оставалось две недели до вступительных в вуз, останется в памяти Лео на века.

Очнулся он уже в вестибюле, когда к ним подошла рыжеволосая мадам лет пятидесяти в длинной старушечьей юбке.

– Добро пожаловать, Ваше Высочество! – обратилась она к ним праздным веселым голосом.

Пять лет назад эта женщина была заместителем директора по воспитательной работе – отвечала за порядок в школе. Стоило даже не сомневаться, что она станет ему большой помехой в ближайшее время. Та, конечно же, принялась рассказывать что-то про лицей, а после перешла на то, как их здесь рады видеть. Лео представил себе картину ко стороны: четверо детей императора с серьезными минами смотрели на это представление, что она разыгрывала, словно на какой-то цирк-шапито. А она улыбается своей наигранной ухмылкой, чуть ли не пританцовывает, стараясь не замечать, что явно позорится перед ними. Сколько раз репетировали этот спектакль?

– Вас уже распределили по классам, Вам сказали? – «Наконец-то что-то по делу».

– Нет. – твердо ответил Пабло, вздохнув.

– Ну что ж, у меня, к счастью, есть список.

«Эх... Всё те же стены с нарисованными золотом именами медалистов и олимпиадников. Только вот не школы это заслуги...»

Только она хотела продолжить свою песню, как Лео вдруг, не подумав, гаркнул: «Какой кабинет?».

– Вам четыреста восемнадцать «Б», на четвертом этаже – подпрыгнув, презрительно произнесла она

– Благодарю.

Оставив остальных в компании надоевшей женщины, Лео поднялся по бетонной лестнице. Урок начался, наверное, минут пятнадцать назад, однако он нисколько не волновался. Завернув направо, попал в затемненный коридор, с лёгкостью нашёл тот самый кабинет. Хотел уже постучаться.

«...Да он уже разучился с людьми разговаривать...»

«...боится...»,

Эта отвратительная фраза стрельнула в сознание, словно пуля в затылок, в самый ненужный момент, она махом подкосила всю накопленную уверенность, что он старался держать.

«Чёрт!» – на секунду померещилось, что он ругнулся вслух на весь коридор. Показалось. Время шло, надо было заходить. Но тот лишь перетаптывался с ноги на ногу. Глубоко выдохнув, Лео сглотнул, зажал щёку между зубами, наконец, решился. Стук, скрип двери.

Свет.