LXXIV: Лир

Не произошло ничего особенного. В день, когда Лунетта должна была отчитаться об успехах Шарлотт, Вайрон сообщил, что уже всё видел. С невысказанным вопросом Лунетта оставалась за столом совсем недолго. После того, как она поняла, что никакой демонстрации она не проводила уже длительное время, она спросила, как так получилось, что Вайрон не требует её сейчас. Ответ оказался проще некуда: Шарлотт избила всех рыцарей в доме. Пощадили ли они свою госпожу, или же действительно оказались разбиты — трудно сказать. Могли ли они ей уступить? Лунетте казалось, что у девочки посредственные навыки, но она сидела за общим столом как никогда уверенно.

И что удивительно, были лишь они втроём.

— Ваша жена не планирует приходить?

Вопиющая бестактность. Шарлотт качает головой.

— Она в отъезде. В столице.

На том и закончили. Разговор не клеился, и Лунетта сдавшись в своих неловких попытках поддержать его, предпочла доесть и попрощаться, исчезнув в портале. Все её вещи уже были при ней, она притащила их аж за обеденный стол. Прислуга попыталась было объяснить ей, что это неправильно, но Вайрон остановил их. Приказ «Пусть она делает, что хочет» прозвучал особенно внушительно.

Дом Лунетта встречает с невероятным облегчением на душе. Она впервые подумала о том, что рада оказаться здесь.

Правда, стоит ей пересечь барьер, радость от возвращения сменяется раздражением. Вэриан стоит у её цветов и голыми руками срывает ядовитые лепестки. Вряд ли на нём сказывается эффект большинства трав, но это всё равно неправильно.

— Слышала, тебя посадили за решётку. Не подумал, что я вернусь и выгоню тебя отсюда? — Лунетта смотрит на парня, согнувшегося в три погибели. Крылья за его спиной, пусть и небольшие, пробили ткань рубашки. Сменной мужской одежды у неё дома нет, а комнаты с тканью и нитками заперты для посторонних, как и многие другие. В открытом доступе только детская, кухня, ванная и её собственная комната. Ванная, конечно, сомнительная, но она доступна всем желающим.

— О, Луна. Как отдохнула?

— Если бы я отдыхала... — Лунетта кривит лицо. Она кивает на траву в руках Вэриана. — Через пять секунд тебя парализует.

Алхимик закатывает глаза.

— Милостивая госпожа, ты ведь понимаешь, что-

Он не договаривает. Его голос прерывается, а сам он теряет равновесие. Лунетта выкидывает из-за спины посох, которым удерживает чужое тело в одном положении - деревяшка встала ровно между чужой спиной и землёй. Девушка подходит ближе, забирает листы из пальцев парня, царапает когтем большой палец на своей руке и мажет выступившей кровью по чужому лицу, заодно читая одними губами заклинание. Вэриан приходит в себя. Тело снова двигается, и он выпрямляется. На мгновение его лицо, далёкое от выражения благодарности, искажается от негодования из-за этого жеста после которого у него внезапно разболелась спина.

— Ободранец, — Лунетта забирает посох, и Вэриан только сейчас примечает череп на навершии. Он знать не хочет, сделала ли девушка его сама, или приобрела в поездке, но факт оставался фактом. Мало того что она выглядела весьма экстравагантно с этой шляпой и платьем, так ещё и посох жути добавлял.

— Ведьма, — Вэриан не собирается уступать. Лунетта вздыхает, но оставляет Вэриана без ожидаемой реакции в качестве возмущения. Девушка так часто слышала это слово последние полгода, что уже не воспринимает его как издёвку. Шарлотт вечно звала её ведьмой, поскольку слово «наставница», видимо, в её словаре отсутствует, вот она почти и смирилась с таким своим, можно сказать, прозвищем. — Я ожидал, что ты продолжишь.

— Как-то нет желания. Где тот труп, который ты притащил ко мне домой?

Вэриан открывает рот совсем ненадолго, но потом, решив не оправдываться, показывает на куст с парализующей травой.

— Сперва мне нужно это для зелья.

— Ты хоть знаешь что это? Если ты не знал о парализующих свойствах, которые накрывают человека через минут пять после сбора, значит, ты понятия не имеешь, что именно собираешь. Неужто ты кормишь гостя всем подряд?

— Не совсем так. Этот парень в отвратительном состоянии, бредит и постоянно размахивает руками. Мне нужно было его чем-то успокоить, а эта трава похожа на большинство тех, что имеют эффект сковывания и сонливости.

Лунетта не грядя срывает пучок, схватив стебель в кулак. Она идёт в сторону входа в дом, но дверь неожиданно распахивается и из неё вываливается какой-то чудак, тут же упавший лицом в землю. Почти упавший — Лунетта ловит его в миллиметре от земли, рывком сократив расстояние и схватив его за ворот грязной рубашки. Пасёт от незнакомца так, будто он в трупной яме повалялся в пик сезона сожжения чумных.

— Вот и гость, — Лунетта усмехнулась, удерживая парня в воздухе. Его лицо, покрытое грязью и ссадинами, дернулось. Он попытался вырваться, но хватка Лунетты оказалась на удивление крепкой. — Кажется, твой пациент сбежал. Объяснишь, что это такое?

Вэриан пожал плечами, не торопясь подходить ближе. Не похоже, что он так отчаянно стремится ему помочь, пусть ранее распинался о том, что хочет сделать так, чтобы он не буянил.

— Откуда ты его притащил? — Лунетта с трудом может поверить в то, что парень перед ней — обычный. От нормального человека не пахнет разложившейся плотью и гарью. Она не перепутает этот запах ни с чем. — Он вменяемый?

— Пока нет, — Вэриан разводит руками. Лунетта окидывает его взглядом ещё раз. Алхимик выглядит так, будто под карету угодил: у него вся одежда порвана, на одной лапе не хватает повязки, а на хвосте не хватает клочка шерсти. На рогах какой-то налёт, будто парень на себя мешок трав опрокинул, и крошки налипли на них. На голове у него в целом непонятно что. Всё торчит в разные стороны. Он что, с этим сумасшедшим сражался?

— Спрашиваю ещё раз. Откуда ты его достал?

— Из ямы трупов? — Вэриан говорит не совсем уверенно. Лунетта вскидывает брови. Она поверить не может, что оказалась настолько близка в своей шутливой догадке. — Не смотри на меня так, он был ещё жив. И вообще, от той деревни ничего не осталось. Монстры вырвались из подземелья и убили почти всех. Этот выжил, но истощён. Хотя, учитывая, как он бегает, на истощённого он похож мало.

— Выходит, он тронулся умом, — Лунетта предполагает. Вэриан вздыхает.

— Ты всех попавших под раздачу будешь называть сумасшедшими? Он в порядке, просто... Немного не в себе?

— Это одно и то же.

— Нет, это другое, — алхимик возражает.

— Ты себя слышишь? Сбежал из темницы, притащил какого-то парня из горы трупов. В мой дом.

Вэриан неловко чешет затылок грязными, измазанными в земле и непонятно чём пальцами, под когтями которых осталось немало грязи.

— Послушай, это-

Парень, до этого момента смирно висевший на руке Лунетты, начинает вопить и дёргаться. Его рубашка рвётся, и ему удаётся вырваться — он несётся в сторону выхода.

Лунетта хватает посох поудобнее, направляет его нижней частью на парня и бросает. Посох точно попадает костяной рукой в чужое плечо, и от силы удара и без того настрадавшийся от опытов Вэриана потерпевший валится лицом в землю.

Девушка подходит ближе, выдёргивает из чужого плеча посох и, придавив тело деформированной ногой, которая теперь ничем не отличалась от лапы, смотрит сверху вниз.

Глаза у парня шокированные. Он не шевелится, будто под гипнозом.

— Не убей его!

— Не собиралась, — Лунетта фыркает, покрытым кровью посохом обрисовывает кругом валяющееся на земле тело, читая заклинание шёпотом. Все ссадины на чужом лице затягиваются, как и рана на плече, полученная ударом посоха Лунетты.

На самом деле, она не рассчитала силу. Думала, что максимум прибьёт его одежду к барьеру, но немного промахнулась. Виной всему паршивое зрение. Удивительно, что она вообще попала.

— Говорить внятно можешь? Если нет — я использую очищающие чары.

Парень рассеянно моргает. Выглядит он так, будто впервые видит Лунетту.

— Ты кто?

Лунетта ушам не верит.

— Это я должна спрашивать. Мой друг притащил тебя ко мне в дом, тронутого умом.

— Когда такое было?

Парень звучит настолько искренне, что Лунетта начинает сомневаться в том, что он вообще здесь. У неё складывается впечатление, будто она напала на ни в чём неповинного парня и держит его лапой, готовясь прикончить. Не сказать, чтобы это было далеко от правды: с её посоха до сих пор течёт его кровь, а сама она всё ещё частично деформирована, чтобы продолжать удерживать его собственным весом. Для этих целей и крылья были призваны.

— Что ты вообще помнишь?

— Поле?

— Ты спрашиваешь или отвечаешь? — Лунетта кривит лицо. Парень, наблюдая, как оно меняется, взвесив своё положение ещё раз, торопливо поправляется.

— Поле. Я шёл на охоту. Поднял пару или десяток монстров...

— Некромант? — Вэриан тут же втискивается в разговор. Он подходит ближе. Лунетта не уверена, что хочет слышать продолжение. — Это ты всю деревню вырезал?

— Какая деревня?

— Я нашёл тебя в деревне в горе трупов.

— А, это, наверное... А, нет, погоди, — парень колебался. Он, кажется, не был уверен даже в собственных воспоминаниях. — Я не помню ничего после того как поднял третьего монстра. Кажется, я призывал ещё.

— С целью напасть? — Лунетта теперь почти уверена, что деревню вырезал он. Вэриан просит её не спешить с выводами. Обстоятельства, в которых он его нашёл, выглядели так, будто напал кто-то со стороны, трупы скинули в одну яму и оставили гнить там. Лунетта сомневается в его доводах, о чём тут же сообщает.

Парень какое-то время лежал молча, слушая их. А потом уставился на Вэриана. Он ничего не говорил. Может, потому что рассказать было нечего.

— Я плохо помню. Знаю, что собирал армию мертвецов, но я бы никогда не напал на деревню или людей.

Лунетта нахмурилась, не сводя взгляда с парня. Что-то в его растерянном виде и путаных воспоминаниях казалось ей подозрительным, но в то же время и вызывало некое сочувствие. Она ослабила хватку, но продолжала удерживать его на земле, готовая в любой момент снова прижать и лишить подвижности.

— Звать тебя как? Возраст, где жил?

Вообще, на вид он очень уж молодой, но в глаза бросается, что не обычный человек. Уши длинные, почти эльфийские. Кожа серая, глаза запавшие, с тёмными кругами под ними, явно от истощения. В целом, лицо у него симпатичное, если бы не эта тень безумия, грязь и худощавость. Глаза блеклые, будто слепые, зрачка не видать, будто он сливается с радужкой. Цвет не совсем как у Лунетты, не такой яркий, скорее мутноватый. Одет ужасно: какие-то тряпки, которые и одеждой не назвать. Брюки, все в грязи, крови и частично опаленные, да и рубашка того же формата — проще некуда, но вся непонятно в чём. Ещё и порвана на вороте не без содействия Лунетты.

— Лир. Двадцать... Три? Не уверен, я перестал считать после двадцати. Жил изначально в переулках города, но потом начал путешествовать. Наткнулся на какую-то долину с кучей трупов, нашёл несколько гримуаров и попытал счастья в применении. Оказалось, у меня талант к призыву мёртвых, но...

— Но ты можешь тронуться умом, если призовёшь больше, чем можешь осилить, — Лунетта делает вывод. Она слезает с парня, садится на посох и, повиснув в воздухе и закинув ногу на ногу, поворачивается к Вэриану. — Вы оба, идите и отмойтесь. Нет, сперва я сниму мерки и сошью вам нормальную одежду, учитывая ваши данные.

Лунетта задаётся вопросом, почему Вэриан просто не взял сменную одежду в своей лавке, но, вероятно, её сейчас оцепили, поэтому он и не торопится в город. В бегах всё-таки. Ну или не оцепили, а сторожат — не суть важно.

— Пока я буду шить, помоетесь и поедите.

Вэриан окидывает взглядом парня с чёрными, как смоль, волосами. Тот поднимается, отряхивается, будто это может улучшить ситуацию, и осматривается. Он кажется удивлённым — явно не помнит, как попал сюда, и где он вообще очутился.

Дальше всё без изменений: Лунетта снимает мерки, отправляет парней в ванную комнату и запирается в комнате с тканями, принимаясь кроить ткань вместе с куклами-помощницами.

Вэриан с Лиром не перекидываются и парой слов. Только после того, как они приводят себя в порядок и получают в качестве временной одежды какие-то лоскуты ткани, больше напоминающие простыню, Вэриан впервые выругивается.

— Лучше б в лавку вернулся. Чёртов король.

Лир явно не может поверить в то, что кто-то додумался оскорбить короля вслух. В последние годы он слышал о правителе много хорошего, но странно, что этот парень вдруг высказывается против.

— Могу я спросить, кто та девушка?

— Госпожа-дракон, — Вэриан насмешливо фыркает. Что-то вдруг падает ему на голову из ниоткуда. Он шокировано глядит на ледяной шар. Просто ледяной шар. Она его убить так пыталась? Это очевидное предупреждение. — Ладно, ей не нравится, когда её так зовут. Имя у неё Лунетта, но кто хочет попроще — зовут Луной. Для большинства она просто очень сильная ведьма, — Вэриан, замотавшись в простыню, уходит в сторону кухни. Им потребовалось раза два или три сменить воду в ванне, прежде чем Лир стал выглядеть прилично и смыл с себя свою грязь. Как выяснилось, волосы у него не все чёрные — там затесались и более светлые, седые пряди. Будь они покороче, это бросилось бы в глаза раньше.

На кухне всё по-прежнему: жуткий бардак, оставленный Вэрианом и убранный впоследствии куклами, брошенные где-то листья, сорванные совсем недавно для приготовления зелья. Лунетта забрала с собой те, что сорвала, не найдя им применения в отношении Лира. Ну, в любом случае, он уже не нуждается в прочистке мозгов или параличе.

— Луна, у тебя грибов не завалялось?! — Вэриан роется по ящичкам, вопя на весь дом. Что-то падает ему на голову, и он едва успевает схватить банку сушёных грибов, которая летела прямо в руки.

Лир поражается — только что шкафчик над головой алхимика был плотно закрыт, но вдруг открылся и оттуда, словно по волшебству, вывалилась банка. И самого парня это ничуть не смутило — он просто открыл её и принялся есть.

— Сносно. Но чтоб поесть, надо что-то позамудрённее.

Тканевая кукла приходит на кухню с овощами в руках. Указание точно было отдано заранее, иначе бы она не успела столько собрать.

Вэриан с трудом верит в то, что всё это может расти на одной грядке, но он видел сад Лунетты: может, и ещё как. Даже без особых удобрений или усилий.

И довольно мило со стороны куклы приступить к готовке самостоятельно.

— Это... Нормально? — Лир никогда не видел ничего подобного, к тому же, реакция у алхимика настолько невыразительная, будто он привык к этому.

Как тут не привыкнуть, пока живёшь в чужом доме, перенасыщенном маной уже не первый месяц? Куклы отлично справляются с готовкой, да и за садом ухаживают не хуже.

— Вполне. Яблоко будешь? — Вэриан берёт из стопки, которую принесла кукла на готовку, яблоко, и кидает его парню, не дожидаясь ответа. Тот смотрит на фрукт с минуту, не зная, стоит ли это есть. Но Вэриан ест. Они, конечно, впервые видят друг друга, пока Лир в сознательном состоянии. Не считая проведённого в одной ванне часа.

Яблоко настолько сладкое, что сводит челюсть. Сок сочится, течёт на простыни, и Вэриан с досадой думает о том, что куклам потом это придётся стирать. Этим тоже они занимаются, к слову.

— Выходит, ты некромант. Вы, ребятки, обычно весьма скрытные. Я знаю только двоих, покупающих у меня гримуары время от времени.

Лир жуёт. Он лишь немного хмурится, прежде чем проглотить кусок яблока.

— Как я уже говорил, мне просто повезло наткнуться на гримуар. Я довольно долго разбирался в нём, пытаясь понять, как рисовать и активировать круги. Некромантия проще — нужна только собственная кровь и правильные слова.

— Только у некромантии есть неприятный побочный эффект. Перестараешься, и душа начинает разрушаться, а на тебя ложится проклятие, — Вэриан пожимает плечами. — Луна аннулировала его святым писанием, но будь осторожнее в будущем. Причина, по которой ты потерял рассудок, именно в проклятии.

Вэриан почти сразу понял, что именно было активировано. Лунетте пришлось проговорить строки вслух, а это уже говорит о том, что это не самая стандартная формула лечения. Будь это какое-нибудь простое заклинание исцеления, она бы просто губами шевелила, а тут даже заговорила. Хотя он с трудом хоть слово смог уловить, но уверен — это точно святое писание. Символы однозначно оттуда, как и фразы. Иначе нейтрализовать магию элемента тьмы почти невозможно. К тому же, некромантия накладывает отпечаток на саму душу, весьма трудно рассеять его.

— Разве проклятия можно снять?

— Иногда. Не все могут, но кто-то вроде Лунетты или её сына — вполне. Для таких целей нужен чудовищный запас маны и идеальный контроль собственных сил. У меня ни того, ни другого. Нет, маны-то у меня в достатке, я могу её заимствовать, но что касается контроля... В последние годы как-то неважно с этим делом. А может, всему причиной стресс из-за той вшивой псины короля. В общем, мальчишка, будь внимательнее.

Лунетта появляется в проходе с двумя брюками и двумя рубашками. Вэриан смотрит на неё как на седьмое чудо света.

— Уже закончила?

— Подключила больше кукол, — Лунетта кивнула. Она протянула одежду с наибольшим количеством дыр Вэриану, а другую — Лиру. — Переодевайтесь, я скоро вернусь.

И уходит снова. Вэриан раскладывает полученную рубашку на столе, не веря в то, что девушка додумалась сделать вырез под крылья. Учитывая их расположение и размер, проще было бы просто спрятать их бинтами как обычно.

Алхимик переодевается прямо на кухне, но Лир предпочитает поискать другое помещение. Та же комната, больше напоминающая гостинную, нравится ему куда больше, чем та, где готовит кукла и переодевается Вэриан.

Оба парня отмечают качество ткани и костюма в целом. Лир не носил ничего подобного ни разу в жизни. Вэриан носил, и не раз, но сшитое Лунеттой особенно удобное.

— Да чёрт бы тебя побрал! Хватит думать о помидорах, придурок! — Вэриан неожиданно принимается вопить. — Пока ты работал с документами, я воспринимал это как фоновый шум, но это?!

Лир застаёт его в разгаре воплей. Как и появившуюся из ниоткуда девушку, сидящую на посохе и тут же отвесившую парню подзатыльник.

— Имей совесть и не ори в чужом доме. Или вали жить в своей лавке. Или с Миртом. Он там дом купил как раз.

— Так ты в курсе? — Вэриан смотрит с нескрываемым раздражением. — Этот идиот проснулся и сразу пошёл заниматься садом. Уже полчаса я слушаю его «Этот краснее. Мне нужно больше удобрений? А, нет, вот же ещё красный. Посадить другой сорт?». Ты хоть представляешь, насколько это раздражает?

— Понятия не имею, но Айрон с Силией меня терпят, — Лунетта разводит руками.

— Святые фамильяры, — Вэриан закатывает глаза. Лир, глядя на эту перепалку, немного неловко мнётся в проходе. Лунетта окидывает его взглядом.

— На человека стал похож больше, но как был трупом, так и остался.

— Трупом? — Вэриан не совсем понимает, что девушка имеет ввиду. Лир ведь живой, разве нет? Никаких трупных пятен или чего-то подобного, да и дышит он вполне по-человечески.

— Ауру у него видишь? — Лунетта скрещивает руки на груди. Она продолжает сидеть в воздухе на посохе, и её шляпа почти упирается в потолок. Потом она вдруг виснет вниз головой, и, поймав шляпу, указывает пальцем на Лира, не менее шокированного подобным заявлением. — Он перекроил себя. Очень похож на тебя, но только у него две души, и одна из них человеческая. Если их не разделить, одна поглотит другую. Могу с уверенностью заявить, что это последствие проклятия. Я избавила его от безумия, но душа воскрешённого монстра была поглощена его телом, и теперь они сражаются за оболочку. Скорее всего, монстр проиграет, но чтобы это точно произошло, нужно выпить кое-что. За этим я и шла, — Лунетта достаёт из рукава небольшую склянку, закупоренную обычной пробкой. Жидкость в ней мутная, зеленоватая и больше напоминает сточные воды.

— Неужто ты изобрела зелье для разделения душ? — алхимик впервые слышит о таком средстве.

— Нет, это просто моя кровь, смешанная с маной. Ну и перьями. И ещё кое-что, но я не уверена, что кто-то из вас горит желанием услышать... А, ладно, тебе потом отдельно поясню, — видя лицо Вэриана, она уверена, что он-то ещё как желает услышать состав, но Лиру знать необязательно. — В любом случае, под воздействием этой жижи останешься или ты, или душа того монстра. А может, вы сольётесь в одно целое, но ты хотя бы не начнёшь рассыпаться на глазах, потому что чем дольше борьба, тем сложнее приходится телу. Скорее всего, через месяц у тебя уже начнут отсыхать конечности.

Лунетта прикидывает последствия из самого гримуара и прочитанных исследований на тему некромантии. Их негусто, но на архипелаге они всё же есть. Как и попытки в исследование и внедрение души, но позднее эти эксперименты запретили. Лунетта не удивится, если вмешалась Вермиллион.

— В общем, просто пей. За результатом я прослежу. Твоё человеческое сознание должно остаться при тебе, — Лунетта протягивает флакончик.

Лир не горит желанием его принимать, но слова про отсыхающие конечности звучат устрашающе. Он неохотно берёт его и... Всё. Дальше дело не идёт.

— Пей, — Лунетта смотрит пристально, дожидаясь, пока парень осушит склянку. Он неохотно вливает жижу в себя и тут же теряет сознание. Лунетта удерживает его тело магией от падения. — А теперь можно и поработать.

— Что ты ему скормила на самом деле? — Вэриан впервые слышит про зелье, способное перекроить душу. Он ещё в самом начале отнёсся скептически, но прямо сейчас он почти убедился в том, что у него нулевой эффект. Ситуация с аурой лучше не стала точно. А ведь он уже успел подумать о том, что гения Лунетты хватит и на такое зелье. Впрочем, она бы только на подбор ингредиентов убила, наверное, пару лет.

— Обыкновенное снотворное. Уложит даже виверну, — Лунетта спрыгивает с посоха, перехватывая оружие прежде, чем то успевает коснуться пола, отставляет его в сторону и подходит к бессознательному парню. — Но про душу я не соврала. Однако это не мой профиль. Да и тут не только монстром попахивает. Вермиллион!

Обычно она не обратилась бы к ней по таким пустякам, но дело касается душ, поэтому выбора нет. Это юрисдикция ведьмы, а не хранителя. Как ответственная за всю эту тему с мирозданием и душами, Великая Ведьма должна была появиться.

Девушка возникает из пустоты. Её тело едва различимо, оно почти прозрачное. Облик узнаваемый, но ей не принадлежит — скорее, это облик Рианны. Вэриан колеблется, видя её. Воспоминания Мирта о короле демонов клочками всплывают в собственной памяти, вызывая бессознательный страх. Но длится это совсем недолго — вскоре парень впадает в некий транс, глядя стеклянными глазами на происходящее. Влияние Вермиллион, взглянувшей на него с нескрываемым раздражением. Впрочем, лицо у неё такое не столько конкретно из-за присутствия лишнего свидетеля, сколько из-за каких-то собственных проблем, которые настигли её в последнее время нескончаемым потоком.

— Это ведь стандартное проклятье. Просто его собственная душа отправится в ядро раньше времени. Ты ради этого меня позвала? — Великая Ведьма обиженно глядит на Лунетту. Та в свою очередь пялится на неё. Её удивляет настолько халатное отношения к душам собственного мира. Впрочем, она наверняка устала разгребать проблемы каждой души, вот и не желает возиться с тем, что может разрешиться самостоятельно.

— Отмени его. Даже ты должна понимать, что его аура почти не чувствуется. Он почти труп.

— У меня и без того работы полно, — Вермиллион недовольно тянет слова, но быстрее будет разобраться с этим, чем продолжать объяснять, почему её вмешательство почти не имеет никакого смысла. — Только из уважения к тому, что ты помогла Шарлотт. Её роль в истории важна.

Она сдаётся не столько из-за почти откровенного осуждения во взгляде Лунетты, сколько потому что понимает, насколько искренне эта девушка пытается помочь каждой подыхающей мыши. Это чем-то напоминает ей себя, когда она только явилась в этот мир — неравнодушие к каждому, стремление дать всем недостающее, и последующее разочарование от человеческой жадности. Драконы тоже жадные. Они бессознательно стремятся собрать у себя под брюхом всё мирское богатство, осознают они это или нет. Лунетта осознает не в полной мере, но она обложила себя бесценными травами, вымирающими плодами и концентрированной маной, какой не найти сейчас в любой другой точке этого мира. Даже если она не особо ценит золото, у неё в доме есть множество бесценных снадобий и вещи ручной работы, на которых можно сколотить целое состояние.

— Так и думала, что я там из-за тебя оказалась, — Лунетта наконец подтверждает догадку о том, что Вайрон не спроста оказался именно на её пороге. На её месте мог быть любой другой маг, но в итоге миссию доверили именно ей.

Вермиллион не желает признавать тот факт, что в душе у неё теплилась надежда на то, что Лунетта найдёт способ нормализовать в чужом теле ману, но та даже не стала задумываться о том, реально ли это. 

Великая Ведьма не горит желанием путешествовать по всему миру в поисках каждой обделённой маной души, чтобы после нормализовать доступ к ней. Лунетта смогла бы изобрести формулу, смешав алхимию с магией, но... Она не пожелала этим заниматься. Ей было гораздо проще дать девочке в руки меч и отправить её сражаться с монстрами. Тоже неплохой вариант, и очень практичный на случай, если с маной вновь что-то пойдёт не так. Не всегда можно полагаться лишь на магию. Многие, побывавшие в подземельях, уже этому научены.

Дальше диалог не идёт — ведьма вытаскивает что-то из груди парня на полу, больше напоминающее пару сияющих шариков, и исчезает, напоследок заявив, что девушка ещё пожалеет о том, что он не помер прямо здесь или не превратился в зверя, который откинул бы копыта через несколько недель.

Вэриан впервые не решается задавать вопросы. А может, он просто утратил память — Лунетта не уверена, как повлияла на него Вермиллион, и почему он остался стоять на месте с отрешённым видом, а потом ушёл на кухню, будто ничего не произошло. Видимо, это было влияние ведьмы? Иначе бы он уже завалил её вопросами.

Вероятно, Великая Ведьма сделала так, чтобы он забыл о её появлении, чтобы избежать лишнего внимания к своей персоне. Наверняка предвидела поток вопросов от алхимика. А ведь Вэриан ещё не знает, что именно из себя представляет Лунетта.

— Давно спросить хотел, — из кухни доносится голос алхимика, будто ничего не случилось, да и на Лира на полу он никак не реагирует. Замена воспоминаний? Видимо, в его глазах именно Лунетта решила вопрос с душой и аурой этого парня. — Эта шкура на твоей шее...

Лунетта напрочь о нём забыла. Лунарис, что удивительно, ни разу с неё не свалился, хотя должен был это сделать хотя бы тогда, когда она повисла вниз головой. Может, это заклинание? Скорее всего то, которое она накладывала, пока ловила Лира, всё ещё действует? Она бессознательно могла сохранить его действие.

— Лунарис.

— Он? — Вэриан не верит. Как тот парень мог превратиться в это? К тому же, разве эта раса умеет изменяться?

Вопросы читались на его лице. Лунетта вздохнула.

— Изначально это не предусмотрено, но, можно сказать, он попал в немного странные обстоятельства во время нашего путешествия, поэтому пока в таком состоянии.

— Мана у него с ума сходит. Аура вокруг тебя тоже хаотичнее обычного.

— Засунь свою наблюдательность себе в задницу. Сядь за стол, еда почти готова. Я приведу Лира в чувства, поедите, и разбирайтесь, куда пойдёте дальше.

— Ты не позволишь остаться? — Вэриан будто не верит в услышанное.

— А должна? Это мой дом. Тебе стоило хоть как-нибудь передать новость о том, что ты сбежал и скрываешься у меня. К тому же, не хочу покрывать преступника.

— Да ладно тебе, сюда никто даже не сунется, так о каком покрытии может быть речь? Я просто останусь тут и буду тише воды, ниже травы, — Вэриан откидывается на спинке стула, чтобы взглянуть на то, как Лунетта маной рисует в воздухе магический круг для снятия негативных эффектов. Поддерживающая магия — не её конёк, но удивительно, что она вполне способна нарисовать его без подготовки.

— И продолжишь истощать мои запасы? Обойдусь, — Лунетта отмахивается от него. Она активирует круг, и Лир просыпается, когда девушка принимается хлопать его по щекам. — Как себя чувствуешь?

Лир, кажется, не совсем осознает, где оказался. Хотя Лунетту узнаёт. Он смотрит на неё некоторое время, пытаясь вспомнить последние события. У него ощущение, будто он вечность проспал.

— Тебя вырубило на несколько минут. Вставай и иди есть.

Лунетта помогает парню подняться на ноги, а сама уходит. Вэриан провожает её взглядом, пока та не скрывается за пределами прохода, куда его взгляд добраться уже не может. Лир рассеянно глядит на стол, стоит ему до него добраться, там и замерев. Он явно всё ещё не до конца пришёл в себя после пробуждения.

Но чувствует он себя однозначно лучше. Во всяком случае, ушли почти все симптомы, связанные со слабостью и помутнением рассудка, когда даже слова произносятся с трудом.

Алхимик за столом выглядит напряжённым. Он ковыряет еду в тарелке явно без особого энтузиазма — может, потому что есть для него не так важно, как для обычного человека, а может он просто перенервничал из-за столкновения с Лунеттой и своих попыток оправдаться. Да, он укрылся здесь в надежде, что девушка примет его. Не радушно, конечно, но он не рассчитывал, что она прямо-таки выгонит его.

С другой стороны, она могла просто обозлиться на вопросы, поэтому попыталась прогнать его подальше.

Вэриан почти падает лицом в тарелку, когда в его голове звучит тирада о спелости помидор и каких-то сомнительных овощей, название которых он с первого раза не выговорит. Пента... Пенгалитини-что-то-там.

Наблюдая за сменой чужих эмоций, Лир интересуется:

— Вы давно знакомы с этой ведьмой?

— Лет так семьсот? — Вэриан снова забыл. Он не может припомнить, когда именно они познакомились, но в то время Лунетта была совсем маленькой. Да и он сам тоже.

Видя удивление на чужом лице, алхимик показывает пальцем на чужие уши.

— Ты сам-то жить должен лет двести. Чему удивляешься? Она проживёт ещё столько же, и даже больше. Да и я тоже.

— Что ты такое? — Лир не совсем понимает. Он видит перед собой причудливое существо, отхватившее от птицы, зверя и чего-то ещё по кусочку, видит и рога, и крылья, и уши, едва заметные за беспорядком на его голове. Да даже его лапы... У него от человека лишь лицо, и то спорно.

— Фамильяр, если угодно. Или получеловек — как повезёт, — парень пожал плечами. — Исчадье ада для всех магических существ.

Аура вокруг него кажется нестабильной, мешанина из цветов грязная и почти омерзительная на вид, но его, похоже, это совсем не беспокоит.

— Я как-то работал с химерой, — Лир пытается припомнить процесс воскрешения. Вэриан вскидывает брови. Это намёк на то, что этот парень поднял бы его из мёртвых?

— Воскрешение возможно при условии полного отсутствия признаков жизни. Но моё тело вряд ли будет реально забрать.

— Это не совсем то, что я имел ввиду, — парень немного теряется. Он качает головой, всем своим видом показывая, что он хотел донести другое. — Просто сказал. Из химер отличные бойцы.

— Ты сказал, что просто нашёл гримуары чёрт знает где, а потом вовсе вышел на защиту деревни. Насколько это правда? — Вэриан всё ещё не до конца верил в эту историю. — Я видел тела монстров не первой свежести вперемешку с телами людей. Склоняюсь к тому, что ты потерял рассудок и сам напал на жителей.

— Нет.

— Какая-то необоснованная уверенность в себе.

— Я не стал бы нападать на тех, кто помогал мне. Скорее уж я напал бы на город, а не на деревню, там причин для атаки побольше наберётся.

Выходит, парень-то не святой вовсе. Вэриан сперва подумал, что он выдаст что-то по типу «Я никогда не убивал людей», но он просто говорит, что не стал бы атаковать невинных, а вот обидчиков проучить не прочь.

— Подводим итоги: я нашёл тебя в деревне в яме трупов. Есть догадки, против чего ты решил сражаться?

— Сектанты, — парень развёл руками. — Поклонники злых ведьм, короля демонов и прочей нечисти, терроризирующей острова тысячелетиями. Слышал, совсем недавно был убит король демонов. Люди едва могут сказать, когда именно он пробудился, а эти уже проснулись возвращать его.

— Чуть больше тысячи лет назад, — Вэриан вздыхает. Он примерно понял, почему парень оказался в яме. Картина у него в голове весьма удручающая. — У сектантов на удивление отличное владение магией. Нейтрализовать управление нежитью им ничего не стоит. Пока был в бегах, слышал, что они активизировались.

— Именно. А ещё эти ребята управляют нежитью не хуже меня, и у большинства моих ребят просто был перехвачен контроль. Сражаться против другого некроманта — отвратительное занятие. Он просто забрал их.

— Значит, ты это помнишь?

— Смутно, — Лир всё же садится за стол. Неизвестно, сколько он не ел, и как долго был в состоянии безумия, но его желудок выкручивает просто от одного вида и запаха еды. Скорее всего, он в той яме пару дней провалялся точно.

Добило Лира и то, что он перед этим слонялся по лесам в поисках подходящего тела для прислуживания. Долго их всё равно не потаскаешь за собой — со временем они начинают жутко вонять, пока не разлагаются до костей. А стоит от тела остаться лишь скелету — их пригодность как боевой единицы становится нулевой. Любой дробящий удар, и от этой тушки уже ничего нет. Мясо на костях хотя бы предотвращает полное уничтожение. Но и после сильных повреждений следует задумываться о новом «друге».

— Сейчас я чувствую себя лучше, поэтому и память понемногу возвращается, — парень принимается за еду. — Хозяйка этого дома очень мило предоставила мне одежду и еду, да ещё и вылечила. Не знаю, что я могу дать ведьме в качестве награды, но я просто обязан отплатить.

— Уверен, она в этом не нуждается, — Вэриан криво улыбается. Логика хорошая — в долгу оставаться всегда неприятно. К тому же, этот парень не до конца осознаёт, кем является хозяйка этого места. — Меня поблагодарить не хочешь? Именно я вытащил тебя оттуда и принёс сюда.

Лир вскидывает брови.

— Я помню только как ты связывал меня и вливал какие-то сомнительные жидкости, от которых все органы перекручивало.

— Запомнил, значит... — алхимик раздосадованно вздыхает. — Я подбирал нейтрализатор. В твоём теле намешано несколько ядов, проклятие бонусом. Святые писания не для меня, но я вполне мог подобрать неплохое исцеляющее и почти «святое» зелье.

— «Почти святое»? — Лир впервые за разговор растягивает губы в улыбке, видно, находя забавной подобную формулировку. Он тот ещё безумец, если смеётся над тем, от чего не так давно страдал. — Больше напоминало отраву.

— Не обессудь, я не столь деликатен, как Луна. Она в магии профи, но я во многом ограничен, и мана у меня не бесконечная, — Вэриан фыркает. Он не ест, отставив в сторону столовые приборы. Размазал всю еду по тарелке, превратив её в однообразную кашу, и на том закончил. — Мне для того чтобы кого-то вылечить необходимо намного больше времени. Я не смогу применять сильные святые писания, поскольку они требуют особой концентрации или полного понимания структуры заклинания. У меня ни того, ни другого. Зато я отлично подбираю зелья.

Лир бы поспорил. Он помнит, что его заставили выпить штук пять, и все они вызывали почти рвотный рефлекс, не говоря уже о том, как от каждого выворачивало всё тело. По сравнению с ними, удар посоха в плечо от Лунетты — почти милость. Оно даже не болит, да и шрама не осталось, хотя рана была глубокой. Как ни посмотри, а он попал в руки мага-гения. Предварительно пройдя через ад из-за алхимика.

— Не верь ему, как алхимик он конечно лучше других, но до меня ему далеко.

Девушка в проходе появляется без шляпы и посоха. Лиру впервые удаётся нормально увидеть её лицо. Признаться, она на человека похожа мало, и дело не в шрамах, которым он как-то не придавал значения ранее из-за мутной картинки перед глазами. Ведьма она явно не просто так.

— Никакие долги мне возвращать не нужно. Просто выметайтесь оба из моего дома, и этого мне будет более чем достаточно.

— Как жестоко. Снова будешь столетие торчать одна? — Вэриан фыркает. Он всё ещё считает, что девушку наедине с собой надолго оставлять нельзя — она начинает медленно сходить с ума. — Ты ведь и сама понимаешь, что так дела не делаются. Да и мы не сильно тебе помешаем. У меня ещё планы на этого мальчишку.

Лир почти давится едой. Какие у этого парня на него могут быть планы? Они едва знакомы. Один из них всё ещё не до конца восстановился. Уж не собрался ли Вэриан поить его зельями?

— Обойдусь. Предпочту сбежать.

— Нет-нет, молодой человек, никуда ты не пойдёшь, — Вэриан смеётся над ним. — Куда ты пойдёшь в таком состоянии? Тебе ещё сутки отлежаться нужно. Магия Луны совершенна, но усталость убирается разве что стимулирующими зельями, однако ничего из этого не даст тебе то, что может дать обыкновенный сон. Да и она на самом деле никого не прогоняет, верно же?

— Тебя — прогоняю. Можешь идти жить к моему сыну, — Лунетта скрещивает на груди руки. Шутит ли? Вэриан не может понять. В её взгляде нет намёка на смех, а значит, она вполне серьёзна в своём намерении выставить его. Однако незнакомца она как-то гнать не спешит — видно, сила привычки. Привыкла выхаживать раненых.

— Он не обрадуется, — Вэриан закатывает глаза.

— Это уже ваши проблемы.

— Твои тоже. Ты ведь заставила нас заключить договор.

Лунетта вскидывает брови.

— Вы могли отказаться. Ты сейчас припоминаешь мне то, чему не противился сам? Ты сдался чуть ли не в тот же день, когда я это предложила. И ты у меня в долгу за тот гримуар.

Вэриан сперва открывает рот, чтобы возразить, но тут же закрывает его обратно. В целом, Лунетта права. То, что он получил из того гримуара — жуткая редкость, не говоря уже о том, что писание настолько ценное, что ему нет определённой цены. Он не может установить её, поскольку там есть отличный способ возвращения мёртвого к жизни — и это не некромантия. А так же немало информации о душах. У этого гримуара по определению не может быть ценника. Обладание чем-то настолько невероятным делает из Вэриана почти бога, только вот его умений недостаточно, чтобы воспользоваться этим писанием как полагается.

— Сдаюсь, — Вэриан поднимает руки в примирительном жесте. Не ему с Лунеттой спорить. Согласился он и правда сам. Да и Мирт тоже как-то примирился с этим. — Но я бы не отказался провести несколько опытов на этом мальчишке. Он весьма ценный материал, не находишь? Он не умер, даже от того зелья, которое я ему дал. Любой другой уже откинулся бы до того, как оно раскрылось.

— Ты про ядовитую смесь из всего моего сада? Если ты счёл, что она нейтрализует отправление и заражение от трупов, в куче которых ты его нашёл, то это не так. Ты просто сильнее травмировал его внутренние органы. Удивлена, как у него сил буянить хватило.

Лунетта разводит руками. Она не поддерживает опыты, но это её никак не касается. По крайней мере, сейчас этот парень в полном порядке.

— Вы двое... Случайно не сумасшедшие?

— Случайно? — Лунетта растягивает губы в улыбке. Иной раз ей думается, что она давненько сошла с ума. С тех пор, как очутилась в этом мире, наверное. Или с тех, когда начала проявляться драконья сущность — трудно сказать. Лёгкая степень безумия ей не чужда. Возможно, со своими познаниями и уверенностью в магии, она вполне сойдёт за безумца.

Этих двоих нужно разогнать по разным углам, пока Вэриан его не прикончил.

На первый взгляд Лир в полном порядке, но если всматриваться и ощутить его ауру... Можно заметить странные вкрапления, не свойственные ауре обычного мага.

— Вэриан, свободен, — Лунетта смотрит на алхимика так, что желания настаивать на дальнейшем пребывании у него не остаётся. Он морально готовится к ссоре с Миртом и всё же наспех пишет в воздухе круг для телепортации. Лунетта смотрит на Лира. — Поешь спокойно, отдохнёшь где захочешь. Потом обсудим твоё состояние.

Лунетта решает дать парню немного времени. Во всяком случае, с ним немало всего приключилось, и ему следовало отдохнуть от лишней болтовни. Он из-за Вэриана даже не поел нормально.

Именно поэтому девушка исчезает, скрывшись за поворотом, а Лир, наконец выдохнувший с облегчением, наконец может собрать мысли в кучу.