Глава двенадцатая. Голос крови

Глава 12.

"She was not born a queen, but she learned to carry the crown as if it were forged upon her soul."«Она не родилась королевой, но научилась нести корону так, будто её выковали в глубинах её души.»

⸻

Я вышла, и дверь за моей спиной закрылась — тихо, будто затаила дыхание. Воздух коридора был сух, как старое вино, и пах камнем, пылью, чернилами. Я стояла с закрытыми глазами и чувствовала, как он ложится на кожу, проникает внутрь, как голос предков в крови.

Шаг. Второй. Камень под ногами — хриплый от времени, вытертый поколениями тех, кто шёл до меня. Но я знала: сейчас этот путь — мой. Никто не шёл по нему в этот момент, кроме меня. И никто не сделает шаг вместо меня.

"Готова ли ты?" — спрашивал Грейстоун.Но это был не вопрос — это был отсчёт.

Я шла медленно, словно в храме. Каждый поворот коридора казался испытанием. На стенах висели портреты — лорды, маги, предвестники власти. Их глаза следили за мной, как за узницей или будущей богиней. Я не искала в них одобрения. Я не просила памяти.

Мне не нужно было разрешение.

Во внутреннем дворе замка ночной ветер встретил меня, как старый друг. Я остановилась под обнажённым небом, и долго смотрела вверх. Облака рвались, как ткань, и сквозь прорехи сочился лунный свет. Свет не просил места. Он просто был.

Я подошла к фонтану и присела рядом, касаясь воды. Прохладная гладь разбила моё отражение — фрагменты лица, как обрывки прошлого. Селестия из храма. Селестия из Академии. Селестия без имени. Селестия Морвейн.

Словно в ответ, память ударила болью.Голос отца Беатрина — мягкий, низкий:— Не гонись за властью. Но если она зовёт — не отступай. Потому что отказ — это тоже выбор.

Тогда я была ребёнком. Теперь — нет. Теперь мои решения значат кровь.

Я слышала, как в башнях шевелятся стражи, как скрипит флаг на шпиле, как шепчет тьма. И всё это казалось... правильным. Не уютным. Не безопасным. Но — моим.

Я знала: Совет завтра попытается сделать из меня легенду. Или угрозу.Они будут говорить высокими словами. Они будут ждать от меня покорности.Но они забудут, что я не выросла среди них.Я училась у боли.Я тренировалась под сводами, где плакать не разрешали.Я держала меч в руках с тех пор, как умела молиться.

И я не дам им навязать мне их корону.Если уж быть королевой — то своей собственной войны.

Сзади раздались шаги. Мягкие. Я сразу узнала их.— Каллен, — сказала я, не оборачиваясь.— Ты знала, что я приду? — голос его был хриплым, уставшим.— Я чувствую тебя, когда небо становится слишком тихим, — улыбнулась я. — Как в те дни, когда ты впервые сказал, что я больше не просто ученица.

Он подошёл ближе. Я не смотрела на него — просто слышала, как рядом замирает дыхание.

— Грейстоун сказал, ты согласилась, — тихо.— Я не соглашалась. Я взяла своё.

Он молчал. Потом опустился рядом.

— Ты изменилась, — выдохнул.— Я выросла, — ответила я. — А ты знал, что однажды это произойдёт. Ты сам к этому вёл.

— Да. Но я надеялся, что у тебя будет выбор.

Я посмотрела на него — впервые за вечер. Его лицо было всё тем же: резкие черты, тень под глазами, следы магии в зрачках. Мой учитель. Мой единственный защитник. Мой страх и моя сила.

— Каллен, — сказала я медленно. — Мне дали выбор. Просто я не могла выбрать меньшее.

Он не спорил. Только тихо кивнул.

— Завтра, — прошептал он. — Они попытаются сделать из тебя символ.— Тогда пусть делают. Но потом им придётся смириться с тем, что символы тоже могут говорить. И мстить.

Ветер ударил сильнее. Где-то вдалеке завыл волк.

Я поднялась, разворачиваясь лицом к башне Совета. Там уже не спали. Я чувствовала магию — колдовские зеркала, чары наблюдения, тревогу.

Пусть. Пусть видят меня сейчас.

Я стою.

И я — Морвейн.