Глава II

1985 год. Настоящее время.

По винтажным окнам университета KUL[1] стекали капли, издавая звук, чем-то похожий в те моменты, когда беспрерывно протираешь уже итак чистую посуду. Свирепый ветер с наглостью дул в узкие щели, словно пытаясь ворваться без приглашения. Листья, цвета золота, штурмовали по мокрому асфальту, загрязняя свой окрас. Тяжёлый ливень, сильно бьющий по макушке мужчины, спешащего скорей возвратиться в свое уютное жилище. Бумажный самолётик, летящий с соседнего балкона, и приземляющийся в глубокую мутную лужу, в которой уже плескается худощавая кошка. Серое небо, скрытое за густыми тучами, которые всю вечность зловеще не пропускали даже тоненькие лучи солнца. Такая погода всегда была предназначена для мисс Мёрфи, и поэтому ей пришлось с семьёй покинуть свой родной Уэстленд, и  переехать в Лондон, который всегда отличался особым влажным климатом и не палящим солнцем.

По всей аудитории раздавался голос мистера Вуда, невысокого седоволосого  профессора по психологии серийных убийц. Мисс Мёрфи не раз изучала этот материал, что даже не записывала конспекты, и от скуки глядела в окно. Её внимание привлек звук распахнутой двери; многочисленный топот толстых ботинок, и несколько десятков мужчин в темных мундирах – смутили девушку. Полиция в строй встала у самых стен помещения, и после них вошёл на вид молодой человек: высокий и подтянутый. Его бледная кожа будто блестела при свете ламп, а глаза были неописуемы: цвета изумруда и алых крупиц. Ровный, прямой нос, и ни намека на горбинку. Бледные, как смерть, губы, и шрам, начинающийся от брови до самой середины щеки. Внешность его была в свою меру обаятельна, но и в то же время ощущалась щепотка отталкивания. Трибуны слегка подрагивали от женских визгов, но мисс Мёрфи напрягло совсем не это, а то, что в этом молодом человеке она узнала мистера Гранта.

– Что мешает полиции MPS просто схватить его здесь? – донёсся до неё писклявый голос мисс Эванс, глуповатой брюнетки, вызывающего вида.

– Может быть то, что сила мистера Гранта неимоверна? Неужели не читала новости, где говорилось о неудачных попытках его заточения? – та от слов мисс Мёрфи закатила глаза, и вновь отвернулась пялиться на убийцу.

Мистер Грант вальяжно переместился за барьер, и приблизив свои бледные губы к микрофону, он заговорил бархатным, с нотками охриплости, голосом:

– Добрый день, дорогие студенты. Как вам всем известно: я – Клиффорд Грант. Не стоит беспокоиться по поводу своей безопасности, ибо я сегодня как-то не в духе добавлять в свой огромный список очередную жертву. – Он гулко засмеялся, так, что по телу мисс Мёрфи пробежался табун мурашек. – Я пришел сюда для того, чтобы провести с вами весьма полезную дискуссию. Кто мне сможет ответить на то, что является самым главным оружием для серийных убийств? Расскажите об их сущности и инстинктах.

Царила полная тишина. Никто не осмеливался дать ответ, но мистер Уильямс, однокурсник мисс Мёрфи, самоуверенный и пустоголовый мальчишка, живущий за счёт своих родителей, произнёс:

– Может быть, вы переведёте этот вопрос на себя, детектив Грант?

– А вы забавный, мистер…

– Уильямс.

– Да, Уильямс… Но я хочу подметить тот факт, что я вовсе не серийный убийца, и у меня не имеются определенные цели в отличие от них.

Аудиторию снова настигла тишина.

– На этот элементарный вопрос можно ответить элементарным ответом: практически в каждом убийстве присутствует сексуальный подтекст. Доказано психологами, что главным началом серийных убийц – является детство. Серийный убийца обычно совершает свое первое убийство из-за мести. Когда тот замечает возбуждение от всего происходящего, то не останавливается на этом. Перерывы между убийствами для них целая мука. Почти у всех серийных убийц чувствительное обоняние. Они способны выбирать жертву и её внешний вид, и для них это – настоящее наваждение. Примерно такое же чувство ощущаем мы, когда… например… перед нами стоит выбор между дорогими видами вино или деликатесами. Рецепторы у убийцы возбуждаются при жертве также, как у голодного человека, ощущающего мясо. Практически все они изучают глубокую психологию человека, перед тем, как напасть. По жестикуляциям своей жертвы способны понять их болевые точки, их мировоззрение, их привычки. Это и является их самым главным оружием. – Мистер Грант резко перевёл свой взгляд на мисс Мёрфи, и та, не показывая своего страха и волнения, апатично зевнула.

– Вы так скорчились при слове «мясо». Неужели вы придерживаетесь вегетарианства, мисс Мёрфи? – исходящий от него холод поглотил её в озноб, и она смогла вымолвить лишь одиночное «да».

– Но откуда вам известна моя фамилия, мистер Грант?…

– Что заставляет их делать перерывы? И чем они занимаются во время них? – резко сменил тему тот, и казалось, что он прищурился, продолжая одаривать девушку проницательным взглядом.

– Страх быть пойманным. Но у большинства серийных убийц инстинкт самосохранения отступает перед вожделением. Во время перерывов они занимаются саморазвитием, притворяясь безобидным человеком… обычным семьянином… В это время они разбираются в себе, избегая каждую опасность. Но когда они ощущают, что за ними та перестала гнаться, то вновь окунаются во тьму, становясь беспощадной «властью».

Мистер Уильямс пафосно оглядел помещение:

– Вы так все восторженно смотрите на неё, как будто она наизусть строчки из Библии прочитала…

– Вы правы, мистер Уильямс, сами вопросы и ответы на него – примитивные. Но я не прошу от вас слогана с бурной лексикой. Это просто обычная и полезная дискуссия. – Мистер Грант лукаво улыбнулся, и стал расхаживать мимо трибун.

Мисс Мёрфи скорчила физиономию, и с отвращением перестала слушать дальше. Когда мистер Грант прошел мимо неё, она словила мятный запах, смешанный с ярым одеколоном и табаком. Бурая смесь приятно колола нос.

– За минуту серийный убийца способен на любое преступление, и…

– Минуты ведь очень мало! – пискляво воскликнула мисс Эванс, что мистеру Гранту пришлось прочистить ухо.

– В минуте шестьдесят секунд – лишь одна шестерка даёт понять о том, что за минуту способно произойти любое злодеяние. – Мистер Грант возмущённо глянул на девушку. – И впредь я попрошу вас не перебивать меня.

– Детектив Грант, расскажите нам лучше об «эликсире бессмертия». Мне кажется, что эта тема была бы куда интереснее, чем «серийные убийцы», которых мы уже досконально изучили за всю историю обучения. – Ловко избавил мистер Уильямс помещение от напряжения.

Мисс Мёрфи внимательно следила за мистером Грантом, и ей точно не показалось то, как его переносица сморщилась. В ней почувствовалась интрига; теперь, когда-то из расслабленной девушки, покачивающейся на трибуне, она превратилась в возбуждённую, приникшую к столу.

– Что вас интересует, дражайший мистер Уильямс? – в его словах чуялась саркастическая интонация.

– Расскажите из чего составлен он. Просветите нас рецептами смесей.

– Если смешать тритий[2], и специальный препарат для дыхания под водой – образуется экзотическая жидкость. Смешать тритий и сыворотку исцеления – получится сыворотка бессмертия. И смешав кислоту и сыворотку исцеления – препарат остеоморфоза. Соединив воедино экзотическую жидкость, сыворотку бессмертия и препарат остеоморфоза – вуаля, «эликсир бессмертия» готов.

Мисс Мёрфи стукнула себя по лбу. Столько потраченного времени оказалось впустую; ни одна смесь не совпала. Её сострадания прервал гудящий звонок, из-за которого мистер Грант совершил реверанс, и с некой неприязнью покинул аудиторию, а мисс Мёрфи выбежала вслед за ним, но не с намерением догнать его и остановить, а пробежать мимо и дойти до кабинета химии. Когда он оказался закрытым, она не теряла ни минуты, и пошагала к стороне биологии; там всегда валялись колбы и препараты. Войдя в кабинет, в её синие глаза бросились модели-аппликации строений клеток и моногибридных скрещиваний, муляжи черепов и скелетов, а ещё и химические реактивы. Подходя к рабочему столу, она приступила заполнять колбы определенными жидкостями.

От колб исходил экзотический запах и дым. Добившись слегка желтоватого оттенка смеси, и сверив её с фотографиями, мисс Мёрфи радостно вскрикнула, пока радость не перебил знакомый пугающий голос:

– Вы достигли нужного цвета. Удивительно, что вы до этого момента не знали о рецепте «эликсира бессмертия». Он же вовсе не скрыт.

– К сожалению, мои знания в химии и в биологии не настолько велики. – Осмелившись обернуться лицом к мистеру Гранту, она встретилась с его глазами.

– Вы родом из Вирджинии?

– Как вы это поняли?

– Вы порой позволяете себе употребить в своей речи американские выражения, хотя я несомненно уверен в том, что вы хорошо обладаете литературным английским. Да и внешность ваша вас выдаёт, впрочем, как и ваше имя.

– Благодарю вас за проницательность по отношению ко мне, но мне стоит вернуться к своему прежнему делу.

– Что же заставило вас так резко сменить  настроение?

– В ваших словах чувствуется неприязнь. Вы не любите американские корни.

– И вправду. А знаете почему? Потому что уже с давнего времени вы погубили чистый английский, добавили множество современных выражений, и теперь их использует практически весь мир! А я ненавижу подобные вещи.

– Я здесь непричастна, мистер Грант. Идите и высказывайте свою неприязнь другим американцам. Il est temps pour vous[3].

– Je partirai quand je voudrai. Et aucun être brut ne me forcera[4]. – Вымолвил он на чистом французском, без единого акцента.

Мисс Мёрфи долго ошарашенно глядела в пол, но приняв решение уйти отсюда, схватила свою сумку, и буквально выбежала из кабинета. Долгое чувство стыда не покидало её, и она днями напролет жалела о том, что заговорила на французском.

~~~

KUL[1] – Kingston University London.Тритий[2] – радиоактивный изотоп водорода.Il est temps pour vous[3] – Вам пора.Je partirai quand je voudrai. Et aucun être brut ne me forcera[4] – Я уйду тогда, когда захочу. И никакое грубое существо не заставит меня.