13 глава. Раставленные точки.

В жару веер, в холод — молчание. Правило дебюта 13.

Лиди

Проснулась я не в лучшем состоянии.Глаза налились тяжестью, как будто всю ночь на веках сидели каменные птицы. Печаль, усталость и... злость.Слёзы перед сном никогда мне не шли — они делали меня уязвимой даже в зеркале.

Всю ночь я думала о поступке Рафаэля.Наглое, надменное существо.Он вошёл в мою жизнь, как буря — без спроса, без предупреждения, и сразу с каким-то обвинительным взглядом. Узнал меня под маской — хотя не должен был. Хотя не имел права.

А я...Я ведь глупо поверила, что это знак.Что, может быть, это он — тот, кто предназначен мне судьбой.Ага. Судьба в виде самодовольного аристократа, который сначала целует, а потом в том же дыхании швыряет подозрения, как ножи.

— "Ты была с моим братом."Вот только не хватало, чтобы он ещё и даты сверял.

Подонок.Нет, правда. Впервые в жизни мне хотелось ударить мужчину веером. С размаху. Или хотя бы запустить в него подушкой. Перышки, крик, скандал. В духе театра. Но у меня даже сил не было на гнев.Была только пустота.

Я села в постели, скинула одеяло. Комната пахла розовой водой и чем-то привычным, родным. Только вот внутри всё казалось чужим.

Раздался стук.Мягкий, вежливый. Такой, какой у мамы, когда та в хорошем настроении.

— Можно?— Да, — тихо ответила я и отвернулась к окну.

Она вошла. Как всегда — бесшумно, сдержанно. Не мама, а призрак с цветочным запахом и вечной печалью в глазах.Остановилась у комода. Посмотрела на меня через зеркало.Я чувствовала её взгляд, но не поворачивалась.

— Ты плохо спала.— Немного, — коротко бросила я.— Что-то случилось?

Я могла бы сказать правду. Или начать рыдать. Но вместо этого — пожала плечами.

— Устала.— Ты не должна так себя изводить, Лидианна. Из-за мужчин — тем более.

Я резко повернулась к ней.— А что, ты никогда не изводилась из-за отца?Тон вышел острее, чем я хотела. Слишком.

Она не ответила. Только выпрямилась. Спокойная, почти стеклянная.

— Я оставила тебе чай. С мятой. Он остужает мысли. — И ушла.

Остужает мысли?Хотелось, чтобы кто-то остудил сердце.

Я осталась одна.Поднялась с кровати, подошла к столу, налила себе чай — дрожащими руками.

Не успела я поднести кружку к губам, как в комнату буквально влетела Аннет — вихрь льняных локонов, шелестов юбок и бесцеремонного энтузиазма.

— Лиди, ты должна съездить со мной в город!!!

Я моргнула, всё ещё сжимая чашку, из которой едва не расплескался чай.

— Зачем?..

Аннет, сияя глазами, уже кружилась посреди комнаты, словно новость сама по себе была праздником:

— Открылась новая кофейня! Ванона уже сходила! И мы должны!

Ванона уже сходила.Ну конечно. У неё на это всегда хватает энергии и лишнего времени. У меня — разве что на сожаления.

— Пускай тебя сопровождает брат. Я не в лучшем состоянии, — буркнула я, ставя чашку на блюдце. В голове гудело, настроение было под ноль.

— Он уехал куда-то, — фыркнула она. — Сказал, возможно в городе встретит нас!

Я закатила глаза.

Прекрасно. Ещё и случайная встреча на городских улицах в «лучших традициях». Может, мне ещё перо в волосы и веер побольше, чтобы притвориться, будто это всё случайно?

— Дай хотя бы умоюсь, — сказала я и поднялась. Голос сдержан, лицо — маска равнодушия, но внутри...внутри я задыхалась.

Аннет не ответила — только одарила меня победной, безумно довольной улыбкой.Потом резко вышла, бросив на ходу:

— Только не надень чёрное, как в прошлый раз! Ты была как вдова!

Я проводила её взглядом.Вдова?А может, это не так уж и далеко от истины.

Рафаэль, ты сам похоронил всё.Теперь твой черёд сожалеть.

Надев лёгкое платье, я вышла на крыльцо и сразу зажмурилась — солнце светило как не в себя, будто тоже решило участвовать в спектакле дня.Платье было небесно-голубым, но на солнце оно отливало почти серебром — как морские волны на рассвете. Волосы заплели в косу, аккуратно и без лишней вычурности. Мне и не хотелось привлекать внимание. Или хотелось, но не так.

Аннет, как обычно, не заморачивалась — лёгкое розовое платье, почти домашнее, и распущенные волосы, собранные сзади простой лентой. Даже туфли были не самые новые.

— Ты не отличаешься от простых жителей, — бросила я ей, щурясь в её сторону.

Она только фыркнула:

— И что?

— Неважно, — вздохнула я, скользнув взглядом по дорожке. — Нужно заехать за Фелисити. Она не ответила на моё письмо.

— А Фрея поедет? — поинтересовалась Аннет, поправляя ленту, как будто это имело значение.

— Нет. Она уехала с отцом за город, на выходные.

Аннет нахмурилась, потом взглянула на меня исподлобья:

— А когда наш папа приедет? Мама молчит.

Я пожала плечами:

— Ты ведь знаешь, он может и полгода не приезжать. Или год. Это никого уже не удивляет.

На миг повисла тишина. Только в саду что-то тихо жужжало — возможно, пчёлы, возможно, мои мысли.

Мы сели в карету. Колёса мягко заскрипели по гравию, и я, не оборачиваясь, поправила юбку — бездумно, механически. Путь до особняка Фелисити оказался коротким, как вспышка. Обычно я любила эту дорогу: аккуратные дома, деревья вдоль дороги, тени от фонарей. Но сегодня меня тянуло под кожу что-то неясное. Неспокойное.

У крыльца нас встретила одна из её служанок — молоденькая, с вечно опущенным взглядом.

— Леди Фелисити нет дома, — произнесла она, глядя в бок.

— Правда? — удивлённо переспросила я, уже готовая поверить, но что-то заставило меня поднять голову и взглянуть вверх.

И я заметила.

Шторка на втором этаже, в её комнате, дёрнулась — быстро, как будто кто-то отпрянул от окна. Слишком быстро.

Я прищурилась.

Не дома? Значит, теперь мы врем в открытую?

— Фелисити не поедет? — спросила Аннет, слегка потянув меня за рукав.

Я покачала головой, не отрывая взгляда от окна.

— Нет. Заболела.

Служанка слегка поклонилась и поспешно скрылась в доме, будто боялась, что я задам лишний вопрос. Мы остались на крыльце, и я, не сдержавшись, позволила себе ещё один взгляд вверх.

Шторка больше не двигалась. Но я чувствовала: она там. Смотрит. Молчит. Прячется.

— Что с ней не так? — пробормотала я, уже в карете, уставившись в окно, будто могла там, за стеклом, найти ответ.

Фелисити молчит. Не отвечает на письмо. Прячется за шторами.

Почему она меня игнорирует?

Голова пульсировала от вопросов. Логика шептала одно, но что-то другое — внутреннее, женское, — подсказывало:что-то случилось. Или уже происходит.

И теперь я хочу знать — что именно.

Весь путь Аннет болтала без умолку, перескакивая с одной темы на другую, будто пыталась заглушить моё внутреннее напряжение. Я кивала, иногда вставляла ничего не значащие реплики — "Да?", "Ого", "И что потом?" — но мысли мои оставались в окне, там, у дома Фелисити. Там, где дернулась шторка.

Город встретил нас гулом. Привычным, липким, шумным. Воздух пах пылью и выпечкой. Люди толпились, перекрикиваясь, торговки вытягивали шеи, как птицы на ветру, мальчишки носились между лошадьми, будто им неведом страх смерти.

И тут —

— «Свежие новости! Фелисити Фэйрчайлд лишилась благословения принца! Скандал! Слуги обвинены!»

Я обмерла.

Голос газетного мальчишки ударил по вискам как плетью. Громко. Разбивающе. Слишком реальный.

Аннет не растерялась. Сунула монету, вырвала газету из рук, расправила. Её глаза пробежались по заголовкам, по строчкам, по правде, вырезанной в бумаге.

Я не дышала.

Она медленно подняла на меня глаза. Осторожные. Сочувствующие. Но не удивлённые.

— Ты только не переживай... — начала она, — но кажется, скандал произошёл из-за тебя.

Я не ответила.Слова хлынули, как вода в каменную расщелину. Холодные, липкие.

"Слуги обвинены...""Благословение отозвано...""Слухи о попытке приворожить принца..."

Из-за меня?Нет. Это невозможно. Я ничего не делала...Я никого не предавала...Я только... пыталась помочь.

— Лиди... ты знала? — Аннет положила руку мне на запястье. Тихо. Почти жалобно.

Я посмотрела на неё. И вдруг поняла — если я сейчас раскрою хоть часть правды, всё рухнет.

— Нет, — ответила я. — Понятия не имею, о чём речь.

Аннет продолжала смотреть. А город гудел. Газетчики кричали. А имя Фелисити разносилось по мостовой, по лавкам, по людям.И впервые я почувствовала...страх.Потому что если это только начало —то где же будет конец?

Я вглядывалась в строчки, будто пыталась найти в них ложь. Но там — только чернила, холодные факты и разлетающаяся в клочья репутация.

Отрывок из газеты «Голос столицы»: Скандал в доме Фэйрчайлдов: лишение благословения принца и обвинения в колдовстве

Вчера вечером стало известно, что леди Фелисити Фэйрчайлд — одна из фавориток двора и близкая знакомая принца Леопольда — лишена его благословения после инцидента, произошедшего за закрытыми дверями её поместья.

Источники среди прислуги сообщают, что во время приватного ужина с принцем вино, поданное ему, вызвало неадекватную реакцию. По словам бывших горничных, которых уволили сразу после инцидента, в напитке могли содержаться травы, вызывающие влечение и помутнение рассудка.

Также, по неподтверждённым данным, слуги слышали, как леди Фелисити говорила о "необходимости заполучить предложение", независимо от воли принца.

Двор от комментариев отказывается, однако приближённые к королевской семье утверждают: благословение отозвано, а Фэйрчайлды находятся под наблюдением Совета Чести.

Подлинность обвинений пока не доказана, но анонимные источники указывают на то, что конфликт мог быть спровоцирован ревностью по отношению к другой молодой особе, недавно появившейся при дворе. Имя девушки не раскрывается.

— Она что, сошла с ума?.. — выдохнула Аннет. Её пальцы судорожно сжимали бумагу.

— Он ведь и так к ней тянулся... — прошептала я, больше себе, чем ей. — Зачем?.. Зачем всё это?

Аннет пожала плечами.— Судя по всему, всё началось с того, что они уволили нескольких слуг. А те — не промолчали.

Я опустила взгляд.

Значит, это ее я увидела. Господи.Если Фелисити и правда пыталась приворожить принца, значит, она сделала это после того...

После того, как она увидела нас у уборной.После того, как она подумала, что он ей не принадлежит полностью.Может, она испугалась.А может...Она решила, что я — угроза.

Я была в смешанных чувствах. Сердце то сжималось, то обдавало холодом. Всё это — как дурной сон. Почему Фелисити не могла просто спросить? Сказать. Обвинить — хоть что-то, кроме этого спектакля. Я шла как в тумане, направляясь в эту злополучную кофейню, не ощущая ни рук, ни ног. И только оклик вернул меня в реальность:

— Лидианна!

Я резко обернулась.Конечно. Кто ещё.Тристан.А рядом — Рафаэль. Ну естественно. И... мой брат. Прекрасно. Просто великолепно.

Первым подошёл Тристан. Поклонился, как всегда сдержанно, с той самой доброжелательной улыбкой, от которой раньше у меня теплело внутри. Теперь — нет.

— Леди, вы выглядите потрясающе. Жаль, что мы вчера не встретились.

От упоминания вчерашнего меня передёрнуло.Ага. Вчера.Маскарад. Капли желания в бокале. Враньё. Всё враньё.

— Благодарю. Да, жаль, — я ответила сухо, взглянув мимо него. На Рафаэля.Как всегда — холодная стена. Будто не знает. Не помнит. Не замечает.Но кулаки сжал. А взгляд — почти прожигающий.

Наши глаза встретились. Он не отводил. Не моргал.Я первая отвернулась.

— Чего такие напряжённые? — раздался весёлый голос Маркуса, и он беззаботно встрепал Аннет волосы, отчего та фыркнула и поправила ленту.

— Эм... — начала было Аннет, но замялась. Вместо ответа она протянула ему свернутую газету.

Тристан и Маркус сразу склонились над ней, начали читать. Лист шелестел в их пальцах. Тристана всё дальше поднимал брови, а у Маркуса напряглась челюсть.Рафаэль же не смотрел в газету. Он смотрел на меня.Прямо. Тяжело. Не отрываясь.

Я медленно приподняла бровь. Что ему ещё надо?Что он ищет в моем лице? Раскаяние? Страх? Вину?Ничего этого он не получит.Я стояла, выпрямив спину, с тем самым холодным, надменным выражением, которому меня учила мама с детства: "Если тонешь — делай вид, что плывёшь, и держи голову выше всех."

Рафаэль чуть дернул подбородком, будто собирался что-то сказать, но Маркус его опередил:

— Это правда?.. Она... правда это сделала?

Я не ответила. Я сама едва верила.Аннет молча сжала мою руку.И вдруг — тихо, почти шепотом, но отчётливо, Рафаэль произнёс:

— Это из-за меня?

Он спрашивал. Не обвинял. Не кричал.И от этого было вдвойне больнее.

Я нахмурилась. Отчасти — да.Если бы не его поцелуи, я бы не выбежала тогда вон.Не наткнулась бы в коридоре на принца.И Фелисити, наблюдая всё с угла, не выронила бы свою грёбаную хрустальную уверенность.

Но вслух я ничего не сказала. Только отвернулась, чувствуя, как скулы сводит от сдержанности. Рафаэль не заслуживал даже полуслова оправданий. Маркус отвел меня в сторону от других.

— Что будем делать? — мрачно проговорил он, сжав газету так, что она хрустнула в его пальцах. — Фелисити с нами с самого детства. Она нам почти сестра.

Я кивнула, но сдержанно.Да, почти.Но вот именно — почти. И в этом было всё.

— Завтра, на приёме у посла Франции, я планирую побеседовать с принцем, — проговорила я ровно. — Буду рада, если ты составишь мне компанию.Если мы ничего не предпримем — её выкинут с сезона. И супруга она в столице не найдёт. Никогда.

Маркус кивнул, серьёзный, без лишних вопросов. Он был зол. Но — на ситуацию, а не на меня. И за это я была благодарна.

Тишину нарушил Тристан:

— Тот, к кому она... — он запнулся. — заревновала... это ты?

Молчание повисло на мгновение. Я почувствовала, как они все уставились на меня.Я замялась.Глупо было бы отрицать. Бессмысленно.

Я медленно кивнула.Но не смотрела на Тристана.Я смотрела чуть дальше.На того, чьё присутствие обжигало даже без прикосновений.В самые глаза Рафаэля.

Он не отвёл взгляда.Я — тоже.

Знал, что я всё ещё злюсь.Знал, что между нами — нечто, что мы оба тщетно пытались отрицать.И если бы не этот поцелуй...Может быть, всё было бы по-другому.Но теперь — было поздно.