14 глава. Приём.

Первые шаги делает джентельмен. Леди лишь отвечает. Правило дебюта 14.

— Не забудь рассказать всё потом мне, хорошо? — взмолилась Аннет, провожая меня до крыльца.

Я кивала, чуть улыбаясь, пытаясь не выдать волнение.— Обязательно. Хоть бы всё получилось...

Сегодня Ванона осталась у нас с ночёвкой, из-за чего мама решила не ехать на приём — хотела присмотреть за «озорными девочками», как она их называла.Улыбка сама появилась на губах при этой мысли.Аннет и Ванона — как небо и земля.

У Ваноны были длинные иссиня-чёрные волосы, почти как у фарфоровой куклы, и такая бледная, что на солнце она словно светилась. Глаза — яркие, ледяные, синие, как полынья в замёрзшем озере.Аннет же — теплее. Блондинка, пусть и на тон темнее, с веснушками, рассыпанными по носу и щекам, как крошки от солнечного пирога. Глазки — зелёные, всегда блестящие, будто в них отражался смех.Они были полной противоположностью.Но вместе — невероятны.

Я склонилась, чмокнула сестру в лоб —она чуть улыбнулась, заглядывая мне в лицо, словно пыталась прочесть исход этого вечера ещё до того, как он начался.Я отвернулась, прежде чем в горле снова сжалось.

Уже у калитки стояла карета.Маркус был там, ждал меня.Высокий, сосредоточенный, почти всегда чуть мрачный в такие моменты.

— Готова? — спросил он, подавая руку.

— Нет, — честно призналась я, взявшись за его ладонь.— Отлично, — хмыкнул он. — Значит, всё как всегда.

Мы забрались внутрь.Колёса стукнули о камень мостовой, и карета тронулась.

Сегодня был тот самый вечер.И я понятия не имела, к чему он приведёт.

— Действуем по плану, — напомнил Маркус, поправляя перчатки. — Не беги сразу искать принца. Дай себе время. Дай ему — повод подойти самому.— Да поняла я, — буркнула я, устремляя взгляд в окно.

Солнце уже скрылось за крышами особняков, окрашивая небо в тёплый янтарный цвет, но звёзд не было. Серое, глухое небо нависало над городом, словно само не одобряет мой план.

— Хоть бы дождь не пошёл, — пробормотала я, проводя пальцем по прохладному стеклу.— Ну, если пойдёт, будет что-то романтичное, — усмехнулся Маркус. — Или драматичное. Это уж как пойдёт.

Я молча усмехнулась. Драматичное — по нашей части.Карета мягко покачивалась на поворотах, звук копыт отдавался в груди каким-то странным, тревожным эхом.

— Лиди, — вдруг подал голос Маркус. — Если всё пойдёт не так... ты ведь не возненавидишь её? Фелисити.— Уже не знаю, — выдохнула я. — Она первая решила, что я враг. Даже не дала мне объясниться.

Он ничего не сказал. Только сжал мою руку.Мы подъехали. Особняк посла Франции уже был освещён сотнями фонарей и свечей. В окнах играли тени танцующих. Гул голосов и музыки доносился до нас ещё до того, как остановилась карета.

— Вперёд, — сказал Маркус. — Ты сегодня — леди, не обвиняемая. Пусть это помнят все, кто посмеет смотреть на тебя искоса.

Я кивнула. Подняла подбородок.Пора.

Платье слегка тянуло в талии, было душно, а духи всех присутствующих будто сговорились — благоухать на перегонки. Приём у посла действительно был впечатляющим: цветы свисали с потолка, оркестр исполнял увертюру с такой страстью, словно от этого зависела судьба мира. Но комфорта — ни грамма. Каждое слово в разговоре чувствовалось выверенным, каждое движение — заученным.

Фелисити, как и ожидалось, не было. Лишь несколько матрон переговаривались у колонны, бросая на меня взгляды поверх вееров. Ах, эти любительницы скандалов. Зато Фрея была здесь — в бело-голубом, с лёгким румянцем и заметной тревогой в глазах.

— Я читала газету, — начала она, едва я подошла. — Ужас. Как это могло произойти?

— Сама не знаю, — ответила я тихо, оглядывая зал.

Где он? Уже здесь? Или ещё нет?

Взгляд скользнул по собранию и остановился на знакомом лице — Маркиза Романова. Величественная, с идеальной осанкой, она стояла чуть в стороне от прочих, беседуя с кем-то из дипломатов.

— Я пойду поздороваюсь с маркизой, — сказала я Фрее, легко коснувшись её локтя.

— Хорошо. А я... к столу с закусками. И да, не забудь взять что-то сладкое, если тебя начнут допрашивать. Лакомства всегда отвлекают, — подмигнула она.

Я улыбнулась — пусть и чуть вымученно — и направилась к маркизе.Каждый шаг давался тяжело. Молва, как я чувствовала, шепталась у меня за спиной.

Маркиза заметила меня сразу. В её взгляде — что-то почти материнское, мягкое, понимающее. Она сделала шаг навстречу, и я чуть ускорилась.

— Леди Лидианна, — с легкой улыбкой произнесла она, — вы, как всегда, свежи, будто ветер с побережья. Как ваша мама? Как Аннет?

— Благодарю, Маркиза. Мама сегодня осталась дома с младшими. Аннет устроила ночёвку, — я позволила себе чуть смущённую улыбку. — И мне кажется, девочки намерены перевернуть весь дом вверх дном.

— Ах, юность... — Маркиза вздохнула, взглянув куда-то за моё плечо, словно вспоминая свою. — И всё же, я рада, что вы пришли. Здесь всё пестрит слухами, но одно ваше присутствие — достойный ответ на них.

Я опустила взгляд, почувствовав в её словах поддержку, за которую была почти безмерно благодарна.

— Позвольте представить, — сказала маркиза, — господин Делакруа, дипломат из Лиона. Он только прибыл в столицу.

Рядом оказался мужчина лет тридцати пяти, с коротко остриженными каштановыми волосами и доброжелательной полуулыбкой. Он поклонился, слегка склонив голову.

— Мадемуазель, честь для меня. Мне рассказывали, что столичная аристократия холодна, но если бы все были как вы — я бы сомневался в этом.

— Господин Делакруа, — я сделала изящный реверанс, — надеюсь, столица встретила вас достойно.

— Более чем, — он усмехнулся. — А этот вечер — особенный. Французский посол позаботился, чтобы у каждого гостя был повод вернуться. Надеюсь, мы еще увидимся.

— Уверена, что да.

Он ещё раз кивнул и, попрощавшись с маркизой, удалился — с лёгкой, кошачьей грацией. Я наблюдала, как он растворяется в зале, и только потом вновь повернулась к маркизе.

— Он симпатичен, — заметила она, отпивая из бокала. — И, судя по всему, уже очарован.

Я хмыкнула.

— Пусть сначала очаруется погодой. Я пока не в том расположении, чтобы покорять сердца.

Маркиза усмехнулась и чуть наклонилась ко мне:

— А вот одно сердце, похоже, уже давно и бесповоротно покорено. Только этот глупец не знает, как это признать.

Я медленно повернула голову, поймав на себе тот самый, пылающий взгляд через зал.

Рафаэль.Как будто не мигая.Как будто пытается вспомнить, за что он злится больше: за поцелуй или за то, что не может перестать об этом думать.

— Идите, дитя. Время — вещь жестокая. Но вы можете её обмануть. Хоть немного.

Я кивнула, сжала руку маркизы в благодарность — и шагнула прочь.Навстречу взгляду, от которого перехватывало дыхание.И, возможно, к развязке, которую ни один из нас не ожидал.

Но не успела я сделать и шагу, как передо мной вырос силуэт.Резкий, властный, как вспышка грозы.

— Леди Лидианна, — прозвучало почти шёпотом, но в зале стало будто тише.Принц.Он стоял передо мной, словно весь мир замер, ожидая моего ответа.

— Не желаете потанцевать? — он протянул мне руку.

Я застыла.Все еще ощущая на себе взгляд Рафаэля, жгущий спину, затылок, сердце.В горле пересохло.

— Никто не танцует, — наконец, выдавила я, не двигаясь.

— Мы будем первыми, — сказал он мягко, но в голосе была сила.И когда он взял меня за руку — не грубо, нет, — но так, что я поняла: вырваться будет невозможно... я подчинилась.

Зал словно раступился.Музыка, которую я до этого даже не замечала, зазвучала отчётливее.Легкая, с оттенком утончённого пафоса, как будто сама Франция дышала через этот вальс.

— Я рад, что вы пришли, — произнёс он, ведя меня в плавном круге, и я не могла не признать, что танцевал он изумительно. — Вчера вы были... неожиданной.

— Леди Лидианна, вы знаете, что на вас сейчас смотрит половина зала?— Я подозревала.

— И вы не боитесь слухов?— Я их уже пережила. Один больше, один меньше.

Он улыбнулся — не широко, но искренне.И как же тяжело стало дышать.

— Я получил ваше письмо.И я хочу услышать всё... лично.После танца. Пойдёмте в сад.

Письмо я отправила сегодня утром. В тайне от брата. В нём говорилось, что я смогу объяснить действия Фелисити и чтобы он не пытался прервать ее социальную деятельность на корню.

Сердце заколотилось.

Я кивнула.А взгляд...Плавно скользнул за плечо принца — туда, где Рафаэль стоял, сжав кулаки, и, кажется, перестал дышать.

После последнего па, когда музыка затихла и зал на мгновение погрузился в ошеломлённую тишину, мы чуть склонили головы друг другу и разошлись. Принц, не оглядываясь, направился к стеклянным дверям, ведущим в сад. Его шаги были уверенные, спина прямая, словно он уже знал, что я приду.

А я стояла в центре зала, будто выброшенная на берег.Щёки горели. Пальцы дрожали.Где Маркус? Он обещал не отпускать меня из виду. Сейчас он был мне нужен больше, чем когда-либо.Я сделала круг по краю зала, заглядывая за колонны, мельком останавливаясь у столика с закусками — всё напрасно. Ни брата, ни знакомых лиц.

Придётся идти одной.Я взяла бокал воды, сделала пару глотков, стараясь унять дрожь внутри.В голове звучал голос матери: «Будь осторожна. Очарование — оружие, но доверие — ловушка».

Выждав ровно пять минут, я, наконец, решилась.Обернувшись ещё раз через плечо — как будто проверяя, не следит ли кто, — я направилась к двери.Ступая мимо занавесок, чувствовала, как каждый взгляд сливается в спину. Но я держала спину прямо.Дверь вела к аккуратным ступеням и дорожке, скрытой зарослями жасмина. Сад утопал в полутьме, фонари горели приглушённо, подчиняясь атмосфере вечера. В воздухе пахло свежестью и чем-то пьянящим.

Я шла, словно по канату.Каждый шаг приближал меня к человеку, который, возможно, изменит чью-то судьбу.

У одного из фонарей, спиной ко мне, стоял он.Принц.Он услышал мои шаги — не обернулся, но выпрямился чуть выше.

— Я знал, что вы придёте, — сказал он, когда я подошла ближе.

Я остановилась на шаг позади.— Надеюсь, я не опоздала?

Он повернулся ко мне, взгляд стал внимательным, изучающим.

— Вы пришли вовремя, Лидианна. Теперь, пожалуйста... расскажите мне всё. Только правду.

— Фелисити не виновата. Это всё какая-то ошибка. — Я пыталась говорить твёрдо, но голос всё равно дрогнул. — Она сделала это не подумав, по глупости. Прошу... не лишайте её шанса участвовать в сезоне.

Принц смотрел на меня молча. Тишина сада казалась слишком громкой. Даже цикады будто стихли в ожидании его ответа.

Наконец он кивнул, как будто с лёгкой улыбкой:

— А ты хорошая подруга.

Я опустила взгляд.— На моём месте она поступила бы так же.

Он тихо рассмеялся. В этом смехе не было насмешки — только лёгкая грусть.— Хочу тебя огорчить, но, скорее всего, нет.

Я резко подняла глаза.

— Она распустила о тебе слухи, Лидианна. — Голос у него был мягким, но в словах звенела прямота. — Я прервал их так быстро, как мог, но от всех не избавишься. Некоторые уже расползаются по салонам.

Я ощутила, как будто земля под ногами качнулась.

— Я... — слова застряли в горле. — Почему?..

Он чуть склонил голову набок, наблюдая за мной.

— Ревность делает с людьми странные вещи. Особенно, когда игра идёт за титул и сердце.

Я почувствовала, как горло сжало от подступающих слёз, но я не позволю им упасть. Не здесь. Не перед ним.

— Будь осторожна с такими друзьями, Лидианна. — добавил он мягко. — Ты заслуживаешь тех, кто будет защищать тебя — не тех, кто прячет нож за спиной.

Мы молчали, лишь ветер шевелил ветви деревьев. Я смотрела в его глаза, и впервые не видела в них холодной отстранённости.

— Спасибо... за то, что остановили слухи. — выговорила я, почти шёпотом.

Он улыбнулся.

— Я не мог иначе, —произнес принц, улыбаясь, и на миг между нами повисло странное, зыбкое молчание. Лёгкий ветерок тронул мои волосы, и я уже собиралась поблагодарить его ещё раз, как вдруг...

— Как трогательно.

Голос — холодный, насмешливый, прорезал воздух, будто кинжал.

Я обернулась.

Рафаэль.

Стоял в тени кипарисов, руки в перчатках сжаты за спиной, подбородок чуть поднят, губы искривлены в почти незаметной усмешке. В глазах — мрак. Не просто раздражение. Не просто ревность. Там была ярость, обида... и нечто пугающее. Что-то дикое, рвущееся наружу.

Принц медленно обернулся, выражение его лица стало непроницаемым.

— Рафаэль, — ровно сказал он.

— Простите, Ваше Высочество, не хотел мешать... но видимо, помешал. — Он подошёл ближе. Его шаги были почти бесшумными, но воздух вокруг него будто сгустился. — У нас с леди Лидианной осталась пара незаконченных разговоров.

Я сделала шаг назад — почти незаметно. Но он заметил. Конечно, заметил.

— Рафаэль, сейчас не место, и не время, — начала я, но он уже стоял слишком близко. Его глаза вцепились в мои, будто хотел прожечь взглядом.

— Ты говорила, что я тебе противен. — Голос тихий, но в нём — трещина. Опасная. — А теперь танцуешь с ним. Оправдываешь подругу, которая пустила про тебя грязные слухи.

— Я сделала то, что считала нужным. И ты не имеешь права...

— Право? — он усмехнулся, резко. — Ты дала мне право, когда позволила мне себя коснуться. Или ты хочешь сказать, что тогда... ничего не чувствовала?

Я побледнела.

— Не смей... — прошептала я.

— Почему ты смотришь на него, как смотрела тогда на меня? Почему, Лидианна? Он принц? Он — над тобой? Или ты просто решила играться? — Его голос срывался. Он уже не старался казаться вежливым. Его трясло. — Ты не представляешь, что ты со мной сделала. Я думаю о тебе каждую ночь. Я хочу тебя сжечь в себе, но не могу.

— Рафаэль! — голос принца прозвучал как удар хлыста. — Довольно.

Рафаэль застыл. Медленно выпрямился, натянуто улыбнулся.

— Прошу прощения, Ваше Высочество. Не сдержался. Слишком много... чувств.

Он посмотрел на меня. И в этих тёмных глазах была не просто ревность. Там было обещание.

Он не отступит.Он не простит.

— До скорой встречи, Лидианна. — Он слегка поклонился и исчез в темноте сада.

Мой пульс грохотал в ушах.

— Вы в порядке? — тихо спросил принц.

Я лишь кивнула, но внутри у меня всё содрогалось. Рафаэль стал... другим. Не тем, кого я по глупости допустила ближе. Это была не просто ревность.

Это была дьявольская одержимость.

И я понимала: всё для меня только начинается.

— Рафаэль тебя обидел? — тихо, почти заботливо спросил принц, глядя мне в глаза.

Я резко отвела взгляд, обхватив себя за плечи. Не заметила, как давно мы перешли на «ты».

— Нет. Нет... всё в порядке. — Голос дрогнул, и я тут же замолчала, ненавидя, что он это заметил.

Принц молча скинул с плеча легкую накидку и накинул мне на плечи — как будто и не спросив разрешения, но и без тени навязчивости. Его жест был удивительно деликатным.

— Если он будет вам докучать, — сказал он ровно, но с металлической ноткой под голосом, — обращайтесь ко мне. Без стеснения.

Он не стал смаковать ни неловкость ситуации, ни странную сцену ревности, которую только что наблюдал. И это... было удивительно приятно. Как будто он понял, что я нуждаюсь не в вопросах, а в опоре. Пусть даже временной.

— Спасибо, Ваше Высочество, — прошептала я, кутаясь в ткань накидки.

Мы пошли обратно, и только когда шаги зазвучали по камню веранды, я заговорила вновь, уже почти себе под нос:

— Он... Он сказал про прикосновение. Перед вами. Зачем он это сделал?

Принц чуть замедлил шаг.

— Чтобы опозорить вас. Или показать, что вы "принадлежите" ему. Некоторые мужчины путают влечение с властью.

— Но ведь... Это же не так. — Я судорожно втянула воздух. — Это было всего лишь... один раз. Глупо. И незначительно.

— Он явно думает иначе. — Голос принца стал жестче, но контролируемо. — Не позволяйте ему ставить вас в неудобное положение. Вы не обязаны никому ничего. Даже тем, кого однажды... допустили слишком близко.

Эти слова — будто холодной водой по щекам. Он не осуждал. Он просто... видел. И говорил правду.

— Вы слишком проницательны, Ваше Высочество.

Он чуть улыбнулся.

— Проницательность — мой самый скучный талант. Но иногда полезный.

Мы уже почти вернулись в зал, как он задержал шаг.

— Вы не обязаны возвращаться прямо сейчас. Если хотите — можем пройтись в саду ещё немного. Я позабочусь о вашей репутации.

Я взглянула на него.

— Спасибо... но, думаю, мне нужно найти Маркуса.

— Значит, до следующего танца. — Он склонил голову и легко коснулся пальцами моей ладони, прежде чем исчез за колонной.

А я осталась стоять, не в силах пошевелиться.

Рафаэль обнажил нечто опасное. Принц же — дал ощущение, будто я всё ещё держу себя в руках.

Но внутри всё пылало.

И я знала: это была только первая партия в куда более серьёзной игре.

Комната была залита тёплым светом камина и чуть приглушённым блеском свечей. Ванона устроилась у изножья кровати, подперев голову руками. Аннет легла рядом со мной, поджав ноги и в нетерпении сверкая глазами.

— Ну? — прошептала она заговорщицки. — Говори всё. Не смей утаивать ни одной подробности.

Я закатила глаза, скидывая накидку, которую мне всё ещё не хотелось снимать — она пахла жасмином и чем-то... королевским.

— Вы сначала поклянитесь, что это останется между нами.

— Разумеется! — хором произнесли обе.

— Я даже клятву на гриму дам, — добавила Ванона, поднимая руку в небо, будто в театре. — Пусть мои локоны навсегда сваляются, если я кому-то проболтаюсь.

Мы захихикали, и я всё же сдалась.

— Он подошёл прямо передо мной. Принц. Протянул руку.

— Нет. — выдохнула Аннет, как будто я рассказала ей финал трагедии.

— Да. И позвал на танец. Причём... первый в зале.

— О, Боги. — Ванона закатила глаза. — Ты танцевала первая. Теперь все девушки столицы будут в обмороке. Завтра в лавках разнесут твой портрет на чашках.

— Танец был... странный. Торжественный. Но будто не танец вовсе, а игра.

Аннет приподнялась на локтях.

— Он что-нибудь сказал? Подозревал, что ты пришла говорить с ним насчёт Фелисити?

— Я не знаю. Возможно. Но я сказала всё как есть. Попросила не выгонять её из сезона. Сказала, что она просто... оступилась.

— И? — обе смотрели с неприкрытым волнением.

Я сглотнула.

— Он ответил, что я хорошая подруга... но намекнул, что она распускала слухи обо мне.

Повисла тишина. Даже потрескивание камина стало каким-то неловким.

— Я знала, что она глупая, но чтоб настолько... — шепнула Аннет.

— Это низко, — добавила Ванона. — Она не заслуживает твоего заступничества.

— Она была нашей подругой. — Я вздохнула. — Я не хочу, чтобы её сломал один глупый поступок. Люди делают глупости, когда боятся.

Аннет потянулась ко мне, крепко обняла.

— Ты слишком хорошая для этого мира. Если бы я была принцем, я бы уже сделала тебе предложение.

— Да уж, именно этого мне сейчас не хватает. — Я улыбнулась и прижалась лбом к подушке.

— Но ты ничего не рассказала про Ферроу, — вдруг сказала Ванона.

Я вздрогнула, но быстро собралась.

— А что про них говорить? Они просто... тоже были на приеме.

Они переглянулись, но, к счастью, больше не стали спрашивать. И вскоре разговоры свернули к платьям, которые носили леди на балу, к нелепым шляпам одной графини и к тому, как Маркус чуть не уронил бокал, глядя на одну из танцовщиц.

Смех наполнил комнату, лёгкий, хрустальный, и я почувствовала: хоть на несколько часов я могу забыть про всё тяжёлое.

Но когда обе заснули, а я осталась одна, глядя в потолок — мысли снова вернулись к тому взгляду. Тому голосу. Его руке, сжимающей мою. И словам, которые, возможно, прозвучали бы... если бы мы остались одни.

Рафаэль.

Я выдохнула. Сон не скоро пришёл в ту ночь.