Глава 50

   Ветер обдувал мои щеки, губы понемногу немели. Ресницы побелели от теплого дыхания, превращаясь в снежинки. Вдали кружится вьюга, поднимая хлопья снега в воздух. Я бы назвала это место пустыней, только снежной. Ночи невероятно длинные, а дни ничтожно короткие. Меня клонит в сон, что само собой естественно, но не допустимо в моем положении. Следующий часовой прибудет только через час, кажется, а может и через два. Сбилась со счета. И это, в частности, тоже не удивительно. Само ощущение времени с каждым днем куда-то пропадает и все дни сливаются в один очень длинный и нескончаемый день. Новички остаются в лагере, в то время как другая часть отряда отправляется в бой. Действительно, это какая-то бойня, не могу назвать иначе. И Раймонд… Мне довелось его увидеть только издалека.    Сияние… Я так давно мечтала его увидеть – северное сияние. И сейчас оно надо мной, переливается в синий и изумрудный цвета. Иногда доводилось разглядеть вдалеке фигуры полярных медведей, один побольше, другой поменьше. Наверное, это были мать со своим дитя. Говорят, в животном мире родитель сделает все возможное, чтобы уберечь свое отродье. Но задумываясь над этим, я всегда невольно задаюсь вопросом, сделали Они что-то, чтобы уберечь Нас? Или, быть может, Они хотели защитить только Его? Бессмысленно уже думать об этом. В любом случае, никто не даст мне ответ.    Тяжелая рука легла мне на плечо. Я даже не вздрогнула,  уже знаю, кто стоит у меня за спиной.   – Привет, Томас, – сказала я, обернувшись к нему.   – Я сменю тебя, Виктор, так что отправляйся в палату.   – Хорошо, – я на последок обернулась и заметила на мгновение что-то темное вдали, напоминающее человеческую фигуру. И глухой, еле слышный свист, но при этом очень знакомый слуху.    Не раздумывая больше ни секунды, я схватила Томаса за руку, утягивая его вниз за собой. И в это же мгновение, что-то пролетело у нас над головами. Пара часовых, стоявших по разные стороны от меня, свалились в глухом крике. Я крепче сжала руку друга, предчувствуя надвигающуюся опасность. И, через пару секунд, небо засверкало тысячами кристаллами, которые падая на землю, взрывались синим пламенем. Все произошло слишком быстро, я не успела опомниться. Колокол. Я должна позвонить в колокол.    Я поползла к колоколу, предназначавшегося для случаев нападения на лагерь. В мою сторону летели осколки ледяных кристаллов, задевая мои щеки и оставляя на них порезы. На пути мне пришлось перелезть через одного часового и тихий ужас охватил меня, когда я встретилась еще с полуживым человеком. Его зрачки то быстро расширялись, то сжимались… Снег окрасился в кровавый цвет, а он что-то шептал мне о помощи и слеза прокатилась по его быстро бледнеющему лицу. С трясущими руками я ухватилась за канат, прикрепленный к язычку колокола. И приложив все свои усилия, подала сигнал об нападении на лагерь.    Почти сразу люди выбежали из своих палат, захватив с собою инвентарь. И в этом момент ледяной кристалл упал очень близко, загораясь синевато-изумрудным пламенем. Я почувствовала мелкую дрожь во всем теле только от одного взгляда на огонь, а лицо продолжало царапать вьюга. Кто-то что выкрикивает, но я не слышу, не вижу никого вокруг. Меня схватили за руку и потащили за собой, заставляя прийти в себя.   – …Виктор! Да что с тобой, черт возьми?! Не время вставать в ступор! – Томас. Это снова он.    Но не дождавшись от меня ответной реакции, ему не оставалось ничего, кроме как самому взять ситуацию в руки.    Я должна побороть свой страх. Хотя бы попытаться это сделать…    Пальцами сжала крепче руку Томаса. Он украдкой взглянул на меня и был рад обнаружить, что я пришла в себя. Мы бежали мимо горящих палат, пока не увидели свою. Пламя не отдавало жаром, напротив, оно пронизывало до костей леденящим холодом. Вот оно, магия племени Севера.    Мы вошли внутрь, попутно забирая все самое необходимое. Дневник – единственная вещь, которую я должна уберечь даже ценю своей жизни. Между его страницами я вложила улики, а также документы с доказательствами и обвинениями в сторону императора Белькастро. Это слишком ценная вещь, чтобы позволить ему сгореть. Вскоре мы побежали до центра лагеря, где был склад с оружием. Мимолетно стали разбирать ружья, револьверы, ножи и мечи. В центр вышел сам граф Альбре, командуя полком. Мы построились в строй и под командованием Раймонда вышли за ворота лагеря. Нам было приказано стоять и не нарушать строй до тех пор, пока не дадут сигнал. Сказано, чтобы щиты были наготове. Но я не думаю, что это правильно собрать весь отряд вместе, не разделив его по разным частям, в случае неудачи. Так мы потерпели бы наименьшее количество потерь.    Где-то прозвучала мелодия из рога. Все солдаты, стоя всего на расстоянии метра друг от друга, невольно передавали свое волнения, как по цепи. Затем на небе появилась вспышка, очень яркая, отдавая белизной света и посыпались мелкие серебристые искры. Если бы можно было сравнить наш страх, то только с величиной красоты всего происходящего. Эти искры были все ближе и ближе к нам, но никто даже не подумал о том, чтобы выставить щит над головами, но что это могло поменять?… И кто-то потянулся к ним рукой. Величайшая ошибка.     Взрыв. И тело солдата разлетелись на куски. Кровь даже не успела долететь до меня своими брызгами, как последовали остальные. Уши заложило, а меня саму выбросило волной на несколько метров назад. Нескончаемый звон в голове вызывал острейшую боль. Я еще не скоро открыла глаза, и думаю, я бы их не открыла, если бы знала, что за вид предстанет передо мной. Все кругом пылало алым пламенем. Солдаты, некоторые полуживые, лежали не в силах сделать хоть малейшее движение. И не слыша собственного голоса, кричали горящие люди. В пару метров от меня лежала чья-то разорванная от тела рука. Мне казалось, что я пытаюсь кого-то найти и что-то сказать, но это был лишь мой крик, который я восприняла как зов. Ничего не осталось от безупречно кристально-белого снега, который окрасился в алый цвет крови… Ее так много, что казалось, можно погрязнуть в ней с головой.    Я судорожно шла в поисках одного человека и каждый раз вглядывалась в лица мертвецов, боясь в них увидеть его. Губы невнятно шептали его имя. Споткнувшись об кого-то, я бесповоротно упала лицом на «снег». Металлический запах ударил в ноздри и все внутри перевернулось. Ощущение, что все мои органы просто выйдут наружу только усилилось от вида на разорванный живот одного из солдата. Кишки высочились наружу, а кровь не переставала фонтаном биться из него. Я посмотрела на свои руки, которые были полностью в красной жидкости. Так и осталось сидеть на месте, пока капли летели на меня, превращаясь в лед, и также обратно становясь жидкостью при контакте с кожей.    Меня рывком оттащили назад. Но я неотрывно глядела перед собой. Кажется, я перестала дышать, но чей-то голос настойчиво звал меня «по имени».   – Виктор! Да очнись же уже ты!! – с строгостью в голосе прокричал Томас, – Если мы с тобой задержимся тут хоть на минуту, станем похожими на них!    Но я уже не слышала его. Хочется убежать куда-нибудь подальше от всех бед, но ноги словно прикованы к земле. Томас, он должен бежать, оставив меня тут. Только так он сможет выжить. Но вопреки моим ожиданиям, он остался стоять на месте.   – Посмотри же на меня! – он схватил меня за плечи, разворачивая к себе лицом, – Ни ты и в том числе ни я не можем им помочь!! Это было спланировано нашими врагами, а если мы сейчас же не возьмем себя в руки и не побежим вслед за оставшимися выжившими солдатами, то нас схватят люди с Севера в качестве своих заложников! Ты этого хочешь?! Подумай о тех, кто ждет твоего возвращения!    Я не нашла, что на это ему ответить. И мое молчание было принято как за согласие и также, как и до этого, он взял мою руку и заставлял бежать за ним, дабы нагнать оставшийся отряд. Крики затихают, ведь их мучения не должны длиться вечно, а запах крови въелся в нашу одежду.    Мы шли не меньше двух часов, пока нас не увидели часовые. В своем спасении и прибытию в лагерь я обязана только Томасу. Если бы не он, то как и было им сказано, от меня осталось бы горстка пепла, и то в лучшем случае. Сковавший меня страх стал бы причиной моей гибели.

   В резервном лагере оказались лекари. Они предложили мне осмотр, от чего я решительно отказалась, сказав, что со мной все в порядке. И после того как вышла из палаты, на меня вопросительно взглянул Томас, скрестив руки на груди.  – Ты прошел медосмотр? Я видел, что твоя одежда была пропитана кровью, да и ты весь путь шел хромая.   – Я был шокирован, да и кровь вовсе не моя, а погибших солдат. Свое тело я знаю лучше, чем кто бы то ни было, поэтому нет повода для беспокойства. Но если ты ждешь от меня положительного ответа, то да, меня осмотрели.   – Если ты правда прошел его, то тогда ладно, я верю тебе. И еще, прости, что пришлось применить крайние меры.– Все в порядке, правда. Это должен был сказать я, ведь из-за меня мы чуть оба не погибли. – но мои слова не подействовали на него, и мне ничего не оставалось, кроме как насильно втолкать его внутрь.    Я еще какое-то время стояла у входа в палату. Медсестра задавала различные вопросы Томасу, на что он отвечал да или же нет. В какой то момент он стянул с себя рубашку и с обратной стороны показался четкий темный силуэт сильного рельефного тела. Посчитав больше не нужным свое присутствие здесь, развернувшись, пошла обратно. Я не смотрела вперед, только на белую дорогу, пока чьи-то ноги не остановились около меня. Не спеша подняла голову, уже выстраивая в голове фигуру впереди стоящего меня человека.    Летящие снежинки затмевают взор, а при контакте с кожей незамедлительно превращаются в капли воды. Я не узнала его сразу, как и он не узнает меня, лишь видит похожие черты в своем солдате. А глаза такие же темные, как небо между утром и вечером, но взгляд их непривычно тяжелый. Светлые пряди, теперь уже совсем короткие. Но как бы то ни было, уже не важно, кем мы были, сейчас мы совершенно разные люди. От нас не осталось ничего прежнего, что мы знали в друг друге.    Он сделал шаг первым.    И последовав его примеру, каждый пошел в разные стороны. На секунду я остановилась, чтобы обернуться, но он успел скрыться из виду прежде.    Жаль, что мы так и не встретились с тобой, Раймонд.