Глава 7 - Поклон и Коготь

Поклоны Полукровок: Безмолвное Признание или Сломленная Воля?

В царстве Дракории, где даже воздух, казалось, был пропитан запахом древних чешуй и жаром драконьего дыхания, ритуал приветствия полукровок был разделен по полу – мрачный пережиток тех незапамятных времён, когда настоящие драконы ещё властвовали над землями, разделяя своих "детей" — людей с драконьей кровью — на доблестных воинов и хранителей домашнего очага. Теперь же это было лишь унизительное напоминание об их низменном статусе.

Поклон Когтя (для мужчин): Одно колено, зачастую покрытое рубцами и шрамами, касалось холодной земли, символизируя покорность, но не сломленность. Правая рука, та самая "драконья рука", что иногда могла метать искры или сжиматься в непобедимый кулак, прижималась к груди, прямо над сердцем, как безмолвная клятва верности. Взгляд был устремлен вниз, в пыль, но шея оставалась прямой, не согнутой, утверждая: «Я силён, я опасен, но я склоняюсь перед твоей властью, признавая твое превосходство.»

Поклон Крыла (для женщин): Оба колена касались земли, погружая их в покорность ещё глубже. Руки скрещивались за спиной, словно связанные, обрубленные крылья, символизируя утраченную свободу и вынужденную покорность. Голова опускалась ниже, чем у мужчин, почти касаясь земли, безмолвно шепча: «Я сдержана, я лишена выбора, но готова раскрыться по твоей воле, если ты соизволишь дать мне такую возможность.»

Лира ненавидела этот ритуал каждой фиброй своего существа. Он был для неё не просто унижением, а раной, которая постоянно кровоточила, напоминая о ее беззащитности. Каждый раз, когда она опускалась на колени, она чувствовала, как её душа сжимается в болезненный комок, а в горле встает горький ком от несправедливости. Но сегодня она выполнила его безупречно — ни единая мышца не дрогнула, ни один взгляд не отклонился от положенного. Её тело, словно машина, вспомнило годы принудительных тренировок, запечатлевших в её плоти каждое движение, каждое положение, превращая её в идеальную марионетку.

Король Драксар, восседавший на своем резном троне, выточенном из черного обсидиана, не удостоил их даже слов приветствия. Его массивное тело, облачённое в тяжелые золотые доспехи, отбрасывало устрашающую тень. Лицо его было грубым, изрезанным старыми шрамами, а глаза, похожие на два холодных камня, выражали лишь снисходительное презрение. Он лишь коротко кивнул, и это было достаточным приказом — Кайрэл и Лира поднялись, словно по невидимому сигналу, их движения были синхронны и отточены.

За спиной Драксара, подобно его живым теням, стояли трое всадников, каждый из которых был воплощением его власти и безжалостности:

Гаррик — командир стражи, чьи доспехи были не просто украшены, а буквально облеплены челюстями дракона, зубы которых угрожающе торчали наружу. Его лицо, наполовину скрытое шлемом, было жестким и непреклонным, а взгляд — холодным и расчетливым. Вся его фигура источала ауру непоколебимой жестокости.

Серафина — единственная женщина-наездник, её силуэт был грациозен, но смертоносен. Лицо её было полностью скрыто маской из перьев мифической птицы, что придавало ей загадочный, почти неземной вид. Лишь её тонкие, но сильные руки, сжимающие поводья, выдавали в ней воина.

Малкольм — юноша, чей возраст едва ли превышал двадцатилетия, но его глаза были холодными и пронзительными, как у змеи, выдавая в нем опасного хищника. Он был новым фаворитом короля, и его высокомерный взгляд, скользивший по полукровкам, был наполнен неприкрытым презрением и чувством превосходства.

— Алькарон перешёл границу, — прорычал Драксар, его голос был низким и угрожающим, словно рычание разъярённого зверя. — Они уже сожгли деревню у подножия вулкана.

Лира непроизвольно сжала кулаки. Её пальцы побелели от напряжения. Деревня у подножия вулкана… Там жили её бывшие соседи, те немногие люди, что не считали её чудовищем, не бросали вслед камни, не гнали прочь. Там оставались обрывки её прошлой, почти забытой, человеческой жизни. Теперь всё это было охвачено огнем, и боль от этого известия была куда сильнее любого кнута.

— Вы пойдёте с Гарриком, — король бросил на Кайрэла тяжёлый, оценивающий взгляд, в котором читался расчет. Он видел в нем не существо, а лишь инструмент, способный выполнить его приказ. — И приведёте мне голову их командира.

Приказ был жесток и безэмоционален. Это было не просьба, не миссия, а приговор, упавший с высот трона. Когда они, словно тени, отступили на несколько шагов от помоста, Лира резко схватила Кайрэла за рукав, её пальцы впились в ткань его камзола.

— Ты понял, да? — её шёпот был резким, как удар кинжала, в нем слышались нотки отчаяния и неприкрытой паники. — Он посылает нас на смерть. Гаррик нас прикончит при первой же возможности. Ему это только на руку. Мы – лишь расходный материал.

Кайрэл не ответил. Его взгляд был прикован не к Лире, не к золочёным доспехам Высших. Он смотрел в сторону большого водоёма, что блестел вдали, где могучие драконы иногда приходили на водопой. Именно сейчас Азар, черный как сама ночь, вдруг поднял свою исполинскую голову. Его глаза, обычно пылающие, как раскалённые угли, были устремлены прямо на них. И в этом глубоком, древнем взгляде было нечто большее, чем просто животная злоба или хищный инстинкт. Это было понимание, предчувствие, или, быть может, невысказанное сочувствие, которое пронзило Кайрэла до самых костей, словно невидимая связь между ними, полукровками и их дикими, величественными прародителями, никогда и не прерывалась.

Трое всадников, словно воплощения древних мифов, взгромоздились на своих могучих драконов. Земля дрогнула под их весом, а воздух наполнился глубоким, утробным рёвом, когда чудовища с оглушительным хлопаньем расправили крылья, закрывая собой предрассветное небо.

Гаррик, тяжелый и неуклюжий в своих доспехах, оседлал Кхарона — старого боевого дракона, чьи движения были тяжелы, как удары гигантского молота. Каждый взмах его могучих, покрытых шрамами крыльев, создавал вихри воздуха, а сам он поднимался в небо с неспешной, но неоспоримой мощью, словно древняя гора, решившая взлететь.

Серафина, воплощение грации, едва коснулась спины Зири — бирюзовая самка, чья чешуя переливалась всеми оттенками морских глубин, взмыла в воздух, словно танцуя. Её полёт был легок и изящен, она кружила над двором, оставляя за собой шлейф мерцающих бликов, прежде чем устремиться за Кхароном.

Малкольм, юноша со змеиными глазами, в которых таилось едва прикрытое высокомерие, выбрал Азара. Черный дракон взмыл вверх последним, его мощные, перепончатые крылья взмахнули с такой силой, что по земле прокатился небольшой смерч. Но в его глазах, похожих на раскалённые угли, читалось нечто глубоко неспокойное, какая-то скрытая тревога или древняя тоска, словно он взлетал не по воле всадника, а по своему собственному, мрачному замыслу.

Лира не смотрела на них. Ни на гордых всадников, ни на величественных чудовищ, поднимающихся в холодное небо. Её взгляд был прикован вниз, к горизонту, где среди нетронутой зелени леса зияло зловещее, обугленное пятно. Деревня. Её деревня.

Деревня Серый Камень.

Это было то самое место, где её держали в клетке первые полгода после поимки, после того, как охотники выследили её, как дикого зверя. Здесь, за ржавыми прутьями, дети тыкали в неё палками, чтобы посмотреть, зашипит ли она, как дракон, или заплачет, как человек. Здесь старейшина, его лицо было морщинистым от старости и предубеждений, говорил, что полукровки — это грязь, скверна, которую надо сжечь, чтобы очистить землю.

А теперь… теперь деревня горела. Она пылала так, как когда-то угрожали сжечь её саму. И те, кто выжил, нелюдимые, перепуганные тени, прятались в полуразрушенных домах, глядя на неё через разбитые стекла, через щели в стенах, через проломы в крышах. Она видела их глаза.

Страх. Но не перед драконами, которые только что пронеслись над ними, разнося смерть и разрушение. Не перед огнем, что еще дымился в их домах. Страх был перед ней. Перед Кайрэлом. Перед тем, что они были частью этого. Полукровки, чья кровь была и благословением, и проклятием, были теперь в глазах выживших не просто чудовищами, но и орудиями их уничтожения. Это осознание обожгло сильнее любого пламени

Могучий рёв драконов еще не успел стихнуть в воздухе, когда тройка чудовищ опустилась на землю, вздымая клубы пыли и мелких камней. Приземление было жестким, но отточенным — они оказались на самой границе выжженной земли, там, где лес резко обрывался, уступая место почерневшему пепелищу. Кайрэл и Лира, связанные невидимыми цепями долга и отчаяния, последовали за Гарриком.

Командир Алькарона уже ждал их. Камандор Вельгар. Он был не похож на обычного человека. Казалось, он вышел из самых жутких ночных кошмаров. Его кожа была бледной, почти прозрачной, словно он никогда не видел солнечного света. Правая рука Вельгара была не просто рукой — это был огромный, уродливый, костяной клинок, сросшийся с его телом, изгибающийся и заостренный, словно древний кинжал, созданный самой смертью. Он выглядел так, будто был выкован не из металла, а из чьих-то гигантских ребер, его поверхность была тускло-белой и бугристой. Глаза Камандора были совершенно черными, без зрачков и радужек, поглощая свет и не отражая ничего, словно бездонные колодцы тьмы. За его спиной, словно две тени, стояли двое магов в серых, невзрачных плащах, их лица были скрыты глубокими капюшонами, а от их фигур исходила едва уловимая аура древней, зловещей магии.

— Так это и есть полукровки? — Камандор Вельгар усмехнулся, и эта усмешка была скорее искажением лица, чем выражением веселья. Его голос был хриплым, как шепот камней. Он медленно оглядывал Кайрэла и Лиру, его черные глаза скользили по их фигурам, полные нескрываемого пренебрежения. — Хилые. Я думал, они… больше. Сильнее.

Гаррик не удостоил его ответом. Его рука, без лишних движений, скользнула к эфесу меча, и тяжелый клинок с глухим звоном выскользнул из ножен, отражая тусклый свет.

Лира почувствовала, как по её спине пробежал не холод, а ледяной шок, предчувствие чего-то ужасного. Что-то было не так. Вся эта сцена, этот Камандор, его слова… всё казалось ловушкой.

Камандор, не дожидаясь ни слова, ни движения с их стороны, рванулся вперёд с невероятной скоростью, словно невидимый зверь. Его костяной клинок свистнул в воздухе, рассекая его, и казалось, сама смерть пронеслась мимо. Кайрэл, инстинктивно реагируя на опасность, едва успел увернуться, отскочив в сторону, но лезвие всё равно настигло его, оставив кровавую полосу на плече, прямо над недавними ранами.

Лира застыла. Её оптические сенсоры расширились от ужаса. Она видела это оружие раньше. Не вживую, но на древних, пыльных свитках, в страшных историях, передаваемых шепотом. Это был не просто клинок. Он был сделан из костей дракона. Из костей её сородичей. И это осознание было ударом куда сильнее, чем любой удар меча.