Глава 111: Пробуждение в Цепи и Чешуе

«Падение не убивает дракона. Убивает то, что он больше не может подняться.» - Изречение клана Когтистых

Кайрэл очнулся от знакомого, омерзительного ощущения - по его чешуйчатой спине струилась липкая, теплая кровь. Опять. Это стало невыносимой, ежедневной рутиной: пробуждение в сыром, леденящем каменном мешке, воздух которого был пропитан въедливым запахом плесени, застоявшейся воды и горького железа. Сколько раз он уже открывал здесь свои оптические сенсоры, натыкаясь на тусклый, болезненно-желчный свет факелов, который лишь подчеркивал мрак и одиночество?

Его руки, закованные в тяжелую, усеянную шипами изнутри кольчугу, онемели от долгого, принудительного бездействия. Каждое сочленение, каждый палец отзывался тупой, ноющей болью, словно кто-то методично вбивал железные гвозди под его когти. Но истинная, глубокая боль таилась не в конечностях, а в том, что когда-то было его гордостью, его свободой.

Хуже всего были крылья. Точнее, то, что от них осталось. Два обрубка перепончатой, некогда сияющей ткани, едва торчащие из-под грубых, поцарапанных чешуйчатых пластин на спине. Вчерашняя "тренировка" - издевательское название для принудительных полетов в узком загоне - закончилась тем, что он врезался в острую скалу, не рассчитав траекторию в полумраке и слабости. Старшие наездники, их лица скрыты под шлемами из драконьей кости, насмешливо переговаривались, пока кровь стекала по его бокам: «Крылатый, который не летает - это как меч, который не режет. Бесполезный кусок металла.» Их слова, словно зазубренные когти, впивались в его и без того истерзанную душу.

Кайрэл дернулся, пытаясь размять затекшие плечи, и тяжелые цепи, прикрепленные к запястьям, звякнули в угрюмой тишине, разрывая её, словно ржавый коготь по стеклу.

- Снова во сне драконов видел, Кайрэл? - насмешливый, сухой голос раздался из темноты, казалось, из самого её сердца.

Лира. Она сидела в дальнем углу камеры, обхватив колени своими тонкими, изящными конечностями. Ее фиолетовые глаза, похожие на светящиеся драгоценные камни, светились в полумраке, как у хищной кошки, готовой к прыжку. На ее тонкой шее краснел свежий, ещё не заживший шрам - видимо, снова пыталась содрать ошейник с клеймом Алькарона, который впивался в её плоть, как ядовитая змея.

- Не драконов, - прохрипел Кайрэл, ощущая песок и сухость в своем вокализаторе. - Тебя. Ты в моем сне почему-то воровала хлеб.

Лира издала короткий, гортанный смешок, в котором не было и капли веселья. Она оскалила острые, как иглы, зубы в усмешке. - Потому что в реальности ты мне его не даешь, - ее голос был резок, как удар хлыста. - А я голодная.

В этот момент, откуда-то сверху, сотрясая камни, грохнула массивная железная дверь. Эхо раскатилось по темнице, заставляя воздух вибрировать. Тяжелые, размеренные шаги начали спускаться по лестнице, приближаясь к их клетке. Вскоре показались тени охранников, их доспехи поблескивали в свете факелов.

- Нас ведут к королю, - Лира медленно поднялась, и ее крохотные, недоразвитые крылья, казалось, нервно дрогнули, будто пытаясь расправиться, почувствовав невидимый зов свободы. - Готовь свою драконью лапу, Кайрэл. Сегодня нам снова придется драться за их удовольствие.

Кайрэл посмотрел на нее, стиснув зубы. Его собственная драконья лапа, покрытая твердой чешуей, непроизвольно сжалась в кулак, и острые когти впились в ладонь. Но боли он уже не чувствовал, она стала неотъемлемой частью его существования, фоновым шумом, который он научился игнорировать.

- Зачем мы здесь? - прошипел он, его голос был низким, почти звериным рычанием. - Неужели нельзя просто сбежать?

Лира снова усмехнулась. Ее фиолетовые глаза, обычно такие игривые, сейчас были лишены любого веселья - только холодная, привычная горечь и цинизм танцевали в их глубине. - Потому что наездники на настоящих драконах настигнут нас быстрее, чем мы сделаем десять шагов, - она кивнула в сторону узкого, зарешеченного окна под самым потолком, через которое проникал лишь крошечный клочок серого неба. - Их звери, эти исполинские чудовища с огненным дыханием, чуют наш запах, запах полукровок, за целую милю. Мы для них - добыча, даже не имея возможности взлететь.

Кайрэл молча подошел к каменному тазу, наполненному водой - ледяной, как дыхание легендарного Скайроса, древнего духа Севера. Он опустил в нее лицо, смывая с кожи пыль, засохшую кровь и въевшийся пот. Вода тут же окрасилась в розоватый, грязный оттенок, словно темница хотела забрать и эту каплю чистоты.

Когда он поднял голову, тяжело выдохнув, перед ним уже лежала чистая одежда. Темный, строгий камзол с серебряной вышивкой в виде аккуратных чешуек, высокие, до колен, сапоги из драконьей кожи, грубые, но крепкие. Это была одежда слуги. Одежда прирученного. Каждое прикосновение к ткани ощущалось как прикосновение к новой цепи.

Лира уже натягивала свой короткий плащ с капюшоном, стараясь максимально скрыть крохотные, изуродованные крылья, которые были их и благословением, и проклятием. Ее наряд был проще, чем у Кайрэла, но все же куда лучше тех грязных, рваных лохмотьев, в которых они обычно прозябали в темнице.

- Мы единственные, кто не сопротивляется, - пробормотала она, поправляя рукава. - Единственные, кто не бросается на охотников с когтями и проклятиями. Может, поэтому нас еще не сломали до конца.

Кайрэл не ответил. Он знал, что она права, и это знание было тяжелее любых цепей. Их покорность была их единственной защитой, их единственным шансом на выживание в этом жестоком мире, где они были лишь живыми экспонатами, редкими зверями.

Коридор, по которому их повели, был длинным и темным, освещенным лишь редкими мерцающими факелами, отбрасывающими причудливые тени на влажные стены. По обеим сторонам, за толстыми решетками из черного, кованого железа, сидели другие полукровки - их сородичи, пойманные и сломленные.

Они уже почти не были похожи на людей. Один - с лицом, полностью покрытым жесткой, поросшей мхом чешуей, без единого человеческого участка кожи - рванулся к прутьям, шипя и плюясь, как загнанная в угол змея, его глаза горели безумием. Другой, у которого из спины торчали обломки костяных пластин, словно осколки сломанных крыльев, бился головой о холодную стену, монотонно, ритмично, доводя себя до исступления. Третья - хрупкая девушка с огромными, черными, как у совы, глазами - просто сидела, обняв колени, и качалась взад-вперед, что-то беззвучно шепча своим пересохшим губам, будто пытаясь вспомнить забытую песню.

Раньше они были такими же, как Кайрэл и Лира. Раньше они тоже верили, что можно договориться с людьми, убедить их в своей разумности. Раньше они тоже мечтали о свободе. Но цепи, систематические пытки и вечный голод сломали их души и тела быстрее, чем сломали бы самые острые копья.

Лира шла вперед, ее взгляд был прикован к мерцающему свету в конце коридора, она не глядела по сторонам. Но Кайрэл не мог. Не мог отвернуться от этого живого доказательства их общей судьбы. Он замедлил шаг возле одной из клеток, его взгляд упал на что-то маленькое и хрупкое.

Там, в самом углу, свернувшись калачиком, сидел мальчик. На вид ему было не больше десяти лет. Его крошечные, едва сформировавшиеся крылышки были жестоко переломаны и небрежно подвязаны грязной, окровавленной тряпкой, а его кожа была землистого цвета от голода и истощения.

Кайрэл остановился. Его сердце, или то, что от него осталось, болезненно сжалось.

- Не останавливайся, - резко дернула его за руку Лира, ее голос был напряженным, но в нем прозвучала нотка тревоги. Она знала, чем это грозит.

Но он уже наклонился, его инстинкт оказался сильнее рационального страха. Просунув между толстых прутьев кусок хлеба - сухой, черствый ломоть, который он каким-то чудом сумел украсть утром, рискуя наказанием.

Мальчик медленно поднял голову. Его глаза, такие же большие и пустые, как у совы, встретились с оптикой Кайрэла. В них не было ни надежды, ни страха - только безразличие и глубокая, древняя усталость. Затем, будто сквозь сон, он медленно, неуверенно протянул тонкую, дрожащую руку.

Охранник за спиной Кайрэла, огромный, бородатый мужчина с лицом, изуродованным шрамами, издал грубый, гортанный смех, в котором не было ни капли человечности, лишь откровенная жестокость и презрение. Его смех эхом отразился от каменных стен, заглушая тихий шелест надежды, который Кайрэл только что пытался подарить.

- Скоро и этот станет таким же, - глухо бросил охранник, грубо толкая Кайрэла вперед. - Просто дайте ему время. И он сам начнет биться о стены.

Когда массивная железная дверь за их спинами со скрипом закрылась, отрезая их от затхлой темноты темницы, холодный, резкий ветер со свистом ударил им в лица. Он был пронзительным, несущим запахи камня, земли и чужой, звериной воли, но ни Кайрэл, ни Лира даже не дрогнули. Их кровь, наполовину драконья, игнорировала низкие температуры. Полукровки не чувствовали холода так, как люди - это была одна из немногих, поистине горьких «привилегий» их исковерканной натуры.

Перед ними расстилался гигантский тренировочный двор, будто вырезанный из сердца горы, его поверхность была выровнена и утрамбована сотнями ног и копыт. Вокруг - высокие черные стены, возвышающиеся до самого неба, их вершины ощетинились острыми, как зубы хищника, шипами. Это не была тюрьма в привычном понимании, не крепость для защиты. Это было просто - место, где держат тех, кто не до конца сломался. Асфальтированный ад, созданный для наблюдения и демонстрации.

Лира шла рядом, ее голова была опущена, а капюшон скрывал половину лица, словно она пыталась исчезнуть. Но вдруг - ее мизинец, тонкий и почти невесомый, едва заметно дрогнул, ища опору, коснувшись мизинца Кайрэла. Это было едва ощутимое касание, легкое, как дыхание бабочки, почти случайное, но Кайрэл почувствовал его всем своим существом.

Он понял. Она боялась.

Не цепей, не плетей, не голода - это всё было привычно, часть их жестокой повседневности, к которой их тела уже привыкли. Она боялась их - этих идеальных, будто выточенных из золота, фигур в сияющих доспехах, что неподвижно стояли на помосте в центре двора, выстроенном из черного обсидиана. Высших. Тех, кто смотрел на полукровок не как на живых существ, а как на инструменты, на диковинных зверей, чье существование было лишь источником их собственного удовольствия и могущества.

Кайрэл сжал зубы, так сильно, что заскрипели челюсти, и выпрямился, словно отвечая на невидимый вызов. Его спина горела от недавних ран, каждая трещина в чешуе отзывалась острой болью, но он не сгорбился, не показал ни единой слабости. Он был столпом, на котором держалась Лира, и если он покажет хоть каплю слабости, она разобьётся, как хрупкий хрусталь. А значит, он будет стоять, непоколебимый, даже если внутри его разрывало на части.

Лира резко отвела взгляд в сторону, туда, где у кромки леса, словно древние изваяния, стояли драконы.

Их было трое: - Кхарон, старый боевой дракон, чья черная, как смоль, чешуя была испещрена шрамами, а на боку зиял огромный, выжженный след от огненного удара, напоминавший карту страданий. Его глаза, тусклые и мудрые, казалось, видели слишком много. - Зири, молодая самка с переливающейся бирюзовой чешуёй, искрящейся на ветру, как осколки северного сияния. В её движениях чувствовалась скрытая мощь и дикая грация, но её взгляд был... пуст. - Азар, огромный, черный как смоль дракон, чья чешуя поглощала весь свет. Его глаза, похожие на раскалённые угли, тлели в полумраке, полные необъяснимой печали и древней ярости.

Они не были прикованы, не скованы цепями. Просто... стояли. Как будто сами забыли о необъятной свободе неба, о своих могучих крыльях, способных рассекать облака и нестись наперегонки с ветром. Они были пленниками невидимых оков, оков, сотканных из дрессировки и сломленной воли.

Лира облизнула губы, ее взгляд был прикован к ним, как мотылёк к пламени, но в нём не было восхищения - лишь боль и что-то ещё, древнее и забытое.

- Смотри иначе, и они заметят, - тихо, почти неслышно прошипел Кайрэл, не поворачивая головы, но его голос был наполнен предостережением.

Она дёрнулась, как от удара, но не отдернула руку. Её пальцы теперь сжимали его так сильно, что тонкие когти впились в его кожу, но он лишь крепче сжал её руку в ответ. Кайрэл знал, что она сейчас видит. Не просто трех могучих зверей, не просто зрелище для развлечения толпы. Она видела тот день.

Тот день, когда ее, маленькую, испуганную полукровку, впервые бросили в клетку к Азару. Тогда он ещё не был приручён, не сломлен. Тогда он был диким. Его глаза горели безумием, когда он рвал цепи, пытаясь дотянуться до стен. Он был настоящим, неукротимым ужасом. Он откусил руку охраннику, который посмел подойти слишком близко, превратив его крик в булькающий хрип. Азар тогда был воплощением ярости.

И тогда же... Лира выжила. Среди этого хаоса, этой ярости, этого безумия, Азар её... не тронул. Он посмотрел на нее, свернувшуюся в самом углу клетки, дрожащую и почти прозрачную от страха, и... просто обошёл, словно она была невидима или не заслуживала его внимания. Это было чудом, невероятным, необъяснимым. То, что связало их невидимой нитью, хрупкой, как паутина, но крепкой, как судьба.

➴➵➶➴➵➶➴➵➶➴➵➶➴➵➶

Телеграм канал буду рада видеть (https://t.me/trigers10)