Глава 4 - Подачка и Кровь во рту

Её движения были резкими, дикими, звериными — она не просто дралась, она охотилась, преследуя свою добычу с инстинктивной, древней яростью. Капитан Алькарона, пригвождённый к земле её сильными коленями, яростно вырывался, его тело металось в отчаянных попытках освободиться, но её когти уже глубоко впились ему в плечи, разрывая ткань доспехов и проникая в плоть, а зубы обнажились в оскале, хищном и безжалостном.

— Я буду рада попробовать тебя… — её голос звучал хрипло, почти как рык, лишенный привычной человеческой интонации, наполненный первобытным голодом. — Уже четыре дня ничего не ела, Камандор. Твоя плоть, наверное, будет очень вкусной.

Капитан побледнел, его лицо стало мертвенно-серым, а в глазах застыл животный ужас. Он понимал, что её угрозы – не пустые слова. И в этот критический момент, когда Лира уже собиралась нанести смертельный удар, кто-то сбил её с него мощным, но точным ударом в спину.

Но Лира не упала. Она приземлилась на четвереньки, словно кошка, ее пальцы мгновенно впились в мягкую землю, а из-под ногтей, с едва слышным щелчком, выдвинулись длинные, изогнутые когти. Настоящие. Нечеловеческие. Они сверкали в тусклом свете, как лезвия, готовые к бою.

Краем глаза Кайрэл заметил, как всадники Дракория — те самые, кто должен был прикрывать их, обеспечивать их безопасность — помогали жителям деревни уходить, суетясь вокруг испуганных людей, указывая им путь к спасению. Но не им. Никто не двинулся, чтобы помочь Лире или Кайрэлу. Гаррик, их командир, даже не смотрел в их сторону, его взгляд был устремлен в противоположную сторону, словно они были лишь досадной помехой, а не союзниками.

Ярость вспыхнула в груди Кайрэла, разгораясь ярче любого пламени. Это была не просто ярость, а кипящая, древняя злость, пробудившаяся в его драконьей крови. Он разорвал двух приспешников Камандора, словно тряпичных кукол, швырнув их друг в друга с такой силой, что они рухнули без сознания, их тела безвольно обмякли.

Затем он схватил Камандора Вельгара за горло, его пальцы сомкнулись вокруг него, как стальные тиски, и швырнул его к ногам Лиры, как мешок с костями.

— Он нужен живым, — прошипел Кайрэл, его голос был низким, почти звериным рычанием, и предупреждение было предельно ясным.

Но Лира уже не слушала. Её оптические сенсоры были прикованы к беззащитному телу врага, её дыхание участилось, и в ней пробуждался древний, забытый инстинкт.

Язык Полукровок — Кроворев

Они редко говорили на нём при чужаках. Это был язык драконов, переплетённый с человеческой речью — резкие, гортанные звуки, свистящее шипение, скрежет, словно камни трутся друг о друга, и глубокие, утробные рыки, которые невозможно было повторить человеческим языком. Он был наполнен силой и первобытной энергией, понятной только им, тем, в чьих венах текла драконья кровь.

Кайрэл, словно вспомнив древнюю команду, бросил Лире всего три слова, произнеся их на Кровореве, чтобы никто из людей не понял их смысл:

«Ке‌ссар вен, морра‌н эт.» («Кусай, но не убивай.»)

Лира улыбнулась. Широко. Слишком широко. Её губы растянулись, обнажая ряд острых, как иглы, клыков, которые казались длиннее, чем должны были быть, словно сама её сущность пыталась вырваться наружу. В этой улыбке было нечто жуткое, нечто, что выходило за рамки человеческого понимания.

— Что ты сказал ей, сволочь?! — заорал Камандор, пытаясь вырваться, его глаза были полны ярости и паники.

Лира медленно наклонилась к его шее, её дыхание, горячее и тяжёлое, обожгло кожу. — Он сказал… — её голос был низким, почти гипнотическим шёпотом, наполненным зловещим обещанием. — …что я могу сделать тебе больно. Очень больно.

И она впилась зубами. Нежно, но решительно, словно пробуя деликатес. Кожа капитана подалась легко – слишком легко, будто Лира вонзала клыки не в живую плоть, а в перезрелый, мягкий плод.

Он вскрикнул – но не так, как кричат от боли. Это был вопль осквернения, глубокого унижения, когда твоя сущность попирается самым жутким образом. Его тело задергалось, руки беспомощно забили в пустом воздухе, пытаясь оттолкнуть её, но яд уже разливался по венам, замораживая кости, сжимая мышцы, крадя дыхание.

Ощущения Лиры:

Тепло. Горячая, почти кипящая кровь хлынула ей в рот, заполняя его железистым вкусом. Она не глотала – лишь позволила ей заполнить язык, обжечь нёбо, заползти в горло, пробуждая древние, забытые рецепторы.

Власть. Его страх был осязаем – он дрожал под ней, задыхался, смотрел в её глаза, как в бездну, и это ощущение абсолютной власти над его телом и разумом было опьяняющим.

Голод. Это был не просто человеческий голод, не просто желание есть. Это было что-то гораздо глубже, древнее, драконье, пробудившееся в её крови. Ей хотелось не просто укусить – а разорвать, разжевать, сделать его частью себя, поглотить его силу и отчаяние.

Ощущения Камандора Вельгара:

Холод. Яд полз по телу, словно ледяные иглы, замораживая кости, сковывая лёгкие, заставляя каждый вдох даваться с неимоверным трудом.

Бессилие. Он не мог даже закричать – только хрипеть, ловить ртом воздух, его глаза безумно метались, но тело не слушалось, превращая его в безвольную марионетку. Он мог лишь смотреть, как эта тварь наслаждается его унижением, его беспомощностью.

Осознание. Самое страшное – он понял, что не умрёт. Она оставит его живым, парализованным, но в полном сознании. И это – было хуже любой смерти, приговор, который лишал его не только жизни, но и чести, и воли.

Лира оторвалась от его шеи, медленно провела языком по клыкам, смакуя остатки крови, словно изысканное вино. Её глаза горели странным, диким огнем.

— Теперь он твой. — Её голос звучал низко, хрипло, почти как рык, в нём слышались отголоски древней ярости и удовлетворения.

А Камандор лежал, не двигаясь, только его глаза – широкие, безумные, полные жгучей ненависти – следили за каждым её движением, обещая возмездие, которое он не сможет осуществить.

Гаррик, как и прежде, не посмотрел на них, когда приказал всадникам, державшимся в стороне, забрать пленного Камандора. Его голос был суров и безэмоционален. — Свяжите его покрепче, — бросил он, даже не взглянув на пленника. — Если очнётся — бейте по голове. Не дайте ему пошевелиться.

Лира всё ещё стояла над телом того, кого не доела, её грудь тяжело вздымалась. Её когти медленно втянулись обратно, но пальцы дрожали — не от слабости, а от невыпущенной, бурлящей ярости, которая всё ещё клокотала в её крови.

Один из всадников — Малкольм, змееглазый фаворит короля, которого Кайрэл уже успел возненавидеть — бросил ей насмешливый, презрительный взгляд. — Раз так голодны, — его голос был ровным, почти безразличным, будто он предлагал хлеб, а не самое страшное оскорбление. — Можешь доесть тех, что уложила. Они тебе всё равно не нужны.

Лира скривилась, обнажая клыки, но не в угрозе, а в отвращении. Её взгляд скользнул по безжизненным телам приспешников Камандора, раскиданным по земле. — Они даже пахнут гнилью, — прохрипела она, её голос был низким и резким, словно скрежет когтей по камню. Она плюнула — слюна, смешанная с кровью, оставила на земле темно-красное, зловещее пятно, словно символ её непринятия и отторжения.

Затем, не удостоив Гаррика даже мимолетным взглядом, она резко развернулась и прошла мимо него. Его присутствие, его приказы, его презрение – всё это теперь казалось ей пустым звуком. Он ей больше не указ. В ней пробудилось нечто древнее, что не могло подчиняться мелким людским правилам.

Камандор Вельгар, связанный и парализованный, был небрежно брошен на широкую спину Кхарона. Его тело болталось, как тряпичная кукла, голова свешивалась, а черные, пустые глаза были устремлены в небо, лишенные всякой воли.

— Мы возвращаемся, — Гаррик, его голос был сухим и отрывистым, не удосужившись даже посмотреть на Кайрэла, не говоря уже о каком-либо приказе. — Капитан у нас — значит, миссия выполнена.

Ни слова благодарности. Ни единого намёка на то, что они вообще воевали вместе, что делили опасность, что пролили кровь ради его приказа. Для него они были просто инструментами, что вернули ему добычу.

Лира уже сидела на Азаре, её пальцы вцепились в холодную чешую чёрного дракона, словно она пыталась слиться с ним. Она не хотела ждать, не хотела задерживаться ни на миг в этом месте, пропитанном смертью и унижением. Кайрэл вскочил на спину Зири, ощущая под ладонями гладкую, прохладную бирюзовую чешую. С оглушительным рёвом, тройка драконов мощно взмыла в небо, оставляя за собой не только клубы пыли, но и зловещий запах гари, крики уцелевших, но истерзанных жителей, и пепел, что осыпался с их крыльев, как проклятие.

Полет был стремительным, ветер свистел в ушах, но даже это не могло заглушить внутренний гул. Когда они приземлились у стен крепости, которая обычно кишела стражей и слугами, их встретила пугающая тишина. Короля не было. Ни его, ни королевы-призрака, о чьем существовании слагали легенды, ни даже привычной караульной стражи. Только холодный, пронизывающий ветер гулял по каменным стенам, завывая в пустых коридорах. Лишь могучие драконы у водоёма, лениво подняли свои головы, провожая их взглядами, в которых читалось странное, нечеловеческое понимание.

Лира, словно ведомая невидимой силой, сразу направилась к озеру. Ей нужно было смыть с себя этот день, смыть вкус крови и горечь унижения, что въелись в её плоть. Она опустилась на колени у кромки воды, зачерпнула ладонями и принялась тереть лицо с таким остервенением, словно хотела стереть кожу, избавиться от самой себя. Кровь, все ещё приставшая к её губам и подбородку, размазалась, но не исчезла — только растеклась розоватыми прожилками по её лицу, словно болезненный румянец.

— Во рту всё вязкое, — пробормотала она, сплюнув в воду густую, тягучую слюну. — Как будто я глотнула пепла, а не крови.

Кайрэл молчал. Он стоял рядом, чувствуя её отвращение и свою собственную беспомощность. Он знал, что это не просто кровь. Это был вкус унижения. Подачка, брошенная им, как голодным, диким псам, чтобы они заткнулись и выполняли свою роль. Этот привкус гадости был не только на языке Лиры, но и в их душах.

Лира вдруг резко опустила руки в воду, погрузив их по самые локти, и задержала дыхание, словно пыталась утонуть на мелководье, исчезнуть, раствориться в ледяной толще. Потом рывком поднялась, откинув мокрые волосы с лица. В её глазах горел странный, дикий огонь.

— В следующий раз я его съем, — это было сказано не как угроза, брошенная в порыве гнева. Это было обещание. Холодное, твердое, бесповоротное. Обещание, которое она собиралась выполнить.

День формально считался законченным. Задание выполнено, пленный доставлен, кровь смыта. В теории, они должны были чувствовать облегчение, но вместо этого, в их груди ворочалась лишь усталость и безнадежность.

Кайрэл сидел на краю озера, его босые ноги погружены в холодную, обволакивающую воду. Ледяные струи обвивали пальцы, и это было единственное, что напоминало ему о чем-то человеческом, о чем-то чистом в этом проклятом мире. Он закрыл глаза, подставив лицо последним, угасающим лучам солнца, что медленно опускалось за горизонт.

Скоро придут. Надзиратели. Те, кто должен был "обучать" полукровок — а на самом деле просто следить, чтобы они не забывали, кто здесь рабы, кто животные на привязи.

Пока Кайрэл цеплялся за эти хрупкие минуты покоя, Лира шныряла между драконами, словно дикий котёнок, случайно попавший в стаю могучих волков. Она двигалась между ними с такой легкостью, с такой интуитивной грацией, будто всегда принадлежала этому миру чешуи и когтей.

Азар, черный, как сама ночь, фыркнул, когда она провела рукой по его грубой, но теплой чешуе, но не отпрянул. Его глаза, похожие на раскаленные угли, следили за каждым её движением, но в них не было злобы или агрессии. Было… любопытство. И что-то ещё, неуловимое, что напоминало Кайрэлу о безмолвном понимании между ними.

Зири, бирюзовая самка, наклонила свою массивную голову, позволяя Лире почесать ей шею под пластинами. Из её ноздрей вырвался лёгкий дымок — не пламя, а лишь признак удовольствия, словно глубокий, расслабленный вздох.

Даже Кхарон, старый и угрюмый, чья аура обычно отталкивала всех, не огрызнулся, когда она уселась рядом, скрестив ноги, и начала что-то шептать ему под челюсть, касаясь его древней чешуи.

Они принимали её. Не так, как люди — с отвращением, страхом или пренебрежением. Они принимали её, как равную, как часть своего мира, понимая её без слов.

— Ты с ними на одном языке, — голос Кайрэла был тихим, он не повернулся, но знал, что Лира его слышит.

— Они не считают меня говорящей, — она усмехнулась, её голос звучал так, будто она всё ещё переваривала вкус крови. Она постукивала острым когтем по чешуе Азара. — Но понимают.

— Чего они хотят? — этот вопрос был скорее риторическим, адресованным не Лире, а самой сущности их существования.

— Того же, что и мы. — Ответ Лиры был прост, но в нём таилась целая бездна невысказанного.

Свободы? Мести? Или просто кого-то, кто не смотрит на них, как на чудовищ? Кого-то, кто видит в них нечто большее, чем просто кровь и цепи?

Кайрэл не стал уточнять. Он знал, что ответ был слишком сложным и слишком болезненным.

Солнце коснулось горизонта, окрашивая небо в багровые и оранжевые тона, и тени стали длиннее, поглощая мир. Где-то вдали, со стороны крепости, загремели тяжёлые, знакомые шаги.

Их время закончилось. Время покоя, время относительной свободы, время безмолвного общения с древними зверями.

Лира вздохнула, этот вздох был тяжелым и горьким, в последний раз потрепав Азара по шее, и направилась к Кайрэлу.

— Надзиратели?

— Надзиратели.

Она плюнула в воду, стирая следы драконьего запаха с рук, словно пыталась очиститься от любой связи с этим миром, от любых признаков того, что она была его частью.

— Значит, сегодня снова будем "учиться". Её голос был лишён всяких эмоций, лишь горькая, стальная решимость.