Глава 45. Напряжённая игра

Стадион взорвался рёвом.

Виолетта зажмурилась от волны звука, накрывшей VIP-ложу, словно кто-то распахнул шлюзы, и океан голосов обрушился на неё разом. Ирландские болельщики гремели барабанами, свистели, топали ногами по трибунам так, что деревянные конструкции вибрировали под подошвами. Зелёные флаги взметнулись над морем голов, превращая половину стадиона в изумрудную волну.

Болгарская сторона отвечала суровее — красные знамёна поднимались медленно, но с суровой уверенностью, как будто каждый болельщик давал клятву. Их голоса звучали ниже, глубже, похожие на далёкий раскат грома.

— Ирландцы! — объявил Бэгмен, и его голос, усиленный магией, прокатился над стадионом. — Встречайте талисманы команды!

«Как я могла о них забыть?!» — мысленно напряглась Виолетта.

Над полем родилась яркая радуга. И из воздуха будто выплеснулась золотая метель. Лепреконы — небольшие существа в зелёных одёжках и шляпах-цилиндрах, с остроконечными бородками — вихрем пронеслись над полем, оставляя за собой шлейф сверкающих искр. Они швыряли монеты в трибуны, хохотали оглушительно, нагло, и один из них, совершенно неожиданно, запрыгнул прямо в VIP-ложу.

— Эй! — вскрикнул кто-то из зрителей.

Лепрекон развернулся на каблуках, подмигнул сидящим, швырнул пригоршню золотых монет в воздух — они зазвенели, рассыпаясь дождём, — и умчался дальше, оставив за собой запах сырой земли и чего-то пряного, почти дурманящего.

Рука Виолетты дёрнулась сама.

Прежде чем она успела подумать, её пальцы сомкнулись вокруг холодного круглого металла. Монетка. Она упала прямо ей на колени, и девушка подхватила её рефлекторно, как хищник хватает добычу.

«Чёрт! Я не контролирую руку», — с холодком внутри девушка пыталась вернуть контроль, но проснувшаяся сорока внутри ворковала и торжествовала.

Блеск. Наше.

«Хорошо-хорошо, твоё», — мысленно проворчала Морроу и тогда, наоборот, сосредоточила всё своё внимание на пойманной добыче. Лишь бы не видеть другие россыпи монет, то, как младшие Уизли кинулись их собирать, чтобы не присоединиться к ним.

Виолетта сжала монету так сильно, что края впились в ладонь. Золотой диск был тёплым, почти горячим, и в нём плясали отражения фейерверков над полем. Она не могла оторвать взгляд. Блестит. Красиво. Хочу ещё. Ещё!

«Нет», — мысленно сосредоточила она всю себя на этой монете.

Морроу знала, что через несколько часов золото исчезнет — лепреконская магия. Но пока оно было реальным. Пока оно держало её. Монетка стала якорем. Девушка перебирала её пальцами, чувствуя каждую неровность, каждую грань, цепляясь за физическое ощущение, чтобы не дать птице вырваться наружу. Ногти царапали металл. Дыши. Контролируй. Это всего лишь монета. Всего лишь...

— О, Мерлин! — восторженный стон прокатился по VIP-ложе.

Виолетта подняла голову.

На поле появились вейлы.

Прекраснейшие девушки двигались как одна, плавно, гипнотически, и их серебристые волосы струились за спинами, словно живая вода. Музыка — низкая, вибрирующая, тягучая — обволокла стадион, и мужчины в ложе замерли. Рон Уизли вскочил на ноги, его рот приоткрылся, глаза остекленели. Близнецы тоже привстали, будто хотели перелезть через ограждение.

— Сядьте. Немедленно, — скомандовала МакГонагалл.

Профессор взмахнула палочкой, и короткие, точные жалящие заклинания впечатались в спины Рона, Фреда и Джорджа. Те одновременно дёрнулись, будто кто-то облил их ледяной водой, и рухнули обратно на скамьи, моргая ошарашенно.

Морроу едва подавила усмешку. Хорошо, что декан бдит.

Её взгляд скользнул дальше, на Поттера. Парень сидел спокойно, лишь странно смотрел на близнецов и Рона, а Грейнджер ему шептала на ухо, явно объясняя, кто такие вейлы. Похоже, Уилкинс постарался с одеждой Гарри. Или Сплин.

Другие мужчины вокруг приосанились. Кто-то поправлял галстук, кто-то покручивал ус, пытаясь выглядеть импозантнее. Один из дипломатов даже привстал, выпрямляя спину, словно вейлы могли заметить его из толпы.

— Какие милые пташки-людоеды, — послышался ленивый голос справа. — У магов действительно... интересные пристрастия.

Виолетта обернулась. Лорд Одинсон сидел рядом, откинувшись на спинку кресла, и наблюдал за вейлами с лёгкой усмешкой. Его поза была расслабленной, почти небрежной, но взгляд острым и оценивающим.

— Людоеды? — удивлённо переспросила Морроу.

Она слышала много о вейлах. Что они соблазняют мужчин. Что им нужны партнёры для продолжения рода. Что дочери наследуют кровь вейл, а сыновья — только расу отца. Но людоеды?

— О да, — подтвердила МакГонагалл сухо, не отрывая взгляда от поля. — Бывали случаи, когда вейлы... закусывали своими жертвами. Но это исключительно редко. И только когда им не хватало пропитания.

— Типичное поведение для таких существ, — заметил Одинсон, в его голосе звучало что-то похожее на академический интерес. — Закусив партнёром, усиливают будущее потомство. Энергия жертвы переходит в материнское тело, питает зародыш. Эффективно.

Виолетта наклонила голову, задумавшись.

— Как богомолы, — сравнила она.

— Именно, — согласилась МакГонагалл, и в её тоне послышалась одобрительная нотка. — Хотя, должна заметить, я давно не слышала о подобных случаях. Сейчас вейлы живут в резервациях в Европе, им хватает ресурсов.

Одинсон издал негромкое, красноречивое хмыканье, в котором слышалось столько скепсиса, что Виолетта почти ощутила его физически.

Она мысленно усмехнулась: да, конечно, резервации решают все проблемы.

— За кого вы болеете, мисс Морроу? — внезапно спросил Одинсон, переводя взгляд на неё.

Виолетта не колебалась:

— За Болгарию.

МакГонагалл удивлённо приподняла бровь и спросила:

— Почему? Ирландия же ближе к Англии, мисс Морроу.

— Но я наполовину русская, — спокойно ответила Виолетта, продолжая перебирать монетку. — И воспитана русскими. Болгария мне... ближе.

МакГонагалл поджала губы, но ничего не сказала.

Одинсон усмехнулся.

— Любопытно, — пробормотал он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

Девушка не ответила. Она снова сжала монетку в ладони, чувствуя, как сорока бьётся внутри, требуя больше сияния, больше полёта, больше охоты.

Свисток пронзил воздух, и игроки рванули вперёд.

Квоффл взмыл над полем — Трой, ирландский охотник, перехватил его на лету, развернулся в воздухе так резко, что мантия взметнулась за спиной, и метнул мяч в кольцо. Гол. Десять очков Ирландии.

Стадион взревел. Зелёные флаги замелькали, барабаны загрохотали, и лепреконы закружились над трибунами, разбрасывая новые порции золотых монет. Морроу закрыла глаза, сжала пальцы на подлокотнике кресла, чувствуя, как сорока дёрнулась внутри, услышав звон металла.

Не сейчас.

— Ирландцы хороши, — заметил кто-то из дипломатов в ложе.

Болгары перехватили квоффл, и охотники помчались вперёд, прижимаясь к мётлам. Иванова, болгарская охотница, проскользнула мимо защитника, обманув его финтом, и швырнула мяч в кольцо. Гол. Десять очков Болгарии.

Красные флаги взметнулись на трибунах. Болгарские болельщики загудели одобрительно, но их голоса терялись в грохоте ирландской стороны.

Игра набирала темп. Моран забил. Потом Куигли. Ирландцы рвались вперёд, их охотники летали синхронно, будто одно существо, и болгарская защита трещала по швам. Счёт менялся быстро — тридцать-десять, сорок-двадцать. Бэгмен комментировал захлёбываясь, его голос гулко разносился над стадионом, но Морроу слышала только обрывки.

Болгары ответили жёстко. Волков, загонщик, протаранил ирландского охотника так, что тот едва удержался на метле. Свисток судьи взвизгнул — фол. Штрафной бросок.

Виолетта стиснула зубы. Зачем же доводить до такого?

И тут она увидела его.

Снитч.

Золотой шарик размером с грецкий орех пронёсся прямо мимо VIP-ложи — так близко, что Морроу услышала тихое жужжание его крыльев. Он мелькнул перед её глазами, сверкнув на солнце, и исчез, взмыв вверх.

Сорока взорвалась.

Лети. Догони. Схвати!

Девушка подалась вперёд, ноги напружинились, пальцы вцепились в подлокотники кресла так, что костяшки побелели. Дыхание сбилось. Зрачки расширились. Весь мир сузился до одной точки — до того золотого, стремительного, блестящего шарика, который унёсся прочь.

Лети! ЛЕТИ!

Её ногти скребнули по дереву.

— Интересно, — протянул рядом тихий, насмешливый голос.

Виолетта замерла.

Она медленно повернула голову.

Одинсон смотрел на неё. Не на игру. На неё. Его глаза блестели, в них плясали искры любопытства. Он видел. Он видел, как она потеряла контроль.

И он улыбался.

Ей показалось, что на неё вылили таз холодной воды. Даже сорока напряглась, отвлекаясь от снитча.

Вот уж кому она точно не стала бы показывать свои слабости.

Морроу разжала пальцы, силой заставляя себя откинуться на спинку кресла. Сердце колотилось. Сорока металась внутри, требуя теперь взлететь и убраться от пугающего мага.

— Игра захватывает? — спросил Одинсон мягко.

— Очень, — отрезала Виолетта, снова переводя взгляд на поле.

Молчание.

А потом тихий, едва слышный звон.

Морроу напряглась.

Одинсон небрежно вытащил что-то из кармана. Холодный блеск привлёк её взгляд. В его руках лежала серебряная брошь в виде свернувшегося дракона, изящная, с тонкой гравировкой. А как блестели изумрудные глаза! Длинные пальцы начали медленно крутить её. Металл ловил свет, вспыхивая то тускло, то ярко. Он вертел украшение, будто это была самая обычная вещь, словно и не замечал, что делает.

Но Виолетта чувствовала его взгляд.

Сорока опьянела от красоты и пыталась вновь перехватить контроль над её рукой.

Сверкает. Красиво. Взять. НАШЕ.

Морроу медленно повернула голову, бросив на Одинсона раздражённый взгляд.

Он встретил её взор спокойно. Брошь продолжала мелькать в его пальцах. Поворот. Ещё один. Свет скользнул по серебру. Внутри всё сжалось от борьбы с разыгравшейся птицей.

— Так как насчёт возвращения моей броши в виде змеи? — спросил он тихо, но в его тоне слышалась усмешка.

Виолетта сжала челюсти.

— У меня нет вашей броши, — отчеканила она, силой возвращая взгляд на поле.

— Конечно, — согласился Одинсон. Дракон продолжал мелькать.

Девушка вцепилась в монетку, которую всё ещё сжимала в руке, и заставила себя не смотреть. Не смотреть на серебряный блеск. Не смотреть на его руки. Не смотреть.

На поле Болгария забила ещё один гол. Бэгмен закричал что-то восторженное. Толпа ревела.

Морроу не слышала ничего.

Она считала вдохи. Один. Два. Три. Концентрировалась на ощущении монетки в ладони. На шершавости металла. На тяжести.

Лорд Одинсон продолжал изощрённо издеваться.

Серебряная брошь продолжала мелькать на краю её зрения.

Не смотри.

Бэгмен замолчал на полуслове.

Виолетта подняла взгляд — что-то изменилось. Стадион будто замер. Болгарский ловец, Младенов, завис в воздухе, сжимая кулак над головой. Из его пальцев торчали золотые крылышки.

Снитч.

— О, Мерлин! — выдохнул кто-то в ложе.

Секунда тишины. И взрыв голосов. Болгарская сторона взревела, вскинув красные флаги. Ирландцы загудели растерянно, недовольно, но ещё не понимая, что произошло.

Бэгмен снова заговорил, его голос дрожал от возбуждения:

— Младенов поймал снитч! — закричал Бэгмен, и его голос прокатился волной по трибунам. — Сто пятьдесят очков Болгарии!

— Но! — Бэгмен запнулся, и стадион будто вдохнул одновременно. — Погодите! Счёт... счёт триста семьдесят — триста семьдесят! Ничья!

— Как неожиданно! — проговорила МакГонагалл.

Сорока внутри дёрнулась, сбитая с толку. Морроу ощутила странное облегчение. Птица растерялась, и это дало ей секунду передышки. Она откинулась на спинку кресла, закрывая глаза, и позволила себе просто дышать.

Вдох. Выдох.

Судьи собрались в центре поля, окружённые защитными барьерами, и начали жестикулировать, явно споря о чём-то. Бэгмен что-то бормотал о правилах, о прецедентах, но Виолетта не слушала. Её пальцы всё ещё сжимали монетку. Металл стал тёплым от её ладони.

— Ничья, — произнёс рядом Одинсон, и в его голосе слышалась лёгкая, почти философская задумчивость. — Как скучно.

Морроу не открывала глаз.

— Судьи найдут решение, — отозвалась она устало.

— О, конечно, — согласился мужчина, и она услышала усмешку в его голосе. — Судьи придумают правила. Созовут консилиум, обсудят параграфы, напишут дополнение к регламенту. Что угодно, лишь бы избежать неопределённости. Но хаос не исчезнет. Он просто... отложится. До следующего раза.

Виолетта открыла глаза и повернула голову, встречая его взгляд.

— Вы не любите правила, милорд?

Одинсон усмехнулся. Он откинулся на спинку своего кресла, скрестив ноги, и серебряная брошь исчезла в его кармане — наконец-то. Хотя она и невольно проследила за этим неторопливым движением. Сорока грустно стрекотнула и напомнила о её желании стащить блестяшку у наглого лорда.

«Не сейчас, позже».

— Напротив. Я их обожаю, — лорд Одинсон скрестил руки на груди. — Чем больше правил, тем больше способов их обойти.

Девушка прищурилась.

— Звучит как философия преступника.

— Или гения, — парировал Одинсон. — Граница тонка, не находите?

Морроу не ответила. Она снова посмотрела на поле, где судьи наконец-то разошлись, и Бэгмен вновь поднял палочку к горлу.

— Внимание! — его голос прокатился над стадионом. — Судейская коллегия приняла решение! Игра продолжается! Дополнительное время — два часа или до следующей поимки снитча!

Стадион грохнул разнообразием голосов от одобрительных до недовольных.

Игроки вернулись в воздух. Но теперь всё изменилось.

Ирландские охотники пошли в атаку. Трой метнул квоффл так, что мяч просвистел мимо головы болгарского вратаря, едва не зацепив его. Гол. Десять очков Ирландии.

Болгары ответили жёстко. Вулчанов, загонщик, протаранил Морана на полной скорости — тот кувыркнулся в воздухе, едва удержавшись на метле. Свисток судьи взвизгнул. Фол. Ещё один штрафной.

— Какая грязная игра, — пробормотала МакГонагалл неодобрительно.

Счёт менялся быстро. Четыреста-триста девяносто. Четыреста двадцать-четыреста десять. Игроки летали на пределе, их мантии хлопали на ветру, мётлы гудели, прорезая воздух. Бладжеры носились как бешеные — один из них врезался в трибуну так, что деревянные доски затрещали.

Морроу следила за игрой, но часть её внимания была приковано к снитчу. Он появлялся, исчезал, проносился мимо, дразня ловцов. Каждый раз, когда золотой шарик мелькал в воздухе, сорока внутри дёргалась.

Но Виолетта держала.

Она вцепилась в монетку, сосредоточилась на дыхании, на счёте, на всём, что могло отвлечь птицу. Она контролировала.

Но это было тяжело.

А на поле уже ещё один фол. Ирландский охотник врезался в болгарского загонщика, и оба едва не рухнули вниз. Судья свистел, но никто не слушал. Игра превратилась в хаос — квоффл метался между командами, бладжеры носились, ловцы гонялись за снитчем, который то появлялся, то исчезал.

Сорок минут дополнительного времени.

Младенов бросился за снитчем. Ирландский ловец Линч последовал за ним. Они летели бок о бок, прижимаясь к мётлам, и ветер свистел у них за спиной. Снитч петлял, нырял, взмывал вверх. А потом замер на долю секунды.

Младенов схватил его.

Рука сжалась. Крылышки затрепетали между пальцами.

— Младенов снова ловит снитч! — взревел Бэгмен.

Стадион дрогнул от ликования и красно-чёрных флагов.

— Болгария побеждает! — заорал комментатор, и его голос едва пробивался сквозь рёв толпы.

Красно-чёрные флаги взметнулись над трибунами. Болгарские болельщики выли от восторга, обнимались, прыгали, швыряли в воздух шапки. Игроки слетелись к молодому ловцу, подхватили его на руки, и он поднял кулак со снитчем над головой, его лицо сияло.

Виолетта выдохнула и облегчённо улыбнулась.

Наконец-то закончилось.

Сорока внутри затихла, наконец успокоившись. Охота закончилась. Девушка откинулась на спинку кресла, чувствуя, как напряжение медленно покидает её мышцы, словно кто-то разжал тиски вокруг её рёбер. Она глубоко выдохнула и позволила себе просто сидеть, не борясь с собственным разумом.

Но одно стало ясно наверняка: ей стоит держаться подальше от квиддича. Раньше она тоже испытывала азарт, но в этот раз борьба с инстинктами птицы была слишком сильна.

— Вам понравилась игра? — спросил лорд Одинсон, и его голос прозвучал почти мягко.

«Да что ж ты пристал-то ко мне?»

Морроу посмотрела на молодого мужчину рядом. Он сидел расслабленно, откинувшись на спинку кресла. Зелёные глаза изучали её с тем же любопытством, что и всю игру.

— Это было напряжённо, — честно ответила она.

Одинсон усмехнулся понимающе, почти одобрительно.

— Напряжённо, — тихо повторил он. — Любопытный выбор слова.

Виолетта не ответила.

Внизу, на поле, болгарская команда совершала круг почёта. Молодой ловец всё ещё держал снитч над головой, его лицо сияло от восторга и усталости. Красно-чёрные флаги развевались над трибунами, и толпа ревела, скандируя имена игроков.

— Команды поднимаются в VIP-ложу! — объявил Бэгмен. — Награждение!

МакГонагалл поднялась. Морроу встала следом, разглаживая складки платья. Вокруг зашевелились дипломаты, министерские чиновники, приглашённые гости. Все потянулись к центру ложи, где уже устанавливали подиум.

Первой вызвали ирландскую команду.

— Второе место — Ирландия!

Команда поднялась на подиум сдержанно, без ликования, но с достоинством. Серебряные медали были вручены под вежливые аплодисменты. Трой, капитан команды, принял их с лёгким поклоном, его лицо было спокойным, но Виолетта заметила, как сжались его челюсти. Поражение было болезненным.

Потом пришла очередь Болгарии.

Стадион ликовал.

Болгарская команда поднялась на подиум под рёв толпы, грохот барабанов и вой сотен глоток. Министр магии Болгарии, грузный мужчина с густыми усами, держал кубок обеими руками, и когда он поднял его над головой, свет отразился от золота так ярко, что девушка на мгновение зажмурилась, слыша заинтересованный стрекот в разуме.

«Нет, нам не нужна такая блестяшка».

Сорока недовольно прокаркала.

«Нет».

Чёртова птица продолжала пытаться заполучить контроль. Палочка сама нагло высунулась из ножен.

«Прекрати! У нас будет кубок получше. Это всего лишь золото. А наш с тобой будет весь блестеть и переливаться».

Виолетта тщательно вспомнила красоту кубка Турнира Трёх Волшебников. Блеск белого золота. Переливы голубого огня и его сияние, отражающееся в гранях. Сама девушка была покорена видом кубка ещё с самой первой жизни. Но в те дни она только вздыхала о нём.

Теперь же жадная сорока влюбилась в этот образ и мягко закурлыкала что-то тихое и счастливое, будто этот кубок уже стоял в их гнезде.

Придётся пробиться на Турнир. Или же придётся обнести победителя. Сорока попросту не простит ей, если такая красота не будет стоять среди их блестяшек.

— Болгария! — завопил Бэгмен. — Чемпионы мира по квиддичу!

Толпа взревела. Игроки кричали, обнимались, передавали кубок из рук в руки.

— Мы посвящаем эту победу Виктору Краму и Василию Димитрову, которые не смогли принять участие в финале! — заявил капитан команды.

Имена прозвучали над стадионом, и аплодисменты стали ещё громче. Морроу хлопала вместе со всеми, чувствуя странное тепло в груди. Болгария победила. Это было... приятно. Неожиданно приятно.

Гости начали стекаться к подиуму, поздравляя игроков и фотографируясь с ними. Высокие маги в расшитых мантиях загораживали обзор, кто-то громко смеялся, кто-то размахивал руками, что-то объясняя собеседнику.

Как же тяжко быть подростком. Поскорее бы она вытянулась в росте.

От громкого хлопка все чуть присели и резко обернулись.

Ухмыляющиеся близнецы Уизли запустили какую-то хлопушку, и разноцветные искры посыпались на головы окружающих. МакГонагалл нависла над ними, как грозный коршун, её губы были сжаты в тонкую линию.

— Мистер Уизли! И вы тоже, мистер Уизли! — её голос перекрыл шум. — Немедленно прекратите это безобразие, или вы с первого сентября начнёте свои отработки!

Близнецы попятились, но продолжали хихикать.

Виолетта мысленно усмехнулась, но тут же её улыбка застыла на лице.

Декан была не рядом с ней.

МакГонагалл стояла в стороне, занятая близнецами. Снейп беседовал с каким-то итальянским магом и разговор у них был явно довольно интересным. А рядом с ней...

Рядом с ней стоял лорд Одинсон.

Девушка застыла на миг.

Она не заметила, как это произошло. Не заметила, как оказалась рядом с ним, словно сопровождала его. Словно они пришли вместе. Теперь она видела, как несколько магов бросали на них оценивающие, любопытные взгляды.

Виолетта стиснула зубы. Прекрасно. Просто прекрасно.

Это очень неосторожно с её стороны. Здесь не место, где она могла расслабиться и отвлечься.

Словно в подтверждение, тучный болгарский маг, увлечённо жестикулирующий и не глядящий по сторонам, сделал шаг назад — прямо на неё.

Морроу уже была готова отступить, но вдруг маг споткнулся, словно наткнулся на невидимую стену. Он покачнулся и замахал руками, пытаясь удержать равновесие.

Виолетта подняла взгляд. Над её плечом была рука Одинсона. Его пальцы были сложены в ленивом, почти небрежном жесте. Заклинание щита. Невидимое. Безмолвное. Беспалочковое.

С такой лёгкостью, да ещё и барьер с такой неуловимой глазу плотностью, но с непроницаемостью...

Болгарский маг испуганно обернулся, его лицо покраснело.

— Осторожнее, — негромко произнёс Одинсон, но в его голосе слышалась холодная вежливость.

В голову вновь полезли мысли о прочитанных легендах, вместе с холодком по спине. Виолетта поспешно отогнала их. Она не хотела думать об этом.

— Простите! Простите, мисс! Милорд! — болгарин залепетал извинения, кланяясь, и поспешно отступил в сторону.

Несколько магов рядом переглянулись. Кто-то прищурился, оценивающе глядя на Морроу.

Девушка скрипнула зубами. Теперь она ему должна. Он защитил её публично. Это создаст разговоры. Создаст связи. Именно это он и хотел. Именно этого она не хотела.

— Благодарю, — выдавила Виолетта, не глядя на Одинсона.

— Всегда пожалуйста, — отозвался тот с явной насмешкой.

«Что ему вообще нужно от меня?»

Вспышки колдофото начали слепить одна за другой. Министр магии Болгарии позировал с командой, а затем пригласил гостей. Чёртов Одинсон, подхватив под локоток, потянул её в кадр, игнорируя её попытки упереться ногами, как и невольно сорвавшееся недовольное шипение с губ. Магия недовольно взбурлила. Кажется, его это лишь только развеселило. В результате чего она оказалась между ним и болгарскими чиновником. Пришлось сдерживать раздражение и радостно улыбаться. Вспышка на секунду ослепила её.

Она ему отомстит. Она точно отомстит! Он ещё пожалеет!

Министр поднял руку, призывая к вниманию:

— Уважаемые гости! Приглашаю всех отпраздновать победу Болгарии в моём шатре! Еда, напитки, музыка — всё к вашим услугам!

По толпе прокатился одобрительный гул.

Виолетта повернулась к Одинсону.

— Благодарю за компанию, милорд, — вежливо сказала она, с трудом удерживая себя, чтобы не цедить сквозь зубы, и слегка наклонила голову. — Но мне пора.

Одинсон в ответ наклонил голову, его глаза блестели.

— Было... познавательно, мисс Морроу, — произнёс он, и в его голосе прозвучал намёк, который девушка предпочла проигнорировать.

Она развернулась и направилась к МакГонагалл.

Минерва стояла в стороне и наблюдала за толпой. Когда Виолетта подошла, декан тут же взяла её под руку.

— Всё в порядке, мисс Морроу? — спросила она, с лёгкой тревогой оглядывая её.

— Всё в порядке, профессор, — заверила девушка.

МакГонагалл поджала губы.

— Даже лорды иногда ведут себя как дети, — недовольно пробормотала она. — Меня оттеснили, как будто я не декан Гриффиндора, а какая-то...

— Закон толпы, — тихо заметила Виолетта.

Рядом появился Снейп. Он подошёл бесшумно, как тень, и встал рядом с МакГонагалл. Его внимательный взгляд скользнул по Морроу.

— Вы задержитесь? — спросила девушка.

Профессор колебалась.

— Я бы предпочла доставить вас домой и передать в руки опекунов, мисс Морроу.

«Этого ещё не хватало».

— Профессор, — мягко сказала она, — за меня вы точно можете не беспокоиться.

Она слегка повернулась, чтобы МакГонагалл и Снейп увидели тех, кому точно нужен присмотр. И почти сразу Виолетта заметила, как мученические взгляды профессоров остановились на молодёжи за её спиной.

— Уизли нужен надзиратель, — заговорил декан Слизерина, — Они превращают верхнюю ложу в цирк.

Виолетта тоже бросила взгляд в сторону Уизли. Артур и старшие сыновья пытались успокоить младших, но Рон и близнецы явно успели выпить чего-то крепкого. Их лица раскраснелись. Они громко смеялись и размахивали руками. Гермиона и Джинни пыталась их урезонить, но их никто не слушал.

А Поттера и вовсе отодвинули в сторону.

Морроу нахмурилась. Парень стоял в стороне, окружённый взрослыми магами, которые совали ему на подпись программки и флаги. Он натянуто улыбался, расписывался, но выглядел растерянным. А Уизли этого не замечали.

— Как бы Гарри под таким прессингом не подписал бы какой-нибудь договор, — она кивнула в его сторону. — Он же совершенно невнимателен.

Снейп прищурился и перевёл взгляд на Поттера. И тихо выругавшись, решительно направился в его сторону. Один грозный вид профессора зельеварения мигом отпугнул нескольких магов. Снейп, наверное, впервые увидел искреннюю благодарность в глазах Гарри.

МакГонагалл смотрела на Уизли и колебалась, она явно хотела привести их в чувства. Её взгляд остановился на Виолетте.

— Вы уверены, что можете остаться одна?

Морроу улыбнулась.

— Конечно, профессор. Я могу за себя постоять. Драконы подтвердят, — напомнила она помрачневшей МакГонагалл. — Я сейчас отправлюсь к своей палатке. А там подожду часа, когда смогу покинуть лагерь. Кому нужна помощь, так это Уизли, Грейнджер и Поттеру.

Видимо, на её лице было что-то, из-за чего декан лишь вздохнула.

— Хорошо, вы можете идти одна. Но давайте договоримся так: вы соберёте вашу палатку и подойдёте к Уизли. Я буду спокойнее, если буду знать, что вы со всеми детьми.

— Если не будет шумно и будет свободна дорога к палатке Уизли, то я не против, — согласилась Морроу. — Но если начнутся потасовки, то я лучше вернусь домой. Аппарировать я умею.

МакГонагалл посмотрела на неё, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление. Она поджала губы.

— Будьте осторожны, мисс Морроу, — декан легонько коснулась её плеча.

— Всегда, — улыбнулась девушка.

Профессор кивнула и направилась к Уизли.

Морроу убедилась, что Снейп страхует Гарри, который старался быть как можно ближе к зельевару. МакГонагалл тоже довольно быстро построила захмелевших парней. Чувствовался опыт. Все Уизли чуть ли не строем направились за деканом Гриффиндора. Здесь всё было в порядке. А вот ей пора переходить к самому важному делу этого дня.

Её взгляд, не останавливаясь, скользнул мимо трёх чистокровных магов, беседующих с какими-то иностранцами. Двое из этих ублюдков носят метку. Третий уже тоже завербован и получит её, если вернётся Тёмный лорд.

Но сейчас они здесь. И это прекрасно. Пусть ублюдки развлекаются, ведь тогда Морроу могла быть уверена, что сейчас в Комнате Времени в Отделе Тайн никого не было.

***

В её спальне был так тихо, что тишина звенела в ушах. Виолетта быстро надела боевой костюм. Юбка легла на бёдра, рубашка обтянула плечи, корсет затянулся сам, подстраиваясь под движения. Морроу проверила карманы: зелья на месте, нож на месте, артефакты на месте.

Последним шагом она взмахнула палочкой, шепча заклинание небольшой иллюзии. Чёрный костюм превратился в простое ничем не примечательное тёмно-синее платье.

Виолетта повернулась к зеркалу. На неё из отражения смотрела самая обычная девушка. Никто не заподозрит.

Хорошо.

Морроу накинула плащ демигуиза, подстраивая его под вид простой тёмной мантии. А полумаску спустила на шею, где она выглядела платком. Их час ещё настанет.

Не теряя времени, Виолетта прошла на кухню. Ей был необходим быстрый и плотный ужин. Достав заготовки, девушка жевала механически, запивая водой, и её мысли уже были далеко.

Третий этап. Поход за маховиками времени.

Пока она шла к палатке, недовольные ирландские болельщики уже возмущались результатом. Скоро начнётся хаос. Здесь даже сомневаться не приходилось. Потасовки после Чемпионата — это обычное дело. И в этом хаосе Виолетта исчезнет. Никто не заметит. Все будут заняты выживанием. А вот Отдел Тайн... Это будет сложный поход. Добраться до самого отдела – здесь не будет проблем. Пробраться под прикрытием тоже реально, хотя сложности точно будут. Раз ублюдки развлекаются на Чемпионате, значит, Комната Времени под защитой. Но Морроу была уверена в своих знаниях. А не получится, так скопирует, чтобы разгадать и тогда уже в Йоль навестит. Связку «конфундус-обливиэйт» тоже нужно держать в уме, если она кого-то встретит.

Проблему может вызвать лишь её ментальное состояние. Лишь бы воспоминания о шестой петле не накрыли её. Лишь бы она не потерялась во времени, как это случилось недавно. Но попытаться в любом случае стоило.

А, заполучив маховики, она создаст себе алиби, вернувшись во времени, и засветится перед кем-нибудь на Чемпионате, словно она никуда и не уходила. Главное, не забыть, что перед использованием нужно найти местечко, где никто не бывает.

Морроу доела, сполоснула кружку, проверила снаряжение ещё раз. Палочка — на месте. Карманы — полные. Артефакты — активированы.

Кивнув себе, она решительно направилась к выходу из чемодана.

Лагерь встретил её шумом.

Но это было не веселье празднования. В воздухе витало напряжение.

Виолетта замерла у входа в палатку и прислушалась.

Голоса. Громкие, злые. Где-то неподалёку разбилось стекло. Кто-то заорал проклятие.

Девушка обернулась, оглядывая лагерь. Ряды палаток, которые ещё час назад были переполнены празднующими болельщиками, теперь выглядели иначе. Группы людей собирались кучками. Чаще всего она видела ирландцев, всё ещё в зелёных мантиях и шляпах, с красными от алкоголя лицами. Они размахивали руками, кричали что-то про «везучих болгар», про «грязную игру», про «купленных судей».

Началось раньше. Плохо. У неё времени ещё меньше. И хорошо. Если авроры не будут справляться, то могут всех из Министерства привлечь. Вероятно, и невыразимцев вытянут из их логова.

Виолетта сжала зубы. Она начала сворачивать палатку, быстро складывая ткань, отцепляя колья. Уже привычно уменьшила и сунула в связной карман. И двинулась в сторону выхода из лагеря, к лесу, где заканчивалась зона запрета аппарации.

Вот только везде начинались стычки.

Два мага столкнулись плечами. Один с восточным разрезом глаз и в зелёных одеждах ирландцев, другой в чёрно-красных болгарских и был очевидным африканцем. Вспыхнула ссора. Полетели проклятия. Щиты взорвались искрами. Толпа вокруг зашевелилась, кто-то подбадривал, кто-то пытался растащить дерущихся.

Но авроры были рядом. Тройка в красных мантиях появились между магами, разделяя их щитами.

— Разойдись! Немедленно!

Но это только разозлило толпу. Кто-то крикнул: «Вы за кого?!» Кто-то швырнул бутылку. Авроры подняли палочки, их голоса стали жёстче.

Морроу обошла стороной. Пошла по другой тропе, между рядами палаток.

И снова — драка. Ещё одна. И ещё.

Чёрт.

Лагерь кипел. Пьяные болельщики, разочарованные, злые, накачанные алкоголем и адреналином, срывались в насилие по любому поводу. Авроры появлялись, гасили конфликты, но их было слишком мало. И каждое их вмешательство только сильнее разжигало огонь.

Девушка ускорила шаг. У леса уже было тише. Палатки стали редеть, очевидно, многие уже благоразумно решили покинуть такое неспокойное место. Оставшиеся стояли под целыми каскадами защитных чар, выдавая, что их хозяева куда-то уже ушли. Здесь уже пахло лесом, а запах дыма, алкоголя и мяса остался позади.

Волоски на затылке встали дыбом.

Виолетта не думала. Она бросилась в сторону, едва успев перекатиться, — и красное проклятие пролетело мимо, взорвавшись о дерево сбоку неё. Кора разлетелась щепками. Запах горящей древесины и озона ударил в нос.

— Протего! — выдохнула Виолетта, вскидывая палочку и вскакивая на ноги.

Полупрозрачный щит взметнулся перед ней. И принял проклятье.

Барьер треснул, искры посыпались вниз, и волна силы отбросила Виолетту назад. Она рухнула на землю. Перекатилась через плечо.

БУМ.

Земля взорвалась. Дёрн, камни, грязь — всё полетело во все стороны. На то место, где она была секунду назад, прилетела двойная бомбарда. Девушка прикрыла лицо рукой, чувствуя, как осколки царапают кожу.

«Мило».

Морроу вновь перекатилась, вскочила и рванула в сторону, чувствуя, как адреналин обжигает вены. Двое. Как минимум. Скоординированы. Один отвлекает, второй добивает.

Не пьяные болельщики. Не случайные хулиганы. Охотники.

На неё? Или на любую одиночку?

«Чёрт побери! Они не могли выбрать другой день?»

Спрятавшись за ближайшую палатку, Виолетта мигом обратилась в сороку и, резко взмахнув крыльями, рванула над землёй, слыша, как ломается шатёр позади. Кувырок в воздухе и чёрный луч лишь коснулся перьев крыла, опалив их. От боли он каркнула. Но уже чувствовала, что вырвалась за пределы чар антиаппарации. Нырнув за дерево, девушка в полёте обернулась человеком. Падая, опёрлась ладонью о землю, оттолкнулась носком туфель — и закрутила себя в прыжок аппарации

Мир разбился на осколки, унося её на улочку магловского Лондона.