Глава 46. Кража времени

Мир схлопнулся, вытолкнул её сквозь невидимую трубку, и Морроу материализовалась в узком переулке между двумя кирпичными зданиями. В нос ударил запах мусорных баков: гниющие овощи, мокрый картон, что-то кислое. Ноги подкосились, но она устояла, вцепившись в шершавую стену. Кирпич под ладонью был холодным и влажным от вечерней духоты.

«Дыши».

Сердце колотилось о рёбра, словно пыталось вырваться наружу. В ушах пульсировала кровь. Виолетта закрыла глаза, считая удары. Раз. Два. Три. Окклюменция держала, но едва. Тревогу приходилось запирать силой.

«Не сейчас. Не сейчас».

Она разжала пальцы, отпуская стену, и заставила себя двигаться. Никакой передышки. Профессионалы работали парами, тройками. Если один промахнулся, второй мог прыгнуть по следу аппарации. У неё было от силы минута, может, две, пока они не сориентируются.

Морроу вышла из переулка, сливаясь с потоком вечерних прохожих. Лондон гудел вокруг. Фары автомобилей разрезали сумерки. Слышались голоса и смех из соседнего паба, где кто-то пел пьяную песню. Маглы спешили домой после работы, кто-то неспешно прогуливался в лёгких летних рубашках и платьях. Июльский вечер был тёплым, липким, пахло раскалённым асфальтом и выхлопными газами.

Виолетта шла быстро, но не бегом. Она не хотела привлекать внимания. Плащ демигуиза послушно поменял форму под её мысленным приказом, когда она нырнула в одну из теней между домами. Чёрная ткань потекла, превращаясь в обычный офисный костюм серого цвета. Маска обернулась шарфиком вокруг шеи.

Жаль, что она не догадалась использовать плащ раньше, в лагере.

Девушка обогнула квартал. Потом ещё один. Нырнула в подземный переход, где пахло мочой и сыростью, поднялась по ступенькам на другой стороне улицы. Магловский Лондон был лучшей маскировкой.

Виолетта остановилась у витрины книжного магазина, делая вид, что рассматривает обложки. На самом деле она смотрела на своё отражение в стекле, проверяя, нет ли за ней слежки. На улице за её спиной было много людей, но никто не задерживался и не смотрел в её сторону слишком долго.

Хорошо.

Она свернула в узкий проход между зданиями — здесь было тихо, только шум с улицы доносился приглушённо, словно через вату. Стены давили с обеих сторон, кирпичи были покрыты граффити и плесенью. Морроу достала палочку.

Аппарация.

На этот раз она появилась в небольшом закутке. Чуть дальше на углу стояла красная телефонная будка с поцарапанным стеклом. Виолетта огляделась. Улица была почти пуста, только пара магов прошла мимо, не обратив на неё внимания. Сгущались сумерки, уже зажглись фонари, отбрасывая на асфальт жёлтые лужи света.

Тяжёлый плащ демигуиза лежал на плечах. Она провела ладонью по ткани, проверяя, цела ли она. В том месте, где крыло сороки опалило проклятие, материал был слегка шероховатым, но не повреждённым. Да и рука была чуть более чувствительна, но ничего критического. Обошлось.

Закрыла глаза и сосредоточилась. Руны на её теле спали, ожидая активации. Она коснулась пальцами груди, ощущая сквозь ткань корсета тепло кожи, и мысленно направила магию в нужное русло.

— Тень, — едва слышно шепнули губы.

Руны вспыхнули.

Резкий и жгучий холод пронзил тело, словно она нырнула в ледяную воду. Девушка стиснула зубы, сдерживая крик. Мышцы свело судорогой, пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Руны горели под кожей. Не сказать, что было больно, но точно неприятно, будто кто-то водил раскалённой иглой по нервным окончаниям.

Затем холод отступил, оставив после себя покалывание. Руны, начав работу, затихли, но Виолетта чувствовала их присутствие, как второе сердцебиение.

Теперь маска.

Девушка подняла руку к шее, где шарфик снова превратился в полумаску. Ткань была мягкой, почти живой, и когда она натянула её на лицо, маска послушно облегла скулы, нос и подбородок. Нижняя половина лица исчезла под белой материей. Только глаза остались открытыми. Ткань потекла и изменилась, на всякий случай создав юношескую нижнюю половину лица.

Морроу накинула на голову капюшон, и плащ отозвался. Светлая ткань потемнела, стала тяжёлой и плотной. Офисный костюм растворился, уступив место длинной мантии стального цвета с лёгким синеватым отливом. Складки легли по фигуре, скрывая очертания тела. Чары привычно легли под капюшон, затеняя лицо, превращая черты в размытое пятно. Она взмахнула палочкой, меняя туфли на ботинки и добавила подошве платформу в десять сантиметров, которая увеличит её рост. На руки легли перчатки. Заклинание отсекло запахи, которые она могла нести на себе.

Виолетта опустила взгляд на рукава. Плащ послушно добавил на ткани едва заметный символ — песочные часы. Знак магов Комнаты Времени в Отделе Тайн.

Что ещё? Запах она отсекла. Бесшумность? Нет, это лишнее. Внешность замаскирована. На руках перчатки. Аура прикрыта рунами. Вспомнив, простенькой трансфигурацией из юбки создала брюки. Идиотские привычки, вбитые Беллой на её уроках, в чём должна ходить леди...

Плохие мысли. Это было нехорошо.

«Мандража мне не надо», — мысленно проворчала она и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Волноваться не о чем. Она не раз посещала Отдел Тайн в прошлом цикле. Даже знала их код для входа. Даже помогала в работе ублюдкам, которые мучили её в шестой петле. Убить их, к сожалению, она тогда не могла. Вновь глубокий вздох и выдох. Окклюменция выдвигала и натягивала на её разум роль ученицы Беллатрикс. Эта маска высокомерия и уверенности в своих силах — была лучшей и самой подходящей для облика невыразимца.

Девушка ещё раз выдохнула. И, гордо расправив плечи, решительно прошла к телефонной будке и толкнула дверь. Петли скрипнули. Внутри пахло затхлостью и старым табаком. Стены были исписаны номерами телефонов и непристойными надписями. Телефон висел на проводе, трубка болталась, касаясь стены.

Закрыв за собой дверь, Виолетта прислушалась. За пределами будки продолжал существовать мир: шаги прохожих, гудение машин, далёкий смех. Но здесь, в этой тесной коробке, воздух застыл. Она вернула трубку на место, подняла палочку и легонько постучала по ней. Не хаотично, а чётко, ритмично. Тук. Тук-тук. Тук. Пауза. Тук-тук-тук. Ритм Отдела Тайн.

Секунда тишины.

Потом будка дёрнулась.

Пол качнулся под ногами. Всё вокруг начало уплывать вниз. Стены будки стали прозрачными, сквозь них виднелась темнота, бесконечная шахта, уходящая глубоко под землю. Завыл ветер, хотя воздух был неподвижен.

Спуск был довольно быстрым. Будка опустилась прямо в атриуме.

Высокие потолки, украшенные золотом и магическими фресками, парили где-то высоко над головой. Пол был выложен полированным чёрным мрамором, в котором отражались огни каминов и сияние парящих светильников. Маги сновали туда-сюда: кто-то спешил к лифтам, кто-то толпился на регистрации, а кто-то просто стоял и вполголоса разговаривал. У стойки для проверки палочек стоял сотрудник — пожилой маг в тёмно-синей мантии с седыми усами и недовольным выражением лица.

Виолетта шла не останавливаясь. Мантия невыразимца развевалась, скрывая фигуру, капюшон прятал лицо. Она держалась прямо. Невыразимцы не сутулились. Невыразимцы не спешили. Они двигались с холодной уверенностью людей, которые знают больше, чем все остальные.

— Эй! — окликнули её с поста проверки. — Предъявите палочку!

Морроу остановилась и медленно повернула голову.

«Идиот. С каких пор невыразимцы предъявляют палочки? Их личности засекречены».

Она молча смотрела на пожилого сотрудника. Секунда. Две. Охранник окинул взглядом мантию и задержался на рукаве. Побледнел.

— Я... простите.

Виолетта не ответила. Она просто продолжила идти к лифтам, не оборачиваясь. Шла неспешно и уверенно, словно весь мир принадлежал ей.

И маги спешили уйти с её дороги.

Лифт тоже ждал, двери были открыты. Завидев её, несколько сотрудников Министерства покинули кабину и отошли в сторону.

Морроу вошла внутрь, повернулась лицом к атриуму и нажала кнопку восьмого этажа. Маги замерли у входа, увидев её, и переглянулись. Никто не вошёл следом.

Двери закрылись с тихим лязгом, и лифт поехал вниз. Но далеко не опустился. Уже на втором уровне кабина дёрнулась и золотые решётки разошлись. Внутрь шагнули трое магов — двое мужчин в строгих мантиях и женщина с папкой документов под мышкой. Они оживлённо беседовали о чём-то, смеялись, но, увидев её, замолчали на полуслове.

Она стояла в центре, не двигаясь. Капюшон скрывал лицо, мантия струилась тяжёлыми складками до пола. Маги переглянулись, потом молча разошлись по углам, прижимаясь спинами к стенкам. А один из них дотянулся и нажал четвёртый уровень.

Решётки сомкнулись. Лифт дёрнулся и поехал вниз.

Тишина была плотной, давящей. Женщина нервно поправила папку, один из мужчин откашлялся, уставившись в пол. Никто не смотрел на Виолетту. Даже украдкой.

Морроу чувствовала их напряжение. Оно почти физически ощущалось в воздухе. Внутри дёрнулось нервное веселье. Она всегда удивлялась этому. Невыразимцы пугали людей не силой, не жестокостью — неизвестностью. Скрытые лица, таинственные исследования, слухи о запретной магии. Никто не знал, чем они занимаются за закрытыми дверями Отдела Тайн, и именно это заставляло магов шарахаться в стороны.

— Четвёртый уровень, — произнёс прохладный женский голос.

Решётки разошлись. Женщина с папкой выскользнула первой, едва не роняя документы. Мужчины последовали за ней, поспешно, не поднимая глаз. Их шаги быстро затихли в коридоре.

Виолетта осталась одна.

Лифт снова тронулся. Восьмой уровень приближался. Морроу выдохнула, разжимая пальцы, которые незаметно для себя сжала в кулаки. Окклюменция держала, но с каждой минутой становилось труднее. Тикание часов в голове нарастало — воспоминание, которое она пыталась заглушить.

«Не сейчас. Задача. Сосредоточься на задаче. Ещё защиту надо будет вскрывать. Сосредоточься».

— Восьмой уровень.

Решётки разошлись.

Морроу шагнула в коридор и остановилась, оглядываясь. Длинный, узкий проход тянулся перед ней, уходя в полумрак. Стены были голыми, каменными, влажными от сырости, с прорезями дверей в разные кабинеты и залы. Факелы горели синим пламенем — холодным, мертвенным, отбрасывающим зловещие тени на пол.

В конце коридора виднелась дверь. Чёрная и массивная, без ручки.

Виолетта пошла к ней, и её шаги отдавались эхом. Мантия шелестела по камню. Сердце стучало ровно, но громко — слишком громко в этой тишине.

Она прошла половину пути, когда сбоку скрипнула дверь.

Девушка замедлилась, но не остановилась. Впереди неё из одного кабинета вышел ещё один невыразимец. Высокий, в такой же тёмной мантии, с капюшоном, скрывающим лицо. А на манжете едва виднелся символ глаза — специалист Зала Пророчеств. Он глянул в её сторону, закрыл за собой дверь и направился в ту же сторону — к чёрной двери Отдела Тайн.

Неужели сегодня ей хоть немного повезёт?

Виолетта чуть сбавила темп, пропуская его дальше вперёд. Они шли молча, только шаги отдавались эхом в коридоре.

«Хорошо. Пусть откроет дверь».

К двери первым подошёл невыразимец. Он поднял руку, его пальцы сложились в сложный жест — невербальное беспалочковое заклинание. Воздух перед дверью задрожал, вспыхнул тусклым золотым светом. Защитные чары. Они оплели дверь паутиной, потом растворились, втягиваясь обратно в древесину.

Дверь распахнулась.

Невыразимец шагнул внутрь. Виолетта последовала за ним, не веря своей удаче.

Круглая комната встретила их синими огнями свечей и гладким чёрным мрамором. Двенадцать одинаковых дверей по кругу, без опознавательных знаков. Ровно до момента, пока девушка не закрыла за их спинами дверь.

Низкий рокот наполнил пространство. Стены начали вращаться.

Привычно ожидая, невыразимец замер. Морроу невозмутимо остановилась рядом. Синие огни превратились в сплошные полосы, мелькающие перед глазами. Пол под ногами остался неподвижным, но головокружение накрыло волной.

Потом вращение остановилось.

Невыразимец повернул голову, оглядывая двери: теперь они чуть различались. Потом направился к одной из них — без колебаний и уверенно. Она знала эту дверь. Комната Времени.

«Плохо. Или хорошо?»

Он остановился у двери, обернулся к ней:

— Ты тоже туда? — голос был низким, чуть хрипловатым. — Опять эксперименты проводишь? В весе-то ты точно сдал.

Виолетта молча кивнула.

Невыразимец усмехнулся, она услышала это по тону:

— Ну-ну. Главное, не перестарайся. Помнишь, что случилось с Венерой? До сих пор не может вернуть свой нормальный возраст.

Он толкнул дверь. Та открылась беззвучно.

Тикание хлынуло наружу.

Морроу стиснула зубы, но шагнула вперёд. Невыразимец прошёл первым. Она последовала за ним, снова пропуская вперёд. Комната была залита танцующим светом — сотни часов на стенах, на столах, на полках. Все они тикали в разных ритмах, создавая какофонию, от которой закладывало уши.

Невыразимец прошёл вглубь комнаты к столу с маховиками. Виолетта держалась чуть позади, наблюдая. Он вытащил из кармана один из маховиков — золотой, с тонкой цепочкой — и повернулся к ней:

— Чего-то ты молчаливый-то сегодня. Но вот, возвращаю. Спасибо, что одолжил.

Он протянул маховик. Девушка шагнула ближе, протягивая руку. Их пальцы почти коснулись, когда невыразимец замер, глядя на её руку.

Секунда тишины.

— Постой-ка... — его капюшон качнулся. Он явно смотрел на её тонкие запястья, на молодые пальцы в перчатках. — Ты опять баловался с маховиками? Вернул себе молодость? А! Так у тебя голос опять ломается! Так вот почему молчишь! — хохотнул он.

Усмехнувшись, невыразимец сделал шаг ближе, всматриваясь в капюшон:

— Серьёзно, сколько раз тебе говорили, что это опасно? Ты же знаешь, что...

Виолетта не дала ему договорить. Она уже поняла, с кем он её спутал, кто баловался изменённым маховиком и менял свой возраст. Палочка спряталась за пальцами и широким рукавом.

Конфундус.

Заклинание вылетело бесшумно, ударив в открытую ладонь невыразимца, который под конец что-то почувствовала и отступил на шаг. Но заклинание было точным. Он дёрнулся, чуть зашатался. Девушка ощущала, что её магия действительно повлияла на него.

Морроу не медлила. Вторая волна более концентрированной магии — Обливиэйт. Быстро, точечно. Стереть последние секунды. Тонкую руку. Вложить в конфундус новое воспоминание: коллега, омолодившийся до звонкого и тонкого юноши, разозлился, послал его прочь. Велел не мешаться под ногами.

Невыразимец чуть тряхнул капюшоном.

Сжав маховик, Виолетта наклонилась ближе и злобно прошипела, протягивая согласные, имитируя голос того Пожирателя, с которым работала в прошлой петле:

— Не ссмей ссовать носс не в ссвои дела... Убирайсся.

Невыразимец шагнул назад, кивая:

— Ладно-ладно, конечно. Прости. Я просто... Пойду проверю пророчества.

Он развернулся, почти споткнулся о собственную мантию, и направился к двери. Виолетта смотрела ему вслед, не двигаясь. Дверь открылась, невыразимец вышел. Закрылась.

Морроу глубоко выдохнула.

«Это было опасно. Убивать не хотелось»

Но если бы не сработало, то пришлось бы прятать труп.

Не такая уж и проблема, на самом деле.

Но теперь она была одна.

Одна в Комнате Времени.

Тиканье накрыло её волной.

Сотни ритмов — быстрых, медленных, асинхронных, накладывающихся друг на друга.

Тик-так-тик-так-тик-тик-так-так.

Словно сотня сердец билась в разном темпе, и все они пульсировали в её голове, врезались в барабанные перепонки, пробивались сквозь окклюменцию.

Кулаки сжались.

«Дыши. Просто дыши. Это всего лишь звук».

Но окклюменция дала трещину. Дверь, за которой она хранила воспоминания, дрожала под натиском. Тиканье было ключом, открывающим замки.

Её взгляд скользнул по комнате. Столы, заставленные часами. Полки с маховиками: золотыми, серебряными, медными. Глубокая чаша с песком времени. Артефакты, названий которых она не знала.

А в дальнем конце — стеклянный колпак.

Виолетта шагнула ближе, словно её тянула невидимая нить.

Внутри колпака кружился мерцающий вихрь света. Крошечное яйцо неспешно поднималось в потоке света. Оно раскололось. Из него выбралась колибри с перьями, переливавшимися всеми цветами радуги. Птица взмыла вверх, её крылья трепетали так быстро, что их почти не было видно.

Перья потускнели. Обмякли. Облетели. Колибри старела на глазах.

Затем воздушный поток унёс её вниз — и у самого дна колпака птица снова превратилась в яйцо.

Цикл начался снова.

— Какая жестокость, — прошептала Виолетта. И сорока согласно тихо курлыкнула.

Она смотрела на птицу, которая снова вылуплялась из яйца, снова взлетала, снова практически умирала, а потом молодела и заново рождалась. Сколько она уже здесь? Сколько циклов прожила? Тысячи? Миллионы?

Отведя взгляд, Морроу увидела другой артефакт.

Большой прозрачный куб, подвешенный в углу. Внутри пространство искажалось, мерцало, пульсировало. А в центре — человек.

Магл.

Крошечное тельце, скрюченное в позе эмбриона. Младенец. Потом он начал расти. Кожа натягивалась на кости, чётче вырисовывались черты лица, отрастали волосы. Ребёнок. Подросток. Взрослый мужчина.

Потом старение.

Кожа сморщилась, волосы поседели, спина согнулась. Старик. Рот открыт в беззвучном крике. Он давно сорвал голос. В глазах — пустота. Полная, абсолютная пустота.

И снова обратный поток времени — старик, мужчина, подросток. Младенец.

Виолетта смотрела не моргая. Сколько времени он провёл в этой искусственной петле? Год? Десять? Век? Остался ли он ещё в сознании? Помнит ли он каждый реверсивный откат? А если помнит...

Если помнит — это ад.

Тикание стало громче.

Зажмурилась, но это не помогло. Звук проникал сквозь веки, сквозь кожу, сквозь кости. Он заполнял голову, вытесняя всё остальное.

И дверь в её сознании распахнулась.

Шестая петля.

Она снова там. В этой комнате. Привязана к столу кожаными ремнями. Руки разведены в стороны, запястья стянуты так туго, что кожа натирается до крови. Ноги тоже привязаны. Она не может пошевелиться. Не может сбежать.

Над ней стоят невыразимы. Их лица скрыты капюшонами, но она чувствует на себе их взгляды.

— Начинаем, — говорит один из них.

На неё обрушивается магия. Песок времени...

Кожа стягивается. Морщится. Виолетта чувствует, как время пожирает её тело. Руки становятся сухими, костлявыми. Волосы редеют. Ломит кости — тупая, ноющая боль, которая пронизывает всё тело.

Она пытается закричать, но из горла вырывается лишь хрип.

Затем время откатывается назад.

Кожа разглаживается. Волосы отрастают. Боль не уходит — она усиливается, потому что тело помнит. Каждая клетка помнит, как её разрывали на части.

— Интересная реакция, — говорит невыразимец. Его голос спокоен и полон любопытства. — Её магия сопротивляется и впитывает время. Запишите это.

Цикл повторяется. Снова. И снова. Виолетта сбивается со счёта. Она старая. Она молодая. Она на грани смерти. Она делает первый, но уже далеко не первый, вздох. Время разрывает её на части, и она не может сопротивляться, потому что её удерживают ремни, а магия душит, и она...

«Стоп. Не ходи туда».

Девушка стояла на коленях.

Каменный пол был холодным под её ладонями. Она задыхалась, хватая ртом воздух. Перед глазами всё плыло. Сердце колотилось так сильно, что грудь болела.

Она подняла дрожащие руки и стянула перчатку с левой. На предплечье — шрамы. Девять тонких линий, пересекающих кожу. Девять циклов. Девятая жизнь.

Морроу считала их, прикасаясь пальцем к каждому шраму. Раз. Два... Пять. Шесть... Девять. Раз. Два. Девять. Девять.

«Девятая петля. Я в девятой петле».

Дыхание постепенно выравнивалось. Сердце замедляло ритм. Виолетта натянула перчатку обратно.

Где-то за дверью послышались спешные шаги нескольких человек.

Девушка замерла. Прислушалась. Шаги удалялись и затихали. Ей показалось? Или кто-то действительно был рядом?

Неважно. Нужно заканчивать.

Она заставила себя встать. Ноги подкашивались, но держались. Окклюменция была разорвана в клочья, но она всё ещё могла действовать.

Виолетта посмотрела на полки с маховиками, на стол с ними. Первоначальный план был прост: взять маховики и уйти. Быстро и тихо.

Но её взгляд снова устремился к колибри.

Птица отчаянно стремилась ввысь, чтобы сбежать, в надежде, наконец, умереть. Как положено природой. Но артефакт отбрасывал её обратно во времени, заставлял пережить всё заново.

Что-то внутри сломалось.

Из глубины поднялась холодная ярость, заполняя пустоту от потревоженной памяти. Не горячая, не слепая — ледяная. Расчётливая.

Она посмотрела на магла. Старик с пустыми глазами беззвучно кричал.

Решение пришло мгновенно.

«Заберу всё».

Морроу развернулась и оглядела комнату. Маховики. Песок времени. Артефакты. Колибри. Магл. Всё.

Пусть ничего не останется.

Пусть здесь больше никто не мучается.

Сорока внутри встрепенулась, почуяв добычу. Она взмахнула крыльями и восторженно застрекотала.

Блестящее. Наше. Сокровища. Много сокровищ!

На этот раз девушка её не остановила. Наоборот, достала один из сквозных карманов, настроенных на гнездо. Место, где сорока прятала награбленное. Небольшой кусок чёрной ткани с серебряной вышивкой по краям. Положила его на стол.

И отступила в своём сознании, выпуская сороку. Голова мигом склонилась к плечу, заинтересованный взгляд прыгал от одной блестяшки к другой. А внутри разгоралась жажда владения, сбивающая дыхание.

Виолетта-сорока подошла к полкам с маховиками.

Золотые, серебряные, медные. На тонких цепочках, на подставках, в бархатных футлярах. Они лежали рядами, сверкая в свете свечей. Она даже видела тот, что ей служил на третьем курсе.

Сорока пела от восторга.

Морроу взяла первый маховик. Тяжёлый, тёплый, с гравировкой на крышке. Бросила в сквозной карман. Он исчез, звякнув о другие сокровища внутри.

Второй. Третий. Четвёртый.

Она работала быстро и методично. Магия ускоряла очищение полок от блестяшек. Один за другим маховики исчезали в кармане. Шесть. Семь. Все, что было на полках. Всё, что было на столах.

Затем она перешла к песку времени.

Чаша с ним стояла на отдельном маленьком столике. Песчинки переливались золотом с редкими изумрудными всплесками. А ещё они тянулись к её пальцам, словно она была магнитом для них. Но Виолетта не позволила коснуться себя, сосредоточилась на том, что чаша была золотой с красивой гравировкой.

И та беззвучно исчезла в глубине гнезда, забрав половину её сил на переход.

Затем — другие артефакты.

Амулеты на цепочках. Кольца с мерцающими камнями. Странные механизмы из латуни и серебра, тикающие в своём ритме. Подвески. Браслеты. Часы. Самых разных форм и механизмов. Всё, что связано со временем. Всё, что блестит.

Сорока требовала большего.

Ещё. Ещё. Всё наше!

Магия тонкой струйкой вытекала из Виолетты. Артефакты были тяжёлыми — не физически, а магически. Каждый из них нёс в себе груз времени, и карман поглощал её силы, перенося их.

Морроу чувствовала усталость, но не останавливалась.

Мебель.

Виолетта перехватила контроль и уменьшила столы взмахом палочки. Массивные дубовые столы стали размером с игрушечные. Она один за другим бросала их в карман. Там могли быть потайные отделения. Секретные ящики. Документы.

Стулья. Шкафы. Полки. Всё уменьшалось и исчезало.

Книги с полок — стопками. Свитки. Пергаменты. Всё в карман.

Комната пустела на глазах.

Подошла к колибри.

Птица снова состарилась, перья облетели. Морроу смотрела на неё, и у неё что-то сжалось в груди.

«Я освобожу тебя. Или хотя бы попытаюсь».

Она протянула руки к стеклянному колпаку. Магия внутри пульсировала и сопротивлялась. Это был не просто сосуд — это была ловушка времени, сотканная из сложнейших конструкций чар и рун.

Виолетта вложила магию в перенос.

Колпак задрожал. Свет внутри вспыхнул и запульсировал. Карман затягивал артефакт, но время сопротивлялось. Морроу стиснула зубы, собирая остатки сил.

Ещё. Ещё немного.

Колпак дёрнулся и перенёсся на ту сторону.

Виолетта пошатнулась. В глазах потемнело. Магия была на исходе. Она схватилась за край уже несуществующего стола, не нашла опоры и упала на колени.

Дыши. Просто дыши.

Магл. Ещё остался магл.

Морроу подняла голову. Внутри мужчина вновь был ребёнком.

«Последний».

Но это человек. Перенос магла... это может убить её. Магия истощена. Зелье даст только временный эффект.

Виолетта посмотрела на старика. Беззвучный крик. Пустые глаза.

Устало провела ладонью по лицу.

«Я не могу оставить его здесь».

Девушка заставила себя встать. Достала из внутреннего кармана зелье для восстановления энергии. Флакон был маленьким, из тёмного стекла, с пробкой, запечатанной воском. Морроу сорвала пробку и залпом выпила. Горькое. Жгучее. Оно обожгло горло, скатилось в желудок — и через секунду по телу разлилось тепло. Магия возвращалась. Не полностью, но достаточно. У неё не было времени на полное восстановление.

Убрав пустой флакон, Виолетта подошла к кубу. Протянула руки, держа сквозной карман.

Маленький разрез кармашка затягивал огромный куб со стариком. Медленно. Мучительно медленно. Сопротивление было гораздо выше, чем в случае с колибри. Куб дрожал и трещал. Магия рвалась из неё, выжигая изнутри.

Она не могла дышать. Не могла думать. Только держать. Держать и тянуть.

Куб с тихим звоном протиснулся в карман и исчез на той стороне.

Виолетта упала.

Каменный пол ударил её по коленям и ладоням. Она задыхалась, хрипела. Перед глазами всё плыло. Полумаска пропиталась кровь, текущей ручейком из носа. Магия выжжена дотла. Пусто. Совершенно пусто.

Довольная сорока молчала, обессилев.

Морроу дрожащими пальцами дотянулась до кармана с зельями и достала ещё один флакон восстановителя. Губы онемели от сухости. Выпила. Горечь. Жжение. По жилам разлилось тепло, но слабее, чем в первый раз. Силы возвращались по капле. По крупице.

Она заставила себя подняться. Сначала на четвереньки. Потом, шатаясь, встала.

Обернулась.

Комната была пуста.

Голые стены. Голый пол. Ничего.

Сорока довольно, но устало закурлыкала где-то глубоко внутри.

Виолетта забрала сквозной карман, свернула его и спрятала уже в обычный тайный кармашек в корсете.

Но это ещё не конец.

Следы. Нужно стереть следы. Чтобы авроры специфическими и довольно тёмными заклинаниями не смогли поднять память места. А они точно получат разрешение на их использование, ведь она забирает такие драгоценные артефакты.

Виолетта планировала использовать нож, но раз уж у неё с носа продолжала настойчиво течь кровь, то она и воспользовалась ею...

«Чтобы оставить всех с носом», — мысленно и немного истерично хихикнула она.

Девушка подошла к стене и начала рисовать кровью.

Руны. Сложные, переплетённые, опасные. Они шептали, что оставят лишь пустоту и будут держать эту пустоту ещё тысячу ударов сердца. Им её научил Деверо, ещё до того, как невыразимцы забрали её из Азкабана для экспериментов. Руны очищения. Полная версия, не быстрая и не лёгкая. Плюс страстный поцелуй дементора за них.

Кровь пусть и слабо, но продолжала идти носом. И голова уже начала кружиться. Тело тяжелело. Пришлось отвлекаться на минутку и пить кроветворное зелье.

Морроу рисовала круг за кругом, символ за символом. Первая стена. Вторая. Третья. Четвёртая. Пол. Палочкой на потолке.

Руки дрожали от слабости, но она не останавливалась.

Последняя руна на себя, чтобы конструкция не стёрла её из мира. Завершающий штрих.

Виолетта коснулась центрального символа кончиком палочки и, не удержав дрожь, прошептала, задерживая дыхание:

— Пустота.

Руны вспыхнули синим.

Воздух исчез. Морроу задохнулась, открывая рот, но ничего не было. Тяжесть грохнулась на плечи, сдавливая грудь. Колени подогнулись. Синяя волна энергии вбирала всё в себя, очищая. Она стирала следы магии, ауры, присутствия. Магия пустоты облизывала камень, выжигая остаточную энергию, поглощала отпечатки заклинаний. Руны, нанесённые ею.

Комната наполнилась резким запахом озона.

Потом синий свет потускнел и исчез. Лишь напоминал о себе потоком энергии, проходящей по стенам. Тяжесть ушла. И девушка вдохнула полной грудью.

Виолетта огляделась. Само пространство сжалось до небольшой каморки в два квадратных метра площадью. То, с чего началась Комната Времени, пока не разрослась чарами до места страданий и игр с песком времени.

Энергия пустоты даже выжрала чары на дверях, вернув им довольно потрёпанный и старый вид. Стены были чистыми. Голыми. Как будто здесь никогда никого не было. Как будто Комната Времени всегда была пустой.

Девушка взмахом палочки очистила лицо от крови. Применила чары, скрывающие запах. Синяя волна тут же подхватила и стёрла след заклинания. Вот и отлично. Но у неё осталось лишь несколько минут работы пустоты.

На подкашивающихся ногах Виолетта прошла к двери и толкнула её. Она отворилась с тихим скрипом, выпуская в круглую залу с дверьми в другие комнаты, напротив всех них была единственная на выход. К счастью, она свободно открывалась, выпуская из Отдела Тайн.

Морроу вышла и направилась к лифту.

Ноги были ватными. Каждый шаг давался с трудом. Как и приходилось бороться с собой, чтобы не начать шататься. Магия почти на нуле. Руки тряслись. Плечи ныли от усталости.

Лифт пришёл пустой. Виолетта нажала кнопку атриума. Решётки сомкнулись. Лифт дёрнулся и поплыл вверх. Она не позволяла себе расслабиться, ведь неизвестно, какие чары потом будут использовать, чтобы найти её.

Атриум встретил её тишиной. Поздний вечер. Большинство сотрудников разошлись по домам. Лишь несколько магов стояли у каминов и вполголоса беседовали.

Виолетта прошла мимо. Неспешно, но всё ещё уверенно. Охранник поднял голову, проводил её взглядом, но не остановил.

Направилась к камину. В очаге плясало зелёное пламя — камины работали круглосуточно и были открыты для перемещений.

Она шагнула внутрь и шепнула команду:

— Дырявый котёл.

Вспышка. Мир закружился, сжался и выбросил её в другом месте.

Виолетта вышла в камине паба. Зал был полупустым — за столиками сидели несколько завсегдатаев, Том стоял за стойкой. Он настороженно посмотрел и предпочёл сделать вид, что совершенно не замечает невыразимца в своём заведении. Но посетители притихли.

Морроу в полной тишине прошла через зал, толкнула дверь и вышла на улицу.

Вокруг шумел маггловский Лондон: машины, голоса, смех из ближайшего кафе. Июльский поздний вечер был тёплым и душным.

Виолетта отошла в сторону, в тень здания, и позволила плащу измениться. Мантия невыразимца потекла, превращаясь в простое платье пожилой женщины. Иллюзия дорисовала клюку в руке, сгорбленную спину и седые волосы.

Она пошла, ковыляя, опираясь на клюку. Несколько кварталов. Чтобы не оставлять следов рядом с Котлом.

Нашла пустой переулок, заставленный мусорными баками.

Аппарировав, девушка оказалась на опушке густого леса. Здесь не гудел город. Её окутал шелест листвы и далёкий крик совы. Лунный свет пробивался сквозь ветви, ложась серебряными пятнами на траву. Она опустилась на землю, прислонившись спиной к стволу дерева. Сил не было совсем. Внутри была пустота. Словно кто-то вычерпал из неё всё ложкой, оставив только усталость и тупую боль в мышцах. Последствия срыва, энергии пустоты и общего истощения.

Морроу сидела, размеренно дыша. Вдох. Выдох. Механически.

«Это ещё не конец. Нужно вернуться. Ребят проверить. Алиби».

Виолетта подняла правую руку и привычным движением палочки создала заклинание, отсекающее кровь, волосы и другие частички её плоти, что она могла потерять за время вылазки.

Проверила время. Было уже около полночи. То есть ей нужно будет вернуться где-то часа на три или четыре назад, чтобы иметь запас времени и подготовиться к противостоянию с теми, кто на неё напал.

Но сперва...

Она выпила очередное восстанавливающее зелье и закрыла глаза. Ей нужно было отдохнуть. Хотя бы десять минут. Вот и сидела, прислонившись к дереву, и слушала лес, шелест листвы. Где-то вдалеке текла вода — ручей или река. Дыхание выровнялось, сердце забилось медленнее. Пустота внутри никуда не делась, но стала терпимой.

Спустя десять минут Виолетта открыла глаза и осторожно поднялась. Ноги ещё подкашивались, но держали. Она призвала из сквозного кармана один из маховиков времени.

Морроу смотрела на него. Золотой механизм, прозрачное тонкое стекло, жёлтый песок, тонкая цепочка. В первой жизни, на третьем курсе, она свободно пользовалась маховиками — для учёбы, для дополнительных занятий. Это было обычным делом. МакГонагалл выдала ей маховик на учебный год, и Виолетта крутила его, как заводной будильник, выигрывая себе время для занятий.

Потом — вторая петля, третья. Она только изучала маховики, разбирала их, пыталась понять, как они работают. Но не использовала. Боялась? Скорее нет. Просто, обжёгшись петлями времени, она стала ценить естественность мира и жизни. А потом была шестая петля. После которой она даже думать боялась о магии времени.

А сейчас... Морроу сжала пальцы на маховике. Внутри всё сжалось от холода. Но выбора не было. Она накинула цепочку на шею, потеплевший от её ладоней маховик лёг на грудь. Четыре оборота.

Пальцы легли на колёсико. Виолетта вдохнула. Один оборот — щелчок. Два — щелчок. Три — щелчок. Четыре — щелчок.

Мир размылся.

Цвета расплылись, как акварель под дождём. Звуки исказились — крик совы превратился в долгий вой, шелест листвы ускорился и стал жужжанием. Девушка чувствовала, как время течёт в обратном направлении. Словно вокруг неё видео в обратной перемотке.

Время перенесло её назад.

И вдруг — БОЛЬ.

Левая ладонь вспыхнула огнём. Виолетта вскрикнула и схватилась за запястье правой рукой, пытаясь унять боль. Кровь. Левая ладонь была пробита насквозь — аккуратное круглое отверстие спереди и сзади. Словно пуля прошла сквозь руку. Кровь текла горячая, липкая, заливая пальцы и капая на землю.

Морроу задыхалась. Боль реальная, острая, пульсирующая. Но сегодня её не задели. Никто не стрелял. Откуда? Она стиснула зубы, достала из кармана пузырёк с настойкой растопырника и зубами сорвала пробку. Плеснула на ладонь. От жжения Виолетта зашипела, сдерживая крик. Настойка полилась в рану, выжигая, очищая. Боль усилилась в десятки раз.

Но она терпеливо ждала. Растопырник скоро начнёт работать. Кровь и в самом деле остановилась, а плоть чуть срастилась. Но для полного восстановления нужны были другие составы. У неё с собой их не было.

Смыв кровь, Виолетта наложила заклинанием тугую бинтовую повязку. И часто дыша, растерянно смотрела на свою раненую ладонь.

Она знала такие раны.

Магловская пуля. Морроу сама получила точно такую же травму в третьей петле — пошла в магловский город за едой. И как-то так глупо попала под рейд антимагов. Один из них её задел. Пуля прошла сквозь ладонь.

Виолетта застыла.

Её не могли ранить во время перемещения во времени. Это невозможно. Если только...

Если только, это и есть та рана.

Девушка осторожно взяла маховик времени.

Могло ли быть так, что из-за магии времени, скрытой в хроновороте, её прошлые раны проявились в настоящем?

Возможно ли, что, контактируя с магией времени, она слилась с прошлой версией себя?

Виолетта сжала маховик здоровой рукой и смотрела на него, не моргая. Золотой песок в крошечных песочных часиках облепил стекла, словно тянулся к её коже. И по нему вновь пробегали волны зелёной энергии.

Зелёной.

Когда ещё в первой жизни она активно использовала на третьем курсе хроноворот, то этого сияния не было. Она даже не задумывалась в те дни, что внутри артефакта песок времени, а не обычный...

Морроу нахмурилась.

Но потом с ней случилась... неприятность.

Виолетта спешно шла по коридору, возвращаясь в гостиницу в конце третьего курса. Поднималась полная луна, и ей вот уж точно не хотелось встретить профессора Люпина в эти часы.

А потом послышался бег за её спиной, и какой-то ребёнок толкнул её с писклявым ойканьем. Морроу не смогла удержаться на ногах. Она упала.

На маховик в кармане её мантии.

А ребёнок уже куда-то испуганно убежал.

Тогда... Тогда она достала сломанный артефакт. На её руках лежали осколки стекла, золотой песок, покалывающий пальцы, и металлические элементы. Это была катастрофа. Она никогда бы не смогла расплатиться за поломку такого артефакта.

От страха Виолетта вложила всю свою магию в «Репаро» — заклинание восстановления.

И вот тогда песок вспыхнул зеленью, зашевелился, но под действием заклинания влился в песочные часики.

К её облегчению маховик времени действительно восстановился. Вот только, став цельным, артефакт продолжал тянуть из неё магию.

А она потеряла сознание от истощения.

Проснулась она уже на койке больничного крыла. За пару часов до поезда.

Койка, на которую она снова и снова возвращалась, умирая.

Девушка разжала пальцы. Маховик качнулся на цепочке и замер. Она откинулась на дерево, закрыла глаза и стала размеренно дышать. Левая рука пульсировала от боли, правая дрожала.

В последующем эти отблески зелени выглядели более тусклыми и появлялись крайне редко. Если подумать, только тогда, когда на песок воздействовала её магия. И именно это особо заинтересовало в ней невыразимцев.

Виолетта подняла маховик к глазам и пробормотала под нос:

— Это что же получается, эти петли запустила я? Когда решила отремонтировать маховик? Или потому, что нарушила целостность?

Песок в хроновороте стал переливаться зеленью. Морроу потерянно смотрела на него, а внутри опять расползалась пустота. Если весь этот ад — это её рук дело...

Она шумно втянула воздух и зажмурилась. Руки затряслись.

Нет. Она не может быть причиной! Не может! Что только не вытворяли с песком времени невыразимцы! Наверняка и тот же репаро использовали, но петли же не было!

Ну или она об этом не знала.

Как ни странно, эта мысль помогла удержать подступающую паническую атаку, переключая её на ритм размышлений.

Открыв глаза, Виолетта внимательно всматривалась в артефакт, в переливы зелени и, резко выдохнув, покачала головой. Она стянула цепочку и вернула маховик времени в сокровищницу. Как бы не хотелось сесть и разобраться. Но сейчас абсурдно не было времени возиться с непонятным артефактом времени и сиянием песка времени. У неё осталось не так много часов в запасе. Скоро она вырубится из-за рун и зелий.

Поэтому нужно закончить то, что она начала. Алиби. Нападавшие. Чемпионат.

Идиотская затея, конечно. Ей нужен отдых. Но она должна была разобраться в том, кто на неё напал. Должна была убедиться, что расходящиеся круги изменений не прикончили под шумок Поттера и Уизли. Да она не простит себе, если и с Грейнджер что-то случится. Они, конечно, не её ответственность. Но...

— Будь честна, Морроу, это всё огонь внутри, — фыркнула она, потирая кончик носа. — Тебе просто хочется драки, а ещё чувства плеча, — и истерично хихикнула.

Глубоко вздохнув и выдохнув, Виолетта заставила себя выпрямиться. Загнала усталость и неуместное веселье глубже.

Её ждал бой. Это она знала точно.

А время для времени ещё наступит. Ведь теперь маховики были в её руках.