Глава 43. Найди себя

Виолетта смотрела на детей, плещущихся в озере, их смех звенел над водой, смешиваясь с криками чаек и плеском волн. Солнце слепило глаза, отражаясь в воде тысячами искр, словно кто-то рассыпал по поверхности горсть алмазов.

Она медленно опустилась на траву у берега, поджав ноги и обхватив колени руками. Трава была тёплой, чуть влажной от утренней росы, пахла летом и чем-то свежим, зелёным. Ветер трепал локоны, играл краями платья.

Гарри замер рядом, глядя на воду. Потом усмехнулся, стянул ботинки с носками и шагнул босиком в озеро. Вода плеснула, окатила его брызгами. Он зажмурился и легко рассмеялся.

Виолетта скользнула взглядом по качественным летним туфлям Поттера. Явно магические. Кожа саламандры, если она не ошибалась. Это было интересно. А потом присмотрелась уже к самому парню внимательнее.

Гарри... выглядел хорошо. Очень хорошо.

Лёгкая рубашка из тонкой ткани, но главное, по краям ворота и рукавов шли едва заметные ряды защитных рун. Светлые брюки, тоже из натурального материала. И вновь можно было разглядеть защиту.

Отлично. Значит здесь можно немного расслабиться. За вейлами не побежит.

— Ты отлично выглядишь, — негромко сказала Виолетта, усмехаясь.

Гарри моргнул, застыв на мгновение. Покраснел до самых ушей. Потянул воротник рубашки, отводя взгляд в сторону озера.

— Это... это Том помог, — пробормотал он и дёрнул рукав. — Обновил гардероб. Объяснил, что и как, и когда носить. Что магам нужно носить магические вещи. Там защита есть и всякие полезные чары. Что магловская синтетика быстро изнашивается от магии. Ну, рвётся. А я вот... не знал.

Он замолчал, кусая губу.

Виолетта кивнула, понимающе.

— Многие не знают. Это нормально. Этому не учат в Хогвартсе. Предполагается, что родители расскажут. Ну а нам, выросшим в обычном мире, приходится это узнавать у чистокровных друзей или наставников.

Гарри облизнул губы и запрокинул голову, следя за полётом мётел над водой, где с улюлюканьем и хохотом носилась детвора

— А со сглазами помогли? — тут же решила разузнать Морроу. — Научили избавляться?

— Ага, Сплин... — голос его дрогнул, — он учил меня проводить очищающие ритуалы. Заговаривать воду, когда принимаю душ. Закрывать... Как же он там сказал-то?

Поттер мучительно сморщился, припоминая, и неуверенно произнёс:

— Биологические каналы. Вроде. Ну, чтобы... чтобы никто не смог воспользоваться частичками моей кожи, крови, волосами. Чтобы никто не проклял меня. Том на меня ругался за это, — он усмехнулся, покачав головой, — но... научил. Показал, как правильно.

— Ну это профилактика, гигиена, как чистка зубов или душ, — заметила Виолетта. — А те, что на тебе были?

Парень нервно дёрнул короткий рукав рубашки, воротник.

— Я... занимаюсь с целителем разума, — выдохнул он, и голос дрогнул, словно признавался в чём-то стыдном. — Через каждый три дня. Разговариваем. О многом. О Дурслях. О том, что было. О том, что... что будет.

Морроу всмотрелась в его лицо. Взгляд Гарри остановился на отражении неба в воде, на плывущих облаках.

— Это хорошо, Гарри, — мягко сказала она, и голос её прозвучал теплее, чем обычно. — Очень хорошо. Ты действительно храбрый. Не каждый осмелится. А ты смог. Ты молодец.

Поттер дёрнулся, будто не ожидал услышать похвалу. Покраснел снова, сильнее.

— Спасибо, — прошептал он, глядя на свои руки.

И, вздохнув, опустился на траву рядом с Виолеттой. Вытянулся, ткнул пальцами ног в песок у кромки воды, облокотился на руки. Солнце било в лицо, парень зажмурился, наслаждаясь теплом.

Виолетта молчала, давая ему время.

Гарри снова заговорил — тише, осторожнее. Словно делился секретом, который боялся произнести вслух.

— Хагрида осудили, — прошептал он, и голос дрогнул, едва сдерживая эмоции. — На полгода.

Виолетта повернулась к нему, нахмурившись.

— Полгода? За то, что он сделал с Дадли?

— Ага, — кивнул Гарри, сглатывая. — Но его не отправили в Азкабан. Вместо этого... его направили в Отдел Тайн. Как сотрудника-химеролога.

Морроу застыла, обдумывая услышанное.

— В Отдел Тайн?

— Угу, — Гарри поморщился, пальцы вцепились в ткань брюк. — Невыразимцам интересно, как у... у недоучки получаются химеры. Хагрид же никогда не заканчивал Хогвартс. Не учился толком. Но его существа... Ну, ты же помнишь соплохвостов.

Они одновременно скривились, вспоминая.

— Они ужасны, — выдохнула Виолетта.

— И не говори, — согласился Гарри, качая головой. — Но Министерство решило, что это... полезно. Что его знания могут пригодиться. Так что Хагрид отделался лёгким испугом. И, как сказал недовольный Том, — он поморщился, явно цитируя, — Хагрид «послужит на благо родины».

Поттер замолчал, с интересом наблюдая, как один из летунов, прямо с метлы спрыгнул в воду. А его примеру последовали другие. Новая волна смеха разнеслась по озеру, в котором солнечные блики танцевали на волнах. Но Виолетта видела, как за интересом прятались совсем другие чувства. Как работала его челюсть, как дрожали руки, сжатые в кулаки.

— Я не знаю, как к этому относиться, — признался Гарри, и голос его звучал растерянно, почти беспомощно. — С одной стороны, я... Я рад, что он не будет в Азкабане. Дементоры — это ужасно. С другой, я...

Он замолчал, пальцы трепали ткань рубашки.

Виолетта молчала, давая ему время. Дети визжали, плескаясь у дальнего берега. Но здесь, на их маленьком кусочке травы, воздух был тяжёлым, наэлектризованным от невысказанного.

— Не то чтобы я зол, а... — Гарри снова заговорил тише, осторожнее. — Я его люблю, Ви. Он первым показал мне магический мир. Первым назвал меня волшебником. Но...

Он запустил руку в волосы, сжал их с силой.

— Но вся эта ситуация с Дадли. Я ведь даже не подумал, что всё это может плохо закончиться. Хагрид, конечно, не хотел... Но он вообще никогда не думает о последствиях.

Морроу чуть наклонила голову, всматриваясь в его лицо. Гарри смотрел на воду, на плывущие облака в отражении, но взгляд был отстранённым, погружённым внутрь.

— Хагрид не думает, — продолжил Поттер, и голос дрогнул. — Никогда не думает. Он же нас на втором курсе к Арагогу отправил. А Арагог — это акромантул. Огромный и старый паук. И любит только Хагрида. Нас там чуть не сожрали.

Где-то рядом плеснула вода — кто-то из детей нырнул с разбега. Смех прокатился по озеру, но Гарри, кажется, даже не услышал.

— А на первом курсе, — он тяжело выдохнул, — когда нам влепили отработку за ночные вылазки. Кстати, из-за него же! За то, что он протащил дракона в школу! За то, что вместо того, чтобы самому доставить Норберта на астрономическую башню, он отправил нас! А мы идиоты пошли.

Виолетта осторожно положила ладонь на его плечо и чуть сжала. Гарри вздрогнул, но, кажется, даже не понял этого. Продолжал сжимать волосы, костяшки пальцев побелели.

— И тогда, на отработке... — голос стал тише, почти шёпотом. — Он отправил нас в Запретный лес. А мы не должны были туда идти. Я потом спрашивал у директора. Нас отправили к Хагриду, чтобы с навозными кучами помогли, тыквы подкормить, что-то ещё... Да, в темноте. Это сложнее. Мы бы там перепачкались все. И страшнее возле леса-то. Всё это было бы уроком нам.

Он обернулся к Виолетте, и в глазах был страх — старый, глубоко спрятанный, но всё ещё живой.

— А Хагрид нас повёл искать того, кто убивает единорогов. Единорогов, Ви!

Ветер трепал его волосы, приносил запах озёрной воды и нагретой солнцем травы. Но Гарри, казалось, не чувствовал ничего, кроме того древнего ужаса.

— Единорогов, которых убить посмеют только те, кому нечего терять! Мне объяснили это. Ещё и разделил нас, как... как в магловских ужастиках. Я с Малфоем и Клыком пошёл в одну сторону. Гермиона с Невиллом и Хагридом — в другую.

Он замолчал. Челюсть работала, будто он пытался проглотить комок в горле.

— И я встретил... того, кто пил кровь единорога. Квиррелла. Хотя тогда я не знал. Видел только тень, монстра. Клык убежал. Малфой тоже. А я идиот остался один.

Морроу слушала молча, не перебивая. Она прекрасно помнила эту историю, рассказанную в других петлях, в других разговорах. История о захватывающем приключении. Но здесь и сейчас девушка услышала другой сюжет, потому что Поттер начал осознавать масштаб опасности... Это звучало по-другому. Страшнее.

— Меня спас кентавр, — прошептал Гарри, опуская глаза на свои сжатые кулаки. — А мог и не спасти.

Солнечные блики танцевали на воде. Дети продолжали играть, их голоса звенели над озером. Мир был ярким, живым, безопасным. Но Морроу видела, как память Поттера всё ещё блуждала в тёмном лесу, где одиннадцатилетний мальчик стоял один перед чудовищем.

— Как мы вообще там выжили? — прошептал он, и голос дрогнул. — Как я выжил?

Виолетта медленно выдохнула, разжала пальцы на его плече.

— Да уж, Запретный лес и днём опасен, — сказала она тихо, потирая предплечье со шрамами. — Просто Хагрид судит по себе. А он могучий полувеликан, которому многие заклинания и волшебные твари не опасны. Он может пройти сквозь огонь, выдержать удар оглушающего, ему не страшны укусы многих существ. В отличие от детей... В отличие от одиннадцатилетних детей.

Гарри резко повернулся к ней, глаза широко раскрылись.

— Ты знаешь? — выдохнул он. — Ну, что Хагрид полувеликан?

Морроу пожала плечами, наматывая прядь волос на палец.

— Это не такая уж и тайна, Гарри. В газетах за тридцатые, вроде, годы упоминался отец Хагрида. Тоже, кстати, химеролог. Он что-то там мудрил с великанами, изучал их, пытался наладить контакт. Ну и одна из великанш родила ему сына. Просто из-за войны с Гриндевальдом это как-то ушло в тень, забылось. Но архивы-то есть.

Гарри покраснел, а потом и вовсе закрыл ладонью глаза, застонав.

— Чёрт побери, Виолетта! Я не хочу представлять отца Хагрида и великанш! Проклятье!

Морроу не удержалась и фыркнула, прикрывая рот ладонью.

— Чёрт! — Поттер потянул себя за волосы. — Они же... Великанши же огромные. Метров пять ростом. А... отец Хагрида. Обычный человек. Как он... Аргх... — он замолчал, явно пытаясь выкинуть из головы этот образ.

— Зелья и магия способны на многое, Гарри, — подсказала Виолетта, и в голосе её звенел смех. — Увеличить, уменьшить, ну ты понимаешь, да?

Морроу захохотала в голос, не сдерживаясь.

— Да ну тебя! — вскочил смущённый Гарри, краснея до корней волос, и пошлёпал обратно к озеру, сел на корточки, ополоснул лицо холодной водой, пытаясь остыть.

Виолетта смотрела на него, всё ещё усмехаясь, но веселье медленно угасало. Она чуть рвано выдохнула, любуясь солнечными бликами на воде. А внутри разливался холод. Руки задрожали.

Шестая петля. Азкабан. Где Деверо дал ей путь, научил выживать, дал надежду. А потом — не Азкабан. Отдел Тайн. Но не как сотрудник. Как подопытный кролик. Как диковинка, достойная изучения.

Застрявшая в петлях времени — интересная аномалия и загадка.

После Азкабана она и так была не особо здорова, сознание треснуло, как старое зеркало. А когда её пичкали разными зельями, блокираторами, проезжались по её мозгам легилименцией без согласия... Как высасывали её жизнь маховики времени и песок в них, заставляя снова и снова переживать один и тот же день, как её тело старело, то она становилась младенцем... Руны, вырезанные на коже — не нарисованные, а вырезанные лезвием, кровоточащие, пульсирующие болью. Голоса, которые задавали вопросы, не ожидая ответов. Магия, которая ломала изнутри, снова и снова, пока не оставалось ничего, кроме боли.

И безумия.

Расколотое сознание. Диссоциация. Защитный механизм разума.

Потому что человеческий разум не мог выдержать боль и ужас, от которого невозможно сбежать физически. Невозможно сломать стены, невозможно убить мучителей, невозможно умереть. Поэтому она спасалась единственным доступным способом — использовала сознание анимагической формы, сороки-воровки. Птица думала другими категориями. Не понимала боль и унижения так, как понимал человек. Жила инстинктами, простыми, понятными: блестящее, еда, полёт.

Подобно Сириусу Блэку, спасавшемуся в сознании пса, Виолетта прятала своё «я» в сознании сороки. И та поселилась в её разуме, проросла корнями, став альтер-эго, второй личностью, чьё мнение ей нужно было учитывать. И не забывать о контроле. Иначе сорока-воровка обретёт свободу. И тогда Виолетта Морроу перестанет существовать.

Пальцы машинально пробежались по предплечью, по шрамам, скрытым чарами. Считая. Как мантру.

«Раз, два, три... четыре, пять, шесть... семь, восемь, девять. Девять. Де-вять. Девятая петля».

Она тряхнула головой, резко, отгоняя воспоминания. Не сейчас. Не здесь. Не перед Гарри. В ушах и так звенело от подкатывающего срыва...

Окклюменция. Новые щиты на сознании пошли тонкими трещинами, как паутина на разбитом стекле. Надо было восстановить. И укрепить. Ночью будет сложнее. Ей придётся отправиться в то самое место, которое причинило столько боли...

Но это будет позже.

Поттер ничего не заметил. Вернулся к ней, опустился на траву, всё ещё смущённый, но улыбающийся.

Да, сейчас её роль проста — подруга Гарри, простая воспитанная девочка из приличной семьи, собирающая сплетни, заводящая знакомства.

Восстановить маску было не так сложно. Привычно, как надевать знакомую одежду. Да и роль была проста — слушать, советовать, улыбаться. Не показывать боль. Не показывать страх.

Виолетта выдохнула медленно, глубоко, чувствуя, как щиты встают на место. Слой за слоем. Стена за стеной. Пока не осталось ничего, кроме спокойствия.

— А ты знаешь, кем хочешь быть? — спросил Гарри, прерывая тишину. — Ну, когда закончим школу?

О, это был болезненный удар.

Всё, чего она хотела, так это вырваться из петли времени. Как показали циклы, у неё не было будущего в них. А о чём она мечтала в первой жизни, ещё до петель, едва ли вспомнит.

Тяжко вздохнув, Виолетта, запрокинув голову, посмотрела на небо. Как бы она хотела сейчас подняться на крыльях ввысь, чтобы сбежать от необходимости отвечать... Глаза чуть слепило, из-за чего они увлажнились. Но если... Если представить, что она вырвалась, что стала свободна от клетки времени. Перестала быть заложницей времени...

— Я хочу увидеть мир, — негромко сказала она с долей мечтательности. — Так что после школы я бы отправилась путешествовать. Египет, Греция, Индия, Китай... Норвегия. Везде, где есть древняя магия. Где есть история.

Морроу замолчала, дёрнув прядь волос.

— А чем заниматься буду? — продолжила она, усмехаясь. — Я люблю руны. Но в гильдии меня не возьмут — у меня нет связей, нет рода за спиной. Покровителей сама шлю лесом. Так что... Что-нибудь придумаю. Может, в разрушители проклятий пойду. Мне интересны древности и артефакты. Загадки прошлого.

«К тому же я стала немного зависима от риска и блеска», — мысленно заметила Морроу.

— К чему такой интерес? — девушка задала встречный вопрос, поворачиваясь к Гарри.

— Целитель в последний приём задал мне задание, — признался Поттер, глядя на неё. — Подумать о своём будущем. О том, кем я хочу стать. Что я хочу делать.

Гарри замолчал, сжимая кулаки на коленях так сильно, что костяшки побелели.

— И я... я думаю, что хочу стать аврором.

Морроу замерла. Смотрела на него несколько секунд молча, изучающе. Потом медленно кивнула, и лицо её стало нейтральным, нечитаемым.

— Аврором, — повторила она ровно. — Зачем?

Гарри вскинулся.

— Я хочу помогать людям! Я не могу просто сидеть и ничего не делать, когда вокруг творится зло!

— Помогать людям, — эхом отозвалась Виолетта. — Благородно. Но почему именно аврорат?

Она наклонила голову, изучая его лицо.

— Ты понимаешь, чем они занимаются? Спасают книзлов, когда старушки-ведьмы теряют кошек. Сутками сидят в офисе, заполняя отчёты о каждом применённом заклинании. Растаскивают пьяных магов в Лютном переулке, где каждый второй готов перерезать тебе горло за блестящую брошь на форме.

Гарри открыл рот, но она продолжила, не давая ему вставить слово:

— Патрулируют в Рождество, Новый год, на собственный день рождения — вместо того, чтобы быть с семьёй. Так зачем тебе это, Гарри? Честно.

Поттер сжал кулаки, и в голосе прорезалась страсть:

— Но кто-то же должен сражаться со злом!

— Кто-то — да, — согласилась Виолетта спокойно. — Но почему именно ты? И почему только авроры?

Она встретилась с ним взглядом.

— Целители спасают жизни каждый день. Преподаватели формируют будущее. Исследователи создают новые заклинания. Даже владелец магазина помогает людям.

Гарри помолчал, переваривая слова. Потом выдохнул:

— Но... все же ждут. Меня называют Мальчиком-Который-Выжил. Все ждут, что я буду героем. Что я буду... тем, кто спасает мир.

Виолетта отвернулась. Взгляд скользнул по отражению облаков на воде.

— Синдром героя, — тихо сказала она. — Ты думаешь, что обязан спасать мир, потому что выжил.

Парень кивнул, не встречаясь взглядом.

Морроу снова посмотрела на него и мягко, почти сожалеюще произнесла:

— Извини, Поттер. Но ты не герой.

Гарри дёрнулся, резко поворачиваясь. Глаза широко раскрылись.

— Что?!

— Герои — твои родители, — продолжила Виолетта, глядя в небо. — Они что-то сделали. Что-то такое, благодаря чему ты выжил.

Она помолчала, давая словам осесть.

— Неужели ты думаешь, что другие родители не бросались под проклятия, чтобы защитить своих детей? Бросались, Гарри. Но выжил только ты. Потому что твои родители нашли что-то особенное. Сделали что-то особенное. Может, связанное с кровью вашего рода. Всё-таки у тебя Певереллы в предках.

Дыхание Поттера участилось.

— Дамблдор говорил... что их любовь...

— Любовь, — кивнула Виолетта. — Но не только. Они положили жизни, чтобы ты жил. Жил, понимаешь?

Морроу ткнула пальцем ему в грудь. Гарри резко втянул воздух, дёрнулся.

— Они живут в тебе. В твоих поступках. В твоих словах, мыслях. Неужели ты думаешь, что они хотели бы видеть, как ты бросаешься под проклятия? Они отдали себя, чтобы ты был собой. А не тем, кем тебя хотят видеть другие.

Поттер сжал рубашку на груди, часто заморгал. Молчал, переваривая.

Виолетта усмехнулась — не зло, но с иронией.

— Маги любят фантазировать. Доводить до абсурда. Ты и в девяносто будешь Мальчиком-Который-Выжил?

Гарри смущённо фыркнул.

— А на втором курсе тебя считали будущим Тёмным лордом, помнишь? — добавила она. — Ты пойдёшь в тёмные маги, если весь мир решит, что ты им должен быть?

— Нет! — резко мотнул головой Поттер. — Конечно нет!

— Тогда почему готов стать аврором только потому, что этого ждут? — Виолетта посмотрела ему в глаза. — Аврорат — это высокий уровень. Мракоборцы — элита. Но это не единственный путь.

Она покачала головой.

— Тебе нужно понять, чего хочешь именно ты. Не газеты. Не толпа. Не друзья. Ты сам. Найти себя настоящего.

Поттер смотрел на воду, на солнечные блики. Тихо спросил:

— А для этого надо учиться?

— Для этого надо узнать мир вокруг, — мягко поправила Виолетта. — Узнать, что ты можешь. Что хочешь. Что умеешь. Что тебе нравится, а что убивает изнутри.

Девушка улыбнулась.

— Ты же сам увидел, как были зашорены твои глаза. Так перестань держаться за шоры, снимай уже. Осмотрись.

— Звучит просто, — буркнул Гарри, потирая лоб. — Но это сложно.

— Проблема в том, что школа закончится через несколько лет, — продолжила Морроу задумчиво. — А потом начнётся взрослая жизнь. И времени для учёбы станет меньше.

Морроу усмехнулась, заметив покрасневшие уши Поттера.

— Сейчас не стыдно казаться необразованным — ты школьник. Но сможешь ли ты задавать глупые вопросы, когда выпустишься? Там учителей не будет. Библиотеки не такие обширные. Не теряй времени, Гарри. Учись. Исследуй. Пробуй.

Она замолчала, глянув на него.

— И поверь, МакГонагалл будет только рада, если ты переведёшься с Прорицаний на что-то более полезное, — добавила она с усмешкой. — Например, нумерология.

— Гермиона вроде туда ходит, — припомнил Поттер. — Это что-то вроде математики?

— Магическая математика, — кивнула Виолетта. — Для расчётов заклинаний, ритуалов. Формулы силы, векторы воздействия, баланс энергии.

Она усмехнулась, видя округлившиеся глаза Гарри.

— И на третьем курсе начинается с азов. Таблица умножения, дроби, простые уравнения.

— То есть только повторить надо, — пробормотал Гарри, задумчиво кивая.

— Именно, — подтвердила Виолетта. — А потом ты сможешь просчитывать траекторию заклинания, его силу, угол отражения. Не бросать наугад, а знать, куда попадёт и какой будет эффект.

В глазах Гарри загорелся интерес. Он выпрямился, слушая внимательнее.

— Это в твоей голове занимает долю секунды, — продолжила она. — Или ты можешь сам сконструировать своё заклинание. Цифры — это язык вселенной.

— А руны? — спросил Гарри, не отрываясь.

Виолетта улыбнулась.

— Руны — это другой язык. Древний, могущественный. Ты можешь говорить на нём с миром. Создавать артефакты, чертить защитные круги, накладывать постоянные чары.

— Звучит захватывающе, — шепнул Поттер, будто заглядывая внутрь себя.

Виолетта видела, как до него дошло — что он мог упустить, поддавшись лени.

— У тебя ещё месяц до учебного года, — заметила она. — Можешь повторить математику и подтянуть старший футарк. В сентябре сдашь экзамены за третий курс.

Гарри моргнул.

— Так можно?

— Многие переходят на другие предметы после третьего курса, — пожала плечами Виолетта. — Когда понимают, что выбрали не то. Путей много, Гарри. Главное — найти свой.

Гарри молчал. Встал с травы, отряхивая брюки от песка и травинок, и подошёл к кромке озера. Остановился у самой воды, посмотрел на своё отражение — размытое, дрожащее от лёгкой ряби. Потом медленно кивнул, словно принимая решение.

— Спасибо, Ви, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Правда. Спасибо.

Пауза.

— Но иногда...

Он замолчал, не договорив.

Виолетта склонила голову к плечу в немом вопросе. А когда Гарри обернулся, его взгляд был неожиданно внимательным. Пристальным. Изучающим.

— Иногда мне кажется, что ты... — начал он медленно, подбирая слова. — Знаешь, я вроде как проходил испытания, сражался, прев... Превозмогал.

Он смущённо взлохматил волосы, потирая затылок.

— Но несмотря на всё это... Ты словно старше меня. Намного старше.

— Ну технически я старше тебя на полгода, — пожала плечами Виолетта, усмехаясь.

Зелёные глаза всмотрелись в её лицо пристально. Не отрываясь.

— Нет, я не об этом, — покачал головой Гарри. — Ты словно прошла больше испытаний, чем я. Больше, чем Рон или Гермиона. И, знаешь...

Он помолчал, будто взвешивая слова.

— Гермиона тоже много знает. Но она поучает. На её слова хочется огрызнуться, сделать наоборот, назло. А ты...

Поттер замолчал, хмурясь, явно пытаясь сформулировать мысль.

— Ты как Дамблдор, — наконец выдал он. — Да, точно. Тебя хочется слушать. Хочется понять. Хочется пойти по пути, который ты показываешь.

Он пощёлкал пальцами, подыскивая слово.

— Ты... манипулируешь, что ли? Ну, по-доброму. Но как-то так мозги заворачиваешь, что хочется думать. Хочется... Знаешь, словно внутри что-то загорается.

Гарри замолчал, глядя на неё с растерянностью и любопытством одновременно.

«Ах, проницательный парень. Даже слишком».

По спине пробежал холодок. Так в скором времени он начнёт задавать неудобные вопросы. Надо отдаляться. Слишком уж она приблизилась к нему. Он стал видеть несоответствия.

— То есть, — подчёркнуто медленно сощурила глаза Виолетта, — сравнивая меня с Дамблдором, ты хочешь сказать, что я веду себя как старуха? Поттер, да ты себя бессмертным почувствовал?

— А? — растерялся парень, сбитый с мысли, моргая. — Что? Нет, я не...

Девушка тут же вскочила на ноги и толкнула его — легко, но неожиданно. Гарри грохнулся в воду с громким плеском, брызги разлетелись во все стороны, обдав прохладными каплями.

Поттер вынырнул через секунду, отфыркиваясь, смахивая мокрые волосы с лица, и посмотрел на Виолетту с искренним возмущением.

— Морроу!

Она засмеялась — звонко, весело, беззаботно. Гарри фыркнул, вытирая лицо руками, но потом не выдержал и тоже рассмеялся. Встал, вода стекала с рубашки и брюк.

Озеро было тихим, спокойным. Вода блестела на солнце. Мир казался проще, легче.

— Ну, берегись, Морроу, — предупредил он, потирая ладони и шагая в её сторону с игривой угрозой. — Ты сама напросилась.

«Наивный гриффиндорский львёнок», — мысленно фыркнула Виолетта и приготовилась окунуть его в воду ещё пару раз.

Полчаса спустя Поттер стоял перед ней на берегу с крайним неудовольствием на лице, вода лужами собиралась под ним. Виолетта так и не позволила ему окунуть её в озеро. Зато он сам вновь и вновь падал — то поскальзывался на ровном месте, то спотыкался о собственные ноги, то его словно невидимая рука толкала в спину.

Кажется, только под конец, до него дошло, что она пользовалась магией.

— Нечестно! — возмутился Поттер, сердито смотря на неё.

— А кто сказал, что я буду честна? — улыбнулась невинно девушка, разводя руками.

— Но мы же гриффиндорцы! — запротестовал Гарри, всплеснув руками.

— А гриффиндорцы — это воины, Гарри, — поправила его Виолетта, останавливаясь и глядя ему в глаза серьёзно. — А воины не должны всегда переться в лобовую атаку. Есть разные стратегии и тактики. Фланговые манёвры, засады, ложные отступления.

Гарри открыл рот, потом ткнул в неё пальцем.

— Вот! Вот ты опять манипулируешь!

— Не манипулирую, а учу жизни тебя, — поправила Виолетта с усмешкой.

— Это одно и то же! — не сдавался Гарри, но улыбка всё равно вылезла на его лицо.

В этот момент к ним прибежали Уизли и Грейнджер. Оба запыхались, явно искали Гарри по всему лагерю. Рон тут же вцепился в друга, таща его за рукав.

— Ты где был? Что случилось? Почему мокрый? Мы тебя уже час ищем!

Виолетта продолжила спокойно, словно не замечая прибывших:

— И вообще, главное манёвры, Гарри!

— О, привет, Морроу, — поздоровался Рон, оторвавшись от Гарри и бросая на неё взгляд.

— Привет, Уизли, — кивнула она вежливо.

— Ты выглядишь лучше, — подметил парень, внимательно всматриваясь в её лицо, словно сравнивая с тем, что видел в конце учебного года.

— Всё прекрасно, спасибо, — благодарно улыбнулась Виолетта и, взмахнув палочкой, высушила Поттера невербальным заклинанием. Одежда задымилась паром, волосы распушились, вода испарилась. Ещё один взмах — и причёска пришла в порядок, складки разгладились.

— Люблю магию, — удовлетворённо кивнул Поттер, оглядывая себя.

— Но нам нельзя колдовать! — возмутилась Грейнджер, уставилась на Виолетту с упрёком. — И почему ты не говоришь заклинания?

— Это невербалка, — спокойно ответила Виолетта. — Невербальные заклинания. Этому можно научиться.

Грейнджер сжала губы, явно недовольная уклончивым ответом.

— Нам нельзя колдовать на каникулах! — настаивала Гермиона, скрестив руки на груди и смотря с упрямством. — За магию вне Хогвартса министерство может прислать письмо с предупреждением. Или хуже — исключить из школы. Морроу, закон есть закон. Точка.

Виолетта подняла брови, глядя на неё с наигранным удивлением.

— А ты закон-то читала, Грейнджер? — спокойно спросила она. — И правоприменительную практику? У каждого закона есть лазейки. Юридические тонкости, исключения, оговорки.

«Ах, чёрт побери, опять она выводит из себя...»

Грейнджер уже открыла рот, глаза загорелись азартом спора, но Гарри перебил:

— Здесь можно колдовать, Гермиона. В магических локациях Министерство не отслеживает.

— Что?! — Гермиона резко обернулась к нему, широко раскрыв глаза. — Гарри Поттер, ты немедленно расскажешь, где это вычитал!

— Не вычитал. Узнал у юриста, — пожал плечами Гарри.

Виолетта шагнула в сторону, перехватив его взгляд.

— Ну ладно, я пойду, — сказала она легко и махнула рукой.

— А, но мы... — начал Поттер, поворачиваясь к ней с недоумением. — Может, вместе?

Морроу мягко, но решительно покачала головой.

— Мне пора. Мне ещё навестить кое-кого надо.

Гарри поджал губы, явно хотел что-то сказать, но промолчал. Кивнул, понимающе.

— Увидимся, — сказал он тихо, и в голосе прозвучала искренность.

— Ага, покеда, — кивнул Рон, махнув рукой небрежно, уже отвлекаясь на что-то другое.

Виолетта развернулась и зашагала прочь от озера, чувствуя на спине внимательный, изучающий взгляд Поттера. Слишком внимательный. Слишком проницательный.

А потом, когда она уже отошла на несколько метров, послышалось его возмущённое:

— Это не так! Мы друзья! Просто друзья!

Голос Рона, ехидный:

— Ага, конечно, друг. Поэтому ты весь красный и не можешь оторвать от неё взгляд.

— Рон! — возмутился Поттер.

— Гарри, не отрицай очевидное, — вставила Гермиона с нотками назидательности. — Твоё поведение демонстрирует явные признаки...

— Гермиона, заткнись!

Виолетта фыркнула и тихо засмеялась, прикрывая рот ладонью. В самом деле, что ещё могли подумать Рон и Грейнджер, увидев их вдвоём у озера, мокрого Гарри и её улыбающуюся. Когда сам Поттер сбежал из-под надзора на целый час.

Но это проблема Гарри, не её. Пусть разбирается сам.

Сейчас у неё были другие дела. В конце концов, надо было глянуть, что там с болгарами. Да и как раз есть время восстановить потерянные из-за петель знакомства...

Виолетта шла вдоль палаток, вслушиваясь в разговоры, улавливая обрывки болгарской речи. Где-то должен быть их лагерь. Большой, шумный, с красными флагами и песнями.

Найти их будет несложно.