Глава 41. Ожидание и реальность

Кабинет директора тонул в золотистом свете заходящего июльского солнца. Лучи пробивались сквозь высокие стрельчатые окна, окрашивая пыльцу, висевшую в воздухе, в тёплые янтарные оттенки. Запах старого дерева, пергамента и лимонных леденцов — постоянных спутников Альбуса Дамблдора — мешался с едва уловимым ароматом цветущих роз из садов Хогвартса, доносившимся снаружи.

Дамблдор стоял у окна, глядя на замершие в летней дрёме окрестности замка. Руки, сплетённые за спиной, слегка подрагивали — едва заметное движение, которое выдавало напряжение. За его спиной тихо курлыкал Фоукс, устроившийся на своём золотом насесте. Феникс то и дело поворачивал голову, следя за директором пронзительным взглядом, словно чувствуя неладное.

В воздухе кабинета витало что-то тревожное. Не угроза. Скорее — предчувствие.

Камин вспыхнул изумрудным пламенем, и из него вышла профессор МакГонагалл. Несмотря на летнее платье цвета морской волны и лёгкий загар, её взгляд был настороженным.

— Альбус, — сказала она, не тратя времени на приветствия. — Что случилось?

Дамблдор обернулся. Мягкая улыбка тронула его губы, но глаза за полукруглыми очками оставались серьёзными.

— Добрый вечер, Минерва. Рад тебя видеть. Надеюсь, отдых на побережье радует тебя?

— Альбус, — повторила МакГонагалл с лёгким нажимом, скрестив руки на груди. — Ты не стал бы вызывать меня в Хогвартс посреди июля просто для обсуждения моих каникул. Тем более, разве ты не должен был быть в Святом Мунго?

Директор кивнул, жестом приглашая её пройти дальше в кабинет.

— Должен. Но лягу завтра. Мы ждём ещё Северуса.

Минерва нахмурилась, но промолчала. Прошла к креслу у стола, села с прямой спиной, скрестив ноги в лодыжках. Руки легли на подлокотники — спокойно, но напряжённо.

Камин вспыхнул снова с раздражённым шипением, и из пламени вышел Северус Снейп. Он был в чёрных брюках и рубашке с закатанными рукавами — редкое зрелище, не скрывающее Тёмную Метку на предплечье. Его появление мгновенно сгустило воздух в кабинете.

— Надеюсь, директор, у вас есть веская причина отрывать меня от отдыха, — проговорил он, стряхивая пепел с плеча. — У меня наконец-то получилось заполучить из библиотеки Малфоев редчайший том об африканских ядах. Так что не тратьте моё время попусту, Альбус.

Дамблдор улыбнулся — мягко, почти извиняющеся.

— Я ценю твою готовность прийти, Северус. Присаживайся, пожалуйста.

Снейп бросил быстрый взгляд на Минерву — та слегка приподняла бровь, и в этом беззвучном обмене читалось одно: «Альбус снова что-то задумал». Северус едва заметно хмыкнул, разделяя её мысль, и опустился в кресло напротив. Скрестил ноги, оперся локтем на подлокотник и выжидающе уставился на директора.

Дамблдор методично разлил напитки: чай МакГонагалл, кофе Снейпу, себе — чай с мёдом. Запах свежезаваренного чая — жасминового, мягкого — смешался с горьковатым ароматом крепкого кофе. Движения были размеренными, почти ритуальными.

— Надолго ты ложишься в больницу? — спросила Минерва, принимая чашку и благодарно кивая.

— Минимум неделю, — ответил Дамблдор, устраиваясь в своём кресле. — Но Гелберт обещал выпустить меня до середины августа. Как раз к началу подготовки к Турниру.

— Вот и хорошо, — кивнула МакГонагалл, делая небольшой глоток. — Тебе давно пора было позаботиться о себе. А год предстоит сложный.

Дамблдор рассеянно провёл пальцем по краю чашки.

— Вероятно, это так. Турнир претерпел серьёзные изменения.

Минерва выпрямилась, интерес вспыхнул в её глазах.

— Что ты знаешь об этом?

Но Снейп перебил, не дав директору ответить:

— Мы здесь ради Турнира? — он прищурился, откинувшись на спинку кресла. — Разве совещание по вопросу организации не перенесли на август?

— Да, Северус, — подтвердил Дамблдор, отпивая чай. — Тогда будет точно известно, что задумали в МКМ, раз уж они взялись за организацию, освободив от забот школы.

Он поставил чашку на блюдце с тихим звоном фарфора и посмотрел на своих коллег. Взгляд стал серьёзнее.

— Но я вызвал вас сегодня по другому вопросу.

Минерва и Северус переглянулись. В воздухе повисла тишина — тяжёлая, настороженная. Фоукс тихо пропел мелодию, словно подтверждая важность момента.

Дамблдор сделал паузу, глядя в окно, где золотистый свет медленно угасал, уступая место сумеркам.

— Мне нужно поговорить с вами о мисс Морроу.

Минерва вздрогнула. Чашка дрогнула в её руках, чай чуть не выплеснулся на край блюдца.

— С ней что-то случилось? — МакГонагалл спросила резче, чем она намеревалась.

Дамблдор покачал головой, поднимая руку в успокаивающем жесте.

— Нет-нет, Минерва. Всё в порядке. Мисс Морроу в полной безопасности. Я просто хотел бы, чтобы вы рассказали мне о ней. О том, какой вы её знаете.

МакГонагалл медленно выдохнула, опуская блюдце с чашкой на стол. Пальцы разжались, напряжение в плечах слегка спало. Она откинулась на спинку кресла, прищурилась, словно перебирая в памяти годы, проведённые с ученицей. На лице её появилось выражение, которое редко можно было увидеть у строгого профессора трансфигурации — мягкость, почти нежность.

— Виолетта Вера Морроу, — произнесла она негромко, и в голосе зазвучала теплота. — Тихая маглорождённая сирота. Одна из самых... необычных моих учениц.

Снейп поднял бровь, но промолчал, лишь отпил кофе, наблюдая за Минервой поверх края чашки.

— Отец — англичанин, мать — русская, — продолжила МакГонагалл, поправляя невидимую складку на платье. — Её опекуны боятся магии. Ей приходится скрываться. Всегда.

Минерва горько вздохнула, и в её глазах мелькнуло болезненное сочувствие.

— Отец отказался от неё, когда она была совсем малышкой. Развёлся с матерью сразу после её первого стихийного выброса магии.

Декан замолчала, словно вспоминая рассказ девочки.

— Разбитые осколки её любимой кружки... Они стали птицами. Мисс Морроу хорошо это запомнила — то чудо. И то, как отец назвал её выродком. Сказал, что у него не могло родиться чудовище. Что виновата грязная кровь её матери.

В кабинете повисла тишина. Даже Фоукс затих на своём насесте.

Снейп поставил чашку на блюдце с негромким звяканьем. Лицо оставалось бесстрастным, но в чёрных глазах мелькнула знакомая тень, отголосок собственных воспоминаний о словах «выродок» и «чудовище».

— Морроу — это не фамилия отца, — добавила Минерва, отпивая чай. — Мать решила, раз они живут в Англии, сменить фамилию не на девичью, а на что-то, что не будет выглядеть чужеродным. Как говорила мисс Морроу, её мама хотела, чтобы Виолетта не оглядывалась в прошлое, а шла вперёд. Поэтому и выбрала такую фамилию.

— «Морроу». «Завтра», — произнёс Дамблдор и кивнул, сложив пальцы домиком. — Ты очень многое о ней знаешь, Минерва.

МакГонагалл коротко усмехнулась.

— Мисс Морроу — необычная ученица, Альбус. Она свободно отвечает на вопросы о себе и столь же смело задаёт вопросы учителям.

— Это действительно так, — подтвердил Снейп, не отрывая взгляда от своей чашки. — Всегда чётко формулирует. Не тратит времени на пустую болтовню.

Минерва кивнула.

— Ко мне она тоже часто подходила, если возникали вопросы или проблемы. К тому же именно я стирала память её магловским опекунам, которые агрессивно отреагировали на проявление магии. Тогда-то мисс Морроу и поделилась со мной своим прошлым.

Она сделала глоток чая, словно собираясь с мыслями.

— Да и в целом, достаточно её спросить — она ответит. Правду.

Дамблдор рассеянно кивнул, будто вспомнил какое-то подтверждение.

Минерва откинулась на спинку кресла, и лицо её смягчилось ещё больше.

— Она необычайно способна в трансфигурации и рунах. Одна из лучших учениц, которых я когда-либо учила. Вот, раздумываю на седьмом курсе предложить ей ученичество.

Она усмехнулась, и в глазах промелькнули тёплые искорки.

— Если первой не успеет Бабблинг. Профессор Рун тоже присматривается к мисс Морроу.

Дамблдор мягко улыбнулся.

— Высокая похвала, Минерва.

— Она её заслуживает, — кивнула МакГонагалл. — Что касается социальной жизни... У неё есть подруги. Лаванда Браун, Келла Оквуи, Парватти Патил. Они держатся вместе.

Декан поморщилась, будто вспомнив что-то неприятное.

— Правда, с мисс Грейнджер у мисс Морроу напряжённые отношения, — Минерва тяжело вздохнула, потирая переносицу. — Хотя, если честно, у всех учениц в общежитии проблемы с мисс Грейнджер. Гермиона... сложная девочка. Умная, но не умеет ладить с людьми. Считает, что знает лучше всех. Это отталкивает.

Снейп негромко фыркнул.

— Невыносимая всезнайка.

МакГонагалл бросила на него строгий взгляд, но не стала спорить.

— В целом, — продолжила Минерва, отпивая остывший чай, — мисс Морроу — тихоня. Держится в тени. Не привлекает к себе внимания. За последний год, кажется, стала ещё тише.

Её голос потеплел, окрасился сочувствием.

— Впрочем, весь замок страдал от присутствия дементоров. А мисс Морроу, к сожалению, ещё и болезненно переносит их присутствие. В детстве она пережила смерть родных. И дементоры пробуждают тот... травматический опыт.

Минерва замолчала, глядя в свою чашку. Пальцы слегка напряглись на ручке.

Дамблдор наклонился вперёд, сложив руки на столе, внимательно глядя на свою заместительницу.

— На уроке ЗОТИ мисс Морроу не участвовала в игре преврати боггарта во что-то смешное, — негромко заговорила МакГонагалл. — После урока она пришла ко мне и призналась, что спряталась за подругами, а те её прикрыли.

Она подняла взгляд на директора.

— Но ей нужно было понять, что покажет боггарт. Поэтому Виолетта обратилась ко мне, а не к другим студентам. Чтобы их не напугать. Попросила подстраховать её. Потому что она боялась, что увидит тела матери и бабушки.

Дамблдор откинулся на спинку кресла, задумчиво прищурившись.

— Обратилась именно к тебе? Не к профессору Люпину?

Минерва коротко фыркнула и не удержалась от сарказма:

— Альбус, не считай детей глупыми. Они уже на второе полнолуние поняли, кто Ремус. И держались от него подальше.

Снейп усмехнулся, но промолчал.

— Домовики нашли мне боггарта. И мы...

МакГонагалл поставила чашку, провела ладонью по лицу. Взгляд ушёл к окну, где сумерки сгущались над башнями. Она глубоко вздохнула и потянулась к палочке. Коснулась виска, вытягивая тонкую серебристую нить воспоминания.

Дамблдор молча подставил омут памяти — неглубокую каменную чашу, украшенную древними рунами. Серебристая нить опустилась в воду, растворилась, закружилась, словно живая.

Над омутом воспарило воспоминание.

Пустой пыльный класс на третьем этаже. Свет пробивался сквозь грязные окна, оставляя на полу тусклые квадраты. В углу — старый шкаф, дрожащий от присутствия боггарта.

И девочка.

Бледная, с прямыми тёмными волосами, стянутыми в хвост. Палочка в руке дрожала, как осиновый лист на ветру. Лицо застыло, но глаза горели лихорадочным блеском.

Минерва стояла рядом и чуть позади с поднятой палочкой, готовая вмешаться.

Дверь шкафа распахнулась с протяжным скрипом.

Из неё выполз не монстр. Не чудовище.

Выкатилась искорёженная магловская машина.

Металл смялся, как бумага. Продавленная крыша. Двери были вырваны с петель, торчали под неестественным углом. Стёкла разбиты, осколки сверкали на полу, отражая тусклый свет. Передняя часть раздавлена, капот согнут пополам. Колёса торчали в стороны.

Кровь.

Слишком много крови.

Она стекала по изуродованному металлу, капала на пол, растекалась тёмными лужами.

Девочка замерла. Казалось, её дыхание остановилось. Палочка медленно опустилась. Из её горла вырвался хриплый, надломленный звук, похожий на всхлип.

— Не знаю, как вы, профессор, — с дрожью заговорила она, словно вот-вот готова была сорваться на рыдание, — но я не могу выдумать ничего смешного.

Морроу обхватила себя руками.

— Дементоры... Из-за дементоров я... Я вновь помню, как стонал металл. Как закричала мама, как оборвался вскрик бабушки.

По её щекам потекли слёзы. Губы задрожали.

— А потом тишина. Ведь я оказалась в десяти метрах от машины. Ставшей металлолом, — шептала она. — Вот этой вот машины. И это страшнее.

Мисс Морроу закрыла глаза, опустила голову, но слёзы продолжали течь.

— Ведь магия спасла меня. Но не захватила их. Я не спасла их.

Минерва с болью в глазах уже протянула руку к дрожащим плечам ученицы, хотела отогнать боггарта. Но девочка резко подняла голову и с дрожащим, но яростным голосом прошипела:

— Инсендио!

С палочки мисс Морроу сорвался поток огня и обрушился на завизжавшего боггарта, пытающегося сбежать из пламени. А сама девочка закрыла лицо ладонями, сквозь которые слышались тихие всхлипы.

МакГонагалл подошла ближе и осторожно прижала её к себе. Женщина шептала что-то тихое, успокаивающее, но слов было не слышно. Воспоминание растворяется.

На кабинет опустилась тяжёлая тишина.

Минерва коснулась палочкой омута, возвращая воспоминание. Серебристая нить вернулась в её висок, оставив после себя лишь рябь на поверхности воды.

— Я проводила её в больничное крыло, — едва слышно сказала МакГонагалл, не поднимая глаз. — Мадам Помфри дала ей успокоительное. Мисс Морроу проспала почти сутки.

Снейп молчал. Его лицо было бесстрастным, но пальцы сжались на подлокотнике кресла так сильно, что побелели костяшки.

Дамблдор поднял голову, отрывая взгляд от омута памяти. Серебристая рябь на поверхности воды постепенно стихала, растворяясь в тишине кабинета.

Фоукс грустно курлыкнул на своём насесте, разделяя тяжесть того, свидетелями чему они только что стали.

Директор повернулся к Снейпу, который всё ещё сидел неподвижно, уставившись в свою чашку с остывшим кофе. Пальцы на подлокотнике кресла медленно разжались.

— А что скажешь ты, Северус?

Снейп поднял непроницаемый взгляд. Помолчал, словно взвешивая слова. Потом откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.

— Зелья ей удаются, — бесстрастно сказал он наконец, и в словах слышалась нотка признания. — Ремесленник. Не та, кто придумает что-то новое, но та, кто исполнит инструкцию безупречно.

Он замолчал, разглядывая кружку на столе.

— Сфокусированная. Никогда не отвлекается от зелий во время работы.

Снейп поднял глаза, и в них мелькнула холодная усмешка.

— Даже если я пытался её отвлечь.

Минерва приподняла бровь.

— Ты пытался отвлечь ученицу во время варки зелья?

Снейп пожал плечами.

— Это моя методика, — произнёс он с холодной иронией. — Проверка, насколько зельевар действительно сосредоточен. Не всегда бывают идеальные условия для готовки зелий. Большинство идиотов теряют концентрацию от одного моего замечания. Котлы взрываются, зелья портятся. Но они хотя бы под моим присмотром. В жизни у них не будет подстраховки. Они должны уметь сосредотачиваться.

Он рассеянно постучал пальцем по плечу, разглядывая потолок, словно вспоминая.

— Если Морроу что-то непонятно, если сомневается — обращается с вопросом на уроке. А не бросает всё подряд в котёл, надеясь, что что-то получится.

Минерва коротко фыркнула и едко заметила:

— Наверняка, ещё и оскорбляешь её за это.

Снейп не стал отрицать. Лишь едва заметно усмехнулся, одним уголком губ.

— И твоя Морроу к этому относится спокойно, — продолжил он, не обращая внимания на укор. — Она вычленяет из моих ответов главное. Редкое качество среди бездарностей, которых мне приходится терпеть.

Он сделал паузу, и в голосе появилась нотка... удивления?

— И благодарит. На редкость воспитанная особа. И дисциплинированная гриффиндорка.

Снейп произнёс это так, словно это было величайшим комплиментом, который он мог дать кому-то из дома соперника.

Минерва усмехнулась с едва уловимой гордостью.

— Могу лишь ещё добавить, что мисс Морроу азартна, — заметил Северус с иронией. — Если установить жёсткие временные рамки на уроке, усложнить условия, сказать, что не по силам — горит, чтобы получился результат в установленных ограничениях.

МакГонагалл допила остывший чай, поставила чашку на стол с тихим стуком фарфора.

— У девочки нет замечаний, Альбус, — сказала она, обращаясь к директору. — Ни одной отработки за все годы обучения. Что, признаюсь, удивительно для моих львят.

Снейп негромко фыркнул.

Минерва продолжила:

— Кроме трансфигурации и рун, она крепкий середнячок в остальных предметах. Не блестяще, но стабильно. Способная ученица, которая старается. Тихая. Не создаёт проблем.

Дамблдор кивнул, не отрывая взгляда от своих сплетённых пальцев. Лицо его было задумчивым, почти печальным. Он молчал несколько мгновений, словно взвешивая что-то.

Потом поднял глаза.

В его взгляде читалось что-то тревожное. Что-то, что заставило Минерву выпрямиться в кресле, а Снейпа напрячься.

— Альбус? — тихо спросила МакГонагалл.

Директор подошёл к шкафу, где раньше стоял омут памяти. Здесь же было несколько полочек с флакончиками, каждая с серебристыми нитями воспоминаний внутри. Дамблдор взял несколько флакончиков, вылил серебристые нити в омут — одну за другой, жидкость забурлила, закружилась. Достал палочку, коснулся виска, вытянул длинную, почти светящуюся нить воспоминания. Опустил её в омут.

Затем — вторую нить. Третью. Четвёртую.

— Здесь воспоминания участников одной международной операции, которые я получил их архива Совета МКМ. Как и мои собственные. Посмотрите. И тогда вы поймёте, почему я вас сегодня вызвал.

Минерва и Северус обменялись быстрыми, настороженными взглядами и одновременно наклонились над каменной чашей. Их лица на мгновение исказились, отражаясь в серебристой, бурлящей поверхности, а затем для них кабинет директора исчез, сменившись вихрем звуков, цветов и ощущений.

Это был не один цельный поток, а калейдоскоп — ослепительный, яростный, хаотичный.

...Бледная девочка с тёмными волосами взмахивает палочкой. Гранитные змеи с хрустом вырастают из земли, сковывая лапы дракона. Рёв ящера, одобрительный крик мужчины: «Отлично работаешь, девочка! Прибивай её к земле!..»

...Луч заклинания превращает землю под ногами бегущей Морроу в трясину. Падение. Верёвки Incarcerous обвивают тело. Где-то рядом крик напарника: «Я тебя найду, ублюдок! Сюда! Смотри на меня!». Но дракон выдыхает пламя. Девочка превращается в сороку, отчаянно взмывая ввысь. Огонь опаляет хвостовые перья, но она вырывается из пут, возмущённо стрекоча...

...Сорока поднимается выше, выше. Дракон пытается следить, но шея не поворачивается достаточно быстро. Мужчины связывают крылья ящера, отвлекая его. Сорока в небе превращается в Морроу. Свободное падение. Девичья фигурка стремительно приближается к земле. Склянки летят к драконьей морде. Заклинания превращают их в облако усыпляющего зелья. Из леса бьют проклятия. Но Морроу уже снова обернулась сорокой и ловко увернулась от атаки. Дракон, подняв морду, вдыхает полную дозу усыпляющего...

...Морроу закупоривает флакон и тут же уходит влево. Красное проклятие просвистело мимо. Вспыхивает щит Protego, отражая каскад заклинаний. Она хромает, прикрываясь телом поверженного дракона. Порез на плече, ожог на ладони, зубы стиснуты. Зелёный луч несётся из леса. Чей-то возглас ужаса: «Нет!» Девочка бросает камень из руки навстречу проклятию и тут же увеличивает его до валуна. Взрыв разносит камень, блокируя смертельное заклинание. Осколки царапают её лицо и руки. Воспоминание дрожит, меркнет...

...Площадь. Маглы. Паника. Морроу на ходу трансфигурирует походную одежду в строгий деловой костюм. Цокая каблуками, она восходит на бортик фонтана. Голос, усиленный магией и переведённый артефактом, звучит на румынском. Хлопок в ладоши, пропитанный магией, заставляет толпу замолчать. Она мягко, почти смущённо улыбается, а потом спокойной говорит. И её слушают. Паника сменяется любопытством. Воспоминание мелькает...

...Девочка опускается на одно колено, прижимает ладонь к каменистой почве. Губы беззвучно шевелятся: «Толчки». Лицо её побледнело, но в глазах не страх, а ледяная ярость: «Если я их увижу — я их убью». Рядом матерятся маги: «Твою мать... это шаги великанов!». Треск падающих деревьев в лесу. С кончика её палочки срываются капли тёмной магии. Приказ командира: «Морроу! Не эскалировать! Немедленно в штаб!» Она сжимает губы. «Если нападут первыми, бейте "Бомбардой" в открытые пасти. Это уже будет самооборона, так ведь?» Морроу исчезает беззвучной аппарацией. Воспоминание дрожит, меркнет...

...Девочка в тёмно-фиолетовом платье идёт на шаг позади Дамблдора. Взгляд скользит по окнам, охране, рунам. Позиция ученика, глаза оценивающие...

...Награждения участников. Её имя. Удивлённые шепотки в зале. Морроу поднимается на сцену, и на её лице мягкая, скромная улыбка. Но глаза остаются серьёзными, взрослыми...

...Девушка прикладывает ладонь к сердцу, к только что полученному ордену. «Служу магии», — произносит Морроу, и в голосе звенит сталь. Магия вокруг отзывается, принимая клятву...

...Девочка вежливо улыбается, поддерживает светскую беседу, её манеры безупречны. На каверзный вопрос американской журналистки отвечает с холодной уверенностью: «Я не занимаюсь политикой. Я служу магии»...

...Морроу вступает в дискуссию о Турнире с высокопоставленными магами, её аргументы логичны...

Калейдоскоп замедлился и погас.

Минерва и Северус резко отпрянули от омута, тяжело дыша. Серебристая рябь на поверхности воды медленно затихла, унося с собой последние отголоски чужих воспоминаний. Они снова были в тихом, залитом закатным светом кабинете директора. Но мир уже не был прежним.

МакГонагалл села в кресло. Провела дрожащей рукой по лицу, словно пыталась стереть увиденное. Не получилось.

— Альбус, — хрипло и надломленно заговорила она, — у неё же боевая усталость там, где она говорит о великанах. Это... это не просто страх. Это...

Минерва замолчала, не находя слов.

Снейп опустился в своё кресло, лицо бесстрастное, но пальцы сжались на подлокотниках так сильно, что побелели костяшки.

— И говорила она вполне серьёзно, — произнёс он ровно, холодно, но в голосе слышалась нотка... тревоги? — Это была не угроза. Это был приговор.

Северус замолчал, глядя в пустоту и через пару секунд продолжил:

— В зале Конфедерации при входе сразу оценила выходы, защиту и охрану. Профессиональный навык. Не девочки-подростка.

Дамблдор подошёл к Фоуксу и погладил феникса по огненному оперению. Птица курлыкнула, прижимаясь к его руке.

— Я заметил, — негромко сказал директор, глядя на феникса. — Мисс Морроу... поставила на уши аврорат Франции. И Министерство, кстати говоря, тоже. Её там надолго запомнят.

Он повернулся к ним, и в его глазах читалась глубокая усталость.

— Мисс Морроу требовала с каждого документа копию. Успела посетить и зарегистрироваться в МКМ, получив документы на руки. Теперь она зарегистрированный анимаг с правом на трансгрессию. Успела поменять палочку. Поучаствовать в операции. Произвела впечатление на мероприятии. Перешла дорогу леди Блэквуд и даже с моей помощью добилась своей защиты.

Дамблдор сделал паузу.

— Очень предприимчивая девочка.

Минерва медленно покачала головой, будто не веря собственным мыслям.

— Боевая усталость может толкать к действиям, — мрачно подметила она, сцепив пальцы в замок. — К лихорадочной активности. Попытке убежать от воспоминаний.

МакГонагалл подняла взгляд на директора.

— Мисс Морроу носила маховик. Не может ли быть так, что во время использования она столкнулась с чем-то, что её... потрясло? Изменило?

Снейп выпрямился.

— Просто так палочки не меняют, — сказал он. — Это должно было быть сильное потрясение. Нечто, что сломало связь с прежней палочкой.

Он прищурился, словно перебирая в памяти увиденное.

— И на мероприятии очень слизеринское поведение. Знание тонкостей магического этикета. Она держалась так, словно... привыкла к подобным приёмам.

Минерва кивнула, её голос стал тише, напряжённее.

— Она невербально колдует. И анимагия. И высшая трансфигурация... Альбус, это программа седьмого курса. Не третьего.

Снейп откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди.

— Хладнокровие, — произнёс он, и в голосе послышалась тень уважения. — Камень против Авады Кедавры. Да ещё с таким расчётом, что успевает его увеличить в полёте. Такая блокировка — это навык. Отточенный практикой.

Он замолчал, глядя на Дамблдора.

— Сколько раз нужно отработать подобное, чтобы действовать так быстро?

Минерва вздрогнула, словно внезапно вспомнив что-то важное.

— К слову, мисс Морроу потеряла сознание как раз тогда, когда дементоры вторглись в замок за Блэком. Её нашли в одном из коридоров.

Дамблдор наклонил голову.

— Я изучил записи Поппи. Там указано, что мисс Морроу незадолго до отъезда из Хогвартса попала в больничное крыло с крайним магическим истощением.

Снейп напрягся. Спина выпрямилась, глаза сузились.

— Одержимость? — резко спросил он.

Дамблдор тут же поднял руку, останавливая.

— Нет, Северус. Это мисс Морроу. А не неупокоенный дух, занявший её тело. Я проверял. Несколько раз, разными способами.

Директор прошёлся по кабинету, руки сплелись за спиной.

— Но вот потрясение во время использования маховика времени... Это возможно.

Минерва тяжело вздохнула, опустив голову.

— Надо заканчивать эту практику с маховиками, Альбус. Слишком опасно. Слишком непредсказуемо.

Мужчина покачал головой.

— Увы, это приказ от МКМ. Мы не можем изменить правила самостоятельно. Но я хочу, чтобы в новом учебном году вы присмотрелись к мисс Морроу.

— Я могу навестить её семью, — предложила Минерва и выпрямилась, в глазах мелькнула решимость. — Могу поговорить с опекунами. Узнать, не замечали ли они чего-то странного.

Дамблдор задумался, разглядывая омут памяти. Серебристая поверхность вновь стала спокойной, гладкой, как зеркало.

— Нет, — наконец сказал он. — Не надо. Пусть мы и не знаем, через что прошла мисс Морроу, но главное — не вспугнуть её.

Директор повернулся к ним, и лицо его стало мягче.

— Фоуксу она нравится.

Оба мага переглянулись, удивлённо приподняв брови.

— У её новой палочки перо феникса, — пояснил Дамблдор, кивая в сторону птицы на насесте. — От Фоукса.

Минерва ахнула, прижав руку к груди.

— Перо Фоукса? — повторила она, не веря. — Как у Гарри?

Дамблдор кивнул.

— Феникс и сорока. С ясенем.

Снейп замер. Медленно повторил, словно пробуя слова на вкус:

— Ясень... — он задумался, глядя в никуда. — Упрямство. Смелость. Но никак не грубость и высокомерие.

Минерва кивнула, складывая кусочки мозаики в единую картину.

— Ясень — дерево воинов, — тихо сказала она. — Тех, кто не сдаётся. Тех, кто идёт вперёд, даже когда всё потеряно.

Снейп холодно усмехнулся, без юмора.

— А сорока — символ хитрости и находчивости. Умения выжить любой ценой. Ещё и феникс...

Он посмотрел на Дамблдора.

— Сочетание для того, кто выживает там, где другие погибают.

В кабинете вновь повисла тяжёлая и гнетущая тишина, словно воздух перед грозой.

Фоукс курлыкнул, склонив голову набок, будто разделяя тревогу магов.

Дамблдор подошёл к столу, на котором среди стопок пергаментов лежал конверт. Взял его, повертел в руках, словно взвешивая.

— Вчера, — негромко начал он, глядя на конверт, — почтовая сова принесла мне письмо от мисс Морроу.

Директор открыл конверт, достал сложенный пергамент и развернул его.

— Мисс Морроу предлагает мне составить ей компанию на Чемпионате мира по квиддичу. Или предлагает направить того, кому я доверяю.

Минерва удивлённо приподняла брови.

— Чемпионат мира?

Дамблдор кивнул, продолжая читать письмо.

— Она говорит, что ей прислали приглашения в ВИП-ложу. Адресат неизвестен. Но юрист подтвердил, что девочка может воспользоваться приглашениями.

Дамблдор молча достал из конверта второй предмет — элегантный билет на пергаменте с золотым тиснением и защитными магическими печатями. Передал Минерве.

МакГонагалл взяла письмо и билет. Изучила билет, прочитала письмо, молча передала Снейпу. Северус, прищурившись, внимательно рассмотрел билет. После чего сосредоточился на письме.

— Очень интересный запрос, — заметил он, возвращая письмо и билет директору. — Здесь слышится и прямота Гриффиндора и уклончивость с осторожностью Слизерина.

Дамблдор медленно подошёл к окну, глядя на темнеющий небосклон над башнями Хогвартса.

— Здесь не просто осторожность, — задумчиво произнёс он, не оборачиваясь. — Мисс Морроу показала, что может использовать для своей защиты даже своё окружение. Меня, например.

Он замолчал, и в воздухе повисло напряжение.

— Но здесь что-то ещё...

Минерва встала, подошла ближе.

— Ты пойдёшь?

Дамблдор повернулся к ней, и на его лице появилась мягкая, почти извиняющаяся улыбка.

— Увы, я должен быть в Святом Мунго. Иначе Гелберт меня просто похитит, — из него вырвался смешок.

Директор сделал паузу, глядя МакГонагалл прямо в глаза.

— Но я хотел бы, чтобы ты её сопровождала, Минерва. Так будет правильнее.

МакГонагалл решительно кивнула.

— Не нужно её компрометировать своим присутствием, — согласилась она. — Директор Хогвартса на Чемпионате с ученицей... Это привлечёт слишком много внимания.

Снейп негромко фыркнул.

— А я, как понимаю, должен буду изображать мебель рядом с Малфоями? — процедил он.

Дамблдор повернулся к нему, и в его взгляде была неприкрытая просьба.

— Я должен просить тебя об этом, Северус.

Снейп скривился, словно проглотил лимон, но кивнул. Покачав головой, он спросил:

— Что тебя так напрягает, Альбус?

Директор помолчал, подбирая слова. Подошёл к столу, взял письмо, пробежал глазами по строчкам ещё раз.

— Мисс Морроу в своём письме запрашивала защиту, — тихо сказал он. — Не прямо. Но между строк. И я не уверен, что защита нужна против того, кто решил её вытянуть на Чемпионат. Даже не так. Я не уверен, что защита нужна именно ей.

Дамблдор покачал головой, поднял взгляд на профессоров и повторил:

— Здесь что-то ещё. Я чувствую это.

Снейп и МакГонагалл переглянулись. В воздухе повисла холодная тревога, скользкая, как змея, обвившаяся вокруг горла.

— Альбус? — позвала Минерва.

Дамблдор вернулся к окну, глядя на звёзды, начинавшие проступать на сумеречном небе.

— Я связался с Амелией Боунс, — сказал он негромко. — Передал ей свои опасения по поводу мероприятия. После Карпат было не так уж и сложно уговорить её усилить патрули авроров.

Минерва замерла.

— Ты считаешь, что что-то должно произойти?

Директор подошёл к столу, на котором стоял думосбор. Провёл палочкой над чашей, и серебристая жидкость внутри заколыхалась, забурлила, поднялась вверх, формируя одно из воспоминаний.

— Я считаю, — Дамблдор не отрывал взгляда от застывшего изображения девочки с орденом на груди, — что мы слишком мало знаем о возможностях маховиков времени.

Воспоминание с Виолеттой Морроу, произносящей «Служу магии», медленно растворилось в серебристой воде. Кабинет погрузился в тишину, нарушаемую лишь печальной трелью Фоукса.