Глава 40. От защиты к атаке

Ткань снова рвалась.

Не просто рвалась — разлеталась в клочья прямо под пальцами Виолетты, словно живая, протестуя против её прикосновения. Тонкая, почти невесомая ткань из шерсти демигуиза, переливающаяся серебром и голубым, превращалась в бесполезные ошмётки. И они мягко, почти насмешливо, оседали на стол.

— Чёрт! — выдохнула Морроу и отшвырнула палочку.

Дерево громко стукнулось о дубовую поверхность. Резкий звук заставил её вздрогнуть.

Девушка откинулась на спинку кресла, зажмурилась. Голова гудела, пальцы дрожали. Внутри кипела не просто злость — ярость, застрявшая где-то под рёбрами, мешающая дышать. Руны требовали спокойствия, ювелирной точности, а она сейчас была чем угодно, но не спокойной.

Её новые окклюментные щиты с трудом сдерживали бурю внутри, не давая ей выплеснуться наружу. Но цена за этот контроль была высока — ярость никуда не уходила, а лишь кипела под давлением, отравляя её изнутри.

Виолетта открыла глаза и уставилась на обрывки ткани. Рядом лежала стопка пергаментов с чертежами, расписанными по миллиметрам. Руноскрипты, тщательно выверенные. Формулы, просчитанные до последней детали. Всё это было бесполезно.

Причина такого её состояния была проста. Морроу только сегодня утром узнала, что Чемпионат мира по квиддичу перенесли. На тридцатое июля. Тридцатое.

Меньше недели.

В прошлых петлях Чемпионат всегда был в конце августа. Двадцать пятое или двадцать восьмое — она точно не помнила, но она рассчитывала на этот запас времени. Месяца было достаточно, чтобы подготовиться, создать одежду для проникновения, рассчитать каждый шаг. А теперь?

«Почему? — вопрос бился в голове, как птица о стекло. — Кто-то вмешался? Тот, кто тоже помнит? Или это просто случайность, ещё одна переменная, которую я не учла?»

Морроу сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Неважно. Факт оставался фактом: она не успевала.

Следующая возможность проникнуть в Отдел Тайн будет только через полгода, на зимние праздники. Когда все будут заняты ритуалами и праздником, когда Министерство опустеет. Промежуточная дата — Самайн, её день рождения и день скорби — не подходила. Она не могла пропустить визит на могилы матери и бабушки. Её долг перед мёртвыми был важнее.

Полгода. Ещё полгода ждать. Ещё полгода топтаться на месте, пока мир вокруг меняется. И меняется ещё активнее и хаотичнее из-за вмешательства других очевидно помнящих.

Морроу не могла тянуть. Кто-то другой тоже мог заинтересоваться маховиками времени. Даже просто для личной безопасности ей нужно было, чтобы эти проклятые артефакты исчезли из Отдела Тайн.

Виолетта резко выдохнула. Но был ещё один момент, делавший перенос даты Чемпионата не просто неудобным, а личным вызовом.

Билеты.

Морроу потянулась к краю стола, где лежал небольшой конверт из плотной бумаги с золотой печатью с изображением метлы и квоффла. Внутри — два билета в ВИП-ложу.

— Подарок для нашего загадочного клиента, — сказала Кларк пару дней назад, передавая их от гильдии «Золотой Глаз».

Виолетта знала, кто за этим стоит. Блишвик. И не только он, но и мастер Гримшоу, глава гильдии, тоже был бы не против узнать, кто провернул сделку на миллионы. Это ценная информация. Дорогая.

Наверняка были и другие желающие выманить её на свет.

И это было чертовски соблазнительно. Её мстительная часть, которую она обычно держала на коротком поводке, была в восторге.

Представить, как Блишвик увидит её — грязнокровку, ребёнка — в ложе для лордов и элиты. Как его лицо исказится от ярости. Как он будет давиться желчью, но ничего не сможет сделать, ведь это его собственная ловушка. Он даже не поймёт, что это она и есть тот клиент. Решит, что это издёвка.

Губы Виолетты растянулись в хищной, злой улыбке. Да. Это будет чертовски приятно.

Но.

Улыбка медленно сползла с лица. Она слишком уязвима.

Блишвик опасен. А ещё Пожиратели смерти, хаос, Чёрная Метка. Появившись в ВИП-ложе, она станет мишенью. Проучить много возомнившую грязнокровку уж точно захотят. Не стоило забывать и о леди Блэквуд.

Но на самом деле эти билеты ей тоже нужны. Прежде чем «потеряться» в суматохе и проникнуть в Отдел Тайн, ей нужно было убедиться, что Поттер не погибнет из-за происходящих изменений. А то ведь под шумок хаоса могут и его убрать. А Гарри как раз будет в той же верхней ложе.

Но нужна была защита. И был только один человек, который мог её предоставить.

Виолетта потянулась к стопке чистых пергаментов, достала один лист, взяла перо. Обмакнула в чернильницу. И замерла.

Что писать?

«Уважаемый профессор Дамблдор, не могли бы вы сопроводить меня на Чемпионат, потому что я опасаюсь нападения Пожирателей и хочу подразнить Блишвика?»

Морроу фыркнула. Нет. Так не пойдёт. Нужно было написать правильно. Так, чтобы он понял, но не задавал лишних вопросов.

Перо коснулось пергамента.

«Уважаемый профессор Дамблдор,

Надеюсь, вы не сочтёте это письмо слишком навязчивым, но мне требуется ваш совет. Недавно мне были переданы билеты на Чемпионат мира по квиддичу — ВИП-ложа. Юрист подтвердил, что я могу воспользоваться ими, вот только отправитель неизвестен.

Я опасаюсь, что моё присутствие там может привлечь нежелательное внимание, учитывая мои недавние... неприятности. Мне не хотелось бы отказываться от этого приглашения, но я понимаю, что посещение подобного мероприятия без надлежащего сопровождения было бы крайне неосмотрительно с моей стороны.

Буду благодарна за любой совет. Если же вы сочтёте возможным присутствовать на этом мероприятии лично или направить кого-то из доверенных лиц, я была бы крайне признательна.

С уважением, Виолетта Морроу»

Девушка перечитала написанное. Официально, холодно, но правильно. Дамблдор всегда понимал больше, чем говорилось вслух. Он поймёт, что она просит защиты.

Но сможет ли он сам явиться? Вряд ли. Конец июля — время заседаний МКМ. Тогда кого он пришлёт? Не Снейпа, конечно. Появление профессора зельеварения с ней на публике вызовет слишком много сплетен. И не Уизли — директор не станет обременять многодетную семью ещё одним ребёнком.

Значит, вероятно, Макгонагалл.

Виолетта медленно кивнула. В принципе, она не была против. Минерва была строгой, но справедливой. Вот только женщина знала её слишком хорошо. Декан точно заметит, как петли изменили её, сделали жёстче, циничнее.

«Впрочем, плевать», — подумала Виолетта, возвращаясь к реальности. Всем им придётся привыкнуть к новой Морроу. И всё же... хотелось надеяться, что придёт сам директор. Он — мастер недомолвок. С ним было проще.

Морроу сложила пергамент, положила его в конверт и запечатала. И поморщилась. Похоже, придётся покупать сову. Постоянно пользоваться общей почтой было долго, дорого и ненадёжно.

Она вздохнула, откладывая письмо в сторону. Сова. Ещё одна статья расходов. Ещё одна забота.

Виолетта потянулась, закидывая руки за голову. Спина приятно хрустнула. Взгляд скользнул к зачарованному окну, за которым в саду наливались первые плоды. Яблоки, груши, персики... Ещё немного, и можно будет собирать урожай. А значит, её помощники — фея, эльф и гномы — смогут наконец создать свои семьи.

Девушка усмехнулась. Чемодан был её домом, и пусть в нём будет шумная и настоящая жизнь. Этого здесь точно не хватало.

Виолетта поднялась, чтобы отправиться на кухню за чаем, но замерла на пороге гостиной.

На полу, у дивана, распласталась сова. Крылья раскинуты, огромные жёлтые глаза в ужасе уставились в потолок. На ней, с видом победителя, сидел Несси в облике огромного рыжего кота. Он методично чистил когти и при этом утробно урчал.

Сова жалобно пискнула.

— Несси, — устало сказала Виолетта, подходя ближе. — Молодец, конечно. Но давай отпустим гостью.

Кот недовольно мяукнул. Он явно считал, что эта наглая птица заслужила урок.

Закатив глаза, девушка прошла на кухню и вернулась с куском сыра и мясной нарезкой.

— За службу, — бросила она сыр Несси.

Кот мгновенно поймал угощение ещё в воздухе и тут же испарился.

В последние дни её хранитель дома перешёл на оплату с каши на сыр. Морроу уже предчувствовала, что в скором времени он начнёт требовать мяса или рыбы.

А вот перепуганная сова осталась лежать на полу, не шевелясь. Виолетта со вздохом осторожно подняла её, посадила на стол и предложила мясо. Птица, съев пару кусочков, постепенно пришла в себя.

Морроу осмотрела её и нашла серебристую бирку на лапке, а ещё серую полосу на груди. Сова международной почты. Дорогое удовольствие. А ещё их использовали для срочных и официальных писем.

Виолетта вскрыла тубус. На конверте значилось имя: Богдан Попеску.

О, это имя она помнила.

Румыния. Дракон. Её речь на фонтане. «Парк Юрского периода».

Тот самый обливиэйтер, получивший орден за её методику.

Проверив письмо на чары и сюрпризы, Виолетта вскрыла конверт.

«Уважаемая мисс Морроу,

Позвольте принести извинения за то, что воспользовался вашей разработкой, не указав авторства. Я действительно упомянул ваше имя, но мне сказали, что заслуги должны быть закреплены за специалистом с квалификацией. Я понимаю, что это несправедливо.

В качестве компенсации прилагаю чек на сумму, эквивалентную премии. Надеюсь, это частично покроет моральный ущерб».

Виолетта перевернула страницу. К письму был прикреплён чек на триста галлеонов.

За методику, придуманную на ходу, посреди паники.

— Оказывается, есть ещё совестливые люди, — пробормотала она. Сова согласно ухнула.

«Ваша методика спасла не только жизни, но и репутацию нашего департамента. Она одобрена МКМ и используется по всему миру. Вы изменили то, как мы работаем.

Если когда-нибудь окажетесь в Румынии, буду рад встретиться лично.

С глубоким уважением, Богдан Попеску, Глава отдела обливиэйторов, Румынское министерство магии».

Виолетта медленно опустила письмо. Триста галлеонов. И благодарность. Это было... неожиданно приятно. Но деньги ей были не нужны.

Она сходила в кабинет за чистым пергаментом и пером, а потом вернулась обратно. Села за столик в гостиной.

Как ответить?

Просто отказаться от денег — оскорбительно. Принять — бессмысленно. Деньги не решат её главных проблем.

Её взгляд упал на перепуганную сову, и мысли потекли в другом направлении. Вспомнился визит Дадли, как он вскользь пересказал свой разговор с Гарри. Младшего Дурсля очень поразило, что его кузен ничего не знал про героев обычного мира. Упоминал он и про свой рассказ для Поттера о Капитане Америка. Об интересе кузена к «Гидре». Как и то, что Дамблдор уверял, что с этой нацистской организацией в Англии покончено. Вот только Виолетта помнила седьмой цикл. Шестой курс. Нападение на «Хогвартс-экспресс».

Маглы в чёрной спецформе. Усыпляющий газ. Оружие. А потом — война. Охота на магов, погромы, лаборатории, пытки. Кто-то намеренно стравил два мира, и «Гидра» идеально подходила на эту роль.

Воспоминание обожгло холодом. Но даже если это не нацистская организация, то найдутся другие.

Статут Секретности — не защита. Это тонкая плёнка, которая вот-вот лопнет.

Перо коснулось пергамента.

«Уважаемый господин Попеску,

Благодарю вас за письмо и щедрое предложение. Однако я не могу принять компенсацию. Методика — это действительно ваша работа, я лишь дала идею. Вы её доработали и превратили в полноценный инструмент.

Если вы действительно хотите отблагодарить меня, я прошу о другом. Продвиньте в МКМ мою вторую идею, о которой я упоминала в Румынии: о создании образа магов в магловском кино и литературе. Идею о подготовке магловского общества к появлению магов на улицах, если падёт Статут Секретности.

Мир маглов развивается с невиданной скоростью, и однажды мы окажемся раскрыты. Лучше подготовить почву для этого самим, чем ждать хаоса и войны.

В конце концов, мы даже можем открыть свою киностудию в магловском мире. Направить на обучение сквибов и маглорождённых. Им не требуется создавать спецэффекты — у них есть магия.

У меня нет ни времени, ни авторитета для этого. Но у вас они есть. Поговорите с маглорождёнными, с экспертами по технологиям. Оцените риски. Предложите модернизацию Статута. Если вы заинтересуетесь этой идеей, я готова передать вам все наработки и авторство. Мне важна не слава, а мир.

С искренним уважением и благодарностью, Виолетта Морроу»

Она перечитала письмо. Убедительно. Без паники. Просто логика. Сложив пергамент, она вложила внутрь чек на триста галлеонов — жест благодарности и отказа одновременно. Добавив три галлеона на оплату международной доставки, она протянула тубус сове.

— Всё. Можешь лететь, — тихо сказала Виолетта, закрепляя письмо на лапке.

Птица резко взмахнула крыльями и исчезла в проёме открытой крышки чемодана.

Сможет ли Попеску сдвинуть стариков в МКМ?

Найдёт ли он в себе решимость выступить перед скептиками, воспользовавшись правом кавалера Международного Ордена Заслуг второй степени?

Или просто проигнорирует это письмо, решив, что четырнадцатилетняя девочка не понимает, о чём говорит?

— Попытаться стоило, — пробормотала Морроу. — Не получится — пробивать буду сама. Но позже. После Турнира.

Когда у неё будет имя, с которым придётся считаться.

Виолетта вздохнула и вернулась в кабинет. Ткань продолжала валяться на столе. Но её магия всё ещё взывала к бою, а не спокойствию. Покачав головой, девушка взяла письмо для Дамблдора, спрятала в кармане и решительно направилась на выход.

Морроу вышла из палатки, и её тут же обдал порывистый ветер острова Скай. Холодный, влажный, пахнущий солью и мокрыми камнями, он пробирал до костей. Ну ничего, завтра зельевар закончит с готовкой заказанных ей зелий, и она найдёт край потеплее.

Собирать палатку не было ни сил, ни желания. Вместо этого Виолетта наложила несколько быстрых, но сильных отводящих и маскирующих чар, превращая свой временный дом в неприметную складку местности. После чего отошла на десяток метров в сторону.

Взмах палочки — и через полминуты перед ней с грохотом материализовался трёхэтажный фиолетовый «Ночной рыцарь». Кондуктор был незнакомый — молодой парень с прыщами, а не привычный Стэн Шанпайк. Назвав адрес, Виолетта протянула ему несколько сиклей и заняла свободное место, приклеивая себя к пространству автобуса.

Двадцать минут — и Морроу уже стояла перед «Дырявым котлом». Быстро кивнув занятому Тому, она прошла через арку и оказалась в гуще Косого переулка.

Ей нужна была сова.

«Совиный магазин Иилопса» встретил её запахом птичьего помёта, опилок и тихим, сонным уханьем десятков птиц. Но идиллия была обманчивой.

В углу магазина что-то громыхнуло. Виолетта обернулась и замерла.

Чёрный пернатый клубок ярости вырывался из рук продавца. Ястребиная сова — некрупная, но сбитая, как мускулистый боец. Оперение цвета ночи, а в хищных жёлтых глазах горели чистый интеллект и непримиримая ненависть ко всему миру. Сова не паниковала — она сражалась. Когти рвали толстые перчатки. Клюв бил точно в незащищённые запястья. Каждое движение было выверенным, смертоносным.

Виолетта смотрела, не отрываясь, и чувствовала, как внутри что-то отзывается. Узнавание. Такая же ярость клокотала в ней с час назад. Такое же желание рвать и метать, когда тебя пытаются запереть в клетке.

— Помочь? — тихо спросила она, и голос прозвучал ровно, почти безразлично, скрывая бурю внутри.

— Минутку, я сам, — пропыхтел продавец, немолодой волшебник с усталым лицом.

После короткого вскрика — сова всё-таки разорвала перчатку и дотянулась клювом до его пальца, и на коже выступила кровь, — ему удалось запихнуть птицу в усиленную заклинаниями клетку. Та тут же бросилась на прутья, пытаясь вырваться. Продавец спокойно накинул на клетку тёмное одеяло, и шум стих.

Выдохнув, он привычным жестом капнул на порез из пузырька с настойкой растопырника, и ранка начала затягиваться.

— Милая птичка, — с лёгкой иронией заметила Виолетта.

— Исчадие ада. А ещё редкий вид, под защитой Департамента. Иначе бы уже... Ну, вы поняли, — он многозначительно хмыкнул. — Ну ладно. Чего изволите?

— Сову. Неприметную.

Мужчина указал на главный зал.

— Прошу, выбирайте.

Виолетта со вздохом пошла вперёд. Она прошла мимо полярных сов. Красивые, конечно, но слишком приметные. Филины ей тоже не по душе. Слишком крупные и гордые.

И тогда она увидела её. Сипуха. Белоснежное лицо в форме сердца, тёмные глаза-бусины, подведённые тонкой золотой линией маленьких перьев.

Сердце пропустило удар.

Афина.

Её любимица из седьмой петли. Сова, что носила ей весточки от друзей, которых уже не было. Сова, что принесла ей письмо от Лаванды за день до её смерти. Последнее письмо, где подруга писала: «Всё будет хорошо, Ви! Мы справимся! Мы выживем!» Ложь, но тёплая. Сова, что сидела на плече, когда её мир рушился. Сова, что была застрелена маглами.

Она здесь. Её не купили.

Неконтролируемая, детская, почти забытая радость хлынула в грудь, затапливая всё. Улыбка сама растянула губы. Виолетта шагнула ближе, протягивая руку к клетке, и прошептала, как старую молитву:

— Привет, красавица...

Сова дёрнулась, будто её ударили. Отшатнулась к дальней стенке, громко и тревожно ухнув. Перья на загривке встали дыбом. В её тёмных глазах-бусинах плескался первобытный, животный ужас.

Виолетта замерла, её рука так и застыла в воздухе. Улыбка медленно сползла с лица. Радость внутри сменилась ледяным ожогом.

Сипуха не просто не узнала её. Она её боялась. Как боится мышь подкравшуюся змею. Как добыча боится хищника.

Морроу попробовала снова, но сипуха подняла такой шум, что всполошились и соседние птицы. Девушка поспешно отошла. А вот продавец поспешил к ней.

— Вот те раз, чего испугалась, дурёха? — мужчина пощёлкал пальцем клетку. — Попробуйте другую, мисс.

Виолетта настороженно кивнула и подошла к другой клетке. А потом к третьей. Они попробовали ещё несколько сов — ушастую, болотную, даже маленького сычика. Все реагировали одинаково — шарахались, бились о прутья, кричали.

— Странно, — пробормотал продавец, почёсывая затылок. — Они словно хищника в вас видят. Сильного. И боятся.

Виолетта отступила от клеток, и его слова ударили точнее, чем любое проклятие.

Хищника.

Совы чувствовали сороку. Ту, что больше не была простой формой анимагии, маской, а вросла в душу, стала её сутью. Ту, что научилась выживать, красть, обманывать. Убивать. Ту, что смотрела на мир холодными, оценивающими глазами.

Всё это стало настолько частью её, что даже безобидные совы видели в ней угрозу.

Холод расползся по венам. Это было не просто осознание. Это был подтверждение. Приговор.

В ней больше нет той девочкой, которую могла бы полюбить Афина.

Слишком много крови и тьмы было в её жизни.

Сорока внутри довольно стрекотала. Ей нравилось, что её видели опасной и сильной. Ей нравилось, что её боялись. Ведь тогда никто не покусится на её гнездо.

— Может, ворона попробуете? — предложил продавец.

Виолетта усмехнулась. Вороны. Да. Они бы её поняли. Девушка глянула в их сторону. Вороны в дальних вольерах действительно смотрели на неё иначе — с любопытством, наклоняя головы, словно узнавали в ней что-то родственное. Но завести такую птицу — это как повесить на себя табличку: «Смотрите, я не такая, как все». Слишком заметно. Слишком вызывающе. Она пока не готова к такому.

— Пожалуй, в другой раз, — тихо сказала она и, не оглядываясь, пошла к выходу, оставляя за спиной последнюю иллюзию, что где-то в ней ещё была та девочка из прошлого.

Её не было.

Осталась только сорока-воровка.

Виолетта вышла из магазина и рассеянно пошла по Косому переулку. Ради интереса она заглянула ещё и в «Волшебный зверинец». Магазин, как обычно, был наполнен посетителями и детьми, которые с интересом следили за разной живность. Морроу отмечала всё это лишь краем глаза и продвигалась к самому дальнему уголку с совами, где никого не было.

— Пойдёшь со мной?

Девушка протянула ладонь к клетке с маленьким сычиком. Она затаила дыхание. И выдохнула. Результат был тот же. Сычик пусть и не заверещал, но отшатнулся от неё.

Криво улыбнувшись, Морроу вышла и из этого магазина. Но теперь она хотя бы взяла себя в руки.

Итак, что можно было сказать? Сегодня был явно не её день.

А ещё стало очевидно, что с личной совой возникнет проблема, пока её собственная анимагическая форма так сильна. Если подумать, то даже почтовые птицы, хоть и не шарахались, были заметно напряжены рядом с ней.

Ничего не поделаешь, придётся пока пользоваться услугами совиной почты. К ней она и направилась, где без лишних слов отправила письмо директору. Заодно, скрепя сердце, оформила годовую подписку на «Ежедневный пророк», «Придиру» и «Ведьмин досуг». Больше она не допустит такой оплошности с пропуском важных новостей.

Там же она воспользовалась каминной сетью. Горсть летучего пороха, чёткий адрес, и вот она уже выходит из камина в небольшом магическом кафе в Эдинбурге. Морроу незаметно выскользнула из забитого посетителями зала в вечернюю прохладу и, сосредоточившись, с тихим хлопком аппарировала обратно к своей палатке на острове Скай.

Уже дома Виолетта первым делом отправилась на кухню. А после быстрого ужина она снова вернулась в кабинет. Остатки драгоценной ткани из шерсти демигуиза, купленной в Италии, сиротливо лежали на столе. Этого хватит на плащ с капюшоном и маску, но права на ошибку больше нет.

Морроу села за стол, пытаясь решить, как быть.

Демигуизы — очаровательные травоядные магические звери, похожие на обезьяну и ленивца. А ещё они были способны к невидимости и предвидели будущее. Из их волос плели настоящие мантии-невидимки, но у неё была лишь ткань из вычесанной шерсти. Морроу не умела плести такие мантии, поэтому и сделала ставку на руны, которые должны были активировать скрытую силу материала. По её расчётам, это создало бы эффект, подобный дезиллюминационным чарам, но невидимый для магических детекторов.

Однако её внутренний боевой настрой портил всю тонкую работу. Руны взывали к агрессии, а не к спокойствию. И надеяться, что завтра что-то изменится, было глупо, ведь впереди её ждала не увеселительная прогулка. Она это знала. Её магия это знала.

А раз так...

Идея пришла внезапно — ясная, острая, как удар кинжала. Если магия хочет атаковать — пусть атакует.

Вместо пассивной дезиллюминации — активная, атакующая иллюзия. Мантия, ментально связанная с ней, позволяющая менять образы по её воле. Не прятаться, а сбивать с толку. Не становиться невидимой, а заставлять противников видеть то, чего нет. Видеть кого-то другого. Это было идеальным решением.

Хотя, конечно, в иллюзиях она не была мастером, но с воображением у неё никогда не было проблем — неотъемлемое качество тех, кто силён в трансфигурации.

Морроу отложила старые чертежи и взяла чистый лист пергамента. Перо коснулось бумаги.

И Виолетта начала рисовать. Не защиту. Атаку.

Эйхваз — руна трансформации, искажающая реальность вокруг носителя. Перт — руна тайны, скрывающая истинную природу вещей. Хагалаз — руна разрушения и хаоса, разбивающая устоявшиеся образы.

Руны складывались в сложный, многослойный, почти живой руноскрипт. Линии переплетались, образуя гипнотизирующий узор. Виолетта слышала шёпот озорства, игры, скрытой в рунах. Их желание принять роль, ещё им неизвестную, а потом устроить хаос...

«Да. Это то, что нужно».

Морроу отложила перо и взяла палочку. Закрыла глаза, глубоко вдохнула.

«Сосредоточься. Не думай о времени. Просто... твори».

Морроу открыла глаза. Сосредоточилась на ткани. На магии, которая текла сквозь её пальцы. На палочке, которая выводила первый символ в воздухе над тканью.

Магия потекла тонкой серебристой нитью, впитываясь в волокна ткани, заставляя их светиться изнутри. Вторая руна. Третья. Четвёртая. Каждая оставляла на ткани пульсирующий, живой след. Руны складывались в узор, переплетались, создавали сеть магии, которая обволакивала ткань.

Виолетта работала медленно. Осторожно. Каждое движение палочки было выверенным. Каждая руна — точной.

Ткань отзывалась. Она принимала магию, впитывала её, словно губка. Серебристое сияние усиливалось, переливалось, меняло оттенки. Голубое. Зелёное. Фиолетовое. Снова серебристое.

Девушка чувствовала, как магия течёт сквозь неё. Не яростно, не агрессивно. Спокойно. Ровно. Словно река, несущая свои воды к морю.

Раздражение ушло. Злость ушла. Остались только руны. Только ткань. Только магия.

Морроу не знала, сколько времени прошло. Час? Два? Может, больше?

Не важно.

Когда последняя руна была вплетена, Виолетта отложила палочку. Откинулась на спинку стула и устало выдохнула.

Ткань лежала перед ней. Светилась. Мерцала. Руны пульсировали изнутри, словно живые. Серебристый шёлк казался почти прозрачным, почти невесомым. Словно соткан из лунного света и теней.

Виолетта протянула руку и коснулась ткани.

Под пальцами она была тёплой. Мягкой. Почти нежной. Но одновременно — сильной. Словно в ней была заключена огромная мощь, которая пока спала.

Морроу подняла ткань, держа её за край. Развернула.

Ткань заколыхалась, словно живая. Руны замерцали ярче. Её случайная мысль о палитре цветов — и иллюзия активировалась.

Виолетта замерла, глядя на ткань.

Она меняла цвет. Прямо у неё на глазах. Из серебристой становилась голубой. Потом зелёной. Потом фиолетовой. Потом — чёрной. Потом снова серебристой. А затем в её руках ткань исчезла, а перед глазами формировались то цветы, то птицы, книги, отзываясь на её мысли...

Морроу медленно двигала тканью. Руны реагировали на движение, создавая новые иллюзии. Ткань казалась то прозрачной, то плотной. То гладкой, то шершавой. То лёгкой, то тяжёлой.

Виолетта сосредоточилась на образе чёрного лебедя. Представила его — изящного, грациозного, с длинной шеей и острым клювом.

И лебедь появился.

Прямо на невидимой ткани, словно вырастая из воздуха. Чёрные перья блестели, отражая несуществующий свет. Красные глаза смотрели прямо на Виолетту. Клюв раскрылся — беззвучно, но угрожающе.

Морроу усмехнулась, наблюдая, как лебедь важно почапал по столу, обошёл чернильницу и остановился у края, глядя вниз, словно собираясь нырнуть.

— Впечатляет, — пробормотала она.

Иллюзия была совершенной. Настолько реалистичной, что даже сама Виолетта не могла понять, где заканчивалась реальность и начинался обман.

И это прекрасно.

Морроу хорошо знала нескольких ублюдков из Отдела Тайн. По восьмой петле. По шестой. И прекрасно запомнила их безликую форму с отличительными знаками на манжетах. Особенно тех, кто изучал маховики времени. Как и лица невыразимцев, которые и человеком-то её не считали, а интересной диковинкой, аномалией, которую нужно изучить.

Ткань под её руками пошла рябью и стала неприметно-серой, цвета мантий Отдела Тайн. А на манжетах выделялся едва заметный символ песочных часов, который был лишь на полтона темнее остальной ткани. Если не знать, то и не найдёшь.

Да, именно то, что нужно. А маска поможет скрыть лицо. Зелья же замаскируют магическую ауру.

Морроу опустила ткань на стол. Посмотрела на свои руки. Они дрожали — но не от усталости. От восторга.

Она сделала это.

Создала основу для мантии. Мантии иллюзиониста, которая будет скрывать её. Защищать. Обманывать тех, кто попытается её увидеть.

Виолетта поднялась из-за стола. Подошла к окну чемодана. Посмотрела на сад. Искусственное солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые и розовые оттенки. Деревья отбрасывали длинные тени. Воздух был тёплым, пахнущим травами и цветами.

Морроу прикрыла глаза, чувствуя усталость. Приятную, спокойную усталость после хорошей работы.

Ткань готова. Основа создана.

Осталось только сшить мантию и маску. Подогнать под свою фигуру. Добавить финальные детали.

Завтра она продолжит. Завтра она закончит одеяние. Завтра она будет готова к Чемпионату.

А сегодня... Сегодня она заслужила отдых. И, может быть, кусочек пирога.