Глава 26. Кто он такой?

Виолетта договорилась с Дамблдором встретиться в вестибюле французского Министерства у каминов ровно в шесть вечера — за час до торжественного приёма. Времени на подготовку оставалось катастрофически мало — 3 часа! А вот задач — целая гора: найти подходящее платье, приличные туфли, сделать причёску и макияж, чтобы скрыть усталость и болезненную бледность после недавних потрясений. А учитывая проблемы со временем, то это доплата. На её скромном личном счету денег для таких трат определённо не хватило бы.

Пришлось делать то, чего хотелось избежать — лезть в сейф 888, где аккуратными стопками лежали деньги от продажи особняка Блишвиков.

Из забавного. В гоблинском банке произошла занимательная метаморфоза. Знакомый гоблин — тот самый, что обычно встречал её кислым взглядом — на этот раз даже бровью не повёл при виде её фигуры у его стойки. Видимо, привык уже, бедняга. А когда вернулся из хранилища с запрашиваемой суммой, так вообще поглядывал с плохо скрытым уважением. Ещё бы — доступ к столь богатому сейфу красноречиво говорил о финансовом статусе клиентки.

Следующие часы превратились в настоящий марафон по магическому кварталу. Виолетте пришлось обойти дюжину магазинов — большинство нарядов были либо для взрослых дам с пышными формами, либо для совсем девочек. Ещё и эта французская мода... Наконец в небольшом ателье она нашла то, что искала: строгое тёмно-фиолетовое платье с длинными рукавами, которое подчёркивало достоинства фигуры, скрывало шрамы, а главное — не делало из неё куклу.

После стилиста, превратившего её волосы в мягкие локоны, которые были подколоты у лица, оставляя открытой линию шеи, девушка ещё успела заскочить в аптеку. Пришлось приобрести стратегический набор зелий: два бодрящих для поддержания энергии, одно из которых тут же приняла, укрепляющее и несколько универсальных антидотов к наиболее распространённым ядам и опасным зельям, воздействующим на разум. На всякий случай — в мире взрослой магической политики осторожность никогда не была излишней. Времени хватило и на то, чтобы забежать за свежими газетами, чтобы восполнить пробелы в информации за пропущенные дни.

Морроу переместилась в характерном зелёном пламени буквально за три минуты до назначенного времени, чувствуя лёгкое головокружение от поспешного путешествия. Дамблдор уже поджидал её у мраморной стены с рядом каминов, одетый в парадную мантию глубокого синего цвета, расшитую серебряными звёздами и лунами. Выглядел он торжественно и внушительно — как и подобает Верховному чародею Визенгамота.

— Мисс Морроу, — удовлетворённо произнёс он, окидывая её внимательным оценивающим взглядом с головы до самых кончиков новых туфель. — Превосходно. Должен признать, вы выглядите... весьма и весьма представительно. Вполне соответствуете важности мероприятия.

Виолетта почувствовала, как щёки предательски краснеют. Тёмно-фиолетовое платье действительно сидело идеально — портниха оказалась мастером своего дела.

— Спасибо за комплимент, профессор, — ответила Виолетта, поправляя тонкую цепочку на запястье от чёрного клатча. Внутри лежал её волшебный мешочек со всем необходимым на случай неприятностей. — Думаю, можно идти в штаб-квартиру МКМ?

Но Дамблдор покачал седой головой и указал рукой на широкую мраморную лестницу, ведущую вверх.

— Боюсь, сначала нам необходимо заглянуть кое-куда ещё, — произнёс он с лёгкими нотками сожаления в голосе. — Есть вопросы, которые не терпят отлагательств.

Виолетта приподняла бровь, но без возражений последовала за ним. Их шаги гулко отдавались от полированного камня. Поднимались они на этаж, где располагалось Бюро магических происшествий и катастроф.

— Капитан Морен настойчиво просил о встрече, — пояснил Дамблдор, направляясь к переговорной в конце коридора. Мантия тихо шуршала по каменному полу. — К сожалению, это касается недавних... неприятных событий в Карпатах.

Виолетта мысленно кивнула. Она прекрасно понимала, о чём пойдёт речь. Покушение. И судя по всему, расследование дало какие-то результаты.

«Интересно, что им удалось выяснить».

Переговорная комната оказалась небольшой, но функциональной — овальный стол из тёмного дерева с отполированной поверхностью, несколько кресел с высокими спинками, обтянутых тёмно-зелёной кожей, стены из матового стекла, заколдованного против подслушивания. Капитан Морен заметно расслабился, завидев её в дверном проёме.

— Мадемуазель Морроу! — воскликнул он по-французски, поспешно вставая и протягивая руку. — Слава магии, вы в порядке. Мы пытались связаться с вами четыре дня, но совы никак не могли вас найти...

— Извините, — спокойно ответила Виолетта, пожимая его руку с подобающей твёрдостью. — Была в гостях. Там не любят совиную почту. Да и я не ожидала, что меня могут искать.

— Вот как, понятно, — кивнул Морен, жестом приглашая их сесть. — Поскольку вы числитесь временно зарегистрированной на территории Франции, наше Бюро взяло на себя дело о покушении на вас, несмотря на то, что инцидент произошёл в Карпатах. Мы действуем в рамках соглашения о взаимной помощи МКМ.

Виолетта устроилась в предложенном кресле, аккуратно разгладив юбку платья, и сложила руки на коленях. Её лицо сохраняло выражение вежливого внимания.

— Что именно удалось установить? — поинтересовалась она ровным тоном.

Морен открыл толстую папку, перевязанную красной лентой, и извлёк несколько листов официального пергамента с печатями.

— Братья Лефевр дали полные показания под Veritaserum по санкции Бюро и в присутствии адвокатов, — голос его звучал строго официально, но во взгляде читалось искреннее сочувствие. — Протокол и флакон хранятся в нашем сейфе под дополнительной защитой. Они подтвердили, что их непосредственной целью были именно вы. Если бы пострадали другие участники операции — Джейкоб Миллер, Марко Россини, Дагган Грант — это лишь добавило бы им дополнительного золота. Но основная задача заключалась конкретно в вашем устранении.

— Понимаю, — невозмутимо отметила Виолетта. — А заказчик?

— Вот здесь ситуация становится... любопытной, — Морен нахмурился и перелистнул страницу. — По их словам, никакого заказчика не было. Это была их собственная инициатива. Они якобы видели, какие... — он заглянул в документы, — цитирую: «страдания причинила английская, кхм, девка великодушной леди Блэквуд». Поэтому решили убрать вас, чтобы вы больше её не беспокоили.

Виолетта едва заметно усмехнулась — в этой улыбке не было веселья, только холодное понимание. Тонкая работа с сознанием. Скорее всего, братцы сами себя закодировали перед операцией, чтобы защитить клиента. Или им кто-то помог. Подобным приёмом пользовались некоторые бывшие Пожиратели смерти, которые обладали талантом к магии разума.

— Показания они давали порознь, и версии полностью совпадают, — продолжал Морен. — Братьев ждёт суд по обвинению в покушении на убийство несовершеннолетнего. Впрочем, за ними ещё целая серия нераскрытых убийств по Европе. По закону их ждёт либо пожизненное, либо казнь. Это решит суд, который пройдёт где-то в десятых числах июля.

— Благодарю за информацию, — кивнула Виолетта.

В голове, правда, с циничной ясностью крутились мысли о том, насколько же удобно иметь фанатично преданных исполнителей, готовых взять всю вину на себя и унести чужие секреты в могилу.

— К сожалению, это ещё не всё, — продолжил капитан, и его выражение лица стало ещё более серьёзным. — Леди Блэквуд через команду своих адвокатов категорически отказалась от принесения Непреложного обета, несмотря на ваше настаивание на этой мере. Её правовая команда — весьма, должен признать, квалифицированная — нашла способ... уклониться от принудительного навязывания этой меры урегулирования.

Виолетта выпрямилась в кресле, но выражение её лица оставалось спокойным. Конечно же. Разумеется, она нашла лазейку. Что же ещё можно было ожидать?

— Взамен они предложили альтернативу, — Морен снова заглянул в документы. — Контракт о патронаже и покровительстве... Леди Блэквуд готова выступить спонсором вашего образования. Полная оплата обучения, индивидуальные занятия с лучшими преподавателями, все материалы и инструменты...

— Нет, — чётко и без колебаний перебила его Виолетта, и в её голосе прозвучала сталь. — Пусть меня считают неблагодарной, но я не намерена становиться марионеткой и вассалом дома Блэквуд. Какими бы заманчивыми ни были условия.

Тишина повисла в комнате как плотный туман. Морен явно растерялся, не зная, как реагировать на столь категоричный и мгновенный отказ от такого, казалось бы, выгодного предложения.

Дамблдор мягко, едва заметно коснулся руки Виолетты — жест скорее поддерживающий, чем предостерегающий.

— Мисс Морроу, — произнёс он тихо, но внятно, — я отлично понимаю ваши принципы и глубоко их уважаю. Но порой истинная мудрость заключается в том, чтобы принять предложенное и тактически отступить. Реальность такова: леди Блэквуд использовала против вас лишь следящее заклинание. Да, преследование, но не прямой физический вред. При отсутствии доказанного умысла принудить к Непреложному обету юридически невозможно.

Виолетта медленно повернулась к нему, моргнула, внутри будто что-то оборвалось, пробрав дрожью.

Умысел доказать нельзя.

Блэквуд не навредила, чтобы допрашивать её с сывороткой правды.

А сама леди признала только следилку.

Лефевр якобы сами были инициаторами.

«Чёрт! Чёрт! Чёрт!»

Как она могла так оплошать?

— Безопасность несовершеннолетних магов всегда являлась приоритетом государственной политики, — добавил Дамблдор, и его голос звучал мягко, но с нотками непреклонности.

Внутри всё перекрутилось узлом. Злость на себя за то, что опять поддалась паранойе и позволила увидеть её другим, унижение, горькое понимание собственной наивности. На что она рассчитывала? Зазналась? Всемогущей себя возомнила? Опять забыла о своём реальном месте в этом мире интриг.

В прошлых жизнях у неё были могущественные покровители — хотя опираться на них толком всё равно не получалось. В нынешней реальности — только собственное имя и хрупкая репутация, которые весили пока что очень мало против древних родов и их связей.

Государственная политика! Громкие слова! Государство реагирует только, когда уже совершено действие против потерпевшего. А в Англии из-за её происхождения, когда на другой стороне богатая леди, даже и расследовать будут для вида.

Да, остаётся только уступить и отступить. Сейчас она не могла идти в открытую. Но когда-нибудь...

Только и вопрос личной безопасности тоже по-прежнему оставался актуальным. В Карпатах помогли товарищи по команде. В следующий раз — придётся рассчитывать только на себя.

Виолетта медленно, обдуманно кивнула, чувствуя, как напряжение в плечах постепенно отступает. Директор был абсолютно прав — она сейчас слишком слаба для открытого противостояния с такими противниками. Но это временно. Ей нужно время вырасти. Во всех смыслах.

Тем не менее она и сейчас не собиралась терпеть пальцы Блэквуд в своих делах.

Купила чемодан по дешёвке, называется...

— Я понимаю, профессор, — с акцентом ответила Виолетта после паузы, и её голос звучал удивительно спокойно. Маска безмятежности всё ещё держалась на лице, скрывая внутреннее кипение эмоций.

Она повернулась к капитану Морену, который внимательно наблюдал за диалогом между директором и Морроу, за их обменом взглядами, за тем, что скрывалось в словах.

— Тем не менее я категорически отказываюсь от патронажа в любой форме, — повторила Виолетта, и каждое слово прозвучало чётко и официально. — Однако готова обсуждать денежную компенсацию — при условии, что леди Блэквуд не получит никаких прав на вмешательство в мою частную жизнь.

Морен заметно расслабился, откинувшись в кожаном кресле и выдохнув с явным облегчением. Видимо, боялся, что переговоры зайдут в тупик.

— Превосходное решение, мадемуазель. Мы обязательно обсудим размер компенсации с адвокатами всех сторон. К тому же вас ожидает дополнительная выплата за сам факт покушения. Точная сумма будет определена после вынесения приговора, но предварительные расчёты уже...

— Капитан, — деликатно перебил его Дамблдор, выразительно взглянув на настенные часы в резной рамке. — Боюсь, время неумолимо поджимает. Мисс Морроу ожидают на торжественном приёме в штаб-квартире МКМ. Можем ли мы обсудить детали завтра утром?

«О как. Ну раз директор берётся за этот вопрос, то можно отойти дальше в сторону. Её позицию он уже услышал».

— Конечно! — поспешно согласился Морен, принимаясь собирать разбросанные документы в аккуратную стопку. — Я подготовлю все необходимые бумаги и расчёты к завтрашнему дню. До свидания, мисс Морроу. И позвольте ещё раз принести извинения за весь этот крайне неприятный инцидент.

Виолетта поднялась из кресла, автоматически расправив складки платья. Движения её были отточенными, выдающими хорошие манеры.

— До свидания, капитан Морен. Благодарю за профессиональную работу.

Когда дверь переговорной закрылась за ними с мягким щелчком, и они оказались в просторном коридоре Бюро, где слышались только приглушённые голоса сотрудников и шуршание бумаг, Дамблдор остановился. Его проницательный взгляд внимательно изучал её лицо.

— Всё в порядке, мисс Морроу? Вы держитесь удивительно... собрано для человека, который только что пережил не самые приятные новости.

Виолетта выпрямила плечи и встретила его взгляд с полным спокойствием. В глубине карих глаз мелькнула стальная решимость.

— Всё отлично, профессор. Это был полезный урок, не более того. Спасибо за напоминание о реалиях этого мира. А то я действительно расслабилась.

— Мудрая девочка, — едва слышно произнёс он, а затем громче добавил: — Помните: иногда тактическое отступление — не поражение, а разумная стратегия для будущей победы.

«Стратегия, — с ледяной ясностью подумала Виолетта, шагая рядом с ним к лифтам, их шаги гулко отдавались от мраморного пола. — Изящное слово для капитуляции».

Дамблдор и Морроу молча направились к переходу между зданиями Министерства Франции и Международной Конфедерации Магов. После быстрой регистрации она вновь, но уже за директором, прошла сквозь пустую арку, где воздух сгустился с зеркальным эффектом. К счастью, маска спокойствия держалась увереннее — раздражения не было заметно.

Виолетта не особо обращала внимание на их путь до зданий МКМ. Мысли упорно возвращались к вынужденному отступлению, и она ломала голову, пытаясь понять, что именно пропустила в своём высокомерии. Сосредоточилась на происходящем лишь когда лифт остановился на седьмом этаже и двери с мягким шипением раскрылись.

Перед Виолеттой предстала широкая мраморная площадка с колоннами из белого камня, украшенными золотыми рунами защиты.

— Простите, профессор, — сказала она, заметив табличку со стрелочками к дамской комнате. — Мне нужно... освежиться.

— Конечно, мисс Морроу, — понимающе кивнул Дамблдор. — Я подожду у входа в малый зал.

Виолетта поспешила в дамскую комнату — просторное помещение с зеркалами в позолоченных рамах, умывальниками из розового мрамора и мягкими креслами, обитыми бархатом цвета слоновой кости. Здесь уже было несколько посетительниц, поправляющих причёски и макияж. Воздух наполняли тихие разговоры, шелест тканей и лёгкий аромат дорогих духов.

Закрывшись в дальней кабинке, Виолетта наконец позволила себе выдохнуть. Сжав зубы, провела ногтями по розово-золотой керамической плитке стены, давая выход минуте слабости и злости.

«На кого клюв раззявила?»

Она слишком малая величина, чтобы тягаться с Блэквуд на равных. Выиграла в игре с продажей особняка и возомнила себя интриганкой мирового уровня? Боги, когда она научится не смотреть на мир глазами выжившего?

Директор лишь сделал акцент на умысле, а сколько сразу пропущенных ею вариантов открывалось. Но всё больше Виолетта склонялась к версии ловушки. Если бы она продолжила настаивать на клятвах, её легко можно было выставить шантажисткой. Возможно, это и была цель Блэквуд — неожиданно признать вину, предложить блага, которые в мире чистокровных выглядели бы щедрыми, но в глазах зазнавшейся грязнокровки — как попытки взять под контроль.

Затянуть в противостояние, а потом перевернуть стол, объявив её шантажисткой.

И кому поверят — богатой леди или грязнокровке?

Виолетта невесело усмехнулась. Во всяком случае, такой расклад объяснил бы поведение Блэквуд. Жаль только, что вляпалась и не заметила подвоха. Ей ещё учиться и учиться. Или стать настолько сильной, чтобы переть напролом, не заботясь о косых взглядах. Правда, тогда в тёмные маги запишут и объявят охоту.

Выдохнув, Виолетта закрыла глаза и стала равномерно дышать, восстанавливая контроль. Пальцы привычно пересчитывали шрамы на предплечье — ритуал самоуспокоения.

Впрочем, был и вариант, что Блэквуд действительно пыталась пойти на мировую. Импульсивно навесила следилку, а когда остыла, забыла о чемодане с камнями и девочке, его купившей. А уже сама Виолетта из-за не самого мирного опыта стала видеть угрозу там, где её не было, и раскрутила это дело.

Покушение, конечно, было. Но опять же нельзя исключать, что братья Лефевр говорили правду. Фанатиков в мире хватает.

«Где бы найти психолога, который помог бы человеку, застрявшему в петлях времени? Мне он очень нужен», — с горечью подумала Виолетта.

Девятый цикл только начался, а она уже ощущала себя смертельно усталой.

Почувствовав, как успокаивается ритм сердца, Морроу нашла на подоле платья небольшое утолщение ткани и аккуратно вплавила защитные руны. Эйваз для устойчивости, Альгиз для защиты, тонкая связка чар... Защита от «шуточек» магов, которые любили портить одежду на подобных мероприятиях.

Виолетта связала чарами руны с тканью, чтобы платье не разрушилось в один миг от брошенного заклинания. В воздухе повис лёгкий озоновый запах, а кромка по подолу стала отдавать прохладой.

«Вот и отлично. А то в магазине не успела это сделать».

Убедившись, что хотя бы минимальная защита есть, Виолетта поправила причёску перед зеркалом, проверила макияж и поспешила обратно к Дамблдору. Время шло, а впереди ждал официальный приём, где нужно было держать лицо и не выдать своих истинных мыслей.

Дамблдор стоял у входа в малый зал, беседуя с невысоким пожилым мужчиной азиатской внешности в строгой чёрной мантии с золотыми нашивками МКМ. Седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а глаза за тонкими очками излучали спокойную мудрость. Когда Виолетта приблизилась, директор обернулся.

— А вот и мисс Морроу, ученица нашего Хогвартса, о которой я рассказывал, — улыбнулся он с заметной гордостью. — Мисс Морроу, позвольте представить вам Председателя Международной конфедерации магов — господина Чжан Вэймина.

Виолетта присела в книксене, как когда-то учила её Беллатрикс для особо торжественных случаев. Движение получилось отточенным, несмотря на внутреннее волнение.

— Для меня огромная честь быть представленной вам, ваше превосходительство.

Чжан Вэймин галантно поклонился, и в его движении читались десятилетия дипломатического опыта.

— Мисс Морроу, — его английский был безукоризненным, хотя и с едва уловимым мелодичным акцентом. — Благодарю вас за участие в операции. Смелость молодого поколения вселяет надежду в старые сердца. Как гласит древняя мудрость моей родины: «Молодость — время для посева семян, старость — для сбора урожая». Вы сеете семена, которые однажды принесут плоды не только для вас, но и для всего магического сообщества.

— Я просто... выполняла свой долг, ваше превосходительство, — ответила Виолетта, чувствуя, как предательски горят щёки под его внимательным, но добрым взглядом.

— Скромность — редкое и прекрасное качество в наше время, — одобрительно кивнул Председатель Чжан, и в его глазах мелькнула искренняя теплота. — Надеюсь, этот вечер будет полезным и познавательным для вас, юная леди.

Виолетта и в прошлых петлях сопровождала директора на подобные мероприятия в качестве его ученицы, поэтому совершенно естественно заняла привычную позицию за его правым плечом, на шаг позади. Когда массивные дубовые двери малого зала торжественно распахнулись, она с любопытством принялась изучать помещение.

Вот только взгляд её, прежде всего, автоматически скользнул по высоким окнам и незаметно расставленной охране в форме, по защитным рунам, искусно вплетённым в настенные украшения. Старые привычки. Пришлось незаметно впиться ногтями в ладони, чтобы успокоить инстинктивную настороженность.

Малый зал МКМ был изысканным, но не перегруженным роскошью. Его стиль говорил о достоинстве, а не о богатстве. Высокий потолок с изящной лепниной, стены из светлого песчаника с несколькими портретами знаменитых магов-дипломатов прошлого, чьи глаза внимательно следили за происходящим. У дальней стены напротив возвышения в виде сцены выстроились ряды удобных кресел. Столы у стен были накрыты безупречно белыми скатертями с серебряной посудой, которая мягко поблёскивала в свете магических люстр. В углах зала стояли высокие букеты живых цветов — белые лилии, золотые розы и что-то экзотическое с тонким, почти неуловимым ароматом.

Гости — около трёх сотен человек — представляли удивительно разнородную публику. Авроры в практичных тёмных мантиях стояли рядом с целителями в белоснежных и лимонных одеяниях. Драконологи в кожаных защитных жилетах беседовали с простыми добровольцами в обычной парадной одежде. Они представляли настоящее разнообразие: от внешности до национальных особенностей в одежде — индийские сари из магических тканей, японские хаори с защитными рунами, скандинавские плащи с меховой отделкой.

Между ними курсировали высокопоставленные чиновники в парадных мантиях с золотыми и серебряными нашивками статуса, а также представители влиятельных семей в дорогих нарядах, которые стоили больше, чем иной маг зарабатывал за год.

Официанты в безупречно белых мантиях и домовики в такого же цвета одеяниях с вышитыми эмблемами МКМ ловко лавировали между гостями, разнося подносы с изысканными напитками и лёгкими закусками. В воздухе витали запахи хорошего вина, свежих цветов и едва уловимый озон от множества защитных чар.

У дальней стены расположились представители прессы со всего мира с колдокамерами, дающими яркие вспышки, и самописными перьями, которые стремительно заполняли магические пергаменты заметками.

— Интересный состав, не правда ли? — тихо заметил Дамблдор, наблюдая за залом проницательным взглядом. — Те, кто рискует жизнью в поле, и те, кто принимает стратегические решения за письменными столами.

— Очень по-разному одеты, — согласилась Виолетта, стараясь не слишком заметно рассматривать роскошные наряды. Внутри что-то сорочье царапалось, требуя выпустить наружу желание потрогать, изучить, забрать, но она держала этот инстинкт под жёстким контролем. — И по-разному смотрят друг на друга.

Дамблдор мягко улыбнулся, заметив её наблюдательность.

— Это своеобразный микрокосм нашего мира, дорогая. Практики и теоретики, исполнители и руководители. Не всегда они понимают друг друга, но сегодня у них общая цель — отметить успешную операцию и, что не менее важно, установить полезные связи.

К ним приблизился высокий и внушительно широкоплечий чернокожий волшебник, совершенно лысый, одетый в тёмно-синюю мантию с серебряными нашивками. В левом ухе у него поблёскивала небольшая золотая серьга — деталь, которая придавала официальному облику нотку индивидуальности.

«Знакомое лицо», — мысленно улыбнулась Виолетта, узнавая его из прошлых циклов.

— Альбус, — устало, но искренне тепло произнёс мужчина глубоким, бархатистым басом. — Рад видеть тебя здесь.

— Кингсли, мой дорогой друг, — Дамблдор тепло ответил на рукопожатие. — Позволь представить тебе мисс Виолетту Морроу, одну из моих самых... неординарных учениц. Мисс Морроу — Кингсли Шеклболт, руководитель британской аврорской группы в недавней операции.

Шеклболт внимательно посмотрел на неё усталыми, но добрыми карими глазами. В них читался опыт множества сражений и искренняя человечность.

— Так вы та самая ученица, что помогала с драконами? — в его голосе звучало неподдельное уважение. — Слышал о вас от коллег. Вы очень смелая девочка. Не каждый взрослый маг решился бы на то, что сделали вы.

— Спасибо, сэр, — ответила Виолетта, чувствуя себя одновременно польщённой и смущённой подобной оценкой. — Я просто... не могла стоять в стороне, когда могли погибнуть люди.

— Правильное отношение, — одобрительно кивнул Кингсли, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на гордость. — Альбус, твои ученики, как всегда, удивляют. Мисс Морроу, думаю, из вас выйдет отличный аврор.

— Кингсли, имей совесть, — мягко улыбнулся Дамблдор и покачал головой. — Вербовать студентку четвёртого курса прямо на торжественном банкете...

— Но согласись, талант к правильным решениям в критических ситуациях у неё определённо есть, — с весельем заметил аврор.

— Ну вы меня засмущали, — улыбнулась Виолетта под смешки мужчин.

Пока они обменивались воспоминаниями об операции и обсуждали политические последствия, Морроу украдкой изучала зал и его обитателей. Здесь действительно смешались совершенно разные слои магического общества — от простых авроров и целителей, которые своими руками спасали жизни, рискуя собственными, до влиятельных чиновников и политиков, принимавших стратегические решения в комфортных кабинетах.

Некоторые группы общались непринуждённо, смеялись, делились историями. Другие держались настороженно, явно оценивая друг друга и просчитывая возможные выгоды от знакомства. В углу она заметила несколько молодых людей — вероятно, стажёров или младших сотрудников — которые явно чувствовали себя не в своей тарелке среди столь высокопоставленной публики.

«Действительно микрокосмос», — подумала Виолетта, наблюдая за этой неформальной кастовой системой в действии. И где-то в глубине души понимала, что всё ещё находится ближе к группе неуверенных стажёров, чем к влиятельным фигурам.

Мелодичный звон серебряных колокольчиков прокатился по залу волной, заставляя разговоры постепенно стихать. Председатель Чжан Вэймин величественно поднялся на небольшое возвышение в дальнем конце зала. Его торжественная мантия заиграла золотыми нашивками в мягком, тёплом свете парящих над потолком хрустальных светильников. Кулон артефакта-переводчика на его шее вспыхнул золотым сиянием, готовясь транслировать речь на всех языках присутствующих.

— Дорогие друзья и коллеги, — его голос, усиленный лёгкой магией, без напряжения разнёсся по всему залу, — прошу всех занять свои места. Настало время отдать должное тем благородным душам, кто рисковал жизнью ради безопасности нашего мира.

Виолетта послушно проследовала за Дамблдором к рядам кресел, обитых глубоким тёмно-синим бархатом. Атмосфера в зале кардинально изменилась — официанты бесшумно растворились в тени, лёгкий светский гомон стих до благоговейной тишины, магические светильники мягко приглушили яркость, создавая интимную, почти храмовую обстановку. Золотистые огоньки заструились под высоким потолком, невидимые источники тихо заиграли торжественную мелодию, а роскошные цветочные композиции в углах засверкали собственным мягким внутренним светом.

На возвышении словно из воздуха материализовался резной пульт из благородного тёмного дерева, покрытого сложными магическими символами, а рядом появился столик с рядом бархатных футляров одного размера. Два помощника в церемониальных мантиях МКМ — молодой азиат и пожилая европейка — синхронно заняли позиции по бокам от Председателя, их движения были отточены до совершенства многолетней практикой.

— Уважаемые леди и джентльмены, — торжественный голос Председателя Чжана теперь звучал с магическим усилением, отчётливо достигая каждого уголка зала. — Сегодня мы собрались здесь под сводами этого священного зала, чтобы воздать честь храбрости, отваге и самоотверженности тех героических душ, кто без колебаний откликнулся на зов долга в самый тяжёлый час.

Лёгкий золотистый свет медленно заструился от резного пульта, плавно поднимаясь к потолку и рассыпаясь мириадами мельчайших переливающихся искорок. В воздухе над головами зрителей начали появляться объёмные, почти осязаемые образы — живые кадры недавней операции, бережно извлечённые из памяти её участников и воссозданные сложнейшей магией.

Виолетта узнала до боли знакомые горные пейзажи Карпат, величественные драконьи силуэты на фоне бурного неба, крошечные, отчаянно храбрые фигурки людей далеко внизу на земле. Её неприятно передёрнуло — смотреть на всё это со стороны, как на театральное представление, было как-то... неуютно. Слишком свежи были воспоминания.

«Хорошо хоть не показывают подробности», — с облегчением подумала она, заметив, что образы носят довольно общий характер.

Церемония награждения началась в строгом соответствии с протоколом. Первыми на возвышение были приглашены капитаны особо отличившихся аврорских отрядов. Кингсли Шеклболт в сопровождении ещё двух мужчин — один русоволосый немец с шрамом через всё лицо, другой смуглый итальянец с пронзительными тёмными глазами — уверенно поднялись по ступеням под сдержанные, но тёплые аплодисменты, пока Председатель размеренным голосом рассказывал об их выдающихся достижениях и заслугах, а в воздухе воплощались воспоминания о их героических действиях.

За ними последовали другие командиры авроров и драконологов, затем руководители целительских бригад, координаторы эвакуационных служб, обливиэйтеров. Среди последних Виолетта даже увидела уже знакомого румынского мага, которого особо выделили за создание новой методики работы с маглами. Ну это было ожидаемо, так что ничуть её не тронуло. 

Церемония неспешно продвигалась согласно строгой иерархии — сначала награждали всех профессиональных командиров и ответственных за операции. Лишь после того, как последний из официальных руководителей получил свою награду, Председатель торжественно объявил о переходе к следующей категории.

— Теперь мы чествуем тех, кто добровольно встал на защиту магического мира, — произнёс он, и в зале воцарилась особенная тишина. — Командир добровольческого подразделения Дагган Грант, — торжественно прозвучало знакомое имя, и Председатель принялся зачитывать краткую, но впечатляющую сводку его успехов. Список получался действительно внушительный. И Виолетта с тихим удовлетворением отметила, что в добрых трёх четвертях перечисленных достижений командира активно участвовала и она сама.

Дагган с присущей ему уверенностью и военной выправкой поднялся к возвышению. Один из церемониальных помощников торжественно открыл большой бархатный футляр насыщенного пурпурного цвета. Внутри, на ложе из белоснежного атласа, покоился Международный Орден Заслуг второй степени — золотая звезда с детально выгравированным символом Конфедерации магов в центре, подвешенная на широкой ленте глубокого пурпурного цвета с золотыми каймами.

— За исключительное лидерство, стратегическое мышление и блестящую организацию спасательной операции награждается Международным Орденом Заслуг второй степени, — торжественно и отчётливо произнёс Председатель, поднимая орден в воздух.

Золотистые магические искры эффектно взметнулись от награды, когда Чжан Вэймин с церемониальной торжественностью возложил её на широкую грудь Даггана. Зал взорвался продолжительными, искренними аплодисментами, и некоторые даже встали с мест в знак особого уважения.

— Сердечно благодарю за эту великую честь, — голос Даггана звучал чётко и без следа ложной скромности, но в нём слышались искренние нотки. — Однако должен подчеркнуть: это награда принадлежит не только мне. Это общее, коллективное достижение всей нашей команды, каждого отдельного героя, кто не раздумывая рисковал собственной жизнью ради общего дела.

Его внимательный взгляд медленно скользнул по притихшему залу, ненадолго остановился на Виолетте, и Дагган едва заметно, но очень тепло подмигнул ей. Девушка в ответ сдержанно, но искренне улыбнулась, чувствуя, как приятно греет сердце это признание.

Следующими на возвышение стали подниматься другие командиры добровольческих групп. За ними последовали особо отличившиеся добровольцы. Они с достоинством приняли свои ордена под учтивые, уважительные аплодисменты собравшихся. Магические вспышки разноцветного света живописно окружали каждого награждённого, золотистые искры танцевали в воздухе, создавая поистине волшебную атмосферу торжественности и праздника. По залу то и дело вспыхивали яркие огоньки колдокамер — журналисты старательно фиксировали каждый момент церемонии.

Виолетта впервые в жизни слышала о такой награде — Международный Орден Заслуг. Но судя по явной торжественности всей церемонии, почтительной реакции присутствующих и подробным речам Председателя — это действительно очень серьёзная и престижная награда. Любопытно, что всем без исключения участникам операции присуждалась именно вторая степень Ордена.

«Если обобщить слова Председателя, то выходит, что это высшее признание героизма в международных операциях, — размышляла Виолетта, внимательно слушая торжественные речи. — Интересно, а первая и третья степени — это за какие конкретно заслуги? Логично предположить, что первая — для каких-то особенно выдающихся достижений, а третья? Определённо надо будет расспросить директора об этом подробнее или посетить библиотеку».

— И теперь, — голос Председателя приобрёл особенно торжественные интонации, — у нас есть поистине исключительный случай. Международный Орден Заслуг второй степени за совокупность героических действий и проявленную доблесть удостаивается несовершеннолетняя участница операции. Мисс Виолетта Морроу.

Виолетта замерла на месте, будто в неё ударила молния, не веря собственным ушам. Орден? Ей? Вы шутите? Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Она резко обернулась к Дамблдору, ища в его лице хоть какую-то подсказку, но директор лишь мягко, почти отечески улыбнулся и указал на освещённое возвышение.

— Идите, мисс Морроу, — тихо, но настойчиво сказал он, и в его голосе слышалась скрытая гордость. — Вас ждут.

Виолетта медленно поднялась с места, заставляя себя дышать ровно и глубоко. На лице застыла мягкая, приветливая улыбка — результат многочасовых тренировок перед зеркалом в прошлых жизнях. Спина прямая, движения плавные и уверенные, она направилась к возвышению, несмотря на настоящий ураган эмоций, бушующий внутри.

По залу мгновенно прокатился удивлённый, взволнованный шёпот — слишком молода, слишком юна для столь высокой награды. Кто-то восхищённо ахнул, ловя каждое её движение. Кто-то недовольно поморщился, явно считая подобное решение политическим популизмом. Виолетта краем сознания ловила обрывки комментариев: «...такая молодая...», «...беспрецедентный случай...», «...что за цирк...».

— Мисс Морроу продемонстрировала исключительное мужество, тактическое мышление и инициативу на уровне опытнейшего аврора, — продолжал Председатель размеренным, убедительным голосом, пока она медленно поднималась по ступеням возвышения. — Её действия спасли бесчисленные жизни и предотвратили катастрофу международного масштаба.

Над притихшим залом вновь заплясали новые волшебные образы воспоминаний, более детальные и впечатляющие. Виолетта с мучительным смущением увидела себя со стороны — крошечная птичка, стремительно взмывающая в небо под градом атакующих заклинаний, молниеносно принимающая человеческий облик, чтобы точно распылить усыпляющее зелье под новым шквалом убийственных проклятий, и тут же снова становящаяся неуловимой пернатой тенью. К счастью для её секретности, воспоминание сделано с большого расстояния — разглядеть её истинный анимагический облик было невозможно.

«Хоть что-то», — с облегчением подумала она, наблюдая за размытым силуэтом птицы на магических проекциях.

Виолетта почти не слушала пафосное перечисление её так называемых «подвигов», лишь с растущим внутренним дискомфортом наблюдала за живыми кадрами чужой памяти. Вот она в памяти Мари отчаянно отбивалась от убийц и камнем останавливала смертельное проклятье, вызывая вздох и чей-то испуганный вскрик в зале. А на кадрах уже её выступление перед маглами, помощь в отвлечении дракона, её предупреждение о великанах. Спасибо, что хоть убрали её обещание их уничтожить — хотя выражение лица в тот момент у неё действительно было пугающим. Были даже кадры того, как она сосредоточенно работала над тремя котлами одновременно, а рядом аккуратными рядами выстроены уже заполненные флаконы с зельями, которые забирали целительницы.

«И зачем на меня обратили внимание? — судорожно размышляла Виолетта, пытаясь понять истинные мотивы происходящего.

Пропаганда? Поощрение молодёжного участия в опасных операциях? Попытка создать образ героической молодёжи?

Ей было искренне неловко всё это слушать, каждое восторженное слово о её «беспримерных подвигах» отдавалось болью в груди.

Боги, да она просто делала то, что казалось правильным в каждый конкретный момент. Никакого особенного героизма — чистый рефлекс, накопленный опыт прошлых жизней и этот проклятый огонь в венах, который толкал к действиям, не давая времени на размышления.

Виолетта украдкой оглядела притихший зал. Море лиц, лиц, лиц... Восхищение и недоверие, любопытство и плохо скрытое раздражение, восторг и скептицизм. Она остро чувствовала себя редким товаром на витрине, выставленным для всеобщего обозрения и оценки.

«И как с этим живёт Гарри?» — болезненная мысль вспыхнула в сознании и тут же погасла, оставив горький осадок.

Председатель торжественно взял сияющую награду и подошёл к ней. Ослепительный золотистый ореол заиграл вокруг ордена, когда тот мягко коснулся её груди, прямо над сердцем. Тёплая, почти живая магия прошла лёгкой, щекочущей волной по коже, оставляя ощущение чего-то значительного и необратимого.

«Что ж, — с философским спокойствием подумала Виолетта, чувствуя, как вес награды оседает на плечах, — это ещё один щит рядом с моим щитом из юридических документов. И значительный шаг на пути к публичности. Прощай моя любимая тень и анонимность».

— Мисс Морроу, — Председатель тепло улыбнулся ей, его глаза излучали искреннее одобрение, — не хотите ли сказать несколько слов нашим гостям? Уверен, всем будет интересно услышать ваши мысли.

«О, я могла бы сказать очень многое. Но явно большая часть будет совершенно нецензурной», — мрачно усмехнулась она про себя.

Виолетта с благодарностью кивнула и плавно повернулась к залу. Настоящее море лиц смотрело на неё с самыми различными выражениями — от неподдельного восхищения до откровенного скептицизма.

Вот влипла.

— Моя глубочайшая благодарность за эту высочайшую честь, — начала она, и собственный голос прозвучал удивительно спокойно и уверенно, не выдавая внутреннего волнения. — Но я хочу особо подчеркнуть — всё, что я смогла сделать, стало возможным исключительно благодаря моим наставникам и учителям.

Виолетта склонила голову в сторону директора, и старый маг едва заметно улыбнулся в ответ. Не понимая, что она имела ввиду не учителей Хогвартса, а самого Дамблдора, Деверо и Беллатрикс.

— Мои способности и знания — это плод их многолетнего труда, их мудрости, их безграничного терпения, — сделала паузу, давая словам осесть в сознании слушателей. — И, конечно же, я от всего сердца благодарю всю нашу команду, без поддержки и храбрости которой ничего из перечисленного не было бы возможно. Как справедливо говорит народная мудрость — один в поле не воин.

Ещё одна значимая пауза. Что ж, пожалуй, нужно добавить и заявление. Виолетта медленно приложила правую ладонь к сердцу, прямо над орденом — древний жест торжественной клятвы, который знали все присутствующие.

— Служу магии, — произнесла она чётко и твёрдо.

И в тот же миг награда на её груди вспыхнула ослепительным светом, сама магия подтверждала искренность её слов и принимала данную клятву. Защёлкали колдокамеры, ослепив её.

В последующей секундной наступившей тишине раздался резкий, чёткий хлопок ладоней.

Один. Потом ещё один. И ещё.

Звук разрезал воздух, как лезвие — слишком громкий, слишком размеренный, слишком... насмешливый. Смущающий остальных гостей, потянувшихся тоже аплодировать, но из-за этого сбившихся.

Виолетта невольно повернула голову в сторону этого странного, неуместного звука и встретилась взглядом с незнакомцем.

Зелёные глаза. Пронзительные, почти неестественно яркие, в которых одновременно плескались любопытство и что-то вроде... искреннего веселья? Словно их обладатель наблюдал за особенно занимательным спектаклем, каждую секунду которого находил восхитительно забавной.

Мужчина смотрел прямо на неё и продолжал медленно, демонстративно хлопать в ладоши. На тонких губах играла едва заметная улыбка — не злая, но определённо насмешливая, как будто он один знал какую-то тайну, которая делала всё происходящее невероятно смешным.

По коже Виолетты пробежала волна мурашек. Что-то древнее и инстинктивное внутри неё встрепенулось, как птица, почуявшая хищника. Сорока внутри забилась в панике, требуя немедленно взлететь и удрать подальше от этого опасного взгляда.

Морроу заставила себя не застыть на месте, хотя это далось ей нелегко. Плавно отвела взор, словно ничего особенного не произошло, и с достоинством спустилась с возвышения, чувствуя этот опасный взгляд на себе. Аплодисменты наконец пошли по залу, но неровно — как летний дождь, застигший людей врасплох. Кто-то хлопал с заметным опозданием, будто проверял, позволительно ли это. Но почти все присутствующие украдкой поглядывали на того таинственного мага, пытаясь понять, что означает его странное поведение.

Виолетта подошла к своему месту и села рядом с Дамблдором. Краем глаза заметила, что и директор напряжённо, почти настороженно смотрел в ту сторону, где сидел незнакомец. Но, поймав её взгляд, Дамблдор тут же расслабился и тепло улыбнулся.

— Вы прекрасно справились, мисс Морроу, — тихо сказал он, но в голосе слышались нотки озабоченности. — Очень достойная речь.

Кивнув в благодарность, Виолетта смущённо улыбнулась и постаралась сосредоточиться на продолжении церемонии, машинально хлопая следующим награждённым. Но мысли её были совершенно в другом месте, постоянно возвращаясь к тому пронзительному взгляду и странным аплодисментам.

«Кто он такой? И почему все вокруг так нервничают? Почему я нервничаю?»

Пришлось поднапрячь окклюменцию, чтобы чётко восстановить в памяти весь облик загадочного мага. Хотелось понять, почему он так зацепил её внимание, вызвав тревогу.

Несмотря на усталость от недосыпа и эмоционального напряжения вечера, Виолетта всё-таки сумела поймать и зафиксировать запечатлевшийся образ в своей тренированной памяти, слегка морщась от ноющей боли в висках — побочный эффект интенсивного использования окклюменции.

Молодой мужчина лет двадцати пяти, чуть склонив голову к левому плечу в расслабленной, почти кошачьей позе, восседал среди почётных гостей в первом ряду. Его иссиня-чёрные волосы были аккуратно зачёсаны назад и слегка вились на концах. Резкие, аристократически точёные скулы, бледная, почти мраморная кожа без единого изъяна. Тонкие губы, созданные для насмешливых улыбок. И эти глаза — пронзительно зелёные, которые, казалось, видели человека насквозь, до самых потаённых мыслей.

На нём была безупречно скроенная мантия чёрного цвета с изысканными зелёными вставками и сложными золотыми украшениями — рунические символы, вышитые золотой нитью с вкраплениями настоящих изумрудов. Особо её привлекла брошь на лацкане в виде золотой змеи с глазами-изумрудами. На длинных пальцах — несколько массивных колец с крупными тёмными камнями, которые поблёскивали в свете магических люстр.

Но больше всего Виолетту поразило совсем другое. Маги, сидевшие поблизости от него, держались подчёркнуто напряжённо, время от времени бросая в его сторону быстрые, осторожные взгляды. Некоторые даже незаметно отодвинулись от него подальше, будто боясь случайно привлечь его внимание.

А он, казалось, искренне наслаждался тем эффектом, который производил на окружающих. Продолжал хлопать слишком медленно, слишком громко, словно дразня и проверяя реакцию присутствующих. В его поведении читался вызов — тонкий, завуалированный, но вполне отчётливый.

«Кто он такой?» — вопрос не давал покоя, сверлил сознание. Почему у неё от одного его взгляда мурашки по коже маршировали, а все инстинкты кричали об опасности? Почему сорока внутри требовала убираться отсюда?

Виолетта украдкой взглянула на Дамблдора. Директор внешне казался спокойным, но она видела, как напряжённо он держал плечи, как его пальцы крепче обычного сжимали подлокотник кресла.

«Определённо не простой гость», — подумала Морроу, чувствуя, как нарастает тревожное предчувствие.