Глава 25. Потерянное время

Руны Старшего Футарка всегда говорили с ней.

Виолетта медленно провела пальцем по очередному символу, вырезанному на тёплой медной пластинке, и почувствовала знакомый отклик — словно невидимая рука мягко сжала её собственную. Металл под пальцем был приятно шершавым, чуть нагретым от долгой работы. Феху откликнулась первой, как всегда. Не просто символ скота и богатства из пыльных учебников, а живое, дышащее начало — право на новое, право начать и не отступить перед трудностями.

— Если коснуться этого кармана, — тихо проговорила она, склонившись над рабочим столом так низко, что чувствовала запах меди и остывающего воска от свечей, — то получить доступ ко всем остальным. Пока рука остаётся в кармане — иначе связь разорвётся навсегда. И никогда, никогда не позволять постороннему магу активировать скрипт — принимать магию только владелец.

Руны слушали её, как старые друзья. Старший Футарк был для неё не мёртвой академической дисциплиной, а живым языком — древним, как сама магия, способным воплотить любое желание, если знать правильные слова. Она складывала смыслы, как тончайшие пластинки слюды, и прислушивалась к тому, как шепчет первозданная сила в просветах между символами.

«Сюда — не ставь Турисаз, он как молот разнесёт поток Лагуз. Зачем нам взрыв в канале? — и Виолетта покачала головой, думая над другой руной. — А вот Иса удержит равновесие, заморозит хаос, и магия станет послушной, но не угаснет. Стабилизация пространства».

Память услужливо подбросила яркую картинку из первой жизни — багрово-красное лицо профессора Бабблинг, едкий дым от взорвавшейся пластинки, заполнивший всю аудиторию, и её растерянный вопрос:

— Мисс Морроу! — голос преподавательницы дрожал от возмущения. — Как вы посмели игнорировать базовую несовместимость рун?! Это же основы, основы!

А тринадцатилетняя Виолетта тогда только пожимала плечами, не понимая, в чём проблема. Она слышала руны — видела, как они сплетаются в сложные узоры смысла, как одна дополняет другую, создавая нечто большее, чем простая сумма частей. Те цепочки, что должны были взрываться по всем канонам учебной программы, в её руках превращались в систему вечного огня, питаемого кислородом из воздуха, или в система конденсации воды в ёмкость до строго определённого уровня.

— Руны... разговаривают с вами? — недоверчиво переспрашивала профессор, щурясь и пытаясь понять, как тринадцатилетняя школьница творит то, что противоречит всем академическим принципам. — Это крайне редкий дар. Возможно, вы связаны родством с кем-то из мастеров рун? Какая-то семейная линия?

Виолетта не была исключительной в своём даре. Вместе с ней на Слизерине учился Теодор Нотт — высокий, худощавый мальчик с умными серыми глазами и вечно насмешливой улыбкой. Он тоже слышал руны, собирал их в конструкции, нарушающие все принятые законы. Но Теодор был чистокровным наследником древнего рода, поэтому к нему вопросов не возникало. Талант чистокровного — это естественно, это в порядке вещей.

А вот её семейное древо препарировали от самых корней до последней веточки. Виолетта помнила жадный интерес Нотта к этому процессу — как он наблюдал за поисками, надеясь на результат. Лаванда шёпотом рассказывала, что если хотя бы один сквиб найдётся в её родословной, то Нотты немедленно вцепятся в неё мёртвой хваткой. У них давно была проблема с кровосмешением, а тут такой редкий дар, да ещё такой же как у Теодора...

Нотты жестоко обломались.

Её отец и мама — самые обычные маглы. Да, в России существовал род Ясеневых, специализировавшихся на изготовлении волшебных палочек и посохов, но генеалоги установили — никакого родства с ней по материнской линии они не имели. Простые однофамильцы, не более.

Грязнокровка. Обычная, ничем не примечательная грязнокровка.

Этот вердикт, к счастью, сразу вымел её из всех списков потенциальных невест для чистокровных наследников. Но он же, к несчастью, напрочь закрыл дорогу к настоящему наставничеству. Ни один уважаемый мастер рун не согласился бы учить маглорождённую, пусть даже с уникальным талантом, которая наотрез отказывалась от вассалитета. А те условия, что ей предлагали... Она была сиротой, некому было её поддержать, и любые договоры связали бы её по рукам и ногам. Уже тогда Виолетта понимала, что просто превратится в говорящий инструмент в руках знатных господ, которые станут выжимать из неё пользу и управлять каждым шагом ради собственной выгоды.

Так вместо развития уникального дара пришлось зазубривать готовые, «проверенные» формулы из учебников, чтобы не накликать беды на свою голову. Пока за неё в шестом цикле не взялся Деверо.

Хотя работать с Теодором было действительно увлекательно. Поначалу, пока шла проверка её родословной, между ними завязывались почти дружеские отношения. Но как только результат стал ясен, всё резко охладело. Тем не менее, они продолжали иногда пытаться совместить свои подходы, экспериментировать с комбинациями — и это было настоящим открытием. Оказалось, что хотя они оба слышали руны, голос древней магии звучал для каждого по-разному. Смыслы различались. Результаты получались совершенно разными.

Потом к ним присоединились ещё трое учеников со старших курсов, обладавших похожим даром. И да — каждый слышал что-то своё, уникальное.

А ещё Виолетта помнила поджатые губы Гермионы Грейнджер, которая физически не могла вынести, что кто-то понимает руны не так, как написано в священных для неё учебниках. Лучшая ученица их потока создавала действительно потрясающие защитные и пространственные скрипты на основе академических стандартов. Но отказывалась воспринимать руны как живой, дышащий язык, на котором можно свободно говорить. Нотт сразу вычеркнул Грейнджер из круга своих интересов — слишком скучно, слишком шаблонно. Гермиона ответила ему тем же.

А вот Морроу невольно стала её соперницей в этом единственном предмете. Потом были долгие часы и безуспешные попытки объяснить Грейнджер то, что она понимала на уровне интуиции. Вот только Виолетта не знала, как передать, что когда она смотрела на руну, то мгновенно понимала её суть, чувствовала, как она зазвучит в паре с другой, как они сольются в гармонии или, наоборот, разойдутся диссонансом... Это было по-настоящему волшебно. Что-то древнее и глубокое.

Виолетта улыбнулась тёплым воспоминаниям и потянулась, разминая затёкшие плечи. На столе перед ней аккуратными рядами лежали пять тканевых лент и три медные пластины, на которых она кропотливо вышила или выжгла руны, располагая их по кругу — по одной схеме для каждого кармана в её одежде и сумках. А в голове уже созрел финальный ключ активации — последовательность рун, которая свяжет всю систему воедино.

Феху снова согрелась под её пальцами, как отголосок самого первого костра человечества.

— Начнём, — тихо сказала Виолетта древним символам.

И руны ответили ей — тихим гулом силы, пробежавшим по медным пластинам.

На самом деле задачка не была особенно сложной — создать сеть микро-порталов между карманами одежды. Но проклятая магия продолжала сбоить. Тело быстро уставало, словно она страдала от хронического истощения, руки дрожали уже через час работы. Из-за этого потребовалось целых два дня с короткими перерывами на сны вместо запланированных нескольких часов.

Зато результат радовал глаз и душу. Руноскрипт получился элегантным — работал независимо от материала основы, автоматически подзаряжался от избыточной магии, рассеянной в воздухе возле любого мага, не требовал технического обслуживания. Привязывался исключительно к владельцу через магическую подпись. Его невозможно было распознать стандартными чарами обнаружения. С таким артефактом можно было отправиться в долгую экспедицию, взяв лишь лёгкий рюкзак, но в любой момент получить доступ к целому складу, расположенному на другом континенте. А если привязать систему к комнате — третьи лица смогли бы получать и отправлять посылки без риска.

Правда, авроры наверняка потребуют официальной регистрации таких связных пространств, но удобство определённо стоило бюрократических хлопот. Как и с незримым расширением — волокита компенсировалась практичностью.

«А на патенте можно очень неплохо заработать!» — промелькнула довольная мысль.

Виолетта аккуратно сложила пластинки и ленты в деревянную шкатулку, трансфигурированную из обычной ветки, где уже лежали подготовленные документы и подробная инструкция по использованию. Откинулась в кресле, потягиваясь и разминая затёкшую от долгого сидения спину. В шее неприятно хрустнуло — явно пора было делать перерыв.

Теперь настало время связаться с Дамблдором и сообщить, что проект полностью готов для экзамена в Гильдии рунических мастеров.

— Афина! — позвала Морроу, выходя из палатки в прохладное рассветное утро Броселианда. Воздух был свежим, наполненным запахами росы и старой магии. — Афина, где ты?

Тишина. Даже привычного мягкого шелеста крыльев не было слышно. Только далёкий крик какой-то лесной птицы да шорох листвы под утренним ветерком.

— Афина! — громче повторила Виолетта, запрокидывая голову и вглядываясь в переплетённые кроны древних дубов. Первые лучи солнца пробивались сквозь ветви, создавая причудливые узоры света и тени на траве.

Сова не откликалась. Морроу нахмурилась, чувствуя первые нотки беспокойства. Неужели местные хищники решили поохотиться на чужачку? Или сипуха просто улетела слишком далеко в поисках добычи и заблудилась в незнакомом лесу?

Девушка рассеянно почесала левое предплечье, задев рубчатые шрамы сквозь тонкую ткань рубашки, и...

Застыла.

Кровь в жилах превратилась в лёд. Пальцы, будто не принадлежащие ей, медленно, очень медленно прошлись по коже. Считая. Один, два, три... семь... восемь...

Девять.

Не семь. Девять шрамов.

Мир качнулся. Виолетта почувствовала, как земля буквально уходит из-под ног, оставляя её висеть над бездной. Сердце забилось так сильно, что, казалось, сейчас выскочит из груди. Лихорадочно потянулась к поясу — кобуры с палочкой не было. Но в следующий миг волшебная палочка материализовалась в дрожащей руке прямо из браслета на правом запястье.

Маленькая. Тонкая. Не та, что ей с таким трудом изготовил Олливандер по личной просьбе директора. Не ясень с сердцевиной из волоса единорога. Нет семи линий, которые она сама вырезала.

Не та.

А сама она... Виолетта с ужасом опустила взгляд на собственное тело и задохнулась. Узкие плечи. Тонкие запястья. Фигура подростка. Не взрослой девушки — подростка из начала петли.

Ноги подкосились, словно их подрубили топором. Она тяжело рухнула на влажную утреннюю траву, обхватив голову трясущимися руками. В ушах звенело, дыхание сбилось, во рту появился металлический привкус страха.

Воспоминания поначалу шли туго, будто пробиваясь через густую заболоченную почву. А потом обрушились лавиной, сминая всё на своём пути.

Конец седьмой петли. Виолетта прикрывает отступление группы детей-магов в бою против военизированных антимагов где-то в промышленных кварталах восточного Лондона. Её заклинания разрезают врагов, как клинки — режущие проклятья, не оставляющие шансов. А потом боковым зрением она ловит что-то быстрое, мелькнувшее в окне разрушенного здания. Резкая, оглушающая боль во лбу и...

Снайпер.

Тьма.

Безумие восьмой петли, окрашенное в чёрные, кровавые тона. Образы в тёмных мантиях с серебряными масками. Пожиратели смерти. Аристократия, среди которой она — выскочка, чужачка, грязнокровка. Тёмная метка, выжженная рядом со старыми шрамами на предплечье. Её собственный отказ от клятвы безусловной верности Тёмному лорду. Нестерпимая боль от «Круциатуса», разрывающего нервы. Выторгованное с кровью право просто молча следовать и выполнять приказы в обмен на запретные знания.

Падение в бездну. Убийства без счёта. Тёмная магия, разъедающая душу. Выгрызание зубами, ногтями своего права находиться среди чистокровных аристократов. И Беллатрикс — безумная, жестокая, которая болью и унижением по крупице выковывала из неё отточенный смертоносный стилет.

Начало девятой петли. Потерянность в собственной голове. Игра с информацией. Неожиданная удача и закономерные проблемы. Решение больше не прятаться в тени, а выйти на свет. Драконы, великаны, Фоукс, Дамблдор, Фламель...

От нестерпимого потока воспоминаний из носа потекла горячая кровь. Виолетта упала навзничь на траву, совершенно обессилев, и мёртвыми, остекленевшими глазами уставилась в светлеющее небо между ветвями дубов. Слёз не было — на них просто не хватало сил. Только пустота внутри и привкус меди во рту.

Великаны. Вот что стало триггером, сорвавшим все якоря в сознании. Великаны и неожиданная встреча с Дамблдором в тот момент, когда она была на пределе. Слишком сильные эмоциональные потрясения, слишком резкие воспоминания из прошлых жизней, нахлынувшие все разом.

Она провалилась в прошлое, как в колодец.

Запуталась в собственной памяти.

Сорвалась.

Виолетта с трудом подняла дрожащую руку с палочкой и еле слышно прошептала заклинание определения даты и времени. Светящиеся золотистые цифры, возникшие в воздухе, подтвердили её худшие опасения. Она потеряла четыре дня. Четыре целых дня из девятой жизни, всё это время считая, что проживает седьмой цикл. Сейчас было раннее утро пятого дня.

Шатаясь, как пьяная, девушка кое-как поднялась на ноги. Заметила аккуратную стопку газет на самой границе защитных чар. Подхватив корреспонденцию, она медленно побрела обратно в палатку, ноги подгибались при каждом шаге.

Чемодан приветственно сменил облик с изящного чайного столика на букет разноцветных воздушных шариков в хрустальной вазе — видимо, среагировал на её подавленное эмоциональное состояние. Вокруг царил творческий хаос последних дней: стол, трансфигурированный из каких-то старых шмоток, исписанные её рукой пергаменты с детальной проработкой рунических скриптов, недопитая чашка чая с плёнкой на поверхности, разбросанные медные пластинки с символами из последних школьных запасов.

Виолетта тяжело, надрывно вздохнула и, шаркая ногами, поплелась на кухню. Из продуктов почти ничего не осталось — только зачерствевшая корочка французского багета и кусочек сыра, покрывшийся белесым налётом. Но есть всё равно не хотелось — любая пища вызывала тошноту, кусок просто не лез в сжавшееся горло. Она лишь заварила крепкий чай в очередном трансфигурированном теперь уже чайнике и устроилась за столом, обхватив горячую кружку дрожащими ладонями.

Какая удача, что она не купила сову в этой жизни. А то было бы крайне неловко, когда директору пришло бы письмо с просьбой оценить инновационный проект перед экзаменом в гильдии рун. От четырнадцатилетней девочки, которая всего несколько дней назад играла с драконами.

Виолетта снова тяжело вздохнула, чувствуя, как усталость давит на плечи свинцовым грузом. Взглянула на деревянную шкатулку с руническими лентами и пластинами — плод её двухдневного труда. Где ещё потеряла два дня — непонятно. Отсыпалась, наверное. Подошла ближе, ощущая под босыми ногами прохладу пола палатки.

Резким взмахом палочки вызвала из старого чемодана потрёпанную школьную мантию Гриффиндора — чёрная ткань была выцветшей, края потёрты от времени. Ещё пара точных движений — и первая руническая лента точно вросла в волокна ткани левого кармана, становясь с ней единым целым. Вторая лента легла в правый карман, мерцая едва заметным серебристым свечением.

Палочка потеплела в руке, отзываясь на магию. Виолетта нарисовала в воздухе сложный узор рун-активаторов — древние символы повисли в пространстве золотистыми нитями, а затем впитались в ткань. Карманы на мгновение налились ярким золотом, будто в них вспыхнул крошечный костёр.

Чтобы проверить работоспособность, Виолетта засунула правую руку в левый карман по самый локоть. Ткань точно растворилась, не оказывая никакого сопротивления. А затем её пальцы показались из правого кармана, шевеля в воздухе. Пространство между карманами исчезло — они стали единым целым.

— Теперь точно можно идти в цирк, — пробормотала она с кривой усмешкой. — Фокусы для маглов, ничего сложного.

Палочка слегка нагрелась, и Виолетта мысленно проследила поток магии — тонкий, стабильный, питающийся энергией из окружающего воздуха. Ложечка из её чашки исчезла, а через секунду выглянула из левого кармана мантии, затем переместилась в правый, словно играя в прятки.

Сорока внутри её сознания взволнованно защебетала, почувствовав возможности нового изобретения.

— Да успокойся ты, — устало прошептала Виолетта, потирая виски. — Совьём твоё гнездо прямо в чемодане, сделаем к нему привязку через карманы. И вот тогда сможешь таскать туда все свои блестящие сокровища. А пока будь добра — верни ложечку.

Ложка послушно выпала из кармана ей в ладонь.

А ведь этот руноскрипт она впервые придумала ещё в седьмой петле, во время долгих бессонных ночей. Печально только, что тогда её письмо с проектом так и не дошло до Дамблдора — великий волшебник скончался от проклятия Тёмного лорда, наложенного на кольцо Мракса, не успев даже прочитать её работу. В те кошмарные дни Виолетта металась между похоронами горячо любимого наставника и подготовкой к экзамену в Гильдии рунических мастеров, который в итоге обернулся полным провалом и потерей всех наработок.

Мастерство Морроу так и не получила. Зато после демонстрации своей разработки на экзамене и передачи секретного ключа активации экзаменаторам для проверки работоспособности, Виолетта была вынуждена выслушать унизительные обвинения в воровстве чужой интеллектуальной собственности. Ведь грязнокровка физически не может создать настолько сложный руноскрипт. И уж тем более не способна слышать древние голоса рун.

А всего через пару недель после провального экзамена в магических лавках появились в продаже накладные карманы с единым пространством. Её идея. Её кропотливая разработка. Только патент и все права теперь принадлежали главе Гильдии рунических мастеров.

Отличный урок о том, каково её истинное место в мире чистокровных магов.

Смерть Дамблдора мгновенно обнажила её главную, неискоренимую слабость — низкое происхождение. Кто посмел бы при живом наставнике хотя бы заикнуться о «чистоте её крови»? Никто. Дамблдор был председателем Международной конфедерации магов, его слово значило больше, чем мнение десятка влиятельных семей. Но когда его не стало, когда она лишилась единственного покровителя, её тут же сбросили с небес на землю, больно ткнув носом в грязь.

Но Виолетта ничего не могла с этим поделать, поэтому со временем научилась невозмутимо реагировать на привычное оскорбление «грязнокровка».

Да, грязнокровка. И что с того?

Пусть она и была маглорождённой, но уже сейчас могла на равных соперничать в силе и знаниях с отпрысками древних родов. Каждый цикл делал её сильнее, мудрее, опаснее. Конечно, она понимала свои ограничения — ей никогда не сравниться с искусными интриганами и многоходовыми стратегами. Среди магической аристократии она навсегда останется чужачкой, несмотря на все жестокие уроки Беллатрикс Лестрейндж. Но кое-что она всё же умела делать лучше многих.

Если бы только не её проклятая импульсивность.

Вот зачем, скажите на милость, она полезла в Карпаты? Да, познакомилась с интересными людьми, проявила себя с лучшей стороны, помелькала на глазах у Дамблдора, поговорила с самим Фламелем. Но это было безумно рискованно. Настолько рискованно, что привело к срыву.

Виолетта тихо, безрадостно рассмеялась. И это она собиралась в начале девятого цикла осторожно держаться в тени, делая лишь аккуратные информационные вбросы, не привлекая к себе внимания.

Забавно до слёз.

Виолетта вновь сосредоточилась на своей разработке. На пожелтевшем пергаменте аккуратными руническими символами была записана полная формула сквозных карманов — плод многих месяцев кропотливого труда прошлой жизни. В седьмом цикле она потеряла право использовать своё собственное изобретение. В этой — теоретически могла бы получить славу, деньги, заслуженное признание.

Виолетта горько усмехнулась и крепче сжала палочку в дрожащих пальцах.

— Нет уж, — пробормотала она сквозь стиснутые зубы, направляя мощный магический импульс прямо в центр пергамента. — Хватит кормить паразитов.

Древний пергамент мгновенно вспыхнул ослепительно-белым пламенем без дыма и запаха, а затем рассыпался мельчайшим пеплом, который тут же развеялся в воздухе. Несколько секунд — и от работы не осталось даже следа. Без ключа активации, который она держала только в своей памяти, воспроизвести руническую комбинацию было невозможно. Для посторонних глаз это были бы просто спящие, неактивные символы, которые даже не отреагировали бы на проверочные заклинания.

Отлично. В этот раз она не подарит миру такую полезную вещь. И уж тем более не станет связываться с гильдиями и прочими официальными организациями, где её снова обвинят в воровстве и отберут права на собственное изобретение. Пусть эти волшебные карманы служат только ей. С деньгами проблем сейчас не было — значит, она могла позволить себе такую роскошь, как личный секрет.

В углу палатки что-то недовольно захрустело и зашуршало. Виолетта обернулась и невольно фыркнула от неожиданности — её новый чемодан превратился в роскошную рождественскую ёлку, украшенную мерцающими разноцветными огоньками. Гирлянды переливались явно обиженно и требовательно, будто чемодан дулся на хозяйку.

— Да не забыла я о тебе, не забыла, — примирительно сказала Виолетта, опускаясь на корточки рядом с импровизированной ёлкой и осторожно касаясь одной из мигающих лампочек. — Мне просто нужно сначала раздобыть специальные очки артефактора и некоторые редкие ингредиенты. Тогда и займусь твоей модернизацией всерьёз, обещаю.

Ёлочка помигала разноцветными огоньками ещё несколько секунд, словно внимательно обдумывая полученное объяснение, а затем медленно растаяла, плавно превращаясь обратно в привычный потёртый чемодан. Виолетта только покачала головой с усталой улыбкой — теперь у неё была не только волшебная палочка с характером, но и живой чемодан со своими капризами, настроениями и потребностями, который с каждым днём всё активнее пытался с ней общаться.

Криво усмехнувшись, Морроу оглядела творческий хаос вокруг себя. Исписанные листы пергамента валялись в углах палатки, как опавшие листья. На крошечной кухне громоздились стопки немытой посуды — тарелки, чашки, котелки для зелий. Рабочий стол завален был инструментами для работы с рунами: резцами, молотками, кусочками меди и серебра. Бардак — иначе не назовёшь.

Виолетта устало подняла палочку и коротко взмахнула. Привычные заклинания сплелись в отработанную за годы комбинацию — грязные вещи поползли по своим местам, мусор растворялся в воздухе, пыль стряхивалась с поверхностей невидимыми руками. Только толстую стопку газет она бережно отложила в сторону — на потом.

Пора было наконец принимать зелье очищения организма — с этим она и так уже непростительно затянула. В идеале его следовало выпить сразу после боевых действий, пока токсичные остатки боевых зелий и магических стимуляторов не успели въесться в кровь и плоть.

Флакон с мутно-зелёной жидкостью противно булькал, когда она его встряхивала. Запах шёл отвратительный — смесь болотной тины, тухлых яиц и чего-то кислого, разъедающего. Виолетта поморщилась, вспоминая, что в составе этого зелья были измельчённые жабьи глаза.

— Ну просто прелесть, — скривилась она и залпом опрокинула содержимое флакона в рот, стараясь не думать о вкусе.

Эффект не заставил себя ждать. Через несколько секунд резкая, пронизывающая боль прошила всё тело от макушки до самых пяток — словно кто-то методично прошёлся раскалённым железом по каждому нерву. Виолетта задохнулась и согнулась пополам, инстинктивно прижав дрожащие руки к животу. Из пор выступил липкий холодный пот, во рту появился металлический привкус крови.

Из-за четырёхдневной задержки процесс очистки оказался в разы болезненнее обычного. Накопившиеся токсины сопротивлялись изгнанию, цепляясь за её ауру и физическое тело ржавыми когтями, как паразиты, не желающие покидать удобное гнездо.

Полчаса абсолютного ада. Виолетта лежала на холодном полу палатки, кусая губы до крови, чтобы не закричать от нестерпимой боли. Тело выворачивало наизнанку, каждая клетка горела огнём, в голове стучало, словно кто-то безостановочно бил по черепу тяжёлым молотом. Несколько раз её рвало желчью, организм пытался избавиться от ядов любыми доступными способами.

Когда кошмар наконец закончился, она чувствовала себя полностью выжатой, но одновременно удивительно чистой. Как будто сбросила с души невидимую грязь, накапливавшуюся неделями путешествий, боёв и магических перегрузок.

Последующие полчаса в ванной окончательно привели её в чувство. Горячая вода, пахнущая свежей сиренью, расслабила спазмированные мышцы. Простые бытовые действия — неспешная стирка, развешивание мокрого белья — дали долгожданную передышку измученным мыслям. Некоторое время можно было не думать о проклятых петлях времени, провалах в собственной памяти и загадочных изменениях, происходящих в мире.

Время близилось к полудню, и по всем законам здравого смысла надо было бы лечь спать, чтобы хотя бы вздремнуть пару часов после такого стресса. Но от одного только взгляда на аккуратно застеленную кровать Виолетте стало дурно. Она категорически не хотела сейчас оставаться наедине с собственным подсознанием. Слишком свеж был недавний срыв, слишком ярки воспоминания о кошмарах прошлых жизней.

Вместо этого она подтащила к рабочему столу толстую стопку газет и принялась их методично изучать. Как опытный детектив, ищущий улики в запутанном деле о серийных убийствах.

События, происходившие до дня её пробуждения в больничном крыле Хогвартса, ничем не отличались от того, что Виолетта помнила из всех предыдущих циклов. Те же самые заголовки, те же политические скандалы, та же рутинная суета магического мира. Но потом, после её выхода на арену...

Виолетта нахмурилась, перечитывая заметку в «Ведомостях волшебника» уже в третий раз. Острым взмахом палочки подняла газетную вырезку в воздух, заставив её зависнуть на уровне глаз. Затем ещё одну. И ещё. Вскоре перед ней парило уже с десяток статей.

«Поднят затопленный галеон с магическим золотом у берегов Гибралтара» — писала мадридская «Эль Брухо Дагариос».

«Странные слухи о переполохе в Азкабане» — сообщал лондонский «Магический вестник».

В американских магловских изданиях она обнаружила три различные заметки о крупных лотерейных выигрышах — каждая в своей газете, каждая о совершенно разных людях. Но Виолетта чётко помнила из предыдущих циклов — тогда у этих счастливчиков были совсем другие имена, другие истории, другие лица на фотографиях.

И повсюду, в каждом крупном магическом издании мира, попадались статьи об аукционе особняка Блишвиков. Виолетта горько усмехнулась — вот результат её маленького информационного вброса. Работает как часы.

Но самое тревожное обнаружилось в скандинавских изданиях. Необычное, почти лихорадочное воодушевление пронизывало заметки норвежских и шведских корреспондентов. Повсюду мелькали разговоры о «возвращении истинной королевской крови на северные земли». Множество анонсов массовых собраний, которые организовывал некий загадочный Принц. И везде, абсолютно везде о нём писали с благоговейным придыханием и готовностью слепо поклоняться.

— Принц? — пробормотала Виолетта вслух, задумчиво отхлёбывая остывший чай. — А где же тогда король?

Она мысленно упрекнула себя — зря раньше не обращала серьёзного внимания на политическую ситуацию среди скандинавских магов. Возможно, по своей близорукости упустила что-то действительно важное.

Газетных вырезок становилось всё больше. Они медленно парили в воздухе перед ней, как разноцветные кусочки гигантской мозаики, которую нужно было терпеливо сложить в единую, понятную картину.

Виолетта рассеянно перебегала усталым взглядом с заголовка на заголовок, пытаясь найти закономерности, и внезапно замерла.

Настолько сильно она просто не могла повлиять на весь мир. Её собственные действия — продажа фамильного особняка, знакомство с Кассандрой Блэквуд, участие в драконьей операции в Карпатах — не могли вызвать такие масштабные, глобальные изменения. Эффект бабочки имел свои пределы. То ли она все эти перемены просто раньше не замечала, слишком сосредоточившись на своих личных проблемах, то ли...

Она не одна застряла в этих проклятых петлях времени.

Эта мысль ударила её как молния. Виолетта резко выпрямилась в кресле, чуть не расплескав остатки чая на газеты.

И как это ей раньше не приходило в голову? Ведь Фоукс, единороги и фестралы тоже чётко помнили циклы, реагировали на неё как на старого знакомого. Магические существа с их врождённой, особой связью с магией. Так что же мешало обладать такой же способностью особо сильным, талантливым магам?

Или она их поспешно исключила из списка подозреваемых только потому, что Дамблдор, Фламель и даже сам Тёмный лорд циклы не помнили?

Слишком, слишком неосторожно с её стороны.

А что если временная петля изначально зацепилась не за неё, а за кого-то совершенно другого? Просто Виолетта обычно погибала слишком рано, поэтому никогда не видела, как цикл мог обнулиться из-за смерти другого ключевого игрока или по какой-то иной, неведомой ей причине?

Или, возможно, где-то существует невероятно могущественный маховик времени, позволяющий своему обладателю методично откатывать мировые события к строго определённой временной точке? Древний артефакт, о самом существовании которого она даже не подозревает?

Виолетта устало взмахнула палочкой — газетные вырезки послушно, плавно опустились на стол стройными стопками. Она потёрла покрасневшие от напряжения глаза. Все эти размышления напоминали гадание на кофейной гуще или попытку предсказать погоду по полёту птиц. Слишком много тревожных вопросов и катастрофически мало внятных ответов.

И тут память подбросила ей ещё один кусочек головоломки, женский голос взбешённо зазвучал в голове:

«...Я опоздала всего на два проклятых дня! Где чемодан?!»

Блэквуд. И её странные, загадочные слова про «опоздание».

Виолетта медленно перевела взгляд на свой чемодан, который в данный момент мирно красовался в облике керамического горшочка с нежными фиалками. Выглядел совершенно невинно, по-домашнему уютно. Но она слишком хорошо помнила ледяные, хищные глаза Кассандры Блэквуд, её нездоровую, почти болезненную заинтересованность именно в этом, казалось бы, обычном дорожном чемодане, но который оказался антикварным.

Но что если Блэквуд тоже помнит циклы?

Виолетта сжала фарфоровую кружку так сильно, что костяшки пальцев побелели.

Ну уж нет. Связываться с этой женщиной она категорически не будет. Слишком много опасных неизвестных, слишком много смертельных рисков в одном флаконе. Кассандра Блэквуд источала угрозу и опасность, как редкий ядовитый цветок источает дурманящий аромат — внешне красиво, притягательно, но абсолютно смертельно при близком контакте.

В усталые размышления о Блэквуд и временных петлях неожиданно ворвалась яркая вспышка.

Ослепительное золотистое пламя материализовалось прямо над рабочим столом, заставив воздух затрепетать от волн жара. Из огненного вихря выпорхнул Фоукс, встряхнув переливающимися алым и золотом перьями. Феникс грациозно опустился на столешницу, внимательно посмотрел на неё умными чёрными глазами и протянул лапку с аккуратно свёрнутым свитком.

— О... — удивлённо выдохнула Виолетта, чувствуя, как сердце подскочило от неожиданности. — Привет, птах. Давно не виделись.

Фоукс мягко, почти ласково курлыкнул в ответ и наклонил голову набок — жест настолько человеческий и понимающий, что у неё защипало в груди от внезапно нахлынувшего тепла.

— Я в порядке, — шепнула она.

Виолетта осторожно развернула пергамент, сразу узнав знакомый почерк Дамблдора — размашистые буквы с характерными завитками, слегка наклонённые вправо:

«Дорогая мисс Морроу, Надеюсь, что с вами всё в полном порядке? С вами пытаются связаться из Международной конфедерации магов уже четыре дня подряд, но совы не могут долететь до места вашего пребывания. Если вы всё ещё находитесь во Франции, не согласитесь ли выпить чашечку чая в два часа дня в кафе «Абрингер» на площади Скрытого места? Есть срочные вопросы, требующие внимания. С наилучшими пожеланиями, А. Дамблдор»

— Не могут связаться четыре дня? — растерянно пробормотала Виолетта, поднимая взгляд на терпеливо ждущего феникса. Внутри засосало от понимания собственной неосторожности. — Фоукс, эта встреча действительно важна? Хотя директор же пишет «срочные вопросы»...

Птица утвердительно курлыкнула и решительно кивнула — движение было настолько по-человечески серьёзным, что Виолетта не смогла удержаться от слабой улыбки, несмотря на тревогу.

— Поняла. Дай мне минутку.

Девушка наспех нацарапала ответное письмо:

«Профессор Дамблдор, С радостью принимаю ваше любезное приглашение. Буду в кафе ровно к двум часам. Искренне ваша, В. Морроу»

Она протянула свёрнутую записку Фоуксу. Феникс деликатно взял пергамент в клюв, ещё раз внимательно посмотрел на неё — и на мгновение ей показалось, что в этом взгляде читается сочувствие и понимание. Затем он вспыхнул ослепительным золотым пламенем и растворился в воздухе, оставив лишь несколько переливающихся искорок, которые медленно опускались на пол, как светящийся снег.

Виолетта быстро проверила время заклинанием — всего двадцать минут до назначенной встречи. Она торопливо собрала разбросанные газетные вырезки в аккуратную стопку и убрала в дальний отсек школьного чемодана. Детективная работа на сегодня окончена, но все тревожные вопросы так и остались без ответов.

А теперь главный женский вопрос: что надеть? Хотя особого выбора, честно говоря, не было. Виолетта достала из чемодана единственное приличное платье — простое фиолетовое, купленное на блошином рынке в Париже. Критически его оглядев, взмахнула палочкой, меняя цвет на нежно-розовый — он хотя бы скроет болезненную бледность. Ещё одно заклинание удлинило подол, чтобы полностью спрятать всё ещё заживающее место ожога на левой ноге. Чёрные туфли трансфигурировались в аккуратные белые лодочки.

Быстро привела себя в относительный порядок — тщательно расчесала непослушные волосы, умылась прохладной водой из рукомойника, слегка подрумянила щёки заклинанием. В небольшом зеркале над умывальником на неё смотрело лицо совсем юной девушки — пухлые щёки, большие глаза, чуть припухшие губы. Но в этих глазах читалась усталость взрослого человека, пережившего слишком много боли и потерь.

Странное и тревожное сочетание.

Морроу торопливо вышла из палатки под тёплое полуденное солнце Броселианда. Воздух был наполнен ароматами летнего леса — свежей зеленью, цветущими травами и чем-то сладковатым от цветов диких яблонь. Где-то в ветвях беззаботно щебетали птицы, мирно жужжали пчёлы и шмели.

Прежде чем убирать палатку, сперва Виолетта проверила защитные чары вокруг своего временного лагеря. И действительно — барьер был выстроен настолько плотно и агрессивно, что не пропускал не только незваных гостей, но даже почтовых сов. Теперь стало понятно, почему все заказанные газеты лежали аккуратной стопкой прямо у границы защищённой зоны, а не были доставлены к входу в палатку или лично в руки.

Виолетта мысленно застонала от досады. Она слишком хорошо помнила своё состояние во время работы над руническими скриптами — полная концентрация, нежелание, чтобы кто-либо отвлекал от сложной и деликатной работы. Видимо, сильно переборщила с мерами предосторожности.

— Вот же чёрт... — тихо выругалась она и взмахнула палочкой заклинания. Защита исчезла, брезентовая ткань послушно свернулась, металлические опоры аккуратно сложились, всё её временное жилище компактно упаковалось в зачарованный походный мешок, который она сложила в уже привычный мешочек на поясе.

Виолетта материализовалась на знакомой площадке для аппарации в самом сердце магического квартала, ощутив под ногами гладкий камень и привычное покалывание от остаточной магии сотен ежедневных перемещений. Воздух здесь был наполнен ароматами специй, магических трав и чего-то сладковатого от ближайшей кондитерской.

Café Abringer находился всего в нескольких шагах — уютное заведение с резными деревянными ставнями, кружевными занавесками цвета слоновой кости на больших окнах и соблазнительным запахом свежей выпечки, который заставлял желудок предательски урчать. Над входом качалась расписная вывеска с золотыми буквами, а в витрине красовались аппетитные круассаны, эклеры и тарталетки с ягодами.

Дамблдор уже сидел за столиком у окна, выходящего на оживлённую улицу, неторопливо просматривая свежий номер газеты. Его характерные полумесяцы очков поблёскивали в мягких солнечных лучах, пробивающихся сквозь кружевные занавески, а длинная серебристая борода была аккуратно заправлена за широкий пояс темно-синей мантии с вышитыми золотом звёздами.

— Добрый день, профессор, — поздоровалась Виолетта, подходя к столику и стараясь выглядеть спокойнее, чем себя чувствовала.

— А, дорогая мисс Морроу! — глаза Дамблдора приветливо засветились за стёклами очков, и он отложил газету. — Добрый день, добрый день. Присаживайтесь, пожалуйста, располагайтесь поудобнее.

Виолетта опустилась в мягкое кресло напротив и сразу же ощутила на себе тот особенный, внимательный взгляд директора — тот самый, который всегда заставлял студентов Хогвартса чувствовать себя открытой книгой, каждая страница которой доступна его проницательному уму.

— Вы выглядите несколько утомлённой, мисс Морроу, — мягко, но с заметной озабоченностью заметил он, слегка наклонив голову. — Надеюсь, всё в порядке?

— Просто плохо спала последние дни, — поспешно отмахнулась Виолетта, стараясь сохранить беззаботный тон, но не сумев полностью скрыть предательскую дрожь в голосе. — Ничего серьёзного, честное слово.

Дамблдор внимательно изучил её лицо ещё несколько мгновений, но тактично не стал настаивать на подробностях. К счастью, в этот момент к их столику подошёл официант — пожилой волшебник с приветливыми морщинками вокруг глаз и седыми усами, аккуратно подкрученными воском.

— Чай — крепкий английский завтрак — и ассорти свежих круассанов, — заказал Дамблдор, не сводя глаз с меню. — А что предпочтёте вы, мисс Морроу?

— То же самое, пожалуйста, — кивнула Виолетта, машинально поглаживая пальцами едва заметные рубцы на левом предплечье. Это движение всегда успокаивало её в стрессовые моменты.

Когда официант удалился, записав заказ в маленький блокнот, директор посмотрел на неё с тем особым выражением, которое предвещало серьёзный разговор:

— Позвольте сразу перейти к делу. Совы не могли отыскать вас последние четыре дня, — в его мягком голосе не было и тени упрёка, только искреннее беспокойство и деликатное любопытство. — Это вызвало определённое... волнение в соответствующих кругах.

Виолетта почувствовала, как внутри всё сжалось, но постаралась сохранить невозмутимое выражение лица:

— Я была в гостях, — солгала она, стараясь звучать как можно убедительнее. — А там не очень жалуют совиную почту. Приношу свои извинения за причинённое беспокойство.

— Главное, что с вами всё благополучно, — улыбнулся Дамблдор, но она заметила, что его проницательный взгляд по-прежнему остается внимательным и изучающим. — Дело в том, что, раз с вами не смогли связаться, то меня попросили лично передать вам весьма важное сообщение.

Он достал из внутреннего кармана мантии конверт из плотной кремовой бумаги с официальной печатью Международной конфедерации магов — массивной восковой печатью тёмно-синего цвета с золотыми вкраплениями — и протянул его через стол.

— Официальное приглашение от самого высокого руководства, — пояснил директор с едва заметной гордостью в голосе. — Сегодня вечером состоится торжественный приём для участников недавней операции в малом церемониальном зале МКМ.

Виолетта приняла конверт, ощутив под пальцами дорогую, слегка шершавую фактуру бумаги, и осторожно вскрыла печать. Внутри лежал пергамент безупречного качества с золотыми буквами, написанными каллиграфическим почерком:

«Уважаемая мисс Морроу, Совет Международной Конфедерации Магов выражает глубочайшую признательность за Ваше самоотверженное участие в операции по защите магических существ и поистине выдающийся вклад в обеспечение безопасности всего волшебного сообщества. В знак особого признания Ваших заслуг имеем честь пригласить Вас на торжественный приём с церемонией награждения, который состоится сегодня, в семь часов вечера, в малом церемониальном зале штаб-квартиры МКМ...»

Виолетта поморщилась, дочитав приглашение до конца. Приём начинался в семь вечера — всего через несколько часов. А у неё даже отдалённо подходящего наряда не было. То простое розовое платье, в котором она сидела сейчас, явно не годилось для столь официального мероприятия. А её единственный по-настоящему приличный комплект — строгая юбка и белая рубашка — был безнадёжно испорчен после встречи с разъярёнными драконами. Подпалины от огненного дыхания, рваные дыры, разорванный почти до локтя рукав...

— Вам определённо стоит прийти, — мягко, но настойчиво заметил Дамблдор, внимательно следя за выражением её лица. — Подобные мероприятия открывают двери в будущем. Полезные знакомства, нужные связи — всё это может пригодиться молодой волшебнице с вашими способностями.

— Понимаю, — рассеянно пробормотала Виолетта, мысленно перебирая скудные варианты своего гардероба. — Такими приглашениями действительно не разбрасываются направо и налево... Профессор, — она подняла взгляд, — вы ведь тоже наверняка приглашены на этот приём? Не могла бы я... составить вам компанию? Если, конечно, это не доставит вам неудобств.

Глаза Дамблдора заблестели от искреннего удовольствия и, кажется, даже гордости:

— Это было бы огромной честью для меня, дорогая мисс Морроу. Я буду только рад вашему обществу.

Виолетта облегчённо кивнула, чувствуя, как часть напряжения спадает с плеч. Конечно, иного и быть не могло — она всё-таки несовершеннолетняя ученица Хогвартса, и директор не оставит её один на один с влиятельными взрослыми магами на столь важном официальном мероприятии. Но всё же было приятно услышать, что он искренне не против её компании.

В этот момент официант принёс заказ — изящный фарфоровый сервиз с дымящимся ароматным чаем и корзинку с аппетитными круассанами, от которых исходил соблазнительный запах сливочного масла и ванили. Виолетта машинально отпила глоток — крепкий английский завтрак с терпким привкусом и лёгкой горчинкой, именно то, что нужно, чтобы окончательно прогнать остатки сонливости.

Круассан, однако, показался ей совершенно безвкусным, словно картон, но она заставила себя методично его доесть. Ей нужны были силы для предстоящего вечера.

Судя по всему, это будет ещё один очень долгий и непредсказуемый день.