Глава 19. Шалунья из ясеня

Утреннее солнце пробивалось сквозь кроны деревьев Булонского леса — городского парка в Париже, где Виолетта разбила свой лагерь. Тёплый ветер задувал в палатку и проносил запах утренней свежести и влажности росы. Она сидела на краю своей импровизированной кровати, натягивая потёртые джинсы, и мрачно размышляла о прошедших ночах.

Палочка. Проклятая, упрямая палочка из рога единорога.

Виолетта потянулась к ней — деревяшка лежала рядом, словно мёртвая ветка, — и попыталась ещё раз. Самое простое заклинание освещения.

— Люмос, — прошептала она, направляя палочку в угол.

Ничего. Даже искорки.

Единорог чуял подлог. За восемь прошедших петель времени, восемь смертей её магическая аура изменилась. Волшебное существо, подарившее сердцевину палочке, отказывалось с ней работать. Слишком уж верное создание, слишком честное. Оно помнило ту юную Виолетту, которая впервые взяла эту палочку в руки у Олливандера, — чистую, неопытную, полную надежд. А теперь...

Теперь в её душе жили тени Азкабана, холод смертей, отголоски тёмных заклинаний и память о крови на руках. Единорог это чувствовал и демонстрировал обиду единственным доступным ему способом — бойкотом.

— Упрямое копытное, — пробормотала Виолетта, убирая палочку в мешочек.

Позавчера, когда она добралась до этого тихого уголка леса, ей пришлось ставить палатку вручную. Сначала она потратила время на то, чтобы найти ровную площадку, потом ещё полчаса возилась с кольями и верёвками. Хорошо хоть в магловском супермаркете по дороге удалось купить одеяло, подушку, комплект постельного белья и минимальный набор продуктов с посудой. Мешочек с расширенным пространством проглотил покупки без проблем, но раскидать их по палатке пришлось руками.

Самым раздражающим был момент, когда, имея палочку и разрешение на колдовство, она постелила зимнюю куртку на пол спальни в палатке и легла спать прямо на неё. Вместо того чтобы трансфигурировать удобную кровать. Но ничего другого не оставалось. Не покупать же раскладушку, которая понадобилась бы лишь на пару ночей. Вот и ныло тело от усталости и неудобства, но гордость страдала ещё больше.

Проспала она почти сутки. Только тогда, разминая затёкшие плечи и спину, Виолетта поняла, насколько была вымотана. Погоня, стресс, магическое истощение от борьбы с палочкой, вынужденное беспалочковое колдовство, чтобы запустить ванную в палатке — всё это навалилось разом.

Вечером, когда стемнело, ей пришлось разводить костёр обычной зажигалкой — какое счастье, что она купила её на блошином рынке. Огонь потрескивал, отбрасывая тени на ткань палатки, а тепло ласкало кожу, но пальцы всё равно мёрзли от ночной прохлады. При свете танцующих языков пламени браться за газеты не было смысла. Поэтому Виолетта попыталась разобраться с чемоданом.

Ключевое слово — «попыталась».

Без палочки, без очков артефактора, без специальных инструментов она могла только ощупывать загадочные камни карбонадо пальцами. Они откликались на её прикосновения. Мерцали. Меняли цвет. Создавали иллюзии. Но понять логику их работы было невозможно. Как пытаться читать книгу в темноте на незнакомом языке.

И всё время её грызла тревожная уверенность. Деньги. Проклятые миллионы в сейфе 888. Виолетта чувствовала — рано или поздно ей придётся туда залезть. И скорее это будет «рано». Слишком много всего нужно было купить.

Не будь этого богатства, она бы искала альтернативные пути. Могла бы создать нужные артефакты сама, используя кровавые руны — болезненно, долго, но эффективно. Однако зачем изобретать велосипед, когда можно просто приобрести очки артефактора? А самооправданием служило, что не стоило создавать ещё один след правонарушения, когда у неё уже достаточно проблем.

Но сегодня хотя бы закроется вопрос с палочкой.

Виолетта сунула ноги в потёртые кроссовки. Заявляться снова в том же платье, в котором она уже ходила, она не собиралась.

Чёртов единорог! Если бы не его упрямство, то она смогла бы хотя бы привести вещи в порядок! Вместо этого, ей теперь нужно как-то избавиться от авроров и купить одежду. Появляться в затёртых магловских шмотках в Международной Конфедерации магов — не лучшая идея.

Ещё около получаса потребовалось, чтобы собрать палатку и спрятать её в мешочке. С ноющими после нагрузки руками, Виолетта направилась к входу в парк, где договорилась о встрече. Капитан Морен её уже ждал в своей алой мантии. Похоже, его ничуть не смущало, что они находились в магловском мире, а он не сменил форму.

— Доброе утро, мадемуазель Морроу, — поприветствовал он её с профессиональной улыбкой. — Хорошо выспались? И отдохнули?

— Спала вчера как убитая, да и этой ночью тоже вырубило мигом, — честно призналась Виолетта, поправляя ремешок мешочка на поясе. — Не думала, что так устала.

— Стресс, — понимающе кивнул капитан, и они направились к выходу из парка. — Кстати, у меня есть новости о леди Блэквуд.

Виолетта насторожилась, но старалась не показывать волнения.

— Наше бюро связалось с ней вчера днём, — продолжал Морен, размеренно шагая по усыпанной гравием дорожке. — К ней будет применено наказание за магическое нападение на несовершеннолетнюю. Леди Блэквуд вину признала и готова заплатить штраф плюс компенсацию за моральный ущерб, если вы согласитесь не подавать в суд.

Виолетта удивлённо подняла бровь. Это было... неожиданно просто. С чего бы вдруг Блэквуд решила признать вину? Зачем ей это? Или она решила, что у авроров есть доказательства, а не только слова ребёнка? Непонятно.

— А какую причину такого поведения она назвала? — осторожно спросила Морроу.

Капитан Морен слегка поморщился, будто ему было неловко озвучивать объяснение.

— Как утверждает леди Блэквуд, она... фанатка работ мастера Этьена Дюбрей. Так зовут прадеда того продавца в магазине туристических товаров. Дюбрей был известным учеником школы артефакторики. И поэтому леди Блэквуд вспылила, когда присмотренный ею чемодан оказался продан. По её словам, у неё уже три изделия мастера. Она собирает коллекцию.

— И про камушки ни слова? — в голосе Виолетты прозвучала едва заметная насмешка.

— Ни слова, — согласился капитан Морен. — Мы, конечно, спросили её о камнях, раз уж она упоминала их в магазине. Но леди Блэквуд сослалась на то, что раз чемодан продали за пять безантов, то очевидно, она ошиблась в его ценности. Уверяет, что не знала, что он сломан.

Виолетта криво усмехнулась. Ложь, конечно. Изящная, продуманная, но ложь. Доказать обратное было невозможно.

— Итак, — капитан остановился на краю парка, где они ждали автобус, который довезёт до одного из входов в Place Cachée, — будем подавать в суд, или вас удовлетворит штраф и компенсация?

Подавать в суд? Виолетта мысленно фыркнула. Очень смешно. Она ещё и проиграет — у Блэквуд наверняка лучшие адвокаты, связи в судебной системе и опыт таких дел. А у неё что? Слово четырнадцатилетней сироты против слова влиятельной аристократки. Да дело сразу рассыпется.

— А какую компенсацию предлагает? — практично спросила она вслух.

— Штраф — по нашей шкале — сто двадцать безантов в бюджет. Компенсация — пятьсот золотых безантов. Ещё и сама леди Блэквуд предложила дополнительно пятьсот золотых — в фонд «обучения», — ответил капитан. — А также официальные извинения.

Виолетта чуть не присвистнула. Сумма компенсации была приличной — на эти деньги можно было безбедно жить несколько месяцев, а то и лет. Морроу поджала губы, скрывая усмешку. Ещё и фонд «обучения». Как мило — будто Блэквуд решила поучить её, как жить. Или как умереть.

Честно говоря, Морроу её совершенно не понимала. Блэквуд попросту очередной раз сломала её представления о ней. Создавалось впечатление, будто женщина жила импульсивно, словно её не волновало, что будет завтра, а деньги уж точно не были проблемой для неё.

И от этого по спине девушки полз холодок тревоги.

Непредсказуемые люди опасны.

— Капитан Морен, — Виолетта остановилась, заглядывая ему в глаза, — вы ведь намекаете, что это лучшее решение? Что таких людей лучше не злить?

Мужчина неловко пожал плечами.

— Я просто говорю, что судебный процесс — дело долгое и дорогое, — осторожно ответил он, избегая прямого взгляда. — А леди Блэквуд имеет... определённое влияние в обществе.

— А завтра она или те, кого наймёт такая богатая дама, найдут меня и прикончат, — Виолетта говорила спокойно, но в её голосе звучала сталь. — Или сотрут память. А этот проклятый чемодан заберут. Вот честно, капитан, у меня огромное желание его просто утопить в Марианской впадине или сбросить в жерло вулкана, — устало выдохнула Морроу. — Как говорится, чтобы никому не достался. А может, его действительно уничтожить?

— Это, конечно, ваша собственность, и вам решать, — ответил Морен и нахмурился. — Но у вас довольно пессимистичный взгляд на жизнь, мадемуазель. Французское министерство гарантирует защиту прав, особенно несовершеннолетних.

«Взгляд выжившего», — мысленно посетовала Виолетта и вздохнула, но вслух сказала другое:

— Она богата, капитан. Даже тень не падёт на неё, если она захочет убрать меня. У таких людей есть способы решать проблемы... незаметно.

— Мадемуазель Морроу...

— Мне нужны гарантии, а не извинения, — перебила его Виолетта, и в её голосе зазвучала та самая властность, выдрессированная Беллатрикс. — Я несовершеннолетняя. Я не могу полноценно защитить себя и свои права. Мои опекуны всего лишь бесправные в нашем мире маглы. Мне нужны железобетонные гарантии, что эта женщина не будет меня преследовать. Или те, кого она наймёт.

Капитан Морен задумчиво пожевал губу.

— Непреложный обет?

— Только не мне лично, — быстро сказала Виолетта.

Хотя Морроу очень сомневалась, что Блэквуд пойдёт на такое. Сама бы Виолетта не согласилась, а увильнула бы. Впрочем, теперь она не была уверена в действиях этой странной женщины.

— Я не хочу с ней встречаться. Уверена, вы сможете подобрать вариант, устраивающий обе стороны. Меня интересуют обет не приближаться, не воздействовать, не поручать воздействие третьим лицам.

— Что ж, это редкая мера, но применима, когда затронуты права ребёнка, — мужчина кивнул. — Но это нужно обсудить с её адвокатами.

«Ох, как же это всё рано», — подумала Виолетта, наблюдая, как капитан делает пометки в своём блокноте.

Ей нужен был козырь. Нужно было как-нибудь помельтешить рядом с Дамблдором — чтобы Блэквуд видела, что у неё есть защитник. Пусть директор о её играх и не знал, но его фигура такова, что с ней приходилось считаться даже влиятельным аристократам. А сама Морроу всё-таки ученица Хогвартса.

«О! А может навестить Фламелей?» — внезапно пришла идея.

Тем более она сейчас во Франции. Всего пару часов полёта — и она у них. Да и палочка у неё сегодня уже будет, как раз опробует её схватившись со старым хрычём. У Николаса всегда чересчур жаркие приёмы для незваных гостей. Самое то для того, чтобы взбодриться боем. Тем более Пернелла Фламель ещё в седьмой петле ей говорила, что она всегда могла к ним обратиться. Заодно взбодрит стариков, а то ведь наверняка опять помирать собрались. Есть у них такое хобби. А она им несколько загадок подкинет.

Автобус до Place Cachée оказался полупустым, и они добрались довольно быстро. Узкие улочки магического квартала встретили их утренней суетой — торговцы раскладывали товары, служащие спешили на работу, туристы с путеводителями толпились у витрин.

Мастерская Драганова выглядела ещё более уютной в утреннем свете. Капитан остался на улице — видимо, считая присутствие при получении палочки слишком личным делом.

— Добро пожаловать! — встретил её мастер с широкой улыбкой, и его карие глаза буквально светились от радости. — Она готова. И, должен сказать, впервые палочка у меня получилась с таким... — он прервался, подбирая слова, и, вновь перейдя на сербский, продолжил: — необичним карактером.

На рабочем столе, на бархатной подушке, лежала палочка. И Виолетта на мгновение забыла дышать.

Она была... потрясающей.

Короткая — не больше пятнадцати сантиметров, длиной с крючок для вязания. Из светлого ясеня, отполированного до шелковистого блеска. Девять полосок, которые она просила выгравировать, мастер воплотил как наложившиеся друг на друга резные листья ясеня — так искусно, что казалось, будто по дереву пробежал осенний ветер.

— Понимаю, если она вас не устроит у тако первозданном облику, — продолжал мастер, наблюдая за её реакцией. — Эта палочка... у неё внутри крылья. И у неё два крыла, и оба пылающих, пусть и разным огнём. Она будет толкать вашу руку, будет пытаться вести. А может и взять на себя инициативу. Ако желите, мы можемо поставити на неё ограничители — как путы для орла. Но это будет только ваше решение.

Виолетта медленно протянула руку к палочке. Миг колебания — а что, если и эта не подойдёт? — и она коснулась рукояти.

Магия не просто потекла — она взорвалась, словно вошла в резонанс с её душой. Мир на мгновение раскололся, и её восприятие обострилось до нечеловеческих масштабов: цвета стали ярче, детали — отчётливее, и звуков оказалось неисчислимое множество. Но главный, казалось, исходил из неё.

Всё происходило словно настройка идеального инструмента: сначала — резкий и болезненный звук, когда сила взбурлила в её венах пламенем, растягивая энергетические каналы. Виолетта шикнула от боли. А затем — чистая, идеальная нота, когда волна энергии омыла тело теплом и силой, унося боль, возвращая человеческое восприятие.

Магия выплеснулась из палочки золотыми искрами и серебристыми нитями света, которые танцевали в воздухе, складываясь в силуэты летящих птиц. И где-то в глубине сознания Морроу услышала знакомую величественную песню феникса, которой подпевал наглый стрекот сороки. Шрамы на предплечье запульсировали теплом. Виолетта почувствовала, как что-то в её душе расправляется, обретает свободу. Словно те крылья, о которых говорил мастер, распахнулись за спиной.

Морроу не первый раз сталкивалась с сонастройкой. Но впервые настолько глубоко.

Это была её палочка. Без сомнений, без вопросов — её. Сейчас она была буквальным продолжением Виолетты.

И ещё девушка сразу поняла, о каком характере говорил Драганов. Блестящие инструменты на столе тут же поползли в её сторону, словно металлические змеи. Ножи, пилки, золотые проволочки — всё тянулось к палочке с почти животным любопытством.

Мастер проследил за её взглядом и засмеялся.

— При всей светлости этой палочки, я бы сказал, что она — прожжённый воришка, — глаза его блестели от веселья. — Я даже не знаю, куда она уже успела спрятать мои очки в золотой оправе, металлическую ручку и инструменты, которые я неосмотрительно оставил на столе с ней на ночь.

Виолетта покраснела до корней волос.

— Я компенсирую, — потёрла она переносицу.

— Не брини, не волнуйтесь! — замахал руками мастер, видя её смущение. — Всё в порядке. Знаете, я однажды изготавливал палочку со стержнем из дьявольских силков и крыла феи для одного травара... — он пощёлкал пальцами, подбирая перевод, — травника. Больше это был эксперимент, чем заказ. Так вот, палочка за ночь оплела всю мою мастерскую. Но в руках хозяина стала кроткой и послушной. И даже выпустила пойманную сову с письмами.

Морроу невольно улыбнулась. Ей ещё действительно повезло. Всего лишь палочка-воришка.

— Меня устраивает эта форма, — сказала Виолетта, крепче сжимая рукоять. — Зачем укрощать? Подрезать ей крылья? — она улыбнулась, чувствуя, как палочка отзывается на её эмоции лёгким потеплением. — А блестяшки... Что ж, теперь я буду знать и буду осторожна.

Ох, она уже предчувствовала неловкие ситуации с кражами.

Мастер довольно кивнул.

Виолетта внимательнее рассмотрела палочку. Да, она была миниатюрной — самой компактной из всех, что она видела. Короче даже палочки Амбридж. Но когда она легла в руку, то показалось, будто всегда была создана для её ладони, была продолжением пальцев.

— Если хотите, я могу нарастить рукоять, — предложил мастер. — Если вам некомфортно...

— Нет-нет! — Виолетта покачала головой. — Это идеальная длина.

В магическом мире считалось, что короткая палочка означает нехватку каких-то качеств характера, а длинная — экстраординарные таланты. Но Виолетта знала другое: такой палочкой сложнее управлять, зато плетение заклинаний получалось точнее, а главное — её легко спрятать. Её ладонь практически полностью закрывала палочку.

— Секунда, — Драганов покрутил её запястье, внимательно оглядывая, потом нырнул к деревянным обрезкам в углу мастерской.

Он порылся в шкафчике, достал кусок тонкой кожи и какие-то металлические детали. Несколько взмахов его собственной палочки, и мастерская наполнилась красивым напевом — чарование разливалось золотисто-зелёными потоками по воздуху. Ещё один взмах — и запахло опалённым деревом.

— Отлично, — прошептал мастер и подошёл к Виолетте.

Драганов ловко надел ей на правое запястье простой кожаный браслет на завязках. В браслет была встроена тонкая пластина из ясеня, на которой выжженными линиями был нарисован схематичный ясень.

— Попробуйте погрузить, — посоветовал мастер.

Виолетта поднесла палочку к браслету, и та исчезла, словно растворилась в воздухе. Лёгким усилием воли она подала импульс браслету, и палочка вылетела в руку — плавно, естественно, без резких движений.

— Весьма необычная кобура, — восхищённо прошептала Виолетта. Она снова спрятала палочку, на этот раз подав совсем слабый импульс, и палочка осторожно легла в ладонь, незаметно спрятавшись между пальцев.

— Великолепно, — прошептала она и, почти не глядя, сплела «Авис».

Тут же маленькие птички — как живые и настоящие — закружили вокруг них с весёлым щебетом.

— Спасибо, мастер, — Виолетта смотрела на танцующих птичек, и её глаза светились. — Это идеально.

— То је дивно! Замечательно!

Виолетта отсчитала тридцать золотых безантов за палочку и спросила:

— А сколько я должна за кобуру? И компенсацию за её... воровство.

Мастер просто отмахнулся и улыбнулся.

— Благодаря вам мне удалось поработать с таким необычным союзом, с такой необычной сорокой, — Драганов весело глянул на палочку. — Она очень добрая и игривая птица. Встретить её — настоящее задовољство... наслаждение. А её озорство — настоящая услада. Да и сам феникс словно ждал, что я приду просить перо. Я не успел поздороваться с его хозяином, а он уже всучил его мне со своего крыла.

Мастер лукаво улыбнулся.

— Сдаётся мне, я ещё услышу о делах этой чудесной шалуньи из ясеня.

Виолетта вконец смутилась от такой похвалы.

— А у этого феникса есть имя? — осторожно спросила она.

— Думаю, вы его знаете, — кивнул мастер. — Это Фоукс, феникс директора Хогвартса Альбуса Дамблдора.

— О! — прошептала Виолетта, невольно погладив палочку. — Я его действительно знаю. И он тоже тот ещё хитрый пройдоха.

— И это лучшая характеристика для птицы, что живёт и умирает, — серьёзно сказал мастер. — Если она способна к шалостям и озорству, значит, в ней ещё теплится настоящая жизнь.

Виолетта резко подняла голову и посмотрела в глаза мастера. На миг ей показалось, что он понял... всё. Про петли, про смерти, про то, как сложно сохранять в себе искру жизни, когда кругом столько тьмы.

Но мастер лишь мягко улыбнулся и похлопал её по плечу отеческим жестом.

— Идите, девочка. Вас ждёт ваша жизнь. И пусть она будет полна шалостей и озорства.

— Спасибо, мастер. И я — Виолетта Вера Морроу, — представилась девушка, и Драганов улыбнулся, крепко пожав её ладонь.

— Рад, очень рад, — и добавил на русском: — Доброго полёта, Вера!

Виолетта улыбнулась и кивнула на прощание. Выходя из мастерской, девушка чувствовала себя полной сил. У неё снова была палочка. Настоящая, верная, сильная. С крыльями феникса и сороки, с проказливым характером и жаждой приключений.

«Ты куда вещи мастера спрятала, хулиганка?» — посверлила она взглядом палочку.

Ответ пришёл изнутри. Глубоко в её сознании сорока возмущённым стрекотом дала понять, что это её сокровища и никакие двуногие до них не доберутся.

Нужно срочно шить бесконечные карманы!

«Ещё раз утащишь — запру в браслет на ночь», — пригрозила Виолетта, сверля палочку взглядом. А в ответ — электрический щелчок в пальцы.

Вот это характер...

Ох и намучается она с этой воровкой.

— Всё в порядке? — уточнил капитан Морен, с интересом смотря на палочку в её руках.

Виолетта криво улыбнулась, потёрла уколотые пальцы, и кивнула:

— Конечно. Палочку я выкупила. Идёмте теперь регистрироваться.