Глава 15. Узлы на петлях

Виолетта стояла в мраморном зале Гринготтс, и холодное величие банка давило на плечи невидимым грузом. Белые колонны вздымались к потолку, словно окаменевшие великаны, а эхо шагов других посетителей терялось в бесконечных сводах. Она сжимала в ладони простой медный ключ с номером 311, и металл уже согрелся от её кожи, но всё равно казался чужим, неправильным.

Ключ от нового сейфа, официально оформленного именно на неё: Виолетта Вера Морроу, четырнадцать лет, ученица Хогвартса. На этот скромный счёт Кларк из сейфа 888 перевела двести галеонов. Вполне реальная сумма для подростка. Достаточная, чтобы не вызывать подозрений. Кто бы ни вызнал эту информацию — а кто-то обязательно попытается — они увидят лишь обычную школьницу с карманными деньгами. Пешку, недостойную серьёзного внимания.

Кларк ушла улаживать дела со счётом своей конторы, оставив Виолетту наедине с мраморными стенами, шёпотом гоблинов и грузом решений, которые могли изменить всё.

Возможно, это было глупо, но Морроу хотелось сперва своими глазами увидеть сейф 888. Прикоснуться к тому богатству, которое теперь лежало мёртвым грузом в подземных глубинах. Поэтому сейчас она тщательно возводила ментальные щиты вокруг негодующей сороки в голове — птица чуяла близость сокровищ и рвалась на волю — и вокруг того тугого узла паники, что скрутился где-то в районе солнечного сплетения.

Не хватало ещё от тревоги начать дрожать на глазах у гоблинов или, хуже того, уподобиться Скруджу МакДаку и нырнуть в галеоны с восторженным визгом. Но сердце стучало слишком быстро, отбивая нервный ритм в висках, а дыхание было поверхностным, словно воздуха в зале не хватало.

Сжав ключ до боли — острые грани впились в ладонь, — Виолетта коротко кивнула молодому гоблину у входа к тележкам. Тот окинул её оценивающим взглядом, скривил губы в подобии улыбки, которая больше напоминала оскал, и махнул когтистой лапой, приказывая следовать за ним.

Спуск в недра Гринготтс всегда напоминал путешествие в царство мёртвых. Тележка заскрипела, словно старые кости, срываясь с места и мчась по тёмным извилистым туннелям. Холодный воздух подземелья обдавал лицо сыростью, пропитанной запахом древнего камня, металла и чего-то ещё — старого, забытого, пахнущего веками и тайнами.

Волосы, выбившиеся из хвоста, трепались от встречного ветра, хлестали по щекам. Виолетта держалась за железный поручень так крепко, что костяшки побелели от напряжения, а в голове крутились мысли — тяжёлые, мрачные, как грозовые тучи.

Вроде бы стоило радоваться. Она заключила выгодную сделку, о которой могли мечтать даже искушенные торговцы. Превратила забытую информацию в состояние, способное изменить судьбы. Но каждый галеон в том сейфе — это ещё одна капля крови в воде, привлекающая акул.

Хотя вроде бы должна была понимать — раз уж выставила такую драгоценность на торги, да ещё и проинформировала иностранную прессу, то и болото всколыхнёт, и куш сорвёт немаленький. Ставки в её игре выросли в десятки, если не в тысячи раз.

— А впрочем, плевать, — беззвучно прошептали её губы во мраке гоблинских пещер.

Слова растворились в грохоте колёс по рельсам, унеслись в темноту туннелей. Что с того, что опасно? Когда это её останавливало? Она уже умирала восемь раз. Девятая смерть вряд ли будет хуже.

Наконец тележка с металлическим визгом остановилась, и Виолетта, чуть пошатнувшись, шагнула на каменную платформу. Здесь воздух был ещё холоднее, пропитан древней магией, которая ползла по коже, словно невидимые пауки. Откуда-то из тьмы тоннелей неподалёку доносилось тяжёлое дыхание и утробное порыкивание, скорей всего, дракона. Сейфы тянулись вдоль стен бесконечными рядами — молчаливые стражи подземного царства, хранители чужих секретов и богатств.

Гоблин молча протянул когтистую лапу, ожидающе покосившись на неё. Виолетта передала ему золотой ключ с номером 888. Дверь сейфа открылась с глухим лязгом, эхо которого отразилось от каменных стен и потерялось в глубине туннелей.

Дыхание Виолетты перехватило.

Столбики галеонов блестели в полумраке магических факелов, отбрасывая золотистые отблески на каменные стены. Золотые, аккуратно сложенные, словно античные колонны в храме какого-то забытого бога богатства. Их количество поражало воображение — ряд за рядом, стопка за стопкой, море металла.

Внутренняя сорока замерла от восторга, распушив перья в экстазе. Птица готова была сорваться с цепи, нырнуть в это сокровище, закопаться в нём и никогда не выбираться.

Виолетта медленно шагнула внутрь сейфа, каждый шаг отдавался в тишине. Она провела пальцами по ближайшим монетам — их холод кольнул кожу, словно ледяные иглы, но тут же металл начал согреваться от прикосновения. Горькая усмешка тронула её губы.

Сколько ночей под протекающей крышей вокзала привели её сюда? Сколько пенсов, собранных по одному с асфальта... И вот результат. Миллионы галеонов, лежащие мёртвым грузом в подземелье.

Только сейчас она по-настоящему поняла, насколько драгоценна информация в её голове. Знания о будущем, секреты, которые не принадлежали этому времени. А она таскала их, как надоевший плащ, делилась с «сильными мира сего», но никогда по-настоящему не пользовалась для себя.

Ну, не считая той магловской лотереи с тысячей фунтов в восьмой петле — да и то основную сумму пришлось отдать опекунам, чтобы не вызывать вопросов.

Морроу горько усмехнулась и взяла горсть золотых монет. Тяжёлые, увесистые, они звякнули в её ладони мелодичным звоном. Металл быстро впитал тепло её кожи, превращаясь из холодного золота в живые деньги.

Вот и прекрасно. Она поучала Кларк быть смелее с заработанными деньгами, инвестировать в себя и своё будущее. Пора и к себе применить этот совет.

Тем более большая часть этих средств всё равно пойдёт на инвестиции в магический и магловский бизнес. Не сейчас — слишком опасно. Но позже, когда она найдёт подходящее прикрытие. Виолетта уже составила примерный список компаний — будущих гигантов, которые в ближайшие годы взлетят до небес. Деньги также пойдут и на найм частных детективов из обоих миров, возможно, бывших авроров.

Нужно было выяснить, кто такая эта загадочная Кассандра Блэквуд и откуда у неё такие баснословные средства. Получить точный список инвестиций Блишвика в мире маглов — они станут мишенями для Кларк. Виолетта не собиралась отказываться от медленного, методичного разорения этого ублюдка.

А ещё... у неё были смутные мысли о создании собственной боевой группы из профессионалов. Хотя пока это лишь размышления из серии «Чем я хуже Дамблдора или Волдеморта?». Но ей пригодился бы такой отряд, если война всё-таки вспыхнет.

Но шагать смело она не сможет, пока не найдёт убедительное оправдание, откуда у школьницы могли быть такие деньги. Морроу поморщилась, и мысли её вновь вернулись к опрометчивому обещанию мастеру Твилфитту купить у него мантии.

Покупать, чтобы не носить — расточительство. Но если наденет — привлечёт нежелательное внимание. Впрочем, предстоящий год в любом случае вытащит её на свет. Эмансипация через Турнир Трёх Волшебников оставалась лучшим шансом. В восьмой петле на Поттере это сработало — само участие магически подтвердило его совершеннолетний статус.

Значит, надо будет попробовать пробиться на Турнир. А если не получится...

Тогда придётся обращаться к Дамблдору.

«Нет», — резко оборвала она эту мысль. Тревога опять брала верх. Носить магловские тряпки Виолетта больше не собиралась. Она уже выросла из этого. Буквально и фигурально. А опекунство... Даже если какой-то маг сумеет получить над ней контроль, то неужели она не сможет вывернуться и устроить ему ад земной? С её-то опытом, кто ещё кого переживёт.

Морроу вернула галеоны на место — монеты звякнули, ложась к своим собратьям, — и вышла из сейфа. Гоблин за её спиной церемонно кашлянул, словно подгоняя время, и сейф закрылся с глухим, окончательным стуком, который эхом разнёсся по туннелям.

Виолетта повесила ключик с тремя восьмёрками на тонкую цепочку себе на шею. Золото легло на кожу под рубашкой прохладным напоминанием о новых возможностях — и новых опасностях. Металл быстро согрелся от тепла её тела, превратившись в часть неё.

— Теперь сейф триста одиннадцать, — сказала она, показывая медный ключик гоблину.

Тот что-то пробурчал на своём языке — возможно, ругательство, а возможно, просто недовольство дополнительной работой — но повёл тележку к верхним уровням хранилищ. Короткая поездка по менее мрачным туннелям, и вот уже гоблин открывал небольшой сейф.

Внутри стояли аккуратные столбики галеонов — всего четыре стопки по пятьдесят монет каждая. После океана золота из сейфа 888 эта сумма казалась почти нищенской, но Виолетта знала: для большинства магов двести галеонов — это месячный доход, а то и больше.

Она взяла тридцать галеонов, ощущая привычный вес золота в ладони. Монеты были тяжёлыми, звонкими, пахли металлом. Виолетта засыпала их в карман джинсов, где они легли с приятным весом.

Хватит на старт. Ей сейчас много не надо. Лишь на первые покупки, на то, чтобы почувствовать себя человеком, а не бродяжкой.

Тележка снова рванула наверх, к свету и теплу зала, оставляя подземный холод и древние сокровищницы позади. С каждым метром подъёма воздух становился теплее, запах камня слабел, уступая место более привычным ароматам банка — полировки, пергамента и едва уловимому озону магии.

В главном зале Виолетта подошла к обменному окну, где за решёткой восседал другой гоблин — старый, с морщинами глубокими, как трещины в древнем камне. Его пальцы, тонкие и цепкие, методично пересчитывали кнаты, и металл звякал под его прикосновениями, словно дождь по крыше.

Виолетта выложила перед ним двадцать галеонов. Золотые монеты зазвенели о мрамор столешницы, отражая свет магических ламп.

— На магловские, — коротко сказала она.

Гоблин поднял голову, прищурился, оценивающе глянул на неё жёлтыми глазами. В его взгляде читались расчёт и любопытство. Но он молча кивнул, не задавая вопросов. В Гринготтс не принято было интересоваться чужими делами.

Монеты исчезли в его когтистых лапах с профессиональной быстротой, и через минуту перед Виолеттой легли аккуратные купюры — сотня фунтов стерлингов, ещё пахнущих типографской краской. Магловские деньги всегда казались ей менее реальными, чем золото.

Морроу сунула купюры в другой карман, к галеонам, ощущая приятный вес денег — и магических, и магловских. Теперь она была готова действовать в обоих мирах.

Виолетта вышла из банка, щурясь от яркого света Косого переулка. После подземного мрака солнце казалось особенно ярким, словно кто-то резко открыл шторы в тёмной комнате, а воздух — удивительно свежим, пропитанным тысячью ароматов магического мира.

Косой переулок вовсю гудел под летними лучами солнца. Смех детей тонул в гортанных криках торговцев, расхваливающих свой товар, витрины сверкали золотом украшений и багрянцем драгоценных тканей, мантии развевались на лёгком ветерке, словно крылья невидимых птиц. Толпа текла по брусчатке разноцветной рекой — ведьмы и волшебники в остроконечных шляпах, дети с широко раскрытыми от восторга глазами.

Виолетта окинула взглядом пёстрый хаос лавок и магазинов, высматривая нужную вывеску среди моря красок и звуков. В памяти всплыли слова Лаванды, которая как-то в общей спальне, причёсываясь перед зеркалом, рассказывала о кафе с удивительно вкусными блюдами — не просто едой, а настоящей магией на тарелке.

Какое же там было название? Что-то домашнее, уютное...

Виолетте пришлось углубиться в переулок, миновав основные торговые ряды с их назойливым блеском и суетой. И вот она увидела то, что искала.

Слова «Домашний очаг» были искусно вырезаны на потемневшей от времени дубовой доске, украшенной изображением пузатого котла, из которого вился уютный дымок. Под вывеской качались травы в горшочках — лаванда, мята, что-то ещё, наполняя воздух едва уловимыми ароматами. Само кафе словно обнимало прохожего теплом, запахом свежего хлеба и чем-то неуловимо домашним — магией, что обещала покой усталой душе и отдых измученному сердцу.

Именно то, что ей нужно. Виолетта улыбнулась одним уголком рта и толкнула тяжёлую деревянную дверь.

Колокольчик над входом мелодично зазвенел, возвещая о новом госте, и Морроу шагнула в другой мир.

Внутри царила атмосфера такого домашнего уюта, что у неё на мгновение защемило сердце. Пахло корицей и кардамоном, крепким кофе и свежей выпечкой — запахи смешивались воедино, создавая симфонию ароматов, от которой хотелось закрыть глаза и просто дышать. Столы покрывали клетчатые скатерти в красно-белую полоску, выгоревшие от времени и солнца, но от этого ставшие только уютнее. На стенах висели деревянные полки с банками трав и специй — сушёная мята, розмарин, что-то экзотическое в фиолетовых пузырьках.

В углу весело потрескивал камин, отбрасывая золотистые блики на начищенную до зеркального блеска медную посуду. Огонь танцевал в очаге, создавая игру света и тени, от которой даже в летний день становилось тепло не только телу, но и душе.

Хозяйка — женщина средних лет с мягкими карими глазами и мукой на синем переднике — подняла голову от теста, которое месила за прилавком. Её лицо озарилось материнской улыбкой, словно она встречала не случайную посетительницу, а давно ожидаемую дочь.

— Добрый день, — от такого неожиданного тёплого приёма чуть смущенно поздоровалась Виолетта.

— Добро пожаловать, дорогая, — её голос был тёплым и обволакивающим, как домашний очаг в зимнюю ночь. — Присаживайтесь, где душе угодно. Выглядите вы совсем измученной.

Виолетта почувствовала, как что-то сжалось в груди от этой простой, человеческой заботы. Морроу заняла столик у окна, где утренний свет падал золотыми полосами на потёртое меню, написанное от руки красивым, старомодным почерком. Виолетта пробежалась глазами по строчкам, и брови её удивлённо поползли вверх: «Омлет с каплей хорошего настроения», «Тыквенный суп с ноткой решимости», «Пудинг со вкусом бодрости».

«Так вот оно в чём дело! Ох уж эта Лаванда...»

Девушка тихо хмыкнула, и улыбка её стала шире, искреннее. До восьмого цикла она и не подозревала, что скрывалось за такими поэтичными «приправами» — женская магия, древнее искусство вплетать в пищу эмоции, силы, состояния души. Хозяйка, судя по всему, была настоящим мастером своего дела: её блюда могли поднять с колен отчаявшегося или при её недовольстве отправить неприятного гостя к лекарю с жестоким расстройством желудка.

Виолетта научилась похожему у Беллатрикс в прошлом цикле — не так изысканно, конечно, но достаточно, чтобы зачаровать ужин бодростью или устроить надоедливому гостю несварение и нагнать рассеянность до полной прострации. Воспоминания об утренних уроках с Беллой вызывали смешанные чувства — восхищение мастерством наставницы, её необычным обликом, в котором было столько мягкости и нежности, женственности, а ещё была горечь от того, что к этому не вернуться.

Сегодня ей определённо нужен был заряд энергии. Впереди столько дел, столько планов...

— Обед со вкусом бодрости, — сказала Виолетта, поднимая взгляд на хозяйку. — Полную порцию, пожалуйста. И чёрный чай без сахара и без добавок.

— Конечно, мисс, — с материнской улыбкой кивнула женщина, утирая руки о передник. — Совсем заморилась, небось? Ну ничего, сейчас исправим.

Не прошло и пяти минут, как перед Виолеттой выросли тарелки с дымящейся едой. Золотистый картофель с травами сверкал как маленькие солнца, курица, пропитанная ароматом розмарина и тимьяна, источала такой запах, что у неё потекли слюнки. Рядом красовался морковный салат с искорками имбиря, а чашка с чёрным чаем источала такой душистый пар, что хотелось втянуть его всей грудью.

Виолетта взяла вилку — простую, металлическую, но отполированную до блеска — и ножичком отрезала кусочек картофеля. Первый укус — хрустящий снаружи, нежный и пышный внутри — буквально растаял на языке, и ей пришлось прикрыть глаза, с трудом сдерживая подступающие слёзы.

Боже, когда она в последний раз ела что-то горячее? Что-то приготовленное специально для неё, с заботой и вниманием? Сколько дней она жевала чужие булочки, порой запачканные землёй и кем-то надкушенные, а однажды вечером ей и вовсе пришлось рыться в мусорном контейнере за магазином — все деньги ушли на стирку в прачечной, и выбора не было. Тогда она клялась себе, что больше никогда не опустится так низко. И вот теперь сидела в уютном кафе, ела настоящую еду и чувствовала себя человеком.

Виолетта жевала медленно, смакуя каждый кусочек, чувствуя, как магия блюда растекается по телу волнами тепла. Усталость покидала мышцы, плечи расправлялись, ноги перестали ныть от бесконечных скитаний. В отражении стекла она заметила, что тени под глазами стали менее заметными, а кожа обрела здоровый румянец.

Морроу улыбнулась, отпивая ароматный чай — бодрость была не иллюзией, а настоящим даром искусной хозяйки. Магия действовала мягко, естественно, восстанавливая то, что отняли дни лишений и стресса.

Обедая, Виолетта позволила себе спокойно размышлять о будущем, не торопясь, наслаждаясь редким моментом покоя. Деньги есть — с питанием проблем больше не будет. Теперь встал вопрос с крышей над головой.

Она несовершеннолетняя — дом ей не продадут без согласия опекунов. Оформлять на Кларк означало бы привлечь лишнее внимание к их связи, что сейчас было крайне нежелательно. Да и Виолетта не хотела привязки к кирпичам и стенам, не хотела врастать корнями в одно место. От одной мысли об этом в груди поднималась паника — она просто задохнётся от неподвижности, словно вновь запертая в камере Азкабана. Ей и так предстояла борьба с собой в стенах Хогвартса, где каждый камень и каждый урок будут напоминать о прошлых петлях.

Сейчас нужна была свобода. Свобода перемещения, полёта, выбора. Останавливаться в гостиницах — лишняя волокита с документами, которые могли привлечь нежелательное внимание. Да и хотелось быть подальше от людей, от их любопытных взглядов и вопросов.

Значит, магическая палатка — уютная, с комнаткой и возможностью ставить где угодно: у озера, в лесу, под бескрайним звёздным небом.

Виолетта задумалась, медленно разрезая сочную курицу, сок от которой смешивался с травами на тарелке. Технически она могла бы зачаровать ткань сама — задача не из простых, но вполне посильная для ученицы Джуллиано Деверо.

При мысли о своём первом настоящем учителе лицо Виолетты смягчилось, а в груди расцвело тёплое чувство — смесь благодарности, привязанности и лёгкой тоски.

Благодаря Джуллиано она стала той, кем является сейчас. Они встретились в темноте и леденящем холоде Азкабана, куда её засунуло Министерство в шестом цикле. На запретном подземном уровне, где томились самые опасные маги — те, кого нельзя убить и страшно выпускать, потому что они неконтролируемы и непредсказуемы. Тех, к кому сами дементоры боялись приближаться. И тех, кто ещё мог пригодиться магическому миру своими уникальными знаниями.

Именно там, в каменном аду, Виолетта встретила Деверо, и Джуллиано дал ей то, чего не хватало больше всего — цель, стимул и причину продолжать жить в этих проклятых петлях времени.

«Ты видишь трагедию, дурочка, — смеялся над её историей маг, для которого не существовало непроходимых клеток, который официально числился заключённым, а на самом деле загорал на курортах и отдыхал на полную катушку, лишь изредка навещая свою камеру из вежливости к тюремщикам. — А я вижу потенциал, невероятный шанс! Глупая девчонка, у тебя уникальная возможность узнать тайны мира, познать глубины магии, оставаясь при этом на пике молодых сил и энергии! Что толку в твоих страданиях? В отказе от магии в четвёртом цикле? В самоубийстве в пятом? Что ты получила, разбившись сорокой о скалы? Что дал тебе отказ от части себя? Я не буду учить идиотку, которая не ценит величайшую возможность, дарованную судьбой! Но если ты готова добывать знания, вырывать их из глоток других магов, развиваться, бороться, искать учителей везде, где только сможешь — тогда я дам тебе то, что возвысит над всеми этими идиотами с их жалкими деревяшками. Бери от жизни всё, малышка! Живи на полную! И наступит день, когда ты создашь выход сама».

Интересно, где сейчас этот неугомонный ублюдок?

Опять скандалит с древними ведьмами в темноте Азкабана или прохлаждается на каком-то экзотическом курорте, попивая коктейли и очаровывая местных красоток? А может, зарылся в древние руины или пытается обольстить Древнюю из Камар-Таджа, чтобы та поделилась доступом к легендарной библиотеке и научила создавать зеркальные измерения?

Виолетта усмехнулась, представив, как Джуллиано с самым невинным видом уговаривает могущественную волшебницу показать ему пару-тройку «несложных трюков». Надо будет и самой вспомнить, как готовить, вливая магию в блюда, — она ведь обещала учителю, что накормит его ужином собственного приготовления при следующей встрече на свободе.

Улыбнувшись тёплым воспоминаниям, Виолетта покачала головой, отгоняя образы прошлого. Потёрла руки — фантомная холодная сырость камеры всегда цеплялась к коже, когда она вспоминала те первые дни в Азкабане, пока не научилась там не просто выживать, а даже неплохо жить. Но это всё прошлое.

Можно купить ткань и зачаровать самой. Или взять магловскую палатку и создать к ней привязанное многоуровневое пространство. Главное — надёжно обезопасить его от взлома и нежелательного вторжения. Но это недели кропотливой работы и поиск стабилизирующих материалов. А спать под открытым небом, хоть она это и умела, больше не хотелось.

Нет, купить готовую будет быстрее и разумнее. А потом доработать под свои нужды.

Список покупок рос в её голове, словно свиток, разворачивающийся сам собой: ингредиенты и драгоценные камни для зачарования бесконечных карманов, шерсть мифических животных и волосы для защитных рун на одежде, новые мантии и платья — она устала ходить в потёртых джинсах, элегантная мебель для палатки, качественная посуда, хороший запас еды, вместительная дорожная сумка.

Проблема была в Англии. Здесь её возраст висел как кандалы на каждом шагу: редкие ингредиенты не продадут школьнице, на магическую палатку потребуют старших магов и регистрации в Министерстве, а попытка зарегистрироваться в реестре анимагов заставит её имя загореться, как сигнальный огонь для всех заинтересованных сторон.

Но она знала выход. Конечно знала.

Франция. Там располагался филиал Международной конфедерации магов, где можно было оформить анимага, затерявшись в их обширных списках среди сотен других волшебников с официальными бумагами. Новая палочка — тоже там. Старая теперь слушаться не будет — что взять с упёртого единорога.

Значит, Европа. Порт-ключ без нужных связей не купишь — слишком строгий контроль, но магловские пути для неё открыты. Она просто не будет пользоваться магией во Франции, пока не оформит документы. Перелетит сорокой в самолете через Ла-Манш или прокатится на поездах по континенту — в любом случае это будет приключением.

Виолетта кивнула сама себе, доедая волшебный пудинг, где вкус бодрости изысканно смешивался с ванилью и корицей. На языке оставалось приятное послевкусие и ощущение, что можно свернуть горы.

Отставив опустевшие тарелки, она взяла чашку в ладони, наслаждаясь теплом фарфора, и закрыла глаза. Впервые за долгое время Виолетта позволила себе по-настоящему расслабиться, почувствовать покой. Планы намечены, средства есть, цели ясны. Можно дать себе эту драгоценную минутку тишины перед новым стартом.

«Ах да, — мысленно отметила она, услышав мелодичный звон колокольчика у входа, возвещавший о новом посетителе, — нужен ещё мешочек с расширенным пространством для чемодана и школьной сумки».

— Мам, я на обед! — раздался весёлый мужской голос у входа.

Мир на мгновение сузился до звенящей точки, словно кто-то настроил реальность на неправильную частоту.

Стоун.

Здесь.

В метре от неё.

В её памяти, как молния, вспыхнул образ: проклятие, вырвавшееся из её палочки чёрным росчерком, его тело на земле среди пыли и мусора, тёмная кровь, расползающаяся по алой мантии аврора.

Фантомный запах озона и горелой плоти на секунду ударил в нос, заставив её желудок сжаться в болезненный узел. Рука, действуя на чистом инстинкте, подняла чашку к губам. Горячий чай обжёг горло, резко, почти грубо выдёргивая её из кошмаров прошлого в пульсирующую реальность настоящего.

«Ах, чёрт... Чёрт, чёрт, чёрт...»

— Успел-таки! — обрадованно воскликнула хозяйка, всплеснув мучными руками так, что белые пятна остались на синем переднике. — Проходи скорее, сынок! Устал наверняка!

У дверей на Виолетту с нескрываемым удивлением уставился Маркус Стоун. Те же широкие плечи, та же привычка слегка наклонять голову, изучая собеседника. Живой. Дышащий. Совершенно, абсолютно живой.

— Здравствуйте, аврор Стоун, — Виолетта натянула маску смущённой девочки, стараясь не дать голосу дрогнуть, и медленно опустила чашку на блюдце. Фарфор мелодично звякнул, и она мысленно прокляла свою чудовищную невезучесть. Надо же было выбрать кафе, где хозяйка — мать человека, которого она убила в другой жизни.

«Ну спасибо тебе, Лаванда. Вот уж действительно удружила...»

— Неожиданная встреча, мисс, — кивнул Стоун, и его взгляд стал острым, цепким, как у ищейки, почуявшей след. Он неспешно окинул её оценивающим взором сыщика — от растрёпанных волос до потёртых джинсов, задерживаясь на её руках, лице, осанке. Неприятный взгляд. Казалось, он пытался читать её, как открытую книгу.

Виолетта старательно изображала смущение под таким пристальным вниманием, опуская глаза и слегка горбя плечи. Внутри хотелось завыть от отчаяния — она была всё в той же одежде, как в тот день, когда они впервые столкнулись, только ещё более потрёпанной и помятой. Не лучший образ для повторного знакомства с человеком, чья мать кормила её волшебными блюдами.

— А мы ведь так и не узнали ваше имя, — продолжал Стоун, медленно подходя к её столику. Его шаги по деревянному полу звучали глуховато, угрожающе. — Ваш... напор был столь ошеломляющим, — холодно усмехнулся он, нависая над ней своей внушительной фигурой, и в его голосе явственно слышались насмешка и что-то ещё — может быть, уязвлённое самолюбие.

Виолетта смущённо опустила глаза, старательно делая вид, что вцепилась в чашку и съёжилась под его тяжёлым взглядом, словно школьница, попавшаяся на шалости.

— Извините, что нагрубила тогда, — пробормотала она под мелодичный звон колокольчика у входа, возвещавшего о новом посетителе. — Просто день плохой был, да и жара такая... голова кругом шла.

— Так какое же имя мне всё-таки вписать в протокол? — наклонился он чуть ближе, и его голос стал тише, но от этого не менее давящим.

«Зараза настырная... Хватит на меня давить, или я тебе сейчас разлив Нила устрою. Самый настоящий истеричный разлив с воплями и слезами».

— Стоун, пошёл прочь от моей клиентки! — раздался за спиной аврора недовольный, но знакомый голос Кларк.

Следом послышался глухой шлепок — звук тяжёлой папки с бумагами, опустившейся на голову ничего не подозревавшего мужчины. Виолетта быстро подняла взгляд, увидев, как Пенелопа предупреждающе уставилась на мгновенно заулыбавшегося Маркуса, прижимая к груди потрёпанный кожаный портфель.

— Пенелопа, — промурлыкал тот довольным баритоном, потирая макушку и глядя на женщину с неподдельным удовольствием. В его глазах плясали озорные искорки.

— Серьёзно, Маркус, отстань от девочки, — мягко, но твёрдо отчитала сына хозяйка кафе, материнским жестом направляя его к соседнему столику. — Дай ей спокойно поесть, видишь же — совсем заморилась. И сам садись обедать, пока не остыло. Пени, дорогая, тебе как обычно?

— Буду признательна, миссис Стоун, — улыбнулась Пенелопа, грациозно опускаясь в кресло напротив Виолетты. Её движения выдавали привычку к этому месту, комфорт постоянного посетителя. — Мисс... — она запнулась, едва не произнеся фамилию вслух, и быстро поправилась, — этот назойливый аврор вас беспокоил?

— Пенелопа, не будь такой жестокой ко мне, — заулыбался Стоун ещё шире, и в его голосе звучали нотки мальчишеской обиды, смешанной с неподдельным весельем.

Виолетта с нарастающим интересом наблюдала за происходящим: за раздражённым, но не лишённым теплоты взглядом Кларк, за тем, как аврор только веселел от её показного недовольства, как играли мимолётные улыбки на лице юриста. Здесь, в этом уютном кафе, разворачивалась своя маленькая драма, и она оказалась невольной зрительницей.

«Какие же здесь, оказывается, страсти кипят...»

— Всё в порядке, мисс Кларк, — чуть смущённо ответила Виолетта, наслаждаясь ролью застенчивой наблюдательницы. — Мы уже встречались с аврором Стоуном раньше, — она перевела внимание на мужчину, позволив любопытству проскользнуть в голос. — Кстати, мистер Стоун, чем закончилась та история? Вы нашли нарушителей?

— Это тайна следствия, — важно выпрямился Маркус, явно позируя перед Кларк и пытаясь произвести впечатление профессиональной компетентности.

— Стоун, — предупреждающе протянула Пенелопа, и в её голосе зазвучала профессиональная сталь. — Сам расскажешь, или мне официальный запрос в Департамент магических происшествий направить? — тут же её лицо смягчилось, когда она повернулась к подошедшей хозяйке с обедом. — Спасибо, миссис Стоун.

— Да что ты, дорогая, — подмигнула женщина Пенелопе, ставя и перед Виолеттой щедрый кусок шоколадного торта, от которого поднимался восхитительный аромат какао и ванили. — Это извинения за поведение моего невоспитанного сына.

— Да не нужно было, — искренне смутилась Виолетта, глядя на аппетитный десерт. Шоколадная глазурь блестела в свете ламп, а между коржами виднелись прослойки крема.

— Угощайся, милая, — ласково улыбнулась миссис Стоун, расставляя тарелки с привычной заботливостью. — А ты, Маркус, рассказывай, что хочет знать Пени. И не корчи из себя государственную тайну.

— Это прямо заговор против меня, — проворчал аврор, получив лёгким подносом по затылку. — Прямое давление на следствие!

— Маркус... — наигранно нахмурилась мать, но в её глазах плясали смешинки.

«Подумать только, как это я умудрилась», — Виолетта следила за их шутливой семейной перепалкой, мысленно качая головой от абсурдности ситуации. За несколько дней она успела дважды столкнуться с человеком, которого убила в восьмом цикле. Человеком, чьей смерти не желала, но которого не пощадила, когда он встал на её пути. Мужчиной, который перед смертью, истекая кровью на грязной земле, шептал имя матери — той самой женщины, что сейчас угощала её тортом и заботливо поправляла салфетку.

А ещё была Кларк — её новая союзница, которая, оказывается, прекрасно знала Стоуна и явно испытывала к нему сложные чувства. Между ними прямо искры летели, воздух гудел от невысказанного напряжения.

«Удивительно... нет, не удивительно. Это захватывающе!»

Впервые за восемь циклов события так круто, так непредсказуемо закручивались вокруг неё. Прямо на её глазах завязывались узлы, значение и последствия которых она не могла предсказать или просчитать. Связь Стоунов и Кларк. Появление загадочной, невероятно богатой Кассандры Блэквуд. Миллионы галеонов, лежащие мёртвым грузом в подземелье банка.

А всего-то и нужно было отступить от привычной колеи, проложенной ещё в первой жизни, когда она была простой гриффиндоркой, верящей в справедливость и добро.

— Мисс... с вами всё в порядке? — голос Кларк, полный искренней озабоченности, выдернул её из размышлений.

Виолетта встряхнулась, понимая, что слишком глубоко ушла в мысли и, вероятно, выглядела отсутствующей. Все взгляды — матерински заботливый миссис Стоун, профессионально внимательный Маркуса, беспокойный Пенелопы — сфокусировались на ней.

— Задумалась, — покачала головой Виолетта, стараясь выглядеть слегка смущённой своей рассеянностью. Она неловко поправила рубашку, разглаживая несуществующие складки. — Извините... — смущённо улыбнувшись, она повернулась к аврору, уплетавшему картошку с очевидным удовольствием. — Меня зовут Виолетта Вера Морроу. Приятно познакомиться официально, аврор Стоун.

— Взаимно, мисс Морроу, — кивнул он с набитым ртом, затем поспешно проглотил. — И... всё-таки извините за напористость. Работа, понимаете.

— Вы хотели узнать о каком-то происшествии, мисс Морроу? — напомнила Кларк, аккуратно разрезая розовый бифштекс, из которого сочился ароматный сок.

Особого желания не было — в конце концов, историю с магами она выдумала на ходу. Но раз уж разговор завязался, и отступать было поздно...

— Если это возможно, — тихо сказала Виолетта, изображая робкое любопытство.

Маркус тяжело выдохнул и скривился, с сожалением глядя на остывающую еду.

— На самом деле, мисс Морроу, — перешёл он на официальный, деловой тон, — я от лица департамента должен поблагодарить вас за сотрудничество.

Виолетта растерянно моргнула, почувствовав, как внутри всё похолодело от внезапного предчувствия.

— Благодаря вашим показаниям мы смогли задержать банду контрабандистов, — продолжал Стоун, нахмурившись и внимательно изучая её лицо. — Устроили засаду именно в том месте, где вы их видели. Поймали с поличным целую группировку.

Аврор помолчал, и его взгляд стал серьёзнее, почти суровым.

— Вам чертовски повезло, что вас только конфундусом хотели приложить, а потом просто ушли. Там орудовали прожённые... — он хотел выругаться, но, взглянув на присутствующих дам, сдержался, — ...крайне серьёзные преступники. Будьте осторожнее с вашими медитациями в безлюдных местах, мисс Морроу. В следующий раз может не повезти.

«Какого чёрта?..» — мысль вспыхнула, как оглушительный фейерверк.

— Очень... очень неожиданная развязка, — удивлённо пробормотала Виолетта, встречаясь с откровенно скептическим взглядом Кларк, которая явно решила, что это очередная хитроумная игра её загадочной клиентки. — Совсем неожиданная. Спасибо за информацию и предупреждение, аврор Стоун.

Дальнейший разговор тёк мимо неё, как вода сквозь пальцы. Кларк взяла инициативу в свои руки, дотошно расспрашивая аврора о деталях операции и строго-настрого запретив где-либо упоминать имя её клиентки без её личного согласия. Стоун, заметно повеселевший от внимания Пенелопы, охотно делился подробностями, которые не составляли служебной тайны.

Виолетта лишь рассеянно кивала в нужных местах, механически поднося чашку ко рту и откусывая кусочки восхитительного торта. Её разум цеплял отдельные фразы и обороты — на всякий случай, если понадобится вспомнить детали разговора, — но по большей части она пыталась осознать масштаб нового, совершенно непредсказуемого узла, который завязался в её девятой петле времени.

Узлы на петлях. Связи, которых не было раньше. Последствия, которые она не могла просчитать.

Потрясающе.

За окном кафе кипела жизнь Косого переулка, маги торопились по своим делам, дети смеялись, торговцы расхваливали товар. А она сидела в тёплом убежище, окружённая людьми, чьи судьбы в других петлях пересекались с её историей совсем по-другому. Сидела и понимала — эта петля будет не похожа ни на одну из предыдущих.

И впервые за долгое время эта мысль не пугала, а воодушевляла.