Часть двадцать первая или "Запретный плод"

   — Кирилл перестань, — прозвучало неубедительно и фальшиво, мои руки лежат на его груди в попытке оттолкнуть, но что-то мне мешает.

Меня словно лишают сил. От его прикосновений уверенность дает слабину. Что со мной? Почему я так бурно реагирую даже после его обидных слов, разве я не должна оттолкнуть его и уйти? Так будет правильнее...

— Остановись, — и снова тот же тон, с той же дрожью в голосе.Агата, возьми себя, наконец, в руки!

— Не хочу... — тембр его голоса, кажется, ниже, что-то внутри меня сжимается от этого звука; хриплый и возбужденный баритон Кирилла убивает меня мучительной и будоражащей смертью.

Я почти уверенна, что мои щеки красные. Как и все тело, они пылают. Почему его близость настолько соблазнительна? Каждая мышца в моем теле находится в напряжение, и если он продолжит это делать, я просто взорвусь.

— Кирилл, нам не стоит этого делать! — толкаю его руками и чудом освобождаюсь из крепкой хватки.

Мы тяжело дышим, наши взгляды сосредоточены друг на друге. Что-то в его взгляде тревожит: может, опасный блеск в них, или скрытый смысл? После его поцелуев губы немного болят, а быстрое сердцебиение выдает адреналин в крови.

— Почему ты это сделал? — запинаюсь, слишком потрясена его поведением, чтобы трезво мыслить.

Я лишь хотела высказаться, почему все так получилось? Он хмурится после моего вопроса, но продолжает молчать, играя со мной в гляделки.

— Если ты собираешься молчать, я пойду, — медлю, тело не хочется слушаться, продолжая стоять на месте.

Агата, соберись! Ты не можешь тут остаться. Бросаю последний взгляд и иду в сторону выхода. Еще улавливаю его запах, такой манящий и родной, он наполняет меня с ног до головы. Теперь я буду думать о нем, на коже остался этот запах.

— Извини... — долетает тихий шепот. — Не уходи, пожалуйста.

Я замираю. Что-то внутри обрывается от тона, с которым он произнес эти слова. Он сожалеет? Он хочет, чтобы я осталась даже после всего, что он мне тут наговорил?

— Котенок, вернись ко мне, — и снова тот же хриплый голос.

Мне хочется рыдать, внутри меня что-то сжимается от боли и сожаления. Не хочу слышать в его голосе этот виноватый измученный стон, не должна была эта слышать — это выше моих сил.

— Агата, подойти сюда, — доносится из его спальни.

Нет! Ты должна вернуться в комнату и забыть обо всем, что тут произошло. Он снова сделает тебе больно, снова скажет слова, от которых ты станешь мучиться. Но почему же мне так хочется к нему. Хочется подойти и обнять, почувствовать снова тепло его тела. Может, все-таки стоит?

Медлю, но все же возвращаюсь назад. Его глаза встречаются с моими, когда захожу, вижу в них удивление и сомнение, словно не ожидая того, что я послушаюсь. На его лице появляется слабая улыбка, почти прозрачная.

— Извини, я не должен был тебе все это говорить, я и сам не верил в это, но был зол на тебя, на Белова, на себя, черт возьми, — он делает шаг ко мне, но я сразу же качаю головой, показывая, что не хочу, чтобы он приближался. — Я подонок. Котенок, я меньше всего в жизни хотел, чтобы ты страдала из-за меня, но уж что могу поделать со своим буйным нравом. Я постараюсь измениться...

Кирилл замолкает, отводя взгляд в сторону.

— Если, конечно, ты захочешь остаться со мной после этого.

Мне кажется, что скоро упаду, мои ноги стали ватными, а голова туго соображает. Впервые в жизни вижу, чтобы он выглядел настолько беспомощным. До этого он был непоколебимым и сильным. Что я сделала с ним? Неужто такое возможно?

— Ты дурак, а еще незрелый подросток, — от моих слов кончик его губ, поднимается, но сразу же рот сжимается в прямую линию.

— Прости, я не должен был себя так вести.

— Мы оба не слишком умно поступили. Вместо того, чтобы взять и все разъяснить, начали ссориться и ругаться.

— Ты права, — он кивает еще раз, вдумчиво осматривая меня. — Из-за своей ревности, я слетел с катушек. Я давно знал, что тебя что-то связывало с Беловом, и вчерашний спектакль подтвердил мои самые страшные опасения. Но твое поведение в ту ночь кричало о том, что ты не хотела целовать этого... парня, — он с отвращением вспоминает Сашу, а я непроизвольно ухмыляюсь его недовольному выражению лица. — Наверное, по собственной глупости стал отрицать это и подумал, что ты с самого начала мне врала.

— Теперь-то ты понял, что я с самого начала не врала...

— Ты сказала, что любишь меня, — его голос дрогнул, как и все внутри меня.

— Это правда? — с сомнением выдает он, внимательно смотря на меня.

Меня словно лишили воздуха, и я понемногу задыхаюсь. Он. Запомнил. Это. В порыве злости говорила все, что приходило на ум, но не думала о том, что последует за этим.

— Да, я тебя люблю, — звучит неуверенно, и он хмурится.

— Что-то мне слабо верится, — кривится Кирилл от своих же слов.

Он хочет, чтобы я на весь лагерь крикнула это, чтобы убедить его?

— Я. Тебя. Люблю, — медленно произношу каждое слово, сопротивляясь желанию убежать и скрыться от этого любопытного и будоражащего взгляда.

Через мгновение мое тело оказывается прижатым к его.

— Ты не представляешь, насколько я счастлив это слышать! — указательным и большим пальцем он держит мой подбородок, слегка поднимая его — наши взгляды встречаются. Его глаза пылают и искрятся, пробуждая в моей душе чувство эйфории.

Он счастлив от моих слов. Значит, он тоже меня любит? Но он мне этого не говорил... Может, он сомневается? От этой мысли мне становится неприятно. Вдруг меня отстраняют, и я в недоумении смотрю на Кирилла, пока он садится на кровать. Он хватается руками за голову, пропуская темные волосы сквозь пальцы.

— Черт побери! — рявкает он, отчего я подпрыгиваю на месте. — Какой же я придурок! Котенок, ты, наверное, должна ненавидеть меня после моего поступка. Я ведь даже не выслушал тебя, не попытался понять, ведь я же виноват во всем.

Он поднимает голову, вижу, что его челюсть сильно сжата.

— Если не хочешь быть тут, можешь уйти, я пойму. После моих слов, я сам бы не смог находиться с собой в одной комнате.

Сожаление — вот, что я вижу в его глазах. Он прав, после его слов я должна была уйти и больше не желать видеть его, но я тут — я осталась ради него. Ради меня. Ради нас. Если бы я не хотела быть тут, ушла бы, даже после его мольбы остаться. Но он для меня что-то значит — что-то важное и ценное. Я слишком многое пережила рядом с ним, чтобы просто взять и уйти, даже если меня разъедает обида. Если я уйду, желание увидеть его убьет меня медленной и мучительной смертью... не жажду через это проходить и заставлять его это испытывать.

Шаг, и затем еще один. Я стою перед ним и немного наклоняюсь. Мои руки обхватывают Кирилла, пальцы проходят через его мягкие и шелковистые волосы, слегка сжимая их. Его лицо уткнулось мне в грудь.

— Я бы давно ушла, если бы хотела этого.

Как приятно и тепло рядом с ним. Его дыхание согревает и немного щекочет, но мне хорошо от этого. Теперь все хорошо, между нами не осталось секретов и тайн, все разъяснилось, все всё поняли. Сильные руки мужчины обнимают меня за бедра в ответ.

Кирилл немного отодвигается, поднимая на меня свой внимательный взор.

— Можешь наклониться?

Неуверенно киваю и затем следую просьбе. Кирилл оставляет на моих губах легкий, едва ощутимый поцелуй и затем улыбается при виде моего румянца.

— Спасибо за то, что осталась, я ценю это.

— Эм, не за что...

Повисла тишина. Голова кружится, мозг определенно находится в отключке после всего, что произошло. И что теперь? Как поступать дальше? Мы должны поговорить о нас? Я запуталась в собственных мыслях.

— Наверное, я пойду. Уже поздно, — нехотя отпускаю его.

Нервничаю, я сильно нервничаю. Сердце бьется, как сумасшедшее. Атмосфера в комнате слишком интимная и напряжённая, она давит на меня. Даже не успеваю подойти к коридору, как меня хватают за руку и тянут. Кирилл хватает меня одной рукой за спиной, а другой придерживает за подбородок. Он наклоняется и затем целует меня.

По сравнению с предыдущим поцелуем этот медленный и нежный. Легкими, едва уловимыми прикосновениями он касается моих губ. Мы прижимаемся друг к другу настолько близко, что я могу почувствовать каждую часть его тела. Он наклоняется и оставляет горячий поцелуй на моей шее.Одной рукой он держит меня за шею, нежно прижав большой палец к ключице. Другая же скользит с волос по плечу к бедру, и обратно. Впервые в жизни сконцентрировалась на ощущениях парня передо мной, прикосновениях его языка, легком покалывании на коже там, где прижимаются его пальцы. Ни о чем больше не думаю: ни о своем дыхании, ни о положении моих рук, ни о его ожиданиях. Я просто хочу раствориться в нем.

— Кирилл, что ты делаешь? — голос почти беззвучный.

— Искупляю вину...

Мои руки лежат на его бедрах, в ладонях зудит от желания прикоснуться к нему. Просовываю ладони между нами, пока не кладу их ему на живот. Провожу обеими руками вверх, чувствуя упругие изгибы его тела, отсутствие верхней одежды позволяет мне подробно изучить его. Что-то в груди приятно сжимается от мысли, что это принадлежит мне: этот мужчина, его мысли, чувства... сердце? Его сердце быстро стучит под моей ладонью; оно бьется из-за меня — из-за его чувств ко мне. Господи, разве я этого заслуживаю?

Когда мое исследование достигает груди, он руками притягивает меня вперед за бедра так, что я прижимаюсь животом к нему. Что-то твердое упирается в меня и показывает, насколько сильно он хочет меня.

Одной рукой обхватываю его шею и еще выше поднимаюсь на цыпочках, отчего мои бедра оказываются на уровне с его. Кирилл прерывает поцелуй и с дрожью выдыхает возле моих губ.

— Ты понимаешь, что сводишь меня сума? — хрипло произносит он. — Твой сладкий запах, твои манящие губы, которые так и просят прикоснуться к ним. Твое соблазнительное тело, твои красивые карие глаза. Ты — идеальна, ты об этом знала?

— Черт побери, как же я сильно хочу тебя, — он оставляет влажный след на шее, затем легонько кусает за то место.

Где-то внутри, в темной глубине, мои мышцы сжимаются от сладостного томления. Впечатление такое приятное, что хочется закрыть глаза, но я словно загипнотизирована пылающим взглядом. Ярко-голубой цвет, который я видела в его глазах раньше, сейчас практически полностью сменился чернотой зрачков. Он прикасается ладонью к моему подбородку, проведя большим пальцем по нижней губе. Кирилл наклоняется ко мне, и его губы, уверенные и неторопливые, сливаются с моими.

Не могу сдержать стона, мой язык неуверенно тянется ему навстречу. Он обхватывает меня руками и привлекает к себе. Одна рука остается у меня в волосах, а другая опускается по спине до талии, а потом ниже, на попу, которую затем мягко сжимает.

— Я могу остановиться, если ты не уверена в этом.

— Не уверенна в чем? — в непонимании кошусь на него, замечая в его взгляде скрытое желание, и до меня доходить смысл происходящего.

Он хочет заняться со мной этим? Я была абсолютно уверена, что он хочет сделать именно это. Меня накрывает паника и страх. Я не готова к этому... наверное. Возможно, я хочу его? Желаю заняться с ним любовью? В ушах звенит от адреналина в крови. Ноги дрожат, а внизу живота тянет приятная судорога. Я вожделею его. Он и так это знает, мое тело выдает мою же слабость к Кириллу и его прикосновениям. Но готова ли я к этому? Наверное, нет, но разве могу противиться собственным желаниям, собственному безумному влечению к этому мужчине?

— Я хочу этого.

Ощущаю, что еще немного, и взорвусь от собственного возбуждения, мне нужно что-то с этим сделать. Он разденет меня и затем увидит мое тело. Черт, это смущает. Мне хочется убежать при мысли, что он увидит мое обнажённое тело и будет его разглядывать.

— Ты не против, если я выключу свет? — не дождавшись ответа, подхожу к выключателю, нажимаю на него, и свет в комнате гаснет.

Так-то лучше. Легкий и едва уловимый свет от луны освещает комнату. Интимная обстановка будоражит сознание. Пол скрипит сзади меня, а через мгновение чувствую его торс рядом с собой, а его губы находятся рядом с моим ухом.

— Я не имею ничего «против» темноты, — шепотом произносит он, и от этих слов волоски на моем теле встают дыбом.

Меня круто переворачивают. Его губы прикасаются к моему подбородку и ниже к шее, задерживаются на точке пульса, а язык скользит по чувствительной коже.

— Агата, у тебя такая приятная кожа. Мягкая, без лишних изъянов. Я хочу покрыть поцелуями каждый дюйм.

Сжав его руку, я нахожу бицепс, удивительно крепкий... Кирилл такой мускулистый. Он продолжает оставлять поцелуй на шее, не спеша переходя к плечу. Останавливается. Намереваюсь спросить, что случилось, но я чувствую, как его руки скользят вниз по изгибу талии и задерживаются у края кофты.

— Подними руки вверх, — шепчет он.

Медлю, но все же поднимаю их, позволяя Кириллу стянуть с меня одежду. Тело покрывается мурашками, когда я ощущаю легкий холодок. На мне простой белый лифчик, и именно в этот момент я жалею, что не послушала Дарину, и не купила комплект белья более сексуальный. Хотя откуда мне было знать, что именно сегодня он мне точно понадобится? Мужчина бросает кофту в сторону, затем возвращаясь ко мне и к моему разгоряченному телу. Он касается губами чувствительной кожи, а его рука скользит к поясу джинсов.

Вдруг Кирилл хватает меня за бедра, поднимая тело над полом. Инстинктивно хватаюсь ими за его бедра.

— На кровати будет удобнее, — его дыхание согревает участок рядом с грудью.

Я опускаю руки на его плечи, кончиками пальцев гладя затылок и шею. Его кожа мягкая и горячая на ощупь. Интересно, она такая повсюду? Одна мысль о «главной» части его тела приводит меня в ступор. Мы, правда, сделаем это? Неужели это не сон?

Кирилл садится на кровать, и она скрипит под тяжестью наших тел. Даже сквозь ткань джинсов чувствую горячее и сильное тело. Об мою промежности трется что-то твердое. Это то, о чем я думаю? Разве он может быть настолько твердым, и... большим? Пока я наслаждаюсь нежными и горячими прикосновениями, его рука тянется выше, к моей груди. Он обхватывает одну, и нежно сжимает. Ахаю от неожиданного прилива чувств, и непроизвольно качаюсь вперед. Мои бедра трутся о его, и Кирилл выдает тихий стон.

Горячие губы касаются шеи, он обхватывает чувствительную кожу зубами и тянет. Снова трусь об него, срывая с его уст второй стон.

— Больше так не делай, если не хочешь, чтобы все закончилось слишком быстро.

От его слов вспыхиваю алым румянцем. Кирилл поднимает взгляд, замечаю в них открытое желание и похоть, что-то в них заставляет мою кровь закипать в жилах.

— Я когда-нибудь говорил тебе, что ты до чертиков сексуальна? — он оставляет краткий поцелуй рядом с ухом. — Давай сменим позу.

Встаю на ноги, и Кирилл следует за мной. Миг, и меня толкают на мягкий матрас. Выдыхаю весь воздух разом. Пока прихожу в себя, Кирилл опускается передо мной на колени, сжимает руками мои бедра и проводит языком вокруг моего пупка, а затем, нежно покусывая, продвигается к выступу тазовой кости, а потом, через весь живот, — к другой стороне. Как неожиданно видеть его перед собой на коленях.

Кирилл смотрит на меня снизу вверх из-под невероятно длинных ресниц: взгляд голубых глаз прожигает меня насквозь. Он расстегивает пуговицу у меня на джинсах и медленно тянет вниз молнию. Потом, не отводя взгляда, опускает руку сзади под пояс. Не спеша высвобождает меня из джинсов. По-прежнему стоя на коленях, он берет мою ногу, расшнуровывает кроссовки и скидывает его вместе с носком.

Я не могу отвести от него взгляда. Он останавливается и облизывает губы. И вот, теперь на мне одно лишь белье, и все мое тело полностью раскрытое перед ним. Мне хочется прикрыться руками, но Кирилл качает головой, когда замечает мою попытку закрыться от него.

— Я хочу видеть тебя такой, — он нависает надо мной. — После этой ночи, ты полностью будешь мне принадлежать. Твоя душа. Твои мысли. Твое тело.

Улавливаю, как его пальцы скользят по бедрам, и останавливаются ниже пояса у моих трусиков. Меня словно одаряют зычной пощечиной, и я начинаю паниковать. Я ужасна в этом, я не знаю, что делать и как реагировать. Черт-черт-черт! Поднимаюсь на локтях, чтобы увидеть его. Рука Кирилла оттягивает мои трусики в сторону, и я чувствую все, что угодно, только не печаль. За пределами моего сознания все черное. Его ладонь касается моего клитора, и снова не могу сдержать восклицания. Его палец проникает внутрь. О-о! Как я могу чувствовать это там? В изнеможении падаю на спину и слышу его довольный смешок.

— Ты уже мокрая.

Хочется провалится сквозь землю. В жизни не чувствовала себя настолько неловко, как сейчас. Его пальцы касаются самой чувствительной и интимной части моего тела. Неловко и некомфортно, но, ... Боже правый, это потрясающе. Его пальцы затрагивают какие-то точки внутри меня, которые заставляют меня выгибаться навстречу к нему. Продолжая ласкать самые чувствительные точки моего тела, Кирилл приближается к моему лицу, внимательно изучая мою реакцию.

То, что он творит там, сложно описать словами. От одного лишь прикосновения замирает дыхание, а внутри все разрывается на мелкие частички.

— Кирилл, — выдыхаю его имя, когда он заталкивает в меня палец, и вскрикиваю, потому что это повторяется снова и снова.

Мои руки живут собственной жизнью, они скользят вдоль его живота и неуверенно касаются края штанов. Он издает гортанный звук, и его губы впиваются в мои. Он целует яростно, вдавливая меня в матрац.

Учащенно дыша, он произносит:— Больше не могу терпеть.

Одна его рука перемещается мне на спину, стараясь добраться до застежки бюстгальтера. Выгибаюсь ему навстречу в тот же самый момент, когда застежка бюстгальтера оказывается расстегнутой. От холодного воздуха мои соски тут же затвердевают, превратившись в маленькие бутоны. Его бедра прижимаются ко мне, ладонью накрывает одну грудь.

Кирилл берет один сосок в рот, и под кожей, словно что-то вспыхивает. Выгибаюсь дугой, подавшись на встречу этим ощущения. Он легонько кусает его, затем облизывая. Приятная пульсация внизу сводит с ума. Почему мне так хорошо? Неужто такое возможно?

Внезапно Кирилл садится, стаскивает с меня трусики и бросает их на пол. Я полностью лишена защиты, мне хочется прикрыться, но внимательный взгляд Кирилла не позволяет мне даже сдвинуться. Слышу металлический звон молнии и с волнением смотрю на него, пока он возится с одеждой. Он спускает боксерские трусы, высвобождая внушительных размеров член, и... я теряю дар речи. Меня накрывает жуткая паника. Ого. Ох... Как? Он скоро будет во мне...?

— Не бойся, — говорит Кирилл, глядя мне прямо в глаза. — Ты тоже расширишься.

— Согни ноги в коленях, — велит он, и я торопливо повинуюсь.

Кирилл встает между моими ногами. Ощущаю, как что-то теплое трется о мою промежность. Дрожу всем телом. Я с трудом осознаю, что все это реально, и меня скоро лишат девственности. Я правда это сделаю? Господи...

— Я тебя люблю, — шепчет он, не отрывая взгляда. — Я давно хотел тебе сказать, но ждал твоего признания. Я хотел быть уверен во взаимности.

Что? Он сказал, что любит меня? Ошеломленно смотрю на него, осмысливая все.

Кирилл. Любит. Меня.

Не верю в то, что он сказал.

— Я тебя тоже, — мямлю я, чувствуя трепет в душе от собственных слов.

Как же приятно произносить это. Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю. Это именно то, что мне нужно. Благодаря этому исчезает мой страх и нервозность. Он всем телом прижимается ко мне.

— Даю тебе последний шанс, чтобы передумать, — выдает он.

Мой мозг не знает, как в данной ситуации сохранять спокойствие, поэтому лишь шепчу:

— Я хочу тебя.

Что-то твердое врезается в меня, и меня пронзает жуткая боль.

— А-а! — кричу от щемящей боли где-то внутри

— У тебя там так тесно... — со стоном выдает он, замирая на месте.

Все его тело надо мной напрягается. Вижу выступающие очертания его натянутых мышц в плечах, руках, обнимающих меня с обеих сторон. Спустя несколько мгновений он глубоко вздыхает и смотрит на меня. Оказавшись внутри меня, он совсем перестает двигаться. Морщусь, закусив губу от мучительного приступа боли. Губы Кирилла касаются моего лица.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

Я кивнула, не уверенная, что могу говорить.

— Хочешь, чтобы я остановился?

Я отрицательно мотаю головой, мои глаза широко раскрыты, руки сжимают его предплечья. Ощущаю его в себе. Он неподвижен и ждет, чтобы я привыкла к новым ощущениям.

— Сейчас я буду двигаться, — предупреждает Кирилл.

С утонченной медлительностью он отодвигается назад, а потом снова входит в меня — со всей силы. Я опять вскрикиваю, и он замирает. На этот раз ощущаю скорее дискомфорт, чем боль.

— Продолжай, — шепчу я.

Он опирается на локти, и теперь чувствую на себе вес его тела. Сначала он движется медленно, свободно выходя и входя в меня. Кирилл прижимается к ямке на моей шее, проводя губами в том месте, где бьется пульс. По мере того, как привыкаю чувствовать его внутри себя, мои бедра начинают неуверенно двигаться ему навстречу. Он движется все быстрее и быстрее в беспощадном, неослабевающем ритме, и я подхватываю это движение.

Его губы запоминают кожу моей шеи и плеч, когда мы усиливаем наш темп. Внутри меня что-то проталкивается вперед, а потом тянет назад, и каждый раз, когда наша кожа соприкасается, чую, как слегка возрастает давление. Его ладонь накрывает мою грудь, и я ощущаю разлившееся вниз от талии удовольствие к тому месту, где встречались наши тела. Обхватываю ногами его за бедра и притягиваю глубже в себя. Я так близка к нему, и каждый мускул во мне сильно сжимается. Обмякаю, достигнув высшей точки блаженства.

— Агата...

Я лишь сильнее сжимаю ноги вокруг него и приподнимаю свои бедра. Он опускает голову к моей шее, его горячее дыхание обжигает мне кожу. Один толчок, и он выходит из меня. Что-то липкое и горячее касается моего живота. Все еще не могу отдышаться, сердце колотится от счастья, в мыслях полный разброд. Здорово... Это было потрясающе. Открываю глаза: лицо Кирилла, а в миллиметре от моего, его дыхание неровное. Он открывает глаза и встречается со мной взглядом.

— Я тебя люблю, — выдаю я, перед тем как почувствовать горячие губы Кирилла на себе.