Часть двадцать вторая, или "Наша тайна"

   Что-то мягкое касается моей руки, оставляя невидимые круги на коже. Щекочет, глаза открывать не хочется, и я лишь утыкаюсь носом в чью-то грудь. М-м-м, знакомый и любимый запах, значит, он все еще тут. Улыбка расплывается на губах, и с неохотой открываю один глаз, а затем другой, понемногу привыкая к яркому свету. — Доброе утро, — хриплю я, встречаясь с ласковым взглядом голубых глаз. Он упирается локтем в кровать, на его голове непривычный беспорядок. Кирилл улыбается мне слабой, но чувственной улыбкой, от которой на душе становится уютно. — Доброе, котенок, — тыльной стороной ладони он гладит мою скулу. — Как спалось? — М-м, —рука тянется к нему, касаясь несколькими пальцами щетины на его подбородке. Кирилл берет мою руку и по очереди целует каждый пальчик. — Ангел... когда спишь, ты очень на него похожа, — шепчет он. — Ничего не болит? Качаю головой. Я прекрасно себя чувствую, особенно сейчас, находясь рядом с тобой. Лишь в мечтах я воображала его сонный вид с самого утра, а тут я вижу его прямо перед собой... такой красивый, прекрасный, любимый. Ежусь, ощущая холодок на теле, и тяну за плед, который едва прикрывает мою наготу. Я должна чувствовать себя неловко, находясь обнаженной перед ним, но мне так комфортно, точно бы я к этому привыкла. — Голодная? В ответ вяло качаю головой, прижимаясь к нему еще теснее. По привычке опрокидываю ногу на его бедро, будто обнимая своего любимую игрушку. — Ты уже во второй раз так делаешь, — хрипит он, оставляя на лбу поцелуй. —Я могу к этому привыкнуть, если ты меня, конечно, не задушишь. Внизу живота присутствует слабый и непривычный дискомфорт. Прошлаяночь все же дает о себе знать, но почему-то мне эта боль приятна. Я не прочь бы повторить, но Кириллу об этом желании не скажу, он точно меня не так поймет.В животе предательски урчит, и я слышу смех Кирилла, отчего его грудь вибрирует. — Кто-то уже проснулся, что не удивительно, почти полдень, — Кирилл убирает мою ногу с себя и садится на кровати. — Нам скоро нужно отправляться домой, и как бы я не хотел остаться тут с тобой, мне нужно помочь твоей сестре. А тебя в комнате Дарина ожидает. Так что, соня, поднимайся и отправляйся в душ. — Можно я тут полежу, там холодно... — тяну за плед, укутываясь им полностью, но тут же жалею об этом поступке, отмечаю наготу Кирилла, который сейчас представлялся в полной красе. — Черт, извини. Прячусь под плед, скрывая свое смущение и волнение от его взора, но стоит мне укрыться, на меня ложится что-то тяжелое. — Не стоит от меня прятаться, — его руки скользят под мое «укрытие» икасаются бедер, от неожиданности я ахаю. У него холодные руки.... Стоит мне попытаться убрать его руку, как плед оказывается в стороне, а Кирилл нависает надо мной. В его глазах пляшут чертята, не скрывая мальчишеское возбуждение. Даже не сумев толком защитится, мужчина начинает щекотать мои бока, и я в истерике смеюсь. — Не-ет, только не это! — хочу убрать его руки, но мои оказываются прижаты над головой, оставляя меня без защиты. — Кирилл, перестань, нас же услышат...На гласах выступают слезы от смеха, и я кусаю губу, чтобы мой смех не был слышан на весь лагерь. Когда он перестает играться со мной, его лицо становится серьезным, а взгляд изучающим. Хочется спросить, что случилось, но я продолжаю молчать, не отрывая от него взора. — Скажи, что любишь меня, — шепчет он, и этот звук отзывается в моем сердце. — Медленно... Мы даже не можем оторвать взгляда друг от друга. Он так близко, я могу различить даже самые мелкие детали его лица, могу видеть даже самые незаметные вещи... у него крохотная родинка рядом с правым глазом и еще одна рядом с нижней губой. А его глаза ясные, как голубое небо. Чувственные губы приоткрыты, они немного красные, наверное, от вчерашних поцелуев. Красивый, он очень красивый. — Я тебя люблю. — Повтори, — хрипит голос. — Я тебя люблю, — на этот раз более неуверенно и хрипло. Внизу живота растекается тягучее чувство. Я ерзаю на месте, ощущая влажность между ног. Его близость всегда на меня так влияет, особенно сейчас, когда мы полностью обнажены и наши тела тесно прижаты между собой.У бедра трется что-то твердое, и с удовлетворением отмечаю, что не только я чувствую это сладкое топление и возбуждение. Хочу, чтобы он меня поцеловал, хочу почувствовать его в себе снова. Приподнимаюсь, чтобы коснуться желанных губ, но в тот же момент, когда я почти касаюсь их, Кирилл отходит в сторону. — Мы скоро уезжаем. Можешь пойти в душ, после него тебе станет лучше, — Кирилл берет с пола боксеры и натягивает их на себя. — Со мной все нормально, — говорю, когда сажусь на кровать, чтобы встать, и тут же жалею об этом поступке. Низ живота прожигает жуткая боль, из уст вырывается тихий стон. Теперь я точно уверена, что душ мне не помешает. Не спеша встаю с кровати, всеми силами стараясь не показывать Кириллу дрожь в ногах. Черт, в кровати все ощущалось менее болезненно. Когда я захожу в ванную комнату, сразу же замечаю несколько полотенец. С облегчением включаю теплую воду, затем заходя в душевую кабинку. Я едва не стону от блаженства, когда теплая вода касается моего тела, и боль внизу живота слегка утихает. Беру в руки гель для душа, выливаю себе немного на ладонь и затем намыливаю. Пахнет лавандой... Вдыхаю глубже приятный запах, ощущая некое расслабление, которое растекается по телу. Естественным движением руки намыливаю грудь, неспешно опускаясь к животу и назад. Вода льётся сверху, наклоняю голову в сторону, позволяя ей стекаться по шее вниз. Блаженство. Руки сами собой касаются тела, бессознательно проводя линии у тех мест, где он вчера меня касался. Грудь. Шея. Бедра. И там... Прикусываю губу, ощущая тягучее чувство внизу живота. Внезапно, меня касаются чьи-то горячие ладони, и я тихо трепещу от неожиданности. Ко мне прижимается сильное и горячее тело Кирилла, спиной ощущаю его пресс и крепкую грудь. — Подумал, может, тебе понадобится помощь, — произносит он рядом с моимухом, вызывая дрожь по всему телу. На нас струится вода, от пара запотело зеркало и стекло душевой кабинки. Но мне кажется, что это все из-за огня, что бушует внутри, оно такое горячее и будоражащее, как и его поцелуи, что он оставляет на шее. — Повернись, я хочу, чтобы ты меня помыла... Дрожа всем телом, беру с полки гель и затем следую его просьбе — взглядом упираюсь в его грудь, с любопытством рассматривая черную полоску волосков, которые ведут в низ. Только не смотри туда, не надо. Снова выливаю немного геля и возвращаю бутылку назад на свое место. Даже сейчас я испытываю неловкость под пристальным взглядом мужчины. С высоты своего роста он внимательно следит за каждым моим движением, из-за этого они кажутся еще более корявыми. Касаюсь его пресса, круговыми движениями массируя тело, затем поднимаюсь выше, повторяясь. Сердце колотится в груди, как часовая бомба, которая вот-вот взорвётся, стоит мне еще немного приблизиться к Кириллу. Сглатываю, повторяя свои неумелые попытки помыть его. — Давай-ка теперь я, — внезапно Кирилл берет меня за талию и круто поворачивает спиной к себе. — Мне тоже хочется тебя касаться. Не успеваю сообразить, как меня прижимают грудью к стене. Из уст вырывается стон, когда раскалённое тело встречается с прохладной поверхностью. — Думаю, мы немного опоздаем к собранию, — хрипло произносит Кирилл, прижимаясь, уже твердым органом к моим ягодицам. — Ты же не против, котенок?

***

— Все, я ушла, встретимся на собрании, — напоследок чмокаю Кирилла в щеку и выбегаю из комнаты. На улице меня встречает приятная и солнечная погода. Проверив отсутствие людей вокруг, со спокойной душой иду в сторону своего домика, где меня уже ждет Дарина с расспросами. Надо бы придумать что-то убедительное. Думаю, она не заметила мое ночное отсутствие, учитывая, что ночью ее даже пушечным выстрелом не разбудишь. Скажу, что вернулась поздно, а проснулась слишком рано и ушла к сестре за какими-то вещами. Она должна проверить. Почти дойдя до своего домика, я вижу, как на улицу выходит сестра, сошеломлением глядя мою сторону. — Агата, как ты себя чувствуешь? — внимательно спрашивает она, приближаясь. — Да нормально, — пожимаю плечами, с непониманием глядя в ее взволнованное лицо. Что произошло, из-за чего она так на меня смотрит? — Так ты же все утра у медсестры пробыла, тебе лучше стало? — ее слова приводят меня в шок. Когда это я успела попасть в медпункт? Что вообще тут происходит?! — Эм, да, лучше. А кто тебя сказал, что я в медпункте? — осторожно спрашиваю. — Дарина. Я утром ходила к вам в комнату, а твоя соседка сказала, что ты плохо себя чувствовала и ушла к медсестре, — она прищурилась, осматривая мое состояние. — Или что-то не так? Энергично качаю головой. — Все хорошо, я просто с утра туго соображаю, не волнуйся, — натянуто улыбаюсь, как можно увереннее произнеся эти слова. — Ладно. Не забудь, что мы через два часа уезжаем, постарайся быстрее собрать все вещи, — она гладит меня по плечу и затем уходит в сторону администрации. Когда Василиса скрывается за домиками, я со всей силы бегу в сторону своего, уже ощущая сильный страх, который колотится в висках. Как только я открываю входную дверь, рывком захожу в комнату, с порога замечая Дарину. Когда я перешагиваю через порог, та мрачно оглядывает меня с ног до головы, в ее взгляде я замечаю что-то странное, то, что приводит меня в некий ступор. Господи, только не это... — Ну, привет, Агата, — сухо говорит она, а я ощущаю себя как после сильного удара. Нет! Только не это. Это не может быть правдой. — Привет, давно ждешь? — голос предательски дрожит, выдавая напряжение. — Достаточно, чтобы осознать, насколько слепой я была. — Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, ощущая застрявший в горле комок. — Агата, теперь я все знаю, можешь больше не притворяться. Со вчерашнего дня я убедилась, что ты прекрасно лжешь, но мне достаточно, теперь я хочу правды, — рукой она указывает на место рядом с собой. С неохотой я сажусь, моля бога, чтобы то, что она сейчас скажет, никак не было связано с Кириллом. — О какой правде идет речь... — Я знаю, что ты встречаешься с нашим учителем, я видела вас в его комнате, — перебивает она, — и вы точно не обсуждали школьные проблемы. В это мгновение меня будто бы лишают воздуха и земли под ногами. Все внутри сжимается, как после сильного удара. Но когда она успела, я не слышала, что кто-то входил. Я боюсь поднять на нее взгляд, мне стыдно — за всю жизнь я так сильно не желала провалиться сквозь землю. Я хотела ей сказать, хотела, чтобы она узнала, но не так же... — Дарина, я все могу объяснить, — голос срывается, когда я встречаюсь с ней взглядом — сейчас она как никогда зла. В жизни не замечала у нее этот взгляд... она разочарована? — Уж постарайся... Делаю глубокий вздох, стараясь как можно четче сфокусироваться на своих мыслях. Только не волнуйся, держи себя в руках... — Только не пытайся меня снова обмануть, с этого момента ты должна мне говорить только правду, — предупреждает она, не сводя с меня взгляда, — или можешь больше не называть меня подругой. Ее заявление приводит меня в ужас. Это слишком подло, шантажировать меня нашей дружбой. — Мы правда вместе, — начинаю я, замечая, насколько сильно дрожит мой голос, — я и Кирилл. Делаю паузу, ища подходящие слова, чтобы описать все, что между нами происходило. — Он признался мне, что я ему не безразлична и что я нравлюсь ему. Сначала я не воспринимала это серьезно, меня это не волновало даже, но со временем все изменилось, — смачиваю пересохшие губы, затем продолжаю: — Я влюбилась в него... — И когда ты собиралась мне об этом сказать? Мы же подруги, я имела право знать о твоих отношениях, — на последнем предложении ее голос повышается. — Ты же обещала мне. Обещала сказать мне в первую очередь о твоем парне, разве я этого не заслужила? — Дарина, я бы сказала, но ты ведь понимаешь, что Кирилл не просто парень — он мой учитель. Думаешь, я не хотела сказать? — говорю я. — Мне было очень трудно скрывать от тебя это, но ведь ты должна понимать, каков мог быть риск, если бы о наших отношениях узнали другие. Его могли бы посадить...Неожиданно для меня она хватает мое лицо в ладони и поднимает его так, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Я не «другие», я — твоя подруга. Мне абсолютно наплевать, что твой парень учитель, и мне абсолютно все равно на законы, для меня главное знать, что ты счастлива. Имею же я право знать, что у моего рыжика, наконец, появился парень. Разве нет? — ее взгляд серьезен как никогда, хотя голос звучит мягко и ласково. — Извини... — единственное, что я могу выжить из себя. — Черт, я так и знала, что между вами что-то есть. Не зря ты так раздражалась при каждом напоминании о твоей сестре и... — на ее губах появляется слабая улыбка, — твоем парне. Как это странно звучит. — Ты больше не злишься? — осторожно спрашиваю. — Злюсь, конечно, злюсь. Ты столько времени скрывала от меня свои отношения и думаешь, что я тебя так быстро прощу. Не-ет, Агата, на этот раз ты так быстро от меня не отделаешься, я хочу знать все... абсолютно все, — от ее слов я начинаю краснеть, догадываясь, о чем именно идет речь. Черт, неужто она нас застала именно в тот момент? — Давай оставим этот разговор на потом? Я еще не готова об этом говорить, — встаю с кровати, по-прежнему ощущая бешено-колотящееся сердце. — Мы все равно обо всем поговорим, эту тему мы не скоро закроем, уж поверь мне... Оставив ее слова без должного ответа, я торопливо скрываюсь за дверью туалета, попутно доставая из кармана телефон. — Черт-черт-черт, вот я попала... — торопливо нахожу контакт Кирилла и пишу ему сообщение. «У нас огромные проблемы».

***

Моя сумка с шумом падает на асфальт. Наконец-то мы дома. На улице уже темно и прохладно. Все одноклассники собрались вокруг автобуса, ожидая своих родителей, либо такси, на котором они смогли бы попасть домой. Осматриваюсь, ища свою сестру, из-за которой мне приходится торчать на холоде, хотя мы давно могли бы попасть домой. — Агата, а ты чего тут? — к моему удивлению рядом возникает Василиса собственной персоной. — Ты должна была уже уехать на такси. — А ты? — Ты что, забыла? Я же тебе сказала, что сразу после экскурсии отправлюсь к родителям в деревню, — она достает из кармана мобильный, набирая чей-то номер. — Видимо, я невнимательно слушала, — пожимаю плечами, наблюдая за тем, как сестра подносит телефон к уху. — Как всегда, в общем... Пропускаю замечание мимо ушей, я слишком устала, чтобы ссориться, особенно с сестрой. Я обычно хорошо отсыпаюсь в машине, но в этот раз мысли не дали мне спокойно расслабиться. Господи, за что мне все это... — Василиса, я закончил с документами, — звучит голос Кирилла, который в этот момент направляется к нам. — Ты же говорила, что уедешь раньше, что случилось? — Да вот с Агатой проблемы, она пропустила свое такси, а следующее придется подождать еще полчаса, — шумно выдыхает она, словно носит на себе тяжелую ношу. То есть, меня... Никто тебя не просил нянчиться со мной. Я сама могу о себе позаботиться! — А что случилось? — обращается он ко мне, и я замечаю в его взгляде волнение. — Что-то болит? — Нет, я всего лишь задумалась. — Вечно она так. Черт, еще и такси не отвечает, — Василиса снова набирает номер, повторяя попытки дозвониться до диспетчера. Дует ветер, и я ежусь. На мне легкая куртка, и учитывая мое долгое нахождение на улице, я не исключаю факт, что могу оказаться завтра в кровати с температурой. И что-то в свой день рождения болеть не хочется... — Не беспокойся, я отвезу Агату домой, — говорит он, кладя руку сестре наплечо. — Можешь спокойно ехать к родителям. Василиса благодарно смотрит на него, одними губами произнося «спасибо». Взяв свою сумку с земли, сестра переключает на меня внимание. — Будь хорошей девочкой и старайся не сильно гулять завтра, хорошо? — она наклоняется ко мне и шепчет: — Твой подарок в комнате, откроешь завтра, договорились? — Я постараюсь, но не обещаю, — от моих слов Василиса тихо смеется, ведь знает, что я не дотерплю до завтра и открою ее подарок в тот же час, когда попаду в дом. Звучит гул автомобиля, и мы понимаем, что это за сестрой. Перед тем как побежать к такси, та оставляет на моей щеке поцелуй и затем убегает, скрываясь в салоне автомобиля. — Поехали? — спрашивает Кирилл, устало глядя на меня. — Ага. Наклоняюсь за сумкой, но мужчина меня опережает, оставляя ее висеть у себя на плече. Не сумев найти в себе силы, чтобы запротестовать, я иду за ним к черной БМВ, которая припаркована рядом с автобусом на школьной стоянке. Еще немного и я засну прямо тут, бессонная ночь дает о себе знать, да и Кирилл выглядит усталым. Скорее бы попасть в кровать. Пока я грежу мечтами попасть в тёплую постель, мужчина нажимает на кнопку разблокировки, и машина оживленно «бибикает». Кирилл открывает мне дверь, и я шумно плюхаюсь на переднее сидение. Я мысленно благодарю владельца автомобиля за удобное сидение, и как раз через пару секунд тот садится рядом. — Сильно устала? — ласково спрашивает он, осматривая. Единственное, что я могу сделать, это кивнуть. — Ничего, скоро мы придем домой и ты сможешь нормально отдохнуть, — Кирилл заводит автомобиль и затем трогается с места. Устраиваюсь поудобнее, позволяя себе ненадолго закрыть глаза и отдохнуть. По салону раздалась спокойная мелодия, от которой мне еще сильнее захотелось задремать. От мысли, что дома я буду одна, мне становится не по себе. Тут хоть есть Кирилл, а дома никого. Я почти готова попроситься к нему домой, но это будет лишним. — Котенок, о каких проблемах шла речь? — звучит голос Кирилла, и я неохотно открываю глаза. — Дарина узнала о нас... Поворачиваю на него взгляд, замечая, как сильно сжалась его челюсть. Эта новость его явно не радует. — Что именно она узнала? — Все. О наших отношениях, о том, что между нами происходило, — с ноткой равнодушия произношу я. Усталость убила во мне всю тревогу. — Она видела нас вчера, но не знаю, что именно. Хмурюсь при воспоминании о нашем разговоре, который предстоял повториться — на этот раз с более подробными деталями. — Она же не собирается... — с тревогой произносит Кирилл, коротко взглянув на меня. — Нет, она никому не скажет. Дарина не такая. Я надеюсь, что это так. Меньше всего на свете я хочу узнать, каково быть преданной лучшей подругой. Мне остается лишь слепо верить ее обещаниям. Кирилл останавливает машину, и только сейчас я замечаю знакомую улицу. Он выключает фары, и в салоне становится темно, лишь уличные фонари позволяют разглядеть друг друга. — Котенок, я не хочу потерять тебя и не позволю кому-то разрушить наши отношения, — он берет мою ладонь в свою. — Я хочу верить твоей подруге, но если придется, я сам с ней поговорю. — До этого не дойдет, я хорошо знаю Дарину, она не станет сплетничать по этому поводу, — защищаю я подругу. Какой бы надоедливой она не была, Дарина остается самым дорогим мне человеком, который точно не станет разрушать мою жизнь. — Хорошо, я тебе верю, — кивает он, гладя мою ладонь большим пальцем, —а теперь поцелуй меня на прощание...