Часть двадцатая, или "Ложь"

  На протяжении всей ночи я  не смогла глаз сомкнуть, в голове, словно кадры из фильма, проигрывались недавние события. Старалась не думать о нем и о том, что должна все объяснить, но чувство вины мне не давало покоя. Все идет против меня; да и поведение мужчины говорит само за себя — он был очень зол в тот момент, и сомневаюсь, что это чувство скоро его покинет. За весь год, что я знаю Кирилла, еще никогда не видела его таким. От одной мысли об этом меня бросает в дрожь.

Закрываю глаза и затем открываю, понемногу привыкая к свету. Глаза слипаются — результат бессонной ночи, а еще голова болит, можно представить кто-то всю ночь барабанил по ней чем-то тяжелым. Надо встать и пойти к нему, надо..., но почему-то что-то меня останавливает, и продолжаю лежать, даже не шевелясь. Сколько времени? Может, пять часов, а может, шесть, какая разница? Мне всего лишь нужно с ним поговорить.

— Ты чего не спишь? — хрипло произносит Дарина сонным голосом.

— Что-то не хочется...

— Даже шести часов нет, а ты уже бодрствуешь... — мычит подруга, поворачиваясь на бок.

Я сажусь на кровать и надеваю на ноги теплые носки, которые валялись рядом с тумбочкой. Мне надо немного прийти в себя перед разговором с Кириллом, сейчас из меня никакого толку.

— Я выйду ненадолго, — встаю с кровати, направляясь в сторону балкона.

— Ага, — Дарина натягивает одеяло на голову, затем погружаясь в сон.

Пол холодный, чувствую прохладный линолеум под ногами. Под одеялом было теплее, но когда лежу, не могу перестать думать о вчерашнем. Слишком долго думала об этом, мне надоело. Открываю дверь балкона и выхожу наружу. В лицо сразу же дует холодный, но свежий ветерок. Люблю раннюю прохладу, особенно в таких местах, как здесь — в отдалении от суеты и грязи, от метала и химии.

Делаю несколько шагов, пока не прислоняюсь к деревянному ограждению. Кладу на него локти, придерживая руками тяжелую — от бессонной ночи — голову. В ней творится полный бардак, хочется просто упасть на кровать и заснуть. Закрыть глаза и больше не видеть перед собой его разочарованный взгляд.

Отсюда видны все домики. Даже его... Всматриваюсь в окно, где находится комната учителя, но белые занавески не позволяют что-то разглядеть. Интересно, он еще спит или уже проснулся?

К моему удивлению, дверь открывается, и на крыльцо выходит Кирилл. Он выглядит сонным, его усталый и измученный вид говорит о его попытках заснуть этой ночью. Значит, не только я не могла глаз сомкнуть. Учитель поднимает голову, и мы встречаемся взглядом. Тело сразу реагирует на его появление: дыхание замирает, как и мое сердце. Сглатываю, неожиданно в горле пересохло. В душе ноет от чувства стыда и вины перед ним. Неуверенно поднимаю руку и вяло машу ему в знак приветствия.

Кажется, на мгновение на его лице появляется выражение смятения и удивления, явно не этого он ждал от меня, но через мгновение лицо становится отстраненным. Кирилл отводит взгляд. Неожиданно чувствую себя пустым местом.

— Он точно меня заметил! — хмурюсь, сдерживаясь, дабы не крикнуть его имя.

Кирилл лениво массирует шею. Мне становится противно за себя, ведь из-за меня он так плохо и измученно выглядит. Даже не хочется назад в комнату, к теплу, меня тянет к нему. Даже если я перед ним виновата и меня гложет чувство вины и отвращения к себе, не могу отвести от него взгляда.

Хочется взять и будто ластиком стереть все воспоминания о вчерашнем. Хочется всего лишь подойти к Кириллу и обнять, чтобы это измученное выражение исчезло с его лица. Выдыхаю весь воздух из легких, надеюсь, что вместе с воздухом исчезнут и все эти поганые мысли. Но они все так же остаются во мне...

— Может, пойти к нему, пока все еще спят?

Кирилл достает что-то из кармана, кажется, белая пачка сигарет, и вытаскивает одну из них. Зажигает ее и преподносит к губам, хватая ими. Это первый раз, когда вижу его курящим, до этого я лишь чувствовала едва уловимый запах никотина. Мужчина выдыхает, создавая серый дым перед собой. Даже с этой заразой в руках он по-прежнему выглядит круто.

Смотря со стороны, даже не скажешь, что это учитель. Его непринужденное поведение, манера речи и внешность нехарактерны для педагога, как ни взгляни, обычный парень. Хотя «обычный» не подходит для него, он совсем не такой.Мои мысли прерывает стук в дверь, а затем шумный голос сестры.

— Подъем! — ее голос доносится в полу-крике по ту сторону двери. — Даю вам полчаса на подготовку, у нас утреннее собрание.

Бросив в сторону учителя последний взгляд, иду назад в комнату. Закрываю дверь, как вдруг слышу тихое мычание Дарины из-под одеяла.

— Значит, позже, — бубню про себя, направляясь к шкафу за одеждой.

***

Собравшись со всем классом в центре лагеря. От всех присутствующих исходит зловещая энергия. В жизни не видела такое яркое выражение ненависти на лицах людей. Бегло смотрю на одноклассников, понимая, что мне не хочется быть на месте учителей, которым скоро придется справляться с этой толпой. Возникает всего лишь один вопрос: зачем нас собрали в такую рань?

Перевожу взгляд на Василису, она стоит в сторонке и пересматривает что-то в телефоне. Немного наклоняю голову в надежде увидеть его рядом с ней — пусто. Разве он не должен быть тут, как и мы? Может, с ним что-то случилось?

Меня накрывает паника. Вдруг из-за вчерашнего он решил уехать, с намерением больше не находиться рядом со мной, вдруг он все уже решил и больше не намерен меня выслушивать. Нет, Агата, успокойся, ведь Кирилл — взрослый мужчина, он не станет так глупо себя вести, он должен меня выслушать и понять. Ведь это глупое недоразумение!

Меня неожиданно обнимают за талию со спины. Замираю на месте, сжимаясь от непривычного дискомфорта. Почему мне неприятны чужие прикосновения, может, это из-за Саши и его выходки? Хочу повернуть голову, воеже взглянуть, но слышу знакомый голос:

— Привет, мой новый обогреватель, — становится приятно, когда осознаю, что обнимает меня Дарина, а не кто-то еще. Кладу свои ладони поверх ее, мне хочется, чтобы меня вот так обнимали. Может, мне нужна опора в этой ситуации? — Эх, вот зачем нужно было мою королевскую персону вытаскивать из кровати?

— Так ты вроде не собиралась выходить, чего это вдруг ты передумала?

— Просто Кириллу Александровичу приспичило навестить нас, а там уже он меня застукал под одеялом, — недовольно произнесла она. — А главное, что он даже не ожидал меня там увидеть, хотя думала, что учитель ради меня туда зашел, но по его лицу могу сказать, он что-то другое искал, а не меня, сонную.

Меня словно обливают холодной водой. Не может быть! Разве он мог меня искать? Разве не он играл обиженного парня, ведь даже его поведение утром кричало о том, что он не хочет меня видеть. Но тогда мне не ясно, почему он искал меня утром, может, хотел поговорить?

— А вот, кстати, и он, — бубнит подруга.

Не спеша поворачиваю голову, встречая знакомую макушку в толпе, а затем и самого Кирилла. Хмурюсь. Вот что с ним не так? Почему его действия настолько разные — то он игнорирует меня, то ищет в комнате. Да он просто издевается над моими чувствами! Впиваюсь в него взглядом, надеясь, что в этот момент он почувствует себя неловко. Кирилл становится рядом с Василисой, он наклоняется к ней и что-то шепчет на ухо, а та улыбается. Вот что он там ей нашептывает, что она улыбается во все тридцать два?! А ведь знает, что я тут и что смотрю на них.

Точно услышав мои мысли, Кирилл дотрагивается до рыжих локонов сестры, при этом рассказывая ей что-то. Василиса смеется, а меня передергивает. Он специально меня выводит, это месть у него такая?!

— Ой, какие голубки, взгляни, — Дарина хихикает мне в ухо, раздражая меня еще сильнее. — Видимо, свежий воздух идет им на пользу, смотри, как мило воркуют.

— До тошноты мило...

— Не ревнуй только, — щипаю подругу за руку в надежде, что она замолчит. Мне и так противно, а тут еще она со своими комментариями. — Вижу, кто-то встал не с той ноги с утра, на этот раз Кирюша не снился?

— Дарин, не лезь не в свое дело! — отчуждённо произношу я, стараясь унять злость. Мне совсем не хочется спорить или ссориться с ней, мне и проблем с Кириллом хватит. Сначала бы с ним помириться, а потом уже с другими ссориться.

— Ну, вот что ты, а? Может, я хочу помочь, а ты сразу же огрызаешься. Я же обидеться могу, — она убирает руки с моей талии и уходит в сторону.

Нет, только не обижайся, мне еще не хватало с тобой ругаться.

— Спасибо за заботу, но я постараюсь все решить сама.

— Как знаешь, — голос выдает обиду.

Уже в который раз из-за Кирилла я ухудшаю свою дружбу с лучшей подругой. На что я только не иду ради тебя, учитель, даже подруге вру, чтобы та не узнала о нашей тайне. А в это время ты флиртуешь с моей сестрой, ну вот где справедливость?!

— Тишина! — до меня доходит голос Кирилла, который неожиданно появился в самом центре, а рядом с ним сестра.

Ну да, куда же без нее.

— У нас важное объявление, — сестра ставит руки за спину, осматривая всех присутствующих быстрым взглядом. — Завтра наш последний день в этом месте, в два часа дня мы отправимся домой, а в понедельник все снова начнут ходить в школу. Можете начинать собирать все свои вещи с сегодняшнего дня, чтобы с утра завтра вы уже были готовы. Не будем заставлять друг друга ждать, как в прошлый раз.

Василиса замолкает, а ученики начинают перешёптываться между собой. Даже не верится, что наше время тут так быстро прошло, даже ничего толком не успела сделать. Кроме как поссориться с Кириллом и разрушить наши с ним отношения. Славно!

— Дабы скрасить последний день в этом лагере, мы решили устроить конкурс, победители которого получат билеты на поход в национальный музей, — Кирилл улыбнулся при виде разочарованных лиц учеников. — Не расстраиваетесь, экспозиция будет длиться неделю, а по окончанию вы получите пятерки по истории. И, конечно же, недельный отгул от школы.

Все сразу же реагируют на его слова, становится шумно и суетливо. А меня эта новость даже не радует, не могу успокоиться, понимая, что еще не решила конфуз с Кириллом.

— А какой конкурс будет? — кричит кто-то из толпы.

— Мы собрали команды из двух человек, и для каждой группы будут определенные задания, которые вы должны выполнить. Суть проста: выполняете задание — один балл, у кого их больше, тот и получает пятерку и недельный отгул. Всем ясно? — Кирилл оглядывает всех.

— Да! — кричат все хором.

— Тогда я назову людей, которые будут в команде, а затем вы должны подойти к Василисе Николаевне и взять лист с заданиями. Дай мне, пожалуйста, список участников, — обратился он к сестре, и та быстро вручила нужную вещь. Кирилл поворачивает лист и начинает читать: — Соколовская и Белов. Лебедев и Богданов. Самойлова и Данилов...

Дарина стоит рядом, читая задания со своего листа. Даже не заметила, что она ушла.

— Разве ты не с Сашей в команде? — смотрю по сторонам в надежде не увидеть его лицо.

— Его еще нет, видимо, со вчерашнего еще отходит. Бедный, ему вчера сильно досталось от учителя. Ты бы видела лицо Кирилла Александровича, когда он зашел внутрь, даже с тем освещением было видно его физиономию. Никогда его таким не видела, — слова подруги меня добивают, теперь мне становится еще хуже, я и так знала, что разозлила его, но ведь не подумала, что он будет срываться на Саше.

— Малинова и Романова, — доносится до меня голос Кирилла.

На мгновение мне кажется, что я перестала дышать. Нет, он бы не стал этого делать, может, это Василиса напутала, ведь он знает, какие у меня с ней отношения. Мы же порвем друг друга с первых же минут конкурса.

— Мне послышалось? — неуверенно спрашиваю Дарину, но лицо красноречиво говорит об обратном. — Черт...

— Нам нужно поменять тебя местами с кем-то, ты не можешь остаться с ней в паре, — она берет меня за руку и тянет в сторону учителя.

Я поговорю с ним, сейчас?! Я к этому не готова, не знаю, как смотреть в его глаза. Мне становится страшно от собственной неуверенности, меня накрывает дрожью. Но останавливать Дарину не буду, не собираюсь торчать несколько часов рядом с Малиновой. Неуверенно пячусь за ней, как вдруг мы оказываемся рядом с Кириллом.

— Учитель, может, поменяете Агату с кем-то местами? Вы же знаете, что с Малиновой у нее совсем не дружеские отношения, — она хмурится, а я продолжаю дрожать всем телом.

— Соколовская, ты же прекрасно знаешь, что если я буду все пары менять по чей-то прихоти, мы не закончим с делами до завтра. А она сможет потерпеть несколько часов, ведь так, Романова? — он смотрит на меня, в его взгляде я замечаю что-то скрытое, но в то же время зловещее. Он точно злится, из-за этого он так поступает со мной.

— Я не могу с ней участвовать, мы постоянно ссоримся, — мямлю я себе под нос.

— Не утрируй, Романова. Ничего страшного не произойдет за пару часов, — его лицо не выражает эмоции, сейчас я была бы рада, даже если он снова стал бы шутить надо мной. Но нынешнее его отношение понемногу убивает что-то внутри меня, мне больно.

— Кирилл Александрович, ну, пожалуйста, давайте лучше я с ней поменяюсь. Я могу Малинову вытерпеть, а Агата просто убьет ее, — умоляюще говорит она, но это его даже не задевает. Кирилл тянет ко мне лист, который я инстинктивно хватаю.

— Разговор исчерпан. Советую вам быстрее найти своего партнёра, мы скоро начинаем, — он поворачивается, чтобы уйти, но вдруг замирает на месте. — И да, Соколовская, можешь найти своего партнера в комнате, ему еще худо.

Почему мне стало стыдно после его слов, точно бы состояние Саши касалось и меня, или мне это уже кажется? Кирилл уходит, оставляя меня с одними лишь вопросами без какого-либо ответа на них.

— Вот придурок, видимо, он тоже не с той ноги встал, — фыркает Дарина, затем переводит свой взгляд на меня. — Хочешь, я поговорю с Василисой, она уж точно поймет и сменит тебе партнера?

— Не стоит, учитель прав, я смогу потерпеть ее. Все-таки она тоже человек, да и оружия при себе у меня нет, потому ничего ей не сделаю, — натягиваю на лицо подобие улыбки, чтобы хоть немного убедить Дарину, и мне вроде это удается.

— Хорошо, раз уж ты так говоришь, я могу быть спокойной.

Дарина обнимает меня одной рукой.

— Удачи тебе, если я не услышу писклявый голос Малиновой, то сразу же побегу к тебе с лопатой. Будем вместе труп прятать, — она подмигивает мне и уходит к Саше.

И вот опять я одна. Поднимаю лист с заданиями, перечитывая по очереди каждый. Так, вроде вполне легкие, есть шансы выиграть: раздобыть серпуха, собрать три пары белых носков, повесть флаг и все в этом духе. Надо запастись терпением, и все — ничего сложного.

— Хей, партнёрша, — звучит сзади радостный голос Малиновы, и я сразу же жалею, что не пошла к сестре. — Готова к унижению?

***

Держи себя руках, Агата, держи как можно крепче в узде свой буйный нрав. Глубоко вдыхаю и затем выдыхаю весь воздух из легких. Терпи, осталось только пять заданий — и затем ты будешь свободна, или хотя бы со спокойной душой сможешь придушить эту мымру.

— Скажи, пожалуйста, как с такими знаниями в биологии ты могла до пятерки дотянуть? Я же говорю тебе, что это не тот цветок, — она держит в руках зеленое растение, тыча им мне в лицо.

— Ты держишь в руках обыкновенный сорняк, помимо умственной отсталости у тебя еще и со зрением проблемы? — не обращая внимания на недовольную мину девушки, я царапаю на листе галочку рядом с названием цветка: чистотел.

— Я еще могу поспорить, у кого какие проблемы! — шипит она.

— Так ты поспорь. Пока ты будешь продолжать бубнить себе под ноc всякую ахинею, я выполню все задания и со спокойной душой отправлюсь в комнату, где больше не услышу твой голос — желательно до выпускного, — беру с земли корзину, где находятся все найденные нами предметы.

Интересно, Дарина уже закончила? Иду дальше по списку: червяк. Меня бы это удивило, если бы не задание собрать три разновидности насекомых, за которыми я бегала почти час, пока Малинова сидела в сторонке, мол, она не может переносить всякой заразы. Странно, как она сама себя переносит? Милые насекомые ничто рядом с ней.

— Пойдем, у озера найдем то, что нам нужно.

— А почему это ты тут командуешь? — фыркает она, забирая у меня лист с заданиями.

— Да потому, что ты только пару минут назад отдала мне все право на командование. Тебе напомнить твои же слова? Тогда вот: «Ой, Романова, делай с этими заданиями все что хочешь, а меня просто внеси в список как участвующее лицо», — возвращаю свой лист себе и иду дальше в сторону озера.

Нашла время, чтобы поумничать, и так много времени заняла ее болтовня, лучше бы с тем же рвением помогала мне искать все.

— А может, я передумала! Дай-ка мне лист, теперь я буду все искать, — Малинова забирает лист, а затем ускоряет свой шаг, идя передо мной.

— Ну как знаешь...

Ступаю за ней, стараясь не засмеяться при виде довольной физиономии. Видимо, она считает, что правда что-то хочет сделать. Увидим, что она сделает, когда поймет суть задания. Сомневаюсь, что она полезет за червяками, разве что если они из золота сделанные.

Через некоторое время мы подходим к озеру, вокруг никого. Кажется, они придумали задания для каждого индивидуально, только вот зачем им все эти вещи, за которыми мы весь день ходим? Поднимаю взгляд и встречаюсь с недовольным лицом девушки, которая, по-видимому, только что прочла задание.

— Давай, босс, иди, выполняй задание, — ухмыляюсь, усердно стараясь не засмеяться.

— Я тут подумала, зачем мне все это, ты и так неплохо справлялась, — она возвращает мне лист. — Я постою тут, а ты иди, выполняй свою работу.

Хмурюсь, пережевывая ее слова. То есть я одна должна все делать? Разве это не парная работа?!

— Думаю, тебе тоже пора немного потрудиться, до этого я все сама делала. Будь добра и сама что-то решить. Понимаю, ты не привыкла даже пальцем пошевелить, чтобы что-то сделать, но все же не всю жизнь на шее у папули сидеть будешь, — от моих слов она морщит свой нос. — Если ты хоть это задание не сделаешь, я скажу учителям, что ты ничего не делала, и они просто исключат тебя из конкурса.

— Мы же договорились! — ворчит она, тыча своим костлявым пальцем в мою сторону.

— Да, но мы договорились, что ты будешь молчать и не мешать мне. Ты первая нарушила договоренность.

Проигнорировав жест недовольства, я подошла к краю, еще шаг — и я могу снова оказаться в этом озере. Ухмыляюсь, вспоминая Кирилла и то, как быстро он нырнул в воду, чтобы спасти меня. Если бы я не пошла на ту вечеринку, сейчас я бы сидела с ним тут и вспоминала этот эпизод со смехом. Но... всегда существует одно «но», которое уничтожает все.

— Хватит выпендриваться, Агата. Полезай в озеро и достань этих чертовых червяков — и дело с концом. Ты же уже привыкла к грязной работе, можешь даже не возражать, всем и так понятно, кто ты и что представляешь из себя.

— Что ты имеешь в виду? — в недоумении кошусь на нее.

— То, что тебе и твоей семье не место в высшем обществе. И так ясно, что ты, как и твоя сестра, станешь учителем в незаурядной школе и будешь горбатиться там до смерти. Я даже не понимаю, как ты еще смеешь мне дерзить, зная, что я намного выше тебя во всех смыслах — ты мне не ровня! — ее речь спокойна и отчетлива, как бы она готовилась к этому уже давно.

Кажется, ноги пошатываются, нечем дышать. Что она вообще говорит, зачем она это делает?

— Тебя все переоценивают, все думают, что ты смышлёная девочка. Все тебя вечно нахваливают, словно не видят, что ты никчемная. Мне надоело, что ты вечно умничаешь перед всеми учителями и при этом они тебя ценят. Я — лучше тебя, но при этом никто меня не хвалит! Где справедливость?! — она делает несколько шагов ко мне, голос срывается по последней ноте.

Как же мне надоели ее вечные капризы! Разве она имеет хоть малейшее право мне такое говорить?!

— Возьми свои слова назад!

— Не буду! Все что я сказала — правда, — она скрещивает руки на груди.

Вдох-выдох. Не нужно злиться, она специально тебя выводит.

— Если кто из нас и никчемная, так это ты! Всю жизнь только на деньги родителей живешь, все твои оценки на них куплены, как и твои отношения с людьми, — мой голос почти срывается на крик.

Хочется выплеснуть из себя все эмоции, высказать все, что я думаю о ней. Я злюсь на ее слова, на поведения Кирилла, на Сашу, на себя, черт возьми!

— Мне осточертело твое отношение ко мне. Я все делала за тебя, и даже обещала, что не расскажу о твоем бездельничестве, но ты ведь перешла границу. Из тебя никакой пользы!

Мгновение. Слышу всплеск воды. Я чувствую, что одежда становится влажной. Она меня толкнула в озеро, она правда это сделала...

— Ты не смеешь мне такое говорить! Знай свое место и лучше больше не выходи из этого грязного и вонючего болота! — шипит она, сжимая в руках белый лист. — Я иду к учителю и скажу, что ты ничего не делала и что вместо тебя все делала я. Когда ты выберешься оттуда, будет уже слишком поздно — никто тебе не поверит. Прощай!

— Стой...

Она поворачивается и уходит, оставляя за собой лишь ядовитые слова, кажется, они еще витают в воздухе. Холодно. Джинсы промокают насквозь. Хочется плакать, хочется, чтобы кто-то обнял и успокоил. Почему все происходит именно так, разве я не ехала сюда ради Кирилла, ради нас? Теперь я лежу тут из-за него, из-за его гребаной обиды! Из-за его выходки я дала Малиновой унизить себя, разве он стоит этого? Ничуть! Его отношение ко мне ничуть не оправдывает его поведение!

***

Берусь за ручку двери и тихо открываю. Меня никто не видел, я точно знаю, что все собрались у костра. Закрыв за собой дверь, иду в сторону его комнаты. Он точно тут, я искала его у трибун, но его не было. Он, как самый настоящий трус, решил скрыться тут. Нет, я и тут его найду, я все ему выскажу, все, что чувствую к нему именно сейчас, когда вижу всю ситуацию рационально. Когда я захожу в комнату, застаю Кирилла рядом с кроватью. Его волосы влажные после душа, а из одежды лишь спортивные штаны.

Он смотрит на меня с удивлением, Кирилл явно не ожидал меня видеть. Мне хочется смеяться, громко и шумно, так чтобы его все услышали. Хочется подойти к нему и ударить, сильно, дабы дать ему понять, что я сейчас чувствую из-за него.

— Что ты тут делаешь? Что с тобой случилось? — он осматривает меня с ног до головы, задерживая взгляд на влажных джинсах. — С тобой все в порядке, Агата?

Смотрю прямо ему в глаза. Хочется взять и испортить ему его слащавое лицо и эти красивые глаза, которые смотрят на меня с беспокойством. Значит, сейчас он решил побеспокоиться обо мне?! Разве не в этом я нуждалась, когда меня домогался Саша, разве не этого я ждала, когда меня обливала грязью эта мымра?

— В порядке? Да! Конечно, я в порядке. По мне не видно, насколько я «в порядке»? — хохочу, мне хочется смеяться, но его это беспокоит, и он лишь хмурится от моего поведения.

— Тебе нужно отдохнуть, иди в свою комнату, мы завтра поговорим, — он берет свою футболку с кровати, но я не позволяю ему это сделать.

— Ну уж нет, я пришла сюда не для того, чтобы опять всю ночь не спать, думая о тебе и о том, что я должна тебе сказать. Уж лучше я все выскажу сейчас, у меня как раз есть настроение и повод для этого! — делаю шаг, мы становимся близко друг другу, так что я чувствую запах его геля для душа. — Думаешь, если будешь вести себя, как обиженный подросток, я тебе все прощу? Знаешь, ты казался умным и разумным мужчиной, ты должен был понять, что я бы не стала тебя обманывать, ведь ты мне дорог. Но, видимо, моих слов тебе недостаточно. Тебе не приходило в голову, что я тебя правда люблю и что Саша меня домогался? Разве ты не мог об этом подумать, разве эта настолько невозможно? А вот пойми ты наконец — я тебя люблю!И я не стала бы целовать другого, испытывая к тебе эти чувства!

Замолкаю. Мне становится легче на душе от высказанного. Теперь-то он должен понять: где правда, а где ложь. Перевожу дыхание, не отстраняя от него взгляда. Кирилл выглядит ошеломленным, его лицо выражает непонимание, он ищет ответы на свои же вопросы. От этого зрелища я улыбаюсь, он выглядит, словно ребенок, беспомощный и неуверенный.

— Думаешь, наплела меня всю эту чушь и дело с концом? — его брови сведены, а губы сжимаются после сказанного. — Я не стану плясать под твою дудку снова. Белов мне все рассказал, о ваших отношениях, о твоей любви к нему и о том, что вчера ты сама его поцеловала.

— Что ты несешь? Как он мог тебе сказать все это? Это же ложь — несуразная и нелогичная ложь!

Саша не мог этого сказать, он не такой дурак, чтобы рассказать Кириллу это. Какого черта вообще происходит! Он вообще слышит себя?!

— Конечно, ты же не станешь поддерживать сказанное мной, ведь ты еще не наигралась со мной, хочешь продолжить, котенок? — делает шаг ко мне, на его лице играет холодная, но зловещая улыбка.

Он точно слетел с катушек!

— Кирилл, перестань, я не играла ни в какие игры, я с самого начала была с тобой честна, — он продолжает наступать.

Почему он это говорит?! Разве ему не достаточно того, что я только что сказала, что люблю его, разве этого не достаточно. Почему он так глупо себя ведет? Я не желаю больше слушать его слова, мне надоело!

— Единственный, кто играл — был ты! Разве не ты начал эту игру — учитель-ученица, не ты сказал мне, что я тебе дорога, не ты поцеловал меня на той дискотеке? Все, что между нами было, начал ты, и винить ты должен только себя! — голос срывается на крик, я больше не могу держать в себе эмоции, их слишком много, и они слишком горячие. Если я и дальше буду держать их в себе — точно обожгусь.

— Я не играл! С самого начала ты мне была дорога, но кто знал, что ты будешь такой стервой! — рычит он мне в лицо, оно в пару сантиметров от моего.

— Ты сначала на себя взгляни! — шиплю я в ответ.

Наши взгляды прикованы друг другу, они говорят намного больше, чем наши слова, и сейчас в его глазах я вижу огонь — яростный и горячий. Он шумно дышит через рот. Мое сердце быстро бьется, мне почти больно, в душе что-то сжимается от неприятного чувства горечи и обиды.

Руки дрожат, как и все тело, еще немного и я потеряю сознание... или просто расплачусь. Кирилл молчит, всматриваясь в мое лицо, словно ищет намек на лживость моих слов.

— Больше сказать нечего? — рявкаю я. — Весь бред, который ты себе напридумал, уже исчерпан, высказал все, что хотел? Могу тебя разочаровать, мне еще есть что тебе сказать, за одну бессонную ночь у меня много чего накопилось...

— Заткнись, — рычит он сквозь сжатые губы.

— Ну уж нет, я хочу продолжить!

— Заткнись, я сказал...

— Не смей меня затыкать...

Меня тянут за руку, и я оказываюсь прижата к Кириллу. Что за черт? Не успеваю отреагировать, как он впивается в мои губы — его поцелуй несдержанный и полный злости. Он хватает мою губу и тянет. Его рука обнимает меня за талию, а другая держит за затылок, не давая возможности отстраниться. Мужчина переводит дыхание, тяжело дыша через рот, а я все пытаюсь осознать что происходит.

— Мне надоели эти разговоры, — шепчет он, смотря на меня своим помутневшим взглядом. — Я жажду большего...