Часть девятнадцатая, или "Вещий сон"

  Его руки медленно снимают с меня одежду, опаляя кожу холодными прикосновениями. Глаза закрыты, но я четко ощущаю его касания, то, как бережно он гладит мою щеку, опускаясь к шее, оставляя за собой легкую дрожь на теле. Мягкое касание шершавых губ уголка рта сменяется едва уловимым поцелуем, оставленным им на моих губах. Хочу произнести его имя, но вместо голоса — тишина. Вокруг лишь наше дыхание.

— Агата... — шепчет он мне на ухо, пока его руки касаются моих плеч. Хочу слышать этот голос, произнеси мое имя еще раз, только один раз...

Он словно слышит мои мысли и следует моему желанию... ах, мне хочется большего. Хочу, чтобы он повторял мое имя вновь и вновь. Мне нравится, как он произносит его; в его устах мое имя звучит иначе, оно обретает новое значение и смысл. Мужчина толкает меня назад; мое тело, лишенное полного контроля, поддается ему, и я падаю на что-то мягкое, немного шуршащее под моим обессиленным телом. Не могу открыть глаза, перед глазами лишь темнота — глубокая и таинственная темнота.

— Я хочу тебя... — тот же шепот, растворяющийся в темной пелене. — Произнеси его, произнеси мое имя, я хочу, чтобы ты это сказала.

Низкий баритон звучит почти нереально. Открываю рот, но меня словно лишили воздуха, и с ним пропал мой голос. Словно рыба, то раскрываю рот, то закрываю.

— Котенок, давай же...

Чувствую, как тепло, согревающее меня до этого, куда-то пропадает, оставляя за собой лишь мурашки на теле и неприятную пустоту внутри. Нет! Не уходи...

— Кирилл... — моля, шепчу я, но в ответ лишь молчание и тот же безразличный холод вокруг. — Не уходи.

Рука тянется вперед, стараясь поймать куда-то испарившееся «тепло». Но с каждой попыткой я ощущаю, как пустота поглощает меня. Мне становится страшно. Я тут одна — он меня оставил в этой тьме. Мне хочется рыдать. Хочу крикнуть ему, чтобы он вернулся. Хочу, чтобы это тепло снова окутало меня с ног до головы. Хочу слышать этот манящий голос рядом с собой.

Вернись...

— Агата, — кричит мне голос, затаскивая за собой в темноту.

А на коже еще чувствую его прикосновения...

— Агата, очнись! — тот же голос растворяется во тьме. Он все усиливается, становится четче и громче. — Рыжи-ик.

Меня тащат за собой; холод накрывает меня с ног до головы, оставляя ощущения его прикосновений позади. Кто-то щипает за бедро. Ахаю, открывая глаза, раздраженные от яркого дневного света. Становится больно, и я рывком сажусь на кровать, успевая удариться лбом обо что-то твердое. Единственное, что я могу выдать из себя, — жалобный стон.

— Че-ерт, — хнычет голос из сна.

Передо мной сидит Дарина и трёт покрасневший нос ладонью.

— Вот тебе и доброе утро, — шипит на меня девушка, вставая с кровати. — В следующий раз отправлю к тебе Малинову, пусть лучше ты ее травмировать будешь, хоть польза от этого будет.

Дарина направляется в ванную, видимо, чтобы приложить что-то.

— И тебя с добрым утром, — кричу ей, когда она скрывается за дверью ванны, а затем слышу, как девушка включила воду.

Тяжелая голова падает назад на подушку. В голове еще звучит его голос; все эти прикосновения казались слишком реальными для обычного сна. Касаюсь своих губ подушечками пальцев — сухие. Шумно выдыхаю весь воздух из легких. Черт, но мне кажется, что он их касался лишь пару минут назад.

— Пока ты еще не отправилась назад в царство Морфея, предлагаю пойти на обед, а то завтрак я пропустила... из-за тебя, к твоему сведению, — в комнату заходит подруга, держа в руках хлопковое полотенце, немного промоченное у кончика. — Я жутко голодная.

— И как же я помешала твоей утренней трапезе? — поворачиваюсь на бок, чтобы было легче смотреть на нее.

— Нечего было так сладко спать! — фыркнула она, придерживая влажную сторону полотенца у носа. — Стоило посмотреть на тебя, мне снова захотелось спать.

— Значит, мой спокойный сон не дает тебе покоя? — хмыкаю я. — Я не жадная, могу и поделиться... — Дарина кидает в меня полотенце, и я начинаю смеяться.

— Вставай, давай. Не хватало мне еще и обед пропустить из-за тебя...

***

После получасового разговора сестры о том, что мы приехали в лагерь, чтобы отдыхать, а не спать, нас все-таки отпустили на «волю». Вместо групповой экскурсии по округам со всем классом мы предпочли сами все осмотреть. Не хватало мне еще потратить несколько часов времени на этих людей — мне и в школе их вполне хватает. Для начала мы решили погулять рядом с тем самым злополучным озером, куда мне, по счастливой случайности, удалось попасть.

Что же, хорошие воспоминания от этой экскурсии останутся. Может, второй раз купаться в нем не придется, если, конечно, у Дарины нет других планов на этот счет. Вдруг ей вздумается снова меня туда окунуть?

Мы идем по тропинке, ведущей в глубокий лес, который выглядит довольно мрачно на фоне серого неба. Из глубин густого леса слышно пение птиц и шелест сухих листьев под ногами. Пахнет, как после дождя; дует легкий, но прохладный ветер. Где-то вдалеке слышны голоса наших одноклассников.

— Как думаешь, твоя сестра уже успела кого-то убить? — задумчиво говорит Дарина.

— Нет, но скоро она точно не выдержит, — без намека на шутку отвечаю я. — Наших одноклассников редко кто вытерпит, особенно Малинову.

Мы молча продолжаем свой путь. Представляю Малинову и ее стаю, околачивающуюся рядом с Кириллом. С того случая в автобусе у нее словно появился на него зуб. До этого она все перемены вертелась вокруг него, но сейчас что-то притихла. Наверное, обиделась, что ее любимый учитель увидел ее настоящую сущность. Ей стоит к этому привыкнуть, не все же будут ее любить за папины деньги.

— Рыжик.

— Долго еще ты будешь меня так называть? — моя кличка мне совсем не симпатизирует, и то, что она так часто ее повторяла, меня раздражает.

— Не хочешь рассказать своей подруге о парне, чье имя ты всю ночь с восторженными вздохами произносила? — хохотнула она. — Мне очень интересно узнать все подробности.

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что-либо ты безнадежно вздыхаешь по нашему учителю, либо наш лагерь обзавелся еще одним Кириллом, — с ее лица не сползает злорадная улыбка, словно она только что узнала мою сокровенную тайну. Ну, с другой стороны, так и есть...

— Что-то не припоминаю, чтобы я разговаривала во сне, — стараюсь произнести слова спокойно, не показывая волнение.

Дура! Я что, правда его во сне звала?! Черт, Агата, нужно было рот скотчем заклеить!

— Ну уж нет, дорогая, на этот раз я хочу узнать всё до мелочей, — она делает шаг ко мне, лишая невидимой защиты. — Признавайся, ты же нашего Кирюшу звала? Или ты что-то скрываешь? Говори, или я покажу твое ночное откровение учителю.

— Не-ет, ты бы не посмела этого сделать! — недоверчиво кошусь на нее.

— А ты проверь, — с вызовом отвечает она, оскалив прямые зубы, словно дразня меня.

— Дарина, немедленно дай мне свой телефон! — повышаю голос, но она продолжает улыбаться.

Она же шутит, так?! Делаю шаг к ней, чтобы поймать, но она уворачивается.

— Дари...

Меня прерывает гул автомобиля. Мы одновременно поворачиваем голову на звук.

— Доброе утро, Кирилл Александрович, — быстро реагирует подруга и подходит к учителю, в то время как я пытаюсь совладать с собой и своим гневом. Вот гадина, знает же, что перед Кириллом я ее не трону.

— Вижу, вы нашли себе новое увлечение, — произносит она, осматривая странный агрегат на четырех колесах. Черт, как же его называют...

— Вроде того.

Дарина о чем-то его спрашивает, но я перестала их слушать. Мне стало интересно посмотреть на учителя. Сейчас он выглядит беззаботнее, даже моложе своих лет, словно ему снова восемнадцать. Может, это из-за милой и юношеской улыбки? Или из-за одежды, что он носит. Кирилл оставил привычный ему официальный стиль и сменил его на спортивный костюм черного цвета. Х-м-м, а может, это из-за его неряшливой прически? Видимо, сладкие сны не только меня искушали этой ночью.

— Учитель, может, и нас покатаете? — доходит до меня вопрос Дарины, и что-то он меня совсем не шокирует. Будь кто-то на месте подруги, я бы смутилась, а от Дарины этого стоило ждать.

— Эта малышка не потянет всех сразу, но, думаю, каждую по очереди я смогу прокатить, — я слышу в его голосе энтузиазм, и от этого не могу сдержать улыбку. Это точно наш учитель?

— А каждую и не нужно, вы главное Агату прокатите, а то она всю ночь о квадроцикле болтала. Бедная, даже дар речи потеряла, когда вас увидела, — неожиданно Дарина оказывается позади меня и толкает вперед. Почти врезаюсь в эту махину, но вовремя останавливаюсь.

Бросаю в сторону Дарины многозначительный взгляд, а в ответ она показывает мне язык. Вот доберусь я до тебя, пощады не жди! Возвращаюсь к учителю и его «игрушке». Встречаюсь с взглядом серых глаз; сейчас они темнее, чем обычно. Интересно, что скрывает этот взгляд?

«Я хочу тебя...» — звучит в голове его шепот. Чувствую, как к щекам приливает кровь, мне неожиданно становится жарко и некомфортно. Нашла же ты момент вспоминать об этом!

— Залезай, Романова, — Кирилл кивает на место сзади себя. — Только держись крепко, не хочу потерять твое хрупкое тельце по дороге.

Стараюсь не язвить и, не торопясь, сажусь на указанное место. По привычке обнимаю его за талию, наши бедра соприкасаются между собой, от его тела исходит тепло. Становится приятно.

— Крепче, — тихо произносит он, и прижимаюсь грудью к его сильной и теплой спине.

Кирилл поворачивает ручку квадроцикла и едет вперед, в сторону леса. Под ногами вибрирует мотор, обнимаю учителя, прижимаясь щекой к его спине, слыша, как бьется его сердце. Кажется, наши сердца бьются в унисон, хотя моё сердце с бешеной силой. Когда же я привыкну к близости Кирилла, или все время буду с таким волнением реагировать на его неожиданное появление рядом?

— Всегда мечтал иметь мотоцикл, — вдруг говорит Кирилл.

Поднимаю голову, смотря ему в макушку.

— Почему?

Вдруг мужчина прибавляет скорость, и, чтобы не потерять равновесие и не упасть, прижимаюсь к нему еще крепче.

— Вот поэтому, — смеется он, чувствую, как его грудь вибрирует от смеха. Щипаю его за бок, но губы растягиваются в улыбке. — Все же ты первая девушка, которую катаю на квадроцикле. Ну, не считая директрису лагеря. Но не думаю, что ты станешь ревновать меня к милой бабуле.

— О-о, еще как стану, — громко произношу я, из-за ветра приходится повышать голос. — Как ты посмел катать кого-то, кроме меня?!

Стараюсь подавить смех. Кирилл неожиданно останавливает агрегат, и улыбка спадает с лица. Я опять лишнего сказала? Смотрю по сторонам — густой лес, мы далеко от лагеря. Отпускаю Кирилла, переставая обнимать его.

— Почему ты остановился?

— Не хочешь прогуляться со мной? — Кирилл опускается на землю, затем помогает мне спрыгнуть.

— Как же я могу тебе отказать? — с улыбкой произношу я, и он берет меня за руку, сплетая наши пальцы.

Возможно, есть польза в заносчивости Дарины...

***

— Ты уверена, что нам стоит туда идти? — в сотый раз переспрашиваю я подругу, пока та подбирает платье. — У меня плохое предчувствие по поводу этой затеи.

— У тебя всегда плохое предчувствие, когда я приглашаю тебя развлечься, — равнодушно произносит она, вытаскивая из шкафа темные брюки и светлую кофту.

— Может, это?

— Да бери, что хочешь, не думаю, что кто-то станет осматривать твой прикид. К тому же наши одноклассники знают весь твой гардероб наизусть, ты их уже ничем не удивишь.

Подхожу к зеркалу, чтобы еще раз посмотреть на себя в полный рост: джинсы и облегающая кофта с длинными рукавами. Вот это мой стиль, даже заморачиваться не нужно.

— Решено! Беру это, и выходим, — девушка швыряет одежду на кровать.

Дарина стала раздеваться и бросать одежду по комнате, создавая привычный ей срач вокруг. Приближаюсь к столу, где лежит мой телефон. Взяв его в руки, открываю контакты и нахожу номер Кирилла. Быстро пишу ему сообщение:

«Мы собираемся в соседнем домике. Шуметь не будем».

Через пару минут приходит ответ:

«Мне стоит волноваться?»

Долго не раздумывая, пишу:

«Не думаю, что я надолго задержусь. Я жутко хочу спать».

— Все, я готова, можешь звонить Саше и смело сказать, что королева вечеринок идет к ним, — Дарина делает поворот перед зеркалом. Стараюсь держаться спокойно. Чувствую, она скоро взорвется от своего огромного либидо.

Телефон в руках вибрирует, и переключаю внимание на пришедшее сообщение.

«Приятного вечера, котенок».

— Спасибо, — бубню себе под нос.

— Что?

— Ничего. Вот, звоню Белову, — быстро говорю я, оставляя сообщение Кирилла в стороне. Нахожу его контакт и звоню. Через два гудка мне отвечают: — Саш, королева вечеринок хотела передать тебе, что она уже в пути. Готовьтесь.

***

В комнате звучит легкая музыка. Кто-то все-таки смог раздобыть колонки, и теперь место сильно походило на зал для дискотеки: приглушенный свет, не очень громкая музыка и по-своему интимная атмосфера, которая меня немного смущает. Держу в руках пластиковый стакан с соком, рядом на кровати сидят Саша, Дарина и Бодя, обсуждая причину длительного процесса возникновения оргазма у женщин. Короче говоря, они слишком много выпили, и теперь, лишившись чувства неловкости, захотели поговорить об интимной жизни. Хотя Дарина и трезвой любит о таком поговорить.

И вот сижу в сторонке, как бедный родственник, и пытаюсь не слушать подробности их личного сексуального опыта. Но чувствую, как уже десять минут мое лицо горит от стыда после услышанного. Никогда бы не подумала, что у нашего толстяка Боди такие бурные страсти в личной жизни.

Делаю глоток из стаканчика и осознаю, что ничего не осталось. Придется пойти за добавкой. Не спеша шагаю к маленькому столику посередине комнаты, где разложены бутылки с разной выпивкой. Не перестаю удивляться этому зрелищу. Они совсем не боялись везти это в одном автобусе с двумя учителями? Наливаю себе фруктовый сок, как вдруг кто-то обнимает меня за талию. Проливаю жидкость на руку.

— Вот блин...

— Не хочешь выйти со мной? — теплое дыхание щекочет мне ухо, ощущаю запах алкоголя.

— Саш, может, тебе на сегодня хватит выпивки? — говорю я, видя в его руках полный стакан с вином.

— Хочу подышать свежим воздухом. Устроишь мне компанию?

Саша не опускает руку с моей талии. Его голос немного дрожит от выпитого, ему точно нужно охладиться.

— Давай, Казанова, идем, я тебя выведу наружу.

Беру его под ручку и осторожно веду в сторону двери так, чтобы он не споткнулся обо что-то. Прохожу мимо других одноклассников, открываю дверь, и в лицо дует прохладный ветерок. На улице уже прохладно; по телу пробегает дрожь, морщусь.

— Холодно? — интересуется он, пока закрывает за нами дверь.

— Немного.

Веду его в сторонку на случай, если его вырвет. После такого количества выпивки я сомневаюсь, что он будет в порядке.

— Дай-ка я тебя согрею, — Саша берет меня за руку и тянет к себе, заключая меня в свои объятья.

Мне стало неуютно, хочу освободиться из его хватки, но он мне мешает это сделать.

— Думаю, я в порядке, не стоит делиться со мной своим теплом, — нервно смеюсь я, но лицо парня не меняется. Он продолжает серьезно смотреть на меня, а его глаза кажутся мутными от выпивки.

— Хочу услышать ответ на свое признание, — хрипло молвит он, обнимая меня крепче. Замерла, стараясь не произнести матерное слово вслух.

Дура ты, Агата! Надо было сразу догадается о его намерениях. Черт, твоя наивность доведет тебя до гибели!

— Эм, думаю, сейчас не самое подходящее время для таких разговоров, — пытаюсь отдалить его от себя, но он словно вцепился в меня стальной хваткой.

Черт побери! Отцепись же ты, наконец, что будет, если нас кто-то увидит тут?!

— Агата, я хочу, чтобы ты мне ответила, — его голос звучит настойчивее, и меня это раздражает.

— Саша, отпусти меня, мне неудобно! — повышаю голос, но он не реагирует на мои протесты.

— Поцелуй меня, один раз, — Саша отпускает голову, его лицо становится на опасном расстоянии от моего. — Я столько ждал.

— Саша, перестань! — всеми силами отталкиваю его от себя, но он все приближается. — Не нужно разрушать нашу дружбу!

— Какую, к черту, дружбу? — со злостью шипит он и впивается в меня губами. Поцелуй получается яростным и неумелым. Он больно тянет мою нижнюю губу, пока бью его грудь кулаками.

— Нет! — кричу ему, но он не останавливается. — Мне больно!

Ноги дрожат, мне противно от самой себя. На глазах появляются слезы, не могу ничего сделать, почему я чувствую себя так погано? Саша отстраняется, на его лице застыло недоумение, когда он увидел на моих глазах слезы.

— Дебил! Конченный кретин! — хриплю сквозь слезы.

Чувствую себя ужасно, мне стыдно. Я предала Кирилла, если он об этом узнает, точно разозлится!

— Придурок... — хныкаю.

— Белов, тебе лучше вернутся в комнату, — в стороне звучит до боли знакомый голос.

На мгновение чувствую, как земля ускользает из-под моих ног. Боюсь посмотреть в его сторону, боюсь найти в его глазах разочарование. Все тело дрожит, мне становится тошно и жутко; давно ли он тут? Видел ли все с самого начала? Хочу спросить его, сказать хоть слово, но мне тяжело открыть рот.

Мне страшно от собственных мыслей.

Саша медлит, но через мгновение идет в сторону двери, покачиваясь. Кирилл продолжает стоять в стороне. Не хочу смотреть на него, мне страшно. Мужчина начинает двигаться, слышу, как шуршат под его ногами листья. Он проходит мимо меня. Когда он останавливается наравне со мной, смотрю на него и тут же жалею — он не смотрит в мою сторону, словно меня тут нет.

— Кирилл... — выдаю что-то похожее на писк.

Но он не слышит, мужчина открывает дверь и заходит внутрь, оставляя меня одну. Перестаю рыдать, с ужасом смотрю на место, где только что был он. Внутри что-то ноет, дрожу всем телом, хотя уже несколько минут перестала воспринимать холод. Мне все равно на него.

Вдруг из домика выходит Дарина и быстрым шагом идет ко мне, беря меня за руку.

— Сваливаем, или мы загребем по-полному, — она тянет меня за собой в сторону домика, но мне не хочется уходить. Я должна объяснить все Кириллу. — Учитель очень зол. Выпускному классу сильно попадет за этот вечер. Агат, пошли быстрее, что ты сидишь?!

— Я... я не могу, иди без меня, — запинаюсь.

— Не дури, он должен выйти вот-вот, — она не унимается и тянет за руку.

— Иди, я должна что-то сделать.

Дарина смотрит в мою сторону последний раз и убегает к нашему домику. Ее силуэт растворяется в тени деревьев. Я словно перестаю соображать, не знаю, что дальше делать, подождать его тут или пойти в его комнату? Черт тебя побери, Саша! Зачем ты это сделал?!

Иду к его домику, но прохожу через все, чтобы меня не заметили другие люди. Над площадкой светит одна лампочка, из-за этого между домиками темно и мало кто сможет меня увидеть. Любым способом я должна все ему объяснить, Кирилл должен понять меня. Я... я не знаю, что буду делать, если он не захочет со мной говорить.

Все происходит молниеносно. Чувствую, как меня хватают за руку и резко тянут в сторону. Мой визг пронзает тишину, но в следующее мгновение рот накрыт большой рукой. Оказываюсь прижатой к стене, распахиваю глаза. Глаза Кирилла пылают от злости. Ощущаю его частое дыхание.

— Только пикни! — рычит он прямо мне в лицо. Сглатываю, когда он опускает свою ладонь. — Значит, ты к нему ничего не испытываешь? Он тебе безразличен?

Хочу открыть рот, чтобы ответить ему, но его взгляд заставляет меня заткнуться.

— Я уж думал, ты стала со мной искренней, показа мне свои настоящие чувства, — произносит он тихо, его дыхание щекочет мою кожу в районе виска. — А ты такая же стерва, какой была с самого начала. Злая, высокомерная и бездушная стерва.

Знакомые руки ложатся на бедра, и тут же ощущаю его одеколон. Глубоко вдыхаю, тело тает и ноги подкашиваются. Я хочу, чтобы он до меня дотрагивался, но боюсь, его поведение меня пугает.

— Значит, я тебе не нравлюсь? С Беловым тебе интереснее? — он наклоняет голову, всматриваясь в мое заплаканное лицо. — Хочешь, я покажу тебе, чего ты лишилась? Скажи, Агата, тебе настолько противны мои прикосновения?

Он касается моего уха, нежно проводя по нему губами, затем высовывает язык... По моему телу проходит разряд и концентрируется в самой чувствительной точке между ног.

— Котенок, а ведь ты мне правда нравилась, — тихо, почти безжизненно произносит он, проводя рукой линию от бедра к талии. — Почему ты меня так сильно разочаровала?

— Я... — произношу я, но мне нечего сказать, у меня пропал дар речи от страха и боли. В груди холодеет, в горле застрял комок, от которого больно дышать.

— Тебе даже нечего сказать. Неужто настолько стыдно? — он улыбается уголком рта, но эта улыбка ничего не выражает, как и все его лицо.

— Раз уж котенок решил со мной поиграть, то почему бы и мне не сыграть в его игры? — шепчет он рядом с моим губами. По всему телу бегут мурашки, но далеко не от страха. Его рука просовывается под мою кофту; его холодные ладони касаются моей кожи, и я ахаю от холода. — Тише. Ни звука! — предупреждает он, касаясь моих губ своими.

— На самом деле, я думал, ты девушка умная, — его голос хрипит, и чувствую, как жар внизу разгорается еще сильнее от этого звука. — Думаешь, можно так легко играть с людьми? Не забывай, котенок, эту игру веду я, а ты просто следуешь правилам! — рычит он, его губы яростно накрывают мои. Я выдыхаю ему в рот весь воздух, его горло вибрирует от стона.

Захватив мою нижнюю губу, учитель сначала сильно ее сосет, а потом заключает между зубов. Не могу подавить стон. Все мышцы сжимаются. Обхватываю его за шею, утопая пальцами в волосах, сильнее его притягивая. Он урчит и резко подается бедрами вперед. Задыхаюсь, чувствуя его возбужденную плоть, прижатую к моему животу. Уже совершенно ничего не соображаю. Я перестаю понимать, что происходит и зачем я тут. Его губы касаются моих. Мне почти больно. Испускаю стон в его раскрытый рот; воспользовавшись этим, он проникает языком и начинает уверенно изучать мой рот. Ощущаю всю его злость в этом поцелуе. Его яростные прикосновения причиняют мне боль; но почему мне так приятно, почему я от этого возбуждаюсь?

Он отстраняется, давая мне возможность дышать. Обессиленно упираюсь лбом в его грудь, стараясь отдышаться. Одно мгновение — и меня прижимают лицом к стене, а руки заводят за спину. Кирилл прижимается сзади, чувствую его сильное тело спиной, что-то твердое упирается мне в спину.

— Продолжим? — он оставляет поцелуй на шее, пока его свободная рука блуждает по моей спине, опускаясь к ягодицам.

Кирилл гладит чувствительную кожу; по спине проходят мурашки. Ноги пошатываются, но он меня держит, не давая сдвинуться с места. Он оставляет дорожку поцелуев на спине, иногда кусая кожу. От каждого прикосновения все сильнее кружится голова; мое тело меня больше не слушается, оно больше не принадлежит мне.

Он опускает ладонь к ягодицам и мягко сжимает их. Ахаю. Еще немного — и я сойду с ума, мне хочется большего. Я хочу его...

— Пожалуйста... — хнычу я, чувствуя его холодные пальцы на пояснице.

Вдруг Кирилл отстраняется, и мне становится неуютно и холодно. В недоумении кошусь на него, не отрываясь от единственной опоры, которая держит меня на ногах.

— Было приятно поговорить.

— Но... — дрожащим голосом произношу я, но он с высокомерием смотрит на меня сверху вниз.

— Спокойной ночи, котенок, — сквозь сжатые губы шипит он и уходит.

Я сижу пару минут, пока не понимаю, что произошло. Обессиленная, скольжу по стене и сажусь на холодную землю. Начинаю рыдать, всхлипывая.

— Я только что разрушила все?!