Одинокий мальчик

1846 год. Мраморное изваяние, сделанное по заказу одного властного господина, наконец было доставлено в поместье. Статуя тринадцатилетнего мальчика, чем-то похожего на заказчика в молодости, оставили в кругу из крови в кабинете господина. После получаса проведения обряда, мальчик зашевелил руками, вертя головой туда-сюда, любопытно хлопая глазками и разглядывая все вокруг. Тут же, Люций схватил мальчика за подбородок, и присев на одно колено, посмотрел юнцу прямо в глаза.—С этого момента тебя зовут Буер Аллард, твое второе имя—Веньямин. Добро пожаловать в новую жизнь, малыш, — после этих слов, Люций взял ребенка за руку и повел в его комнату.Комната находилась напротив кабинета, а на дверях висела табличка «Второй ребенок и первый сын Веньямин Буер Аллард». На тот момент у Люция уже был один ребенок—Алеса, первый ребенок и первая дочь. Ее спальня находилась ближе всех к спальне родителей, а вот спальня Веньямина—ближе к комнате старшей сестры.Веньямин с детства был довольно слабым физически. Когда отец обучал его боевым искусствам, мальчик всегда старался изо всех сил, однако их всегда не хватало, и потому он выдыхался уже спустя 20 минут. Довольно долго отец терпел немощность его сына, пока в итоге ему не надоело, и он забыл про сынишку. Малышу было очень обидно из-за такого выброса его отца, ведь Бенджи тратил все силы, соблюдал определенные режимы для улучшения выносливости, а папа взял и бросил его. Несколько ночей подряд, прежде чем уснуть, маленький Буер плакал, и со слезами засыпал. Однако Веньямин не стал терять надежду, и он старался привлечь внимание отца прочими способами: умственные способности, изобилие навыков и маленькие подарки, которые сын делал для Люция. В очередной день, когда Бенджи пришел к отцу, мальчик был крайне взбудоражен.—Папа, папа! У меня для тебя есть сюрприз! – радостно воскликнул мальчик, протягивая Люцию маленькую подарочную коробку.—Буер, где твои манеры?! Не папа, а «отец», не ты, а «вы»! И убери это, мне не нужны твои подарки! – вскрикнул Люций, схватив и бросив подарок в сторону.Мальчик оцепенел, глядя на отца с округлыми глазами. Он простоял так минуту, пока его выражение лица не померкло. Склонил голову и сложив руки перед собой, он уставился в пол.—Вы правы, отец, прошу меня простить, — с этими словами Веньямин удалился из кабинета.После этого, мальчик перестал проявлять большинство своих эмоций, и лишь придавался манерам, навязанные отцом. Даже несмотря на это, иногда в порыве мальчик умудрялся позабыть про этикет. Однако, это было довольно редко.Малыш часто наблюдал из окна за тренировками своей старшей сестры, и в глубине души он гордился ею.  Он мечтал обучаться вместе с ней, но поскольку был слаб физически, все свое время Бенджи читал книги. Он читал все подряд: книги по кулинарии, историю, романы, даже иногда удавалось случайно вычитать книги для взрослых. Он читал буквально всегда, что в коем-то веке слуги начали называть его «книжным червем». Веньямин знал это, но не обижался, потому что сам осознавал весь абсурд ситуации. Со временем книги стали для мальца источником знаний и идей, потому стоит ему вычитать что-то новое—он сразу бежал повторять. Так он нередко бегал на кухню, готовя блюда по рецептам из книг, а потом слуги представляли блюда семье. Починит сломанные вещи, вырежет из дерева игрушки, уберет поместье—все по книгам. Однако не все ценили эту тягу к знаниям.Люций, порой замечая увлечение сына, злился и ругал его. Он отчитывал мальца за то, что тот позорит всю семью, занимается не тем и лучше бы научился хотя бы владеть мечом. В ответ на это Бенджи лишь принимал наказы отче, а потом все равно продолжал заниматься тем, чем захочет.Хоть мальчик был довольно необщительным, он все же кое-как поддерживал связь со старшей сестрой. Когда она звала его искупаться в пруде , или прогуляться по округе, Веньямин всегда соглашался. А потом уставал и Алесе приходилось чуть ли не тащить его на руках домой. Однако не смотря на это, брат и сестра все равно любили друг друга, и не было ни дня, чтобы они не обмолвились и словечком.Однажды, Алеса пошла на рыбалку в своем любимом костюме, который она в итоге случайно порвала. Только Веньямин узнал об этом, он незамедлительно принялся шить новый, точно такой же костюм. Когда Алесия собиралась навестить отца, чтоб попросить того сшить ей новый костюм, ее подхватил Бенджи, затащив в свою комнату и усадив у окна.—Сестра Алесия, я услышал, что вы порвали свой любимый костюм, я очень сожалею, — грустно произнес Бенджи, — однако у меня есть для вас подарок!С этими словами, Веньямин протянул девушке коробку, перевязанную лентой. После этого он убежал в другой угол комнаты, спрятавшись за книгой, что были видны только его горящие глаза. Алеса удивилась такому внезапному подарку, и на какое-то время растерялась. Когда она приоткрыла коробку, Лола увидела очертания ее порванной одежды, и ее очи заблестели. Она закрыла коробку обратно, и повернувшись к Веньямину, заулыбалась до самых ушей.—Миня, это просто потрясающе, спасибо тебе! Я так счастлива, что не могу найти слов! Ты лучший!

Улыбка озаряла темную комнату своим светом. Она улыбалась так ярко и искренне, как солнце летом. И это был последний раз, когда Веньямин видел ее улыбку. Бенджи раскраснелся, все еще прячась за книгой. Единственный человек, который когда-либо хвалил мальчика, была именно Лола.—Сестра Алесия, не стоит благодарности. Это маленький подарок сделан для того, чтоб смягчить вашу грусть, — все еще краснея и глядя в сторону.—Ох, Миня, ты даже сейчас будешь обращаться ко мне полным именем? Ты же знаешь, что можешь звать меня Алесой, или Лолой! Оставь свои манеры хотя бы когда разговариваешь со мной, — ухмыляясь уголком рта, девушка усмехнулась.—Сестра Алесия, вы знаете какого я мнения о вас, я не могу не проявлять к вам ни капли уважения, — Веньямин посмотрел в глаза сестры, которые сейчас выражали искренность и доброту, — однако если выдастся момент, я обязательно сделаю так, как вы пожелаете.Лола посмеялась. Они болтали так еще долго, пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом.Через год, когда Алесии исполнилось шестнадцать лет, а Бенджи четырнадцать, в поместье появился третий ребенок и второй сын, Лулу, которому было уже тринадцать. Нет смысла гадать, каким методом появился и этот ребенок. Однако единственное, что тогда задело Веньямина, так это очередной смешок его отца. С появлением Лулу, Люций все больше времени уделял именно второму сыну, забыв про своих первенцев. И если Бенджи уже привык к подобному отношению, то вот Алесу, которую отец обучал самолично, такой плевок в лицо не устроил. Лулу много и часто баловали, что он рос донельзя наглым и избалованным.Еще через год в особняк прибыл еще один ребенок, тринадцатилетняя Ванда, которая быстро усвоила правила дома, и начала всячески подлизываться к Лулу. Хоть подобное можно было считать невозможным, в коем-то веке у нее удалось получить каплю расположения о великого Лулу. И с тех пор, в семье начались проблемы.Спустя какое-то время после появления Ванды, матушка Нинель забеременела. И вот кто как не Люций уже не возлагал надежд на рождение здорового ребенка, а не трупа. Однако дети, которые не знали историю появления их матери, всячески беспокоились за нее. Из-за беременности Нина начала болеть, и потому Веньямин втайне от отца учился врачеванию, преподнося своей матери разные отвары или самодельные пилюли. Что интересно, Нинель становилось лучше, и ее беременность протекала как нельзя хорошо. Все свои изобретения Бенджи создавал полагаясь на собственную логику, а иногда интуицию. Однако все что было важно—его мать, которую он довольно редко видел, здорова.Не смотря на волнение остальных детей, они никогда не приходили навестить Нину. Веньямин не знал причины, так как уже изрядно отдалился от семьи, в том числе от Лолы, потому про все происходящее он мог лишь гадать. Через несколько месяцев тайных ухаживаний за матушкой, у нее начались схватки. В тот день Люций был дома, хоть за последнее время он начал ночевать вне дома или в гостевой спальне еще с кем-то, чьи тонкие и стройные силуэты Бенджи улавливал лишь изредка при свете уличных фонарей, или же когда проходил мимо той спальни, откуда слышал крики, не похожие на вопли боли. Когда схватки закончились и начались роды, на них присутствовала вся семья за исключением Люция, он и высшая аристократия находились в зале и могли лишь слышать крики Нинель.Спустя несколько часов, на свет появился малыш, кричащий и плачущий, весь в крови. От доносящихся детских криков Люций подскочил и побежал в спальню, где лежала Нина. При виде живого дитя, он округлил глаза. Однако если он удивлялся ребенку, то Бенджи крайне беспокоился за свою мать, которая сейчас была похожа на живой труп.И оказалась правда—Нинель очень сильно заболела, и с каждым днем болезнь забирала ее жизненные силы, что уже не скажешь о ребенке. Теперь Веньямин перестал скрывать свои навыки врачевания, готовя лекарства прямо в кабинете отца, что возвел маленькую лабораторию для сына. В то же время ситуация в семье ухудшалась: родители начали чаще ссорится, любые попытки поговорить с братьями и сестрами ни к чему не приводили, а Алеса с каждым днем становилась мрачнее, отталкивая своего когда-то любимого младшего брата. Теперь обеденный стол, за которым собиралась вся семья, со временем пустел. Стулья оставались, а члены семьи переставали приходить на семейные пиршества. Сначала перестала приходить Нинель, потом Алеса, затем Люций и Лулу, а под конец Ванда. Теперь Веньямин мог сидеть за обеденным столом на самом главном месте—месте хозяина семьи, Люция, и даже отец ему ничего не скажет. Правда вот больше всего Бенджи ненавидел одиночество, а такое и вовсе сводило его с ума. Через месяц ему должно было исполниться семнадцать, а прежде семья, с которой он праздновал свое рождение, раскололось на куски, словно упавшее со стены зеркало.Единственный человек, кто оставался с Веньямином, и которая называла его  же вторым именем, была матушка, что незадолго до праздненства рождения сына умерла от болезни. Теперь Бенджи остался совершенно один, без того самого человека, с которым он мог бы забыть о всех правилах приличия, рассказывать про свои познания или просто проводить время, будучи самим собой. В этот же момент все стало серым как зола, былые краски жизни стекли в гроб его матери. На похоронах парень и слезы не смог выдавить, их больше не осталось. Свой день рождения Буер Веньямин Аллард провел у могилы под сильным дождем, облокотившись об могильную статую его матери.Через пару дней, экспериментируя над очередным отваром, Бенджи по чистой случайности нашел записную книжку своего отца, из которой узнал всю правду не только о своем происхождении, но и прочих грехах папаши. Конечно, такая зацепка никак не прояснила все происходящее в доме ранее, однако навело некоторые крайне смутные догадки.Выведав обо всем, парень решил никому ничего не рассказывать. Идя по коридору, он случайно встретил Алисию, и тогда в его голову что-то щелкнуло. Быстрым движением он схватил ее за предплечье и как в старые добрые времена затащил в свою комнату. Усадив на кушетку у окна, он принялся все ей объяснять, не давая той и слова вставить.—Лола, это все правда, — достав из кармана книжечку, Веньямин протянул ее Алесе, — вот, прочти…—На кой черт мне сдалось книжки читать, баламут? И с каких пор я «Лола»? Где твои манеры, сопляк? – скалила зубы девушка.—Сестр… Госпожа Алисия, я не прошу слишком многого, просто выслушайте меня! Нам нужно как можно скорее уходить отсюда, наш отец нас же и погубит!—Он уже нас губит, ты, бестолочь. Ну и что будет дальше, если мы убежим? Может я и смогу выжить, то вот ты—нет. Я не буду тащить на себе такой груз, сранный гомик!—Госпожа Алисия, прошу заметить, я вполне умный человек с нормальной ориентацией, — чутка рассердился Веньямин, — Я…Лола оттолкнула брата так, что тот упал, ударившись головой. Сама же девушка ушла из комнаты, оставив Бенджи совсем одного. Тот не стал ничего делать, и просто лег на полу. Была зима, пол был холодный, что парень иногда подрагивал. Прийдя в себя, Веньямин встал и принялся собирать вещи в небольшую сумку. Взяв с собой сменную одежду и прочие важные для него вещи, он оделся в теплые вещи и отправился к запасному выходу. Однако уже стоя там и протягивая руку к ручке, он остановился. Ему было страшно, так как он не знал взрослой жизни, и чуть что—ему не хватит сил, чтоб обороняться. На минуту Веньямин попятился назад, отступая от своего ярого плана побега. Однако в тот же миг он все таки распахнул дверь и выбежал из дому.Он бежал изо всех сил, пока не выбежал за территорию поместья, а далее пошел по улице, куда глаза глядят. В конце концов он забрел в церковный храм, где его подобрали работники. Они совсем немного допытались до парня, прежде чем приютить у себя и взять на работу.Работая в церкви, парень замечал много чего, что было не под стать логике: люди, слепо верующие в какого-то мужика, готовы были отдать все на свете, лишь бы он их благословил. И ведь не факт, что этот мужчина существовал. Так же люди приходили в храм, чтоб их отчислили от следов злых духов и демонов, и лишь потому что у них случилось какое-то несчастье. Даже не смотря на то, что демонам и прочим дела нет до обычных людей, они все равно выставляли их в плохом свете. А так же в храме нередко происходили обряды экзорцизма, которые тоже не поддавались логике: человека могли посчитать одержимым, если он не придерживался каких-то этнических норм, даже не глядя на то, что эти же этнические нормы больше похожи на список «что можно, а что нельзя», но с подписью «рекомендуется». Веньямин видел все это безобразие, и постепенно перестал придерживаться здешних правил, каждый из которых он как-либо объяснял с точки зрения науки или той же логики. Прочим рабочим храма это не нравилось, потому Бенджи начали все чаще и чаще наказывать, пока в один день не пытались прилюдно казнить прямо в стенах храма. У стоявших за этим делом ничего не получилось, так как парниша был умен. Он убежал из храма, однако его словили одни из служителей и убили на месте.Год спустя, Веньямин переродился у предлесья глубокой летней ночью. Рядом ничего не было, кроме густого леса и огромной лужайки. Он решил пойти в лес, с мыслью сделать себе небольшой шалаш и переночевать в нем. В лесу он увидел небольшой пруд, и подойдя к нему, он поверить не мог своим глазам. В его волосах затесались два огромных рога, растущие прямо из его головы. Теперь юношу можно было официально назвать великим полководцем ада, Буером.

Август 1850 года.