Дьявол без рогов

1824 год. День, когда на свет родился мальчик в объятиях Венеры. Мать, умирающая от боли, вопила что есть силы.—Демон! Отпрыск самого сатаны! Будь проклят ты и твой папаша!Надрывая голос от криков и возмущений, женщина с каждой минутой становилась все тише, до тех пор, как она не испустила дух. В комнате воцарилась тишина, пока маленький «демон» не подал голос, напоминая о себе. Акушерки, аристократия, знакомые и родственники погибшей, что находились в полном шоке, даже не обратили внимания на ребенка. Отец дитя так и не изволил появиться, и никто из присутствующих не знал, кто им является. Однако это был полный позор для такой светской семьи, как династии великих полководцев Моррис. Фамилия рода означала «темный», что вполне подходило под стать династии. Но вся беда заключалась в том, что усопшая—предпоследняя наследница и несущая величие своих погибших родственников, последним и единственным остался ее младший брат, Мигель Моррис. Добродушный и тихий малый, который по характеру хоть и был таковым, по силе он не уступал своей сестре. Глядя на плачущего ребенка своей сестры, он пустил слезу, взяв дитятко на руки. Его не интересовало, чей это ребенок и от кого, он окончательно решил, что подарит этому ребенку лучшее, что может быть на свете. Забрав дитя под свое крыло, они двое остались жить в огромном доме рода Моррис.Через 3 года после рождения Люция, Мигель женился на девушке из менее статной семьи, но его это так же не волновало. Он полюбил эту женщину всем сердцем, и несколько лет добивался того же, и он наконец добился. Еще через 3 года, когда Люцию было 6, на свет родилась его сестра, именуемая Лилит. Будучи ребенком с похожим на имя дьявола, величественного Люцифера, прочие семьи не желали отпускать своих детей играть с этим «демоненком», которого прокляла собственная мать. И сколько бы Мигель не старался, статус его племянника никак нельзя было улучшить. Какие бы достижения не были у Люция, все вокруг сваливали их на «удачу» или «благосклонность сатаны, благословившее это бедное дитя». Всю свою ненависть и обиду, которая годами копилась в этом ни в чем не повинном ребенке, Люций вымещал на своей младшей сестре за что нередко получал оплеуху от дяди и его жены. Лилит же, будучи не злопамятным ребенком, все равно любила и всегда пыталась помочь своему брату во всем и вся. Если она видела, как ее старшего брата обижают другие дети, она всегда заступалась, не смотря ни на что. Однако мальчик не ценил этого: от подобной помощи он только сильнее задирал сестру, называя ее грязной или простушкой. Шли годы, дети росли. Когда Люцию было 16, а Лилит 10, старший брат нарочито стал заглядываться на свою обретающую женские формы сестру. В конце концов дело чуть не дошло до того, что Люций бы обесчестил свою маленькую сестру, которой вот только начали искать жениха. За такое безобразие Мигель впервые в жизни выпорол своего племянника, за что тот сильно разозлился на дядю. Он всячески начал солить Мигелю во всем. Не выдержав, дядя сослал Люция в Россию к старым знакомым, чтоб тот набрался ума и через пару лет вернулся в семью с чистой душой. Опешив от такой новости, Люций перед самым выездом нанял убийцу, которому приказал ночью поджечь поместье Моррис. Покинув родную Великобританию, он не успел проплыть и половину пути до Российской империи, как ему пришла весточка о гибели его единственного близкого родственника, Мигеля Моррис. Никто в ту ночь не выжил, даже слуги, работающие ночью в доме. Однако стоит ли говорить о том, что смерть этого чистосердечного Морриса была незаслуженной? Не смотря на то, что он женился и кое-как вернул былую славу династии, он всю свою любовь и заботу отдавал Люцию. До случая с Лилит, Мигель никогда не ругал и не бил своего племянника, то бишь ему все сходило с рук. То как повел себя Люций, был верх беспредела. Однако никто и понятия не имел, кто стоит за пожаром, и есть ли вообще виновник? Демоненок уехал из родного дома, и больше никогда туда не вернется. Сейчас его путь лежал в столицу великой империи—Санкт-Петербург, столицу Российской империи, где его ожидали знакомые его дяди.Сойдя с морского судна, юношу тут же выпроводила и радушно встретила его приемная семья. Усевшись в роскошную и просторную карету, они уехали в поместье, которое было в 3 раза больше поместья Моррисов, и находилось оно близко к центру столицы. Каждое здание здесь выглядело по-своему необычно и красиво, архитектура стиля классицизм, барокко и рококо. Даже тот же рынок выглядел не хуже домов местной аристократии. Город выглядел вызывающе и роскошно, хоть и был отстроен совсем недавно, всего столетие назад. Улочки кишили гуляющими дамами в красивых платьях, чем-то похожих на бутоны лилии, и галантными господами с высокими цилиндрами. Мода здешних людей не сильно отличалась от моды английской знати, да и внешне город чем-то напоминал Люцию его родной город, Лондон. Единственное, что ему было здесь незнакомо—язык на котором здесь общались, русский. Дядя ранее предупреждал его, что первое время Люцию придется общаться лишь на французском языке, однако ощущение неполноценности все еще охватывало юношу. В это время все, кто находился в карете, тоже общались на русском, хихикая. Люций думал, они обсуждают его в не лучшем свете, хоть это был и не так.По приезду в поместье, их встретили сотня слуг и огромный банкетый зал, который был подготовлен по случаю приезда племянника. Стол накрыт на пятьдесят человек точно, на нем стояли разного вида десерты и закуски. Но ничто так не задело внимание юноши, так это прекрасная девушка, бегущая встречать вернувшуюся домой семью. Девушка настолько очаровала собой Люция, что тот не мог и глаза свести с нее. Черноволосая, с серыми глазами, с бледной кожей, утонченным и изнеженным личиком. Тонкий и нежным голос, словно мелодия соловья. В волосах затесались два пиона, украшающие прическу девишны.—Здравствуй, Нинель. Познакомься с нашим гостем и приемником, Люцием. Из-за трагической гибели его семьи мы вынуждены принять и воспитывать его, как родного, т.к. мы в долгу перед его дядей. С этого дня, его звать Люций Аллард, — говорила женщина, хозяйка дома.—Приятно познакомиться, Господин Люций! Прошу, садитесь за стол рядом со мной, — радостно сказала Нинель, провожая завороженного юношу.Люций так и провел весь оставшийся день, думая лишь о прекрасной девушке, о Нинель.Так и прошло два года, за которые чувства Люция становились лишь сильнее и сильнее. На тот момент Нине уже исполнилось 14, а юноше 18. Однако парень как и не видел проблем разницы возраста, так и не увидит. Уже зная русский и немецкий, Люций решил наконец выполнить свою мечту раньше, чем это сделает кто-то другой. Решительно направившись в кабинет хозяйки семейства, парень на чистейшем русском, который он только знал, выдал ей.—Госпожа Елизавета, ваша дочь Нинель дорога моему сердцу. Прошу дать добро на нашу с ней помолвку.Женщина, сидящая за столом, потерла виски и нахмурилась.—Ни за что нет, Люций. У Нинель уже есть жених, и через две недели у них намечена свадьба. Забудь о своей затее и подыщи себе невесту, тебе уже 18 лет, а ни жены, ни детей!Отвергнутый Люций хотел было возразить, однако подобное не пошло бы ему на руку, и он не стал. Вместо этого, он схватил меч, висящий на стене, и бросил его прямо в женщину. Та оцепенела и молча дала мечу пронзить ее насквозь. Истекая кровью, государыня еще что-то бормотала себе под нос, пока окончательно не испустила дух. Медленно подходя, Люций с широкими глазами смотрел на окровавленный труп. Подойдя вплотную, юноша начал медлительно доставать клинок из груди женщины, глядя, как алая кровь блестит и переливается, стекая по лезвию тонкими струйками. Стяжав меч полностью, парень отряхнул его от крови, после отправившись искать и прочих обителей дома, вырезая каждого с корнем, от кого-то не оставляя и куска живого места. Охрана, имеющаяся в доме, тоже была истезана до неузнаваемости, ведь Люций вырос при наблюдении потомка Моррис: великих полководцев, которые приспособлены к любому виду оружия. Даже не глядя на то, что ныне широко использовался огнестрел, заменяющий устаревшие мечи, обученному человеку не составит труда обогнуть пули, вонзив свой клинок в тело врага. Именно так Люций и сумел истребить всю охрану в доме, следом истязая жильцов и гостей. Он вырезал всех до единого, пока… не убил свою возлюбленную. Направив оружие в бок дворецкого, который мирно общался с Нинель и уже заметил приближающуюся угрозу, в самый последний момент выставил собеседницу своим щитом. Юноша, не успев отреагировать, воткнул лезвие прямо в спину девушки, чуть не разрезав ее пополам. Нинель, выкашляв кровь, упала на землю, потянув за собой держащего меч Люция. Не в силах сдержать гневные слезы, юноша долго таращился на погибшую от его же руки Нину, а потом как обезумевший, погнался за увиливающим дворецким. К вечеру все поместье сияло алой кровью, усыпанное трупами и частями их тел. А после, оно и вовсе заблистало языками пламени, горя от явного поджога. Так и погибла семья Аллард, не оставив от себя ни костей, ни праха.Люций, единственный выживший, на украденные перед поджогом деньги снял себе квартиру под Питером в вполне хорошем районе, работая служителем церкви. Сослуживцы втихоря смеялись над юношей, обсуждая его как «демона, желающего стать ангелом». Однако Люций работал здесь вовсе не из-за искренностью перед богом, а потому что у него появилась своя цель. у церкви, в которой он работал, была своя библиотека, в которой парень в свободное время изучал демонов и демонологию. Из книг он и узнал о своем предводителе, Люцифере, который даровал юноше свою благосклонность еще при рождении. Сам сатана увенчал Люция своим преемником, и тот не стал тянуть время, постепенно начав свою жизнь демонолатрия. Поклоняясь демону, Люций «выпрашивал» благословение его желаний и целей, не отдавая ничего взамен, кроме своей ярой веры. Таковой была концепция демонолатрии—только проси, ничего не давай.Подобным Люций начал промышлять в подвале церкви, создавая обряды и даже собственноручно сделав монумент с изображением Люцифера, чтоб поклоняться владыке ада в любое время. Будучи избранным самим дьяволом, Люцию не пришлось долго ждать, и уже через месяц регулярных обрядов поклонения владыка исполнил желания юноши, даровав ему богатства и вполне приемлемую славу, взамен на счастье парня. Люций был так счастлив, что даже не заметил пропажи чего-то более важного, чем все эти богатства.Оставив служение, Люций начал строить собственное поместье, оплатив лучших архитекторов и строителей Санкт-Петербурга, а сам он остался доживать считанные дни в съемной квартирке, ожидая строительства нового дома. За это время мужчина начал создавать чертежи оружия, а после—воплощать их в реальность. Так Люций открыл собственную мануфактуру, став первым и наилучшим поставщиком огнестрельного оружия, что бывало сам император приглашал Люция обсудить чертежи и изготовление новых.И вот, ровно к девятнадцатилетию Люция, его поместье было окончательно достроено и обустроено внутри и снаружи. По роскоши это поместье уступало лишь дворцам самих императоров Всероссийских, да и само поместье расположилось недалеко от резиденции Николая первого. В поместье было 7 спален, одна единственная—для Люция, одна для прислуги, остальные 5 предназначались для гостей. У его спальни рядом был кабинет с огромным панорамным окном, а в комнатке неподалеку стоял величественный монумент с изображением Люцифера. Это была комнатка для обрядов, совмещенная с кабинетом. Возле кабинета была маленькая прачечная, где так же располагался ткацкий станок и все, что нужно для шитья. Так же в коридоре находилось еще две спальни. Далее был огромный зал, из которого шло еще 4 коридора. Справа первый вел в громадную библиотеку, второй шел на кухню совмещенную с погребом и спальню прислуги. Меж этими двумя коридорами располагался выход из поместья. Первый коридор слева выходил к запасному выходу, или же выходу на задний двор, второй—в обеденный зал и оставшиеся три спальни. Поместье было одноэтажным, но все равно вмещало в себя такое огромное количество комнат, и все благодаря обширной территории вокруг особняка.Прошел месяц, как Люций жил здесь. Его слава процветала и распространялась за пределы империи, осведомляя о его могуществе и прочие государства. Однако каким бы богатым и знаменитым не был Аллард, его сердце пустовало, тоскуя о первой любви. Тогда Люций обратился к Люциферу, выпрашивая того о прекрасной жене и счастливой семье. Однако Люцифер лишь дозволил спуститься в ад, поглядеть на демонических красавиц, которых ему предлагал Владыка демонов. Однако, скольких бы красных дев не оглядел Люций, ни в одной он не видел ту прекрасную Нинель, от которой вся его культура задыхалась под штанами. Тогда он выкрал гримуар сатаны, где и вычитал одну интересную вещь. Люцифер ничего не заметил, пока Люций, уже находясь в мире живых, старательно выполнял все пункты по воскрешению. Вырезав из мрамора обнаженную прекрасную девушку, очертания которой полностью сходились с внешностью упокоенной Нинель, Люций начал обряд вселения души в изваяние. Воздух в кабинете покраснел, а скульптура начала трястись и двигаться. В конце концов, ему удалось вселить душу, и тогда его возлюбленная обрела человеческий облик. Неаккуратные огрызки смягчились, кожа порозовела, а глаза остались такими же стеклянными и неживыми, какие были до этого. Это и насторожило Люция, однако мысль о том, что теперь он всю жизнь проведет бок о бок с любимой женщиной, развеяла все сомнения. Но стоит ли говорить, что это была не его любимая, нежная Нинель, а человек с совершенно не похожим на нее характером и моральными ценностями?Одев юную леди, Люций тут же приказал вызвать лучшего художника России, что бы тот нарисовал портрет его и его прекрасной Нинель. Спустя сутки стойки в одной позе, портрет был полностью готов. Это был первый портрет, который висел в этом поместье, и был люб зору хозяина.

В этот же день Люций помолвился с Ниной, проведя с ней первую брачную ночь.Спустя два года попыток завести ребенка, супруги наконец сдались. Все три ребенка либо умирали еще в утробе, либо погибали при родах. И ведь не мудрено: неживая мраморная статуя не могла родить детей. В этот день состоялись роды третьего, который, не успев толком вылезти из матери, умер. Третий ребенок, что почти успел появиться на свет. Люций был в бешенстве, какое не описать словами. Под конец всей процедуры, когда акушерки с круглыми глазами удалились из спальни, а Нина лежала и постанывала от боли, мужчина зашел в спальню. Подойдя к кровати своей жены, он смотрел на нее с налившимися кровью глазами, а та, ничего не осознавая, радостно потянулась обнять супруга. Однако не успела она обвить талию мужа руками, как он ударил ее по лицу с кулака, от чего девушка бухнулась на кровать. Люций завалился к ней, прижав ее руки к кровати, прикрыв ее тело своим. В глазах Нинель начали собираться слезы, пока мужчина разглядывал замученное лицо девушки.—Люций, что ты делаешь? – прошептала Нинель, пустив слезу.—Отвечай, где мои дети? Почему каждый из них погибает, не успев родиться?! Или, может, это вовсе и не мои дети? – вскрикнул Люций, сильнее прижав руки девушки.—Пожалуйста, успокойся, я не…Тотчас Нина потерпела очередной удар по лицу, не успела та договорить. По ее вискам покатились целые водопады слез, а сама она начала вырываться и стонать от заострившейся боли между ног. Люций выпустил девушку и слез с кровати, подойдя к камину напротив постели. Женщина принялась кататься из стороны в сторону, плача и хрипло вскрикивая от боли. В тоже время Люций достал кочергу, и медленным шагом направился к Нинель. Уже подойдя вплотную к кровати, Нина на минуту застыла, глядя то на кочергу в руках мужчины, то на него самого.—Хочешь сказать, что это я тут псих? Вспомни, кто тебя вернул к жизни! – кричал Люций, ударив жену кочергой, —Ты, неблагодарная потаскуха! Я тебя приютил, одел, обеспечил всем, чего ты хотела! Помни, что ты только моя, и ничья больше!С каждым словом он избивал свою жену все сильнее и сильнее, пока та не потеряла сознание. Люций остановился, вытер кочергу от крови и удалился из спальни, направив туда лекарей. Он отправился в свой кабинет, где достал спрятанный от прочих глаз гримуар, благодаря которому он некогда создал себе жену. А сейчас, с помощью этой великой книжки, он создаст себе еще и детей.