Не доверяй им

Утро. Коридоры и залы все еще озарены светом ламп, свисающих с расписных потолков. За окнами все еще темно и бушует проворный снегопад, за которым едва виднеются верхушки деревьев, покачивающихся из стороны в сторону. В лаборатории трещит оставленный на ночь огонь, над ним периодически булькают разных цветов жидкости. В коридорах раздается эхо от шагов.Прошло несколько дней, как Генри прибывал в этом поместье. За эти несколько суток Штейн более-менее научился готовить и убирать. Веньямин собственными руками сшил мужчине несколько нарядов, а так же одарил дорогим подарком—оригами журавля, который стал символом доброты демона. Сейчас этот милый, сияющий желтым светом журавлик, мирно покоился на прикроватной тумбе в спальне мужчины.Помыв полы в залах, Генри стер со лба пот и направился на кухню, чтоб приготовить завтрак для прочих жителей поместья, а именно для демона Веньямина и малышки Илины, которые сейчас должны спокойно спать. Уже на кухне Штейн взял лежащую на столе книгу с рецептами, по которой эти несколько дней он учился готовить. Выбрав парочку блюд из списка, он открыл нужные страницы, закрепив каждую красивой закладкой с рисунками красочных пейзажей. Поставив воду на огонь, Генри достал мешок картошки и принялся чистить ее. Срезая с каждого клубня по тонкой ленточке, так он начистил целую горку картошки, которой было бы даже многовато на двоих человек. Почему на двоих? Штейн всегда накрывал стол для Веньямина и Илины, однако никогда не присоединялся к ним при трапезе. Не потому, что ему не разрешали, а потому, что он боялся чуть что стать объектом злобы демона. Бенджи не любил глупых и необразованных людей, их «тонкая кишка» безумно бесила рогатого, потому к себе в приближенных он мало кого выбирал. Генри знал, что у людей высшего общества есть этикет за столом, однако он не знал правил этикета. Придерживаясь своих убеждений в том, что все эти правила будут Штейну не по зубам, а то и хуже — обернутся против него, он всегда ел в одиночестве. Да и для себя готовил не особо много, несколько крупинок в день, если говорить образно. Однако кто бы что не говорил, Генри вполне все устраивало.Отправив картошку в кипящую воду, мужчина принялся нарезать овощи. Аккуратно нарезая продукты на равные кусочки, неожиданно на плече Штейн ощутил чью-то лежащую на нем голову, но он не стал оборачиваться и продолжил резать. Этот «кто-то» еще несколько минут стоял так, наблюдая то за действиями мужчины, то за его выражением лица. Генри это напрягало, однако в целях собственной безопасности не показывал своего дискомфорта. Тотчас тяжелая голова на его плече исчезла, а следом у его уха послышалось чье-то тяжелое дыхание. Следом раздался слегка хриплый, томный мужской голос, шепотом  говорящий с Генри.—Что, даже не скажешь «доброе утро»? Я настолько тебе противен?С перепугу Штейн выронил нож и всем телом обернулся назад, оказавшись прижатым к столешнице. Перед ним оперевшись об стол стоял сонный Веньямин, наклоняясь пред мужчиной, словно влюбленная девица после первого раза. Штейн смутился, пытаясь оттолкнуть от себя демона, однако тот стоял как камень, не пошевеливши и пальцем. Про себя выругавшись, Генри вздохнул.—Доброе утро, Господин. Прошу меня простить за мое невежество, и позволю себе сделать вам замечание, — нахмурился тот, — пожалуйста, отойдите от меня, вы ведете себя словно девишна после брачной ночи, а мы с вами оба мужчины. Крайняя пошлость!—Как скажешь, — довольный своей выходкой, Бенджи отошел в сторону. — Что сегодня на завтрак?—Щи и картофельное пюре с мясным гарниром.— Весьма необычно. Давай помогу со вторым блюдом, а ты займешься супом.—Господин, не стоит себя…Не успел Генри договорить, как Веньямин потрепал мужчину по волосам и принялся делать гарнир. Ни что так не удивило Штейна, как беззаботное отношение демона к нему. Не как к прислуге, ни к знакомому или другу, и близко нет. Скорее…Заметив, к чему сводятся все его мысли, Генри помотал головой и принялся дальше нарезать ингредиенты для супа. Иногда он украдкой поглядывал за тем, как рогатый готовит, что тоже удивляло Штейна, хоть и не так сильно. Мужчина, и готовить умеет, и шить, и много прочего. Так еще и силы ему не доставать! Оценивая парня взглядом, тот невольно начал отмечать достоинства демона, как свои недостатки. Подумав об этом, он закончил готовкой и отправился в небольшую столовую. Здесь стоял белесый как снег стол, обстановка была такой же престижной, как и все поместье. Единственное, что всегда смущало Штейна, так это то, что у стола по бокам стоят по четыре стула и один посередине. Для него это было таким смущающим лишь потому, что у него дома принято ставить столько стульев и обеденных мест, сколько членов семьи. Здесь же было шесть стульев, два друг напротив друга и один из них—для Веньямина, по бокам два—для Илины и вероятно Алесы, но остальные три для кого? Есть еще кто-то, о ком Генри не знает?Вспомнив про свои обязанности, мужчина начал накрывать на стол, достав из буфета скатерть, столовые приборы и посуду. Через время стол был накрыт по первому слову «идеально», чем Штейн крайне гордился. К этому моменту Бенджи тоже закончил с готовкой, и пока отошел умыться.К приходу Веньямина к столу, Генри уже нес на подносе чайничек, сахарницу и маленькие колбочки со специями, а Илина сидела за столом, болтая ногами. Как только Бенджи уселся, Штейн поспешил оставить поднос и удрать на кухню как обычно есть в одиночестве, но его придержал за рукав демон, глядя на мужчину.—Ты всегда ешь один, меня это расстраивает. Накрой место и для себя, не бойся, — мягко улыбнулся Веньямин, радостно прищурив глаза.Опешивший Генри молча кивнул и собирался накрыть себе место рядом с Илиной, однако тотчас свободное место рядом с ней занял ее заяц, которого она бы не убрала  ни при каких обстоятельствах. Пришлось садиться рядом с демоном, который сейчас улыбался как никогда, а плечи Илины дрожали так, будто она смеялась до упаду. Весело…Только Штейн сел за стол, Бенджи пожелал всем приятного аппетита и принялся есть, когда мужчина боялся даже пальцем коснуться ложки. Глядя на это, демон нахмурился, сурово направив взгляд на мужчину. От этого Генри моментально взял ложку в руки, попробовав суп. По вкусу он, на удивление, был довольно хорош. Так и началась трапеза, которую Илина покинула сию же минуту, как она началась. Однако ее тарелки были пусты, и Генри сперва не понял, в чем дело. Заметив замешательство на лице Штейна, Бенджи спокойно пояснил.—Я не знаю точно, как именно работает пищеварительная система у духов, но Илине достаточно поднести тарелку с едой к месту ее бывалого рта, и тут же еда исчезает, как будто она «вливает» еду в себя.До сих пор ничего не понятно, но Штейн не стал задавать лишних вопросов. Или стал.—Почему вы так добры ко мне? – невольно вырвалось из уст Генри.—Хоть ты и разозлил меня своим ответом на вопрос о горящем доме, который я задал тебе в лачуге, ты все же мне понравился. Теперь, когда ты набрался ума, ты нравишься мне все больше и больше. Есть еще одна причина, однако я еще думаю, стоит ли говорить, — губы Бенджи расплылись в улыбке. Видимо, сегодня он пребывает в отличном настроении.— Есть еще кое-что, о чем я бы хотел спросить. Недавно, когда я только появился в поместье, по дороге в библиотеку за окном я увидел девушку с забинтованными глазами. Может, вы знаете, кто она?Тотчас Веньямин помрачнел, перестав улыбаться.—Не смей связываться с кем-либо еще в этом лесу. Запомни лишь одно — никто здесь не желает тебе добра, все преследуют сугубо свои цели. Перестанешь быть полезным—тебя бросят на растерзание собакам, не оглянувшись. Та, кого ты увидел—одна из этих тварей, которые даже думать не станут о твоем благополучии. – сердито сказал Веньямин, отчего его глаза постепенно обретали красный цвет.—И последнее… откуда вы умеете столько всего? Готовить, шить, прочие хлопоты, которыми обычно занимаются женщины. Однако я ни разу не видел, чтоб вы практиковали свои боевые искусства.—Может я и силен, однако я легко устаю, потому мои боевые искусства не так хорошо развиты, как у Алесы, которая ходит на охоту почти каждую ночь. Да и у нее самой по себе талант к подобному. Сам же я обороняюсь бомбами и зельями, которые изготавливаю своими руками. Даже в коем-то веке создал собственную технику боя. Но,зд  так или иначе, порой я пользуюсь катализатором, — пояснил Бенджи, который мигом вернул свою загадочную лыбу. – Кстати говоря, Алеса сегодня приглашала нас на охоту, надо отловить одну тварь, распотрошив ее гнездо. Ты с нами?—Боюсь, я не умею драться и буду только мешаться под ногами. Либо Алеса выкрадет меня и закапает, как она того и хотела.—Не волнуйся, я буду пристально за тобой наблюдать. В любом случае пока ты находишься под моим крылом, даже эта сумасшедшая обязывается защищать тебя.—Разве? Она и минуты передышки не давала, пытая меня до полусмерти. А теперь обязывается защищать? Не верю!—Уйми свой гнев, пожалуйста. На все есть свои причины и обстоятельства.—В таком случае, какие у нее причины на это?—Если я тебе расскажу, боюсь, ты не захочешь такой участи и совершишь медицид, чего я очень не хочу — говорил Бенджи, и в его голосе ощущалась капля грусти, — в то же время, тебя нельзя не предупреждать о таком.— А какая вам всем разница, умру я или нет? В этот лес попадало немало таких же людей, как я, и всех их вы убили. В чем разница?!—Генри, не говори такие обидные вещи. Ты — мой первый и единственный друг, которого я не хочу потерять. Остальные людишки—не более чем самодовольные глупцы, не знающие настоящего страха. Ты отличаешься от них, и я это вижу.«Плохо видишь» — подумал про себя Штейн. Однако чем дальше Генри кривил душой, тем больше Веньямин расстраивался, и с каждым разом его разочарование становилось все виднее и виднее. От этого мужчине становилось жалко демона, который сейчас больше напоминал маленького ребенка. Стоило Штейну оценить вид Бенджи, как тот мигом повеселел. Доев уже почти остывшую еду, он молча встал и с такой же лучезарной улыбкой удалился из столовой. Теперь Генри снова один. Поев, он принялся собирать всю грязную посуду на поднос, после отнеся ее в мойку.***В коридоре послышались тяжелые шаги. Сидящий в лаборатории Генри, поначалу не обратил внимания на них, пока в дверях не показался Веньямин, весь покрытый черной кровью. Это явно была не его кровь, так как на нем не виднелось тяжких ранений, какие могли оправдать такую кровопотерю. Сам же демон тяжело прерывисто дышал, будто несколько часов бежал сломя голову. В руке он держал мешочек, из которого торчали стебли трав. Опираясь об дверной проем, демон склонил голову, будто сейчас упадет от недостатка сил. Штейн подорвался с места, чтоб помочь Бенджи, однако тот выставил руку вперед, выпрямив ладонь пальцами к верху. Генри послушался и не стал ничего делать, лишь застыл на месте в недоумении. Через пару минут Веньямин наконец выпрямился, сияя лучистой лыбой, будто только что убил кого-то. Точнее, он это все же сделал.—Я собрал какой-то неизвестной мне травы для новой формулы, — засиял еще больше демон, попятившись к столу с оборудованием.—А вдруг она ядовитая? – занервничал Штейн.—Что значит вдруг?От этих слов Генри будто поседел от ужаса. В это время Веньямин уже молол красные цветы с черной серединкой, а перемолотые в порох лепестки смешивал с разноцветными жидкостями. После он поставил пузырь со смесью на огонь. Повернувшись к Генри, он жестом сказал ему следовать за ним, и Штейн беспрекословно послушался. Бенджи все еще слегка хромал, потому следовавшему за ним Генри пришлось придерживать того за спину, ибо как бы низко не склонился демон, мужчине все равно будет сложно дотянутся до него. А уж чтоб он тащил рогатого, придерживая за плечо, Бенджи и вовсе придется идти гуськом. Такая себе перспектива для обоих, потому шли как могли. В конце концов и идти там недолго, уже через минуту оба оказались у дверей покоев Веньямина, и те моментально открылись, стоило демону подойти к ним как можно ближе. Перед глазами предстала огромная комната, в пять раз больше комнаты Генри. Однако он не стал рассматривать ее и помог Бенджи дойти до ванной комнаты. Подойдя к ней, Веньямин резко повернулся к Штейну, глядя на него сверху вниз, но мягко улыбаясь.—Прошу, пока я буду мыться, последи за варевом в лаборатории. Когда будет готово, жидкость обретет черный цвет, тогда и снимешь с огня и подождешь, пока та остынет.  Потом слепишь из нее маленькие черные кружочки, и вставишь красные фитили, они будут лежать в шкафу рядом со столом. Только будь аккуратней, жидкость может взорваться.С этими словами Бенджи закрылся в ванной комнате. Генри переварил все сказанное и пошел в лабораторию. Выходя из комнаты, Штейн краем глаза заметил лежащий на комоде дневник. Подойдя к ней, на дневнике красовалась надпись расписными буквами «Семья Аллардов». Заинтересовавшись, Генри взял книгу и вместе с ней направился в лабораторию.Уже там наблюдая за жидкостью, мужчина все никак не решался открыть книгу , однако в тоже время в нем кипело такое сильное любопытство. И только он все же собрался с силами, чтоб прочитать книгу, жидкость забурлила и начала окрашиваться в черный цвет. Отложив книгу в сторону, Генри приступил к созданию маленьких шариков.Когда он закончил, в лабораторию зашел мужчина, наряженный в облегающие одежды зеленых оттенков. Волосы завязаны в низкий хвостик, на лице маска. Плащ на плечах напоминает крылья, а посредине свисает лоскут с рисунком погребального креста. Даже в таком обмундировании Штейн узнал своего Господина, хоть тот кардинально отличался от статного мужчины, которого Генри видел ранее. Теперь же Бенджи похож на какого-то мага, что ли? Как бы то ни было, даже в таком костюме демон выглядит ничем не хуже прежнего. Заметив пристальный взгляд мужчины, Веньямин прищурил глаза, улыбаясь. Хоть часть лица его была прикрыта маской, глаза выражали все эмоции, которые сейчас испытывал рогатый.— Нравится? – спросил Веньямин, хихикая.— Прекрасно выглядите, Господин, — ответил Штейн, выдавливая фальшивую улыбку.Кажется, Веньямин заметил неискренность в лице Генри, однако тот не стал ничего говорить и просто достал из-за спины стопку одежды и высокие ботинки. Молча протянув их Штейну, демон взялся разглядывать сделанные мужчиной бусинки. В это время Генри незаметно стащил книгу со стола, и спрятав ее в стопке одежды, отправился переодеваться.Уже вечерело, однако в лесу было довольно темно. На выходе из поместья, Веньямин сунул Штейну под нос тряпку, смоченную чем-то красным. Тут же мужчина вспомнил, что внизу по территории здания кислород кишит ядом, смертельным для него. Не колеблясь, он взял тряпку и завязал на лице. Спускаясь по лестнице вниз, резко в глазах Генри защипало, и в веках начали собираться слезы. Ощущение, будто рядом кто-то режет лук. Чем ниже они спускались, тем больше слез проливал Штейн. И вот, наконец спустившись и выйдя из башни, слезы перестали собираться и испарились, словно их и не было. Они пошли по красивой алее, которая была усажена кустами, экзотическими деревьями и прочим. Даже не смотря на то, что все эти растения были покрыты пеленой снега, их красота все еще завораживала, а гармоничность была приятна глазу. Однако это то, что было видно лишь при свете лампы, которую нес Бенджи. Стоило Генри подумать про него, как демон развернулся, и он неожиданности Штейн врезался прямо в него. Веньямин хихикнул и сказал:— Когда будем идти, молчи и не издавай ни звука, чтоб тебя не заметили. Та тварь, к которой мы направляемся сейчас—остра на слух, слышит все за милю. Но если ты будешь молчать, все будет хорошо. У тебя есть вопросы, которые ты бы хотел задать, прежде чем мы отправимся туда?Генри немного замешкался, но потом почувствовал ту самую книгу под рукой, и бесстрастно сказал:—Расскажи мне про свое детство.—Нет необходимости знать о таком, в нем ничего интересного, — заметно помрачнел Веньямин.Штейн хотел что-то добавить, но в конце аллеи послышался женский крик.—Ты там долго еще будешь?!Бенджи молча развернулся и, схватив Генри за запястье, направился на выход с территории. Штейн поплелся за ним, разглядывая парящее в небе поместье. Оно стояло на огромных ветках высочайшего дуба, высясь над землей, словно птица. Со стороны это здание выглядело потрясающе красивым. Огни в окнах горели, словно пожар. Чем дальше уходили Алларды, таща за собой бедного Штейна, тем больше поместье скрывалось за деревьями, и тем темнее становилось вокруг. Даже лампа еле как освещала окружение, будто сейчас уже глубокая ночь. Поднялся ветер, который сорвал с лица Штейна ткань, намоченную красной жидкостью, но мужчине было плевать. Генри прибывал в собственных раздумьях, совершенно не слыша о чем говорят брат и сестра, когда в миг Веньямин отпустил руку Штейна и подтолкнул его идти перед собой, держа мужчину за плечо. От этого Генри «проснулся», услышав выброшенные девушкой фразы.—Ну и зачем эта ходячая проблема пошла с нами? Ничем хорошим это не обернется, мой дорогой братец!— Ты завидуешь тому, что меня преследуют не только девушки, но и мужчины? – стебался над Алесой  Веньямин.

—Ты же знаешь, что я могу не шутить, скотина ты самовлюбленная! Будь готов к тому, что из-за него мы пойдем в одну могилу! – ворчала девушка.Теперь Штейн заметил, что она одета в совершенно другой костюм, какого он не видел ранее. Но мужчина не придал этому особое значение, потому что в ту же секунду Алеса остановилась, расставив ноги в позиции. Даже спрашивать не пришлось, Бенджи тоже напрягся. В руке у девушки появился черный сгусток, который разросся в ту огромную косу в целый сажень. Закинув ее за спину, что лезвие чуть не попало по ногам Штейна, родственники на минуту даже перестали дышать. Вдруг, впереди них послышались шаги. Они были такими тихими, что мужчине пришлось постараться, чтоб услышать их. Это какая-то тварь, та самая? Тут же рука с плеча мужчины пропала, и теперь его кто-то очень сильно держал за волосы. Он и моргнуть не успел, как родственники стояли к Штейну спиной, а потом обернулись. В глазах Бенджи читался страх, а Алеса же разозлилась, выкрикнув:—Отпусти ее, шмара! Она принадлежит нам!— «Она»? По весу это не та маленькая девочка, а какой-то медведь. Кто это?— Не важно кто это и что, верни сейчас же!—Сначала верните то, что принадлежит мне, и тогда я отдам вам вашего медвежонка.

Генри оцепенел в страхе, желая закричать. Но вспомнив слова Веньямина, он молчал, да так, что прикусил язык, лишь бы не заорать. Штейн поднял голову, глядя на ту самую девушку с перебинтованными глазами. Та самая, которая стояла за окном, пытаясь его разбить. Девушка поймала какой-то мешочек, и нащупывая его другой свободной рукой, мужчина заметил, что там лежит что-то круглое.—Пока я не вижу, что там находится, потому медвежонка забираю себе, — с этими словами девушка взмыла ввысь, все еще держа Генри за волосы, что придавало ему сильнейшую боль, от которой мужчина потерял сознание.Внизу слышались крики, шуршал ветер. Потом слышались капли, ударяющиеся о поверхность, скрежет железа. А потом в ушах загудело, что Генри открыл глаза, проснувшись во сне. Вокруг было темно, весь имеющийся свет падал лишь на Штейна. Встав и оглядевшись, он никого не увидел. Он присел, ожидая чего-то. И он дождался, кто-то легонько тронул его за плечо. Прикосновение было столь знакомым, что Штейн в глубине души даже обрадовался.— Господин, это вы? –обернулся Генри, у которого начали наворачиваться слезы.— Не доверяй им, — с пустыми глазами и абсолютно бесстрастным голосом сказал Веньямин.—Вы спасете меня?— Не доверяй им.— Веньямин, что ты несешь, ну же, спаси меня!— Не доверяй им.Что бы не сказал мужчина, Бенджи отвечал одно и то же, одним одинаковым тоном, высотой голоса и эмоцией безразличия.— Не буду…— Ты врешь.Штейн проснулся, только уже по-настоящему. Он лежал на сыром каменном полу, об который капли бились, падая с потолка. Он находился за решеткой, за которой стояла та девушка. Генри попытался встать, но звуки шуршания его одежд заставили девушку выйти из оцепенения и бесстрастно сказать:— Медвежонок, я не знаю, кто ты такой, потому у тебя есть семь дней. Через семь дней он скажет, что ты такое, и тогда мы решим, что с тобой делать.Закончив свои слова, девушка удалилась, оставив Штейна одного. Что же, лучше быть одному, чем с «ними», которых он еще не знал. Привыкший и ожидающий очередных пыток, Генри вспомнил про книгу, которую волок с собой начиная с самой лаборатории. Пришло время, когда Генри наконец узнает всю правду об этой чудо-семейке. Полистав книгу и вычитав первые слова в каждой главе, Штейн понял, что повествование в разных главах идет от разных лиц, и вернувшись к самой первой, к прологу, мужчина начал чтение.