глава 40 «справимся»

добравшись до дома к вечеру, я первым же делом направилась в участок, уж слишком много вопросов было к моей начальнице. вечер выдался холодный, воздух тянул сыростью, под ногами хрустел гравий, а свет уличных фонарей был мутным, будто сам устал освещать этот день.

зайдя в общий кабинет, я обнаружила её внутри. надя сидела за столом, что-то просматривала в папке, но, услышав шаги, подняла взгляд.

— надь, ничего сказать не хочешь? — спросила я, почти нависая над ней, сложив руки на груди.

она на секунду замолчала. я видела, как она вздохнула, будто собираясь с силами.

— злобин жив, — ответила она наконец, глядя на меня с каким-то осуждением, будто я должна была не радоваться, а стыдиться того, что волнуюсь об убийце.

у меня внутри всё перевернулось. она встала со стула, оказалась напротив меня, ростом мы почти одинаковые, но сейчас она будто возвышалась надо мной.

— он попросил разговор с братом. ему позволили. — надя говорила медленно, чётко, будто нарочно, чтобы вбить в меня каждое слово. — а он собственного брата, которого считал лучше нас всех, зверски зарезал заточкой. которую хрен знает откуда достал.

я молчала. только дыхание участилось.

— за что? — единственное, что смогла выговорить.

— никто не знает. он ответа не даёт, — отрезала она и снова опустилась в кресло.

— где найденные улики с его квартиры? — спросила я, чувствуя, как внутри всё кипит.

— третья полка в левом шкафу, чёрная папка, в самом низу, — коротко ответила она, даже не глядя на меня.

я быстро подошла к шкафу, вытащила нужную папку и села за стол. надя присела напротив, наблюдая. я высыпала на стол всё, что там было.

фотографии. мои. некоторые сделаны исподтишка, я даже не знала, что меня фотографировали. другие из газет, из теленовостей. а вот ещё... детские, юные, пожелтевшие от времени. сердце кольнуло.

блокнот. я пролистала его. короткие записи про меня, мои истории, мои слова. те, что я рассказывала ему лично. только теперь они выглядели, как чужие заметки. чужие глаза смотрели на мою жизнь.

— надь, дай разрешение, чтобы я продолжила вести это дело и проводить допросы, — произнесла я резко, подняв взгляд.

— нет, — ответила она твёрдо.

— да с чего нет-то? — возмутилась я, чувствуя, как голос дрогнул.

— ты лейтенант. ты сделала всё, что требовалось. даже больше, васильева, — спокойно, но с нажимом сказала она.

— надя, что за чушь? — устало закатила глаза я. — я доведу дело до конца.

— я сама проведу допросы, сама закрою дело и дам заявку на его казнь, — с холодной уверенностью ответила райкина.

от её слов мне стало не по себе. слишком жестоко это звучало из уст человека, который ещё недавно к злобину относился по-человечески.

— а если он и тебе не ответит? можно мне хотя бы поговорить с ним? — я уже почти кричала.

— меня недооценивать не надо. но... если не выйдет, то вперёд, флаг тебе в руки, васильева, — сказала она, взмахнув рукой.

я лишь коротко кивнула. сложила бумаги обратно в папку, поставила её на место. попрощалась и направилась к выходу.

ночью, войдя домой, я надеялась, что боков спит. но он сидел в зале, на диване, перед телевизором. в комнате полумрак, свет с экрана ложился на его лицо бледными отблесками.

— пришла? дождался наконец-то, — сказал он, не поворачиваясь.

я промолчала. сделала привычные вечерние дела и ушла на кухню, есть хотелось ужасно. запах жареного мяса быстро заполнил комнату.

на звук шагов я не обернулась, но почувствовала, боков подошёл, встал в проходе.

— знаешь, лика, два мента в доме это, конечно, тяжело, — произнёс он ровным голосом. не домашним. служебным.

— и что ты предлагаешь? разъехаться? или уволиться к чёрту? — ответила я, не оборачиваясь, продолжая возиться со сковородкой.

— у нас свидания только в рапортах, — бросил он.

— ну, значит, нужно что-то менять, — равнодушно пожала плечами.

— завтра после обеда идём в одно место, — вдруг сказал он резко.

я обернулась.

— куда?

— завтра и узнаешь, — коротко ответил, уходя от разговора.

поставив тарелки, я села за стол.

— ты, лика... скажи, ты вообще продолжать это хочешь? — спросил он, глядя прямо, голос стал строже.

— если всё продолжится так, как сейчас, то нет. мне нервы дороже, — спокойно ответила я.

он кивнул, не спорил. ужин прошёл молча. потом я убрала за собой и ушла в комнату.

кровать уже была застелена, и я не заметила, как боков оказался позади.

— ты чего такая отстранённая, словно я тебя убивать собрался? — спросил он.

— потому что эмоции свои сдерживать надо, а не на меня орать, боков, — ответила я, повернувшись к нему.

— а если я не могу?

— ну так учись. или я этого снова терпеть не буду. мне прошлого хватило.

— прошлого? — нахмурился он. — и что у тебя было раньше?

— парень был. гандон полный. а я молодая, зелёная совсем. но больше ко мне так относиться не будут. и ты тоже, — сказала я, ткнув ему пальцем в грудь.

он тихо усмехнулся, сделал шаг ко мне, попытался обнять. я отстранилась.

— и не нужно после каждой ссоры обнимать, будто я всё забыла, — произнесла я устало.

боков замолчал. потом тихо выдохнул.

— ладно. я был не прав. прости, — сказал он.

он потянулся ко мне, поцеловал. отстранился на миг.

— я же люблю тебя, лика, — пробормотал он и снова прижал мои губы к своим.

я ответила. хоть и злилась на себя за то, что снова сдалась. но услышав его «прости», я как будто потеряла все силы злиться.

легли спать мы уже спокойно. без прежних недопониманий, слушая тихий телевизор и разговаривая вполголоса. всё будто встало на свои места. боков стал мягче, а я снова подумала, с ним легко не будет. но уйти я бы всё равно не смогла.

утром его не было. не удивилась. собрала волосы, оделась, взяла документы и в участок.

дойдя, сразу направилась к кабинету райкиной.

— войдите! — крикнула она изнутри.

я вошла.

— васильева... — тяжело вздохнула она, поднимаясь.

— надь, был допрос?

— был, — ответила она, отводя взгляд. — он ничего не говорил. нес какой-то бред про предательство... что не окончил своё дело...

— я могу... — начала я.

— рапорт пиши, — перебила она.

я улыбнулась.

— спасибо, любимая начальница, обязательно сегодня же, — ответила я и пошла в общий кабинет.

села за стол, взяла ручку. только начала писать, как дверь открылась.

— занята? — раздался голос бокова.

я подняла голову.

— уже нет, — ответила с улыбкой.

— поехали тогда, — сказал он и открыл мне дверь.

рапорт я оставила на столе и вышла следом. на первом этаже встретила надю.

— рапорт на столе, а я уезжаю по делам, — сказала я.

она лишь кивнула, оглядев нас обоих.

выйдя из участка, я направилась к машине. села, застегнула ремень, посмотрела в окно, небо потемнело, тучи легли тяжёлым свинцом. боков молчал, напряжённый, будто что-то крутил в голове.

— не хмурься, морщины появятся, — пробурчала я, стараясь разрядить обстановку.

он промолчал.

— боков, да что с тобой? — спросила я, не выдержав.

— минуту помолчи, — ответил он, глядя прямо вперёд.

руки его были на руле, пальцы постукивали. нервно.

доехав до кафе у моря, мы зашли внутрь. сделали заказ, немного алкоголя, еды, десерт. сели друг напротив друга. сначала говорили о пустяках, о работе, погоде, людях.

а потом он вдруг сменил тему.

— я долго думал... — сказал он тихо, и голос у него дрогнул.

рука потянулась к карману куртки.

— выходи за меня, лика, — произнёс он, глядя мне прямо в глаза.

в руке чёрная коробочка. золотое кольцо с маленьким, красивым камнем.

я опешила. сердце замерло.я смотрела на него и не понимала, это злая шутка? или у меня галлюцинации.

— боков… — тихо произнесла я, чувствуя, как слова будто застряли в горле, не веря глазам, ушам, себе. — боков, ты шутишь? — слова давались с трудом, вырывались рваными, будто я боялась услышать ответ.

он не ответил сразу, просто смотрел прямо мне в глаза, не мигая, будто боялся, что я отвергну. в его взгляде было столько растерянности и… тепла, что внутри всё оборвалось. пальцы дрожали, когда я подняла руку, протянула её к нему, будто боялась, что сейчас он исчезнет, растворится, и всё окажется сном.

— я… согласна, — выдохнула я, почти шепотом.

на лице бокова впервые за долгое время появилась настоящая улыбка. не та, рабочая, не усталая, а настоящая. тёплая, искренняя, с легкой неуверенностью, будто он сам не верил, что всё это происходит. и через мгновение я почувствовала холод металла на пальце.  кольцо.

я рассмеялась. громко, немного истерично, но от счастья, от неожиданности, от того, что не знала, как себя вести.

— с чего так резко, жень? — спросила я, глядя на него, стараясь поймать его взгляд.

— разве не этого ты хотела? — спросил он вдруг, спокойно, но с какой-то нежностью, которая мне раньше в нём редко встречалась. — брак, формальность, бумаги, дети?

я замерла, не зная, что сказать.

— этого… — голос мой сорвался, я не договорила, просто смотрела на него.

— ну вот, — продолжил он, наливая себе в рюмку. — я думал… думал и решил. почему бы и нет? разве мы дети малые?

я наблюдала, как он говорит, как двигаются его пальцы, как в уголках губ дрожит лёгкая улыбка. вот оно, его напряжение, его молчание, те долгие вечера, когда он просто сидел, уставившись в телевизор. он всё это время думал об этом.

— а поехали прямо сейчас в загс, — вдруг произнёс он, будто решился на что-то непоправимое. — распишемся тут, а свадьба… в москве уже и будет.

рюмка в моей руке опустела, я поставила её на стол, звук отразился в тишине, звонкий, будто что-то внутри оборвалось.

— а поехали, — вдруг сказала я, даже не думая. — а прямо сейчас и поехали.

он вскинул на меня взгляд, будто не ожидал, что я соглашусь. и всё, решение принято. мы встали из-за стола почти одновременно, смех сам вырвался из груди, лёгкий, нервный.

— жень, ты же выпил, — сказала я, мягко взяв его под руку, когда он открыл мне дверь. — куда тебе за руль?

— рюмка это ничего, не считается, — отмахнулся он с лёгкой улыбкой.

я фыркнула, выходя на улицу. воздух был прохладным, пахло морем и бензином. город гудел, огни отражались в мокром асфальте. боков придержал дверь, когда я садилась в машину, и я снова поймала себя на мысли, что он всегда делает это неосознанно, по привычке, но в этом было что-то по-домашнему родное.

— адрес-то знаешь? — спросила я, пристёгивая ремень.

— знаю. райкина не просто так существует же, — ответил он, включая зажигание.

— надя уже знает? — удивилась я.

— а как же, конечно знают, — сказал он с едва заметной ухмылкой.

— ох, и козырева даже сюда приплел, — я рассмеялась, покачав головой.

— а вот букет я тебе лучше куплю, — вдруг сказал он, глядя вперёд.

я на мгновение опустила глаза.

— букет… это лёша подарил, — призналась тихо.

боков усмехнулся.

— валера уже всё рассказал, — сказал он спокойно. — да заступался так, словно я убить тебя могу за этот веник.

я снова рассмеялась. это было так в его духе, вместо ревности просто пошутить, хоть и язвительно.

дорога до загса пролетела быстро. я даже не заметила, как город сменился тихими улицами, а потом старым зданием с колоннами, где свет в окнах казался тёплым и домашним.

внутри пахло бумагой, кофе и чуть-чуть духами. за стойкой сидела молодая девушка, с ярким взглядом и мягким голосом.

— здравствуйте, снова вы, евгений афанасьевич, — сказала она, увидев бокова. — и не один, радует.

я нахмурилась, но улыбнулась ей в ответ.

— здравствуйте, я екатерина фёдоровна, — представилась девушка, когда провела нас в кабинет. — именно я сегодня ваши отношения превращу в крепкий брак.

её голос был ровным, почти певучим. я тихо поздоровалась, стараясь скрыть, как дрожат руки.

и вот, мы стояли перед столом. толстая книга, ручка, печати, штамп. всё просто, быстро, без лишних слов.

— вы, евгений, и вы, лика, подтверждаете добровольное и взаимное согласие на вступление в брак? — спросила девушка.

— да, — уверенно ответил боков.

— да, — сказала я, тише, но с улыбкой.

— фамилии зафиксированы, — произнесла она. — тогда переходим к подписям.

я следила, как боков взял ручку, расписывается быстро, чётко, не задумываясь. потом очередь дошла до меня. пальцы дрожали, чернила легли неравномерно, но подпись вышла узнаваемой.

регистраторша кивнула, быстро внесла что-то в книгу, потом поставила печать, глухой хлопок по столу.

— сейчас заполним ваши паспорта. паспорта, пожалуйста, — сказала она.

боков уже заранее достал их из внутреннего кармана, всё продумано, как всегда.

я улыбнулась, где-то между удивлением и нежностью.

всё происходило стремительно. штамп, запись, свидетельство.

— я объявляю вас, евгений и лика, мужем и женой, — произнесла екатерина фёдоровна торжественно, но с добрым оттенком в голосе.

она протянула нам свидетельство, пожелала счастья.

боков взял документ, посмотрел на меня, улыбнулся, как-то по-детски, искренне.

мы вышли из здания уже другими, не просто парой, не просто коллегами. я держала его под руку, теперь уже как мужа. сердце колотилось быстро, но мне было легко, будто я наконец-то в безопасности.

от радости и неожиданности меня всю трясло, но я была искренне счастлива.

— семья семьёй, а вот работа не может ждать... — вздохнула я, сжимая ремешок сумки. боков стоял у машины, чуть нахмурившись, будто и сам не рад, что возвращаемся к привычному.

— поехали? — спросила я, садясь на пассажирское место, аккуратно приглаживая пальцами подол пальто.

— работа, работа, работа... — пробурчал он, садясь за руль и заводя двигатель. мотор тихо загудел, улица за окном медленно поплыла назад.

даже сейчас, в этот вроде бы милый момент, когда от кольца на пальце всё ещё оставалось лёгкое, тёплое ощущение, нужно было помнить, что дело не закрыто. расслабляться было нельзя.

смотря в окно, я следила, как серое небо сливается с домами, как по тротуарам спешат люди, не зная ничего о нашей сумасшедшей реальности. а потом вдруг вспомнила письма. те самые, отпечатки. боков ведь должен был их проверить. в машине я молчала, но оказавшись в кабинете, наедине, я не выдержала и решила спросить первой, раз он ничего об этом не упомянул до сих пор.

— жень... — тихо произнесла я, не отрывая взгляда от окна.

— мм? — откликнулся он рассеянно, постукивая пальцами по рулю.

— а отпечатки? проверял ты их? — я повернулась к нему, наблюдая, как мышцы на его лице чуть дёрнулись.

— отпечатки... отпечатки... — пробормотал он, уже не глядя на меня. — проверял... да, проверял.

— не ври, — сказала я спокойно, но взгляд стал жёстче. — не получается у тебя.

— да проверял я! — выдохнул он. — не было там отпечатков злобина. но... были схожие. с его.

он говорил, как будто боялся лишний раз вдохнуть, словно каждое слово резало ему язык.

— почему не сказал сразу? — я опустилась на стул напротив, сцепив пальцы.

— потому что... и так на тебе много, — ответил он, прикрыв глаза, будто отмахиваясь.

— ясно... — вздохнула я.

в этот момент дверь хлопнула, и в кабинет зашла надя, уставшая, но бодрая, с кучей папок в руках.

— только расписались, а уже ругаются, — усмехнулась она, кидая стопку на стол. — разбери.

я начала перелистывать документы, но через пару минут зло бросила их обратно.

— как же меня это раздражает! — выдохнула я сквозь зубы. бумаги громко хлопнули о стол. — столько вопросов, а ответить не может никто!

я закрыла лицо руками, пальцы вцепились в волосы.

— отставить крики, — спокойно, но твёрдо сказала надя. — работа есть работа, но отдых никто не отменял. сегодня вечером... посидим где-нибудь.

— в четвёртом, — добавила она, когда я взглянула на неё с сомнением.

— а отчёт кто составлять потом будет? — выгнув бровь, спросила я.

— лика, блядь... — развёл руками боков. — чего ж ты вечно о работе, да о работе.

— поехали тогда домой, собирать буду, — воскликнула я, вставая.

— так бы и сразу, — цокнул языком он. надя тихо усмехнулась, прикрывая рот бумажкой.

я вышла из кабинета, на ходу застёгивая пальто.

— я рапорт написала, дело себе вернула, доведу до конца, повышение получу, если он чистосердечное напишет, — говорила я уже в машине.

— молодец, — ответил боков, глядя перед собой. — только без лишних срывов. с огнём опять играешь, молодая ты слишком.

— делаю всё, что в моих силах, — упрямо сказала я. — райкина допрос провела, злобин молчал. не ответил ни на что.

— думаешь, тебе ответит? — спросил он.

— выбора не оставлю. своего добьюсь, — уверенно ответила я.

мы замолчали. он бросил на меня короткий, уважительный взгляд, и снова отвернулся.

— и... брата своего он зарезал заточкой в камере свиданий, — вдруг вырвалось у меня.

— че, блядь?! — боков резко нажал на тормоз, я едва не ударилась о машину.

— сама не понимаю... совсем он с катушек слетел, — прошептала я.

— ебанутый, — пробурчал он, выходя из машины.

— ну, есть в этом правда, — усмехнулась я себе под нос, направляясь к подъезду.

дальше всё будто в тумане: вещи, глажка, макияж, еда. боков ходил мрачный, задумчивый.

— может, не нужно тебе это повышение? — сказал он, стоя в прихожей. — нахуй надо. вдруг ещё что выкинет.

— боков, нет, — отрезала я, застёгивая каблуки.

— лика, блядь... — он развёл руками.

— боков, нет! — повторила я, уже громче.

— боков нет, боков не пытайся... — передразнил он, вытягивая голос.я посмотрела на него строго, и он тут же замолк, пожал плечами и вышел, придерживая мне дверь.

возле подъезда уже ждала машина. козырев сидел за рулём, как обычно под руководством нади.

— снег... — тихо сказала я, глядя в окно.

— в честь вашего долгожданного брака, — подметил весело козырев.

— даже погода радуется, — усмехнулась райкина.

я тоже усмехнулась, не глядя на бокова, он явно пожалел, что рассказал им.

в баре было полутемно и шумно. мы уселись в угол, подальше от чужих ушей. сначала молчали, потом коньяк сделал своё дело, разговор пошёл проще.

— да пошёл он... — буркнула надя, прикрывая рот рукавом. я лишь кивнула, чувствуя, как что-то внутри снова тянет к старым ранам.

шарф... висевший дома в прихожей, пахнущий злобином, с пятнами крови. даже мысль о нём больно кольнула грудь. и больную, перевязанную несколькими слоями разного бинта, руку.

боков и козырев молчали, не лезли в разговор. мы с надей выливали всё, обиду, злость, предательство. потом надя вдруг улыбнулась:

— что мы всё об этом... давай вспомним, как познакомились.

— надя... — выдохнула я, но улыбка сама появилась.

— приехала она, начала меня строить. это не так, то не эдак! — махнула она рукой.

— да ты сама не ангелом была! — возразила я, подняв брови.

мы смеялись. вспоминали прошлые дела, нелепые ошибки, спорили, кто кого спасал чаще. уже не коллеги, друзья, семья почти.да, мне двадцать, бокову почти тридцать, наде и козыреву под сорок, но я чувствовала себя равной им.

смех постепенно перешёл в лёгкий бред,  боков устало прикрыл глаза, козырев смотрел на нас с улыбкой, был трезвым, не пил, только пару глотков. я рылась в сумке, пока не нащупала связку ключей. среди них брелок, маленький диктофон. подарок бокова.

я положила его на стол, нажала кнопку.

— скоро мы разъедемся, — сказала я, стараясь не хмелеть от грусти. — каждый будет на своём месте. скажите хоть пару слов на прощание.

диктофон мигнул огоньком.боков взял его первым.

— чтоб работа шла гладко, виновные были за решёткой, а мы за одним столом, — усмехнулся он.передал козыреву. я даже опешила, не ожидала от него таких искренних слова, ещё и при всех.

— чтоб ссор не было, чтоб судьба наказала тех, кто неправ, и помогла тем, кто заслуживает, — сказал валера с мягкой улыбкой. — и чтоб ещё увиделись. хоть бы внезапно, и я бы всего лишь был проверкой.

он передал диктофон наде.я смотрела на них всех, и не могла понять, плакать мне или смеяться.

райкина умолкла. сидя напротив меня, она посмотрела как-то по-особенному, слишком мягко, слишком по-доброму. её улыбка была широкой, но за ней скрывалось что-то ещё, то, что я не могла прочитать. она молчала, словно нарочно тянула, и от этого у меня внутри всё больше росло предчувствие, неприятное, тревожное.

— надеюсь, что крыс у нас больше не будет в окружении, — наконец сказала надя, спокойно, серьёзно.

я кивнула, не зная, к чему она ведёт. говорила она похоже... о ване.

она на секунду отвела взгляд, потом тяжело вздохнула, словно приняла трудное решение.

— но хочу признаться, лика, что настоящие крысы, это мы трое, — произнесла она.

я опешила. слова её прозвучали как пощёчина, не громкая, но болезненная. я даже не сразу поняла, что она сказала. надя волновалась, я видела, её пальцы дрогнули, она чуть прикусила губу.

— чего? — только и выдохнула я.

вместо ответа она положила на стол диктофон. не включая его. запись уже шла, я слышала тихое потрескивание плёнки. я смотрела на этот чёрный прямоугольник и не могла вымолвить ни слова. райкина тем временем потянулась к сумке и достала какие-то бумаги.

первая мысль: «увольнение». сердце кольнуло.

она положила бумаги передо мной. я посмотрела на них, потом на козырева, на бокова. оба сидели с серьёзными лицами, но только женя теребил в руках рюмку, не поднимая взгляда.

— читай, — коротко сказал валерий.

я взяла бумаги. руки дрожали. не успела дочитать и строчки, как надя снова заговорила.

— и надеюсь, что судьба строга к нам не будет. нужные люди будут всегда рядом друг с другом, — произнесла она тихо, глядя на меня.

я слушала, боясь поднять глаза, боясь дочитать, потому что чувствовала, там что-то, что всё изменит.

— и ещё надеюсь, — продолжила надя после паузы, — что дети будут рядом с теми, кто их действительно сделает счастливыми.

бумаги выпали у меня из рук. я услышала, как они мягко ударились о стол.

— повтори, — сказала я тихо, не узнавая свой голос.

— да, — просто кивнула она.

я медленно подняла лист, взгляд метался по строчкам, пока не остановился на словах:«ершова мария вадимовна передается в полной мере под опеку бокова евгения афанасьевича и боковой лики михайловны...»

мир будто замер.

— вы шутите?! — выкрикнула я, не веря. — надя?! валера?!

никто не ответил.

— боков, блин, что это?! — почти сорвалась я, повернувшись к нему.

он спокойно посмотрел на меня, и в этом спокойствии была такая уверенность, что мне стало страшно.

— сегодня документы забрал, — тихо сказал он. — а машу забрать можно уже завтра. едем?

он взял меня за руку. мягко. уверенно.

— поздравляю, — произнесли надя с валерой почти одновременно.

они подняли бокалы, надя с женей рюмки коньяка, даже валера первый бокал алкоголя, ведь должен был быть трезв сегодня. я машинально подняла свою. руки дрожали, когда стекло звякнуло о стекло. я выпила залпом, горло обожгло, стало жарко, а потом вдруг холодно.

— я не верю… не верю, не правда… врёте… — бормотала я, глядя в стол.

— спасибо! — выдохнула вдруг громко, поднимая голову. — блядь, я поверить не могу!

— вот и запись тебе на память, — сказал боков, беря в руки диктофон. включил, потом положил ключи мне в сумку.

я поднялась, облокотилась на стол, пошатнулась.

— я к маше, — уверенно сказала я.

— нет, — твёрдо ответил боков, усаживая меня обратно.

— почему нет-то?! — возразила я, снова пытаясь встать.

— сиди! — резко сказала надя. потом чуть смягчилась: — ребёнка только напугаешь своим видом.

козырев усмехнулся, глядя на меня, но без осуждения, наоборот, с теплом. вдруг женя поднялся, потянул и меня за собой.

— но… — начала я, но боков уже поднял меня под локоть.

— э, куда? — удивилась я.

— мы быстро, — ответил он, кивая наде и валере.

мы вышли. за баром было тихо, снег падал большими хлопьями, ложась на чёрное пальто. я стояла, глядя, как белые точки оседают на бинте, на руке, на волосах. казалось, всё вокруг замерло, только снег и дыхание.

через минуту ресницы и волосы покрылись инеем. сигареты, что мы закурили, тоже намокли от снега. боков облокотился о стену. я перевела взгляд на плитку стены, она смутно отражала мой силуэт: мини-юбка, чёрная, кожаная. красная атласная рубашка.

он потянулся ко мне, заправил прядь за ухо, снежинки осыпались с неё.

— вот видишь, как всё изменилось в один миг, — пробормотал он, глядя вниз, на мои каблуки, утопающие в небольшом слоб снега.

— мне страшно, — призналась я, тихо. — но я готова.

жёлтые фонари освещали всё вокруг, снег кружился в свете, будто время замедлилось.

— нечего бояться, — сказал боков твёрдо. — раз взялись за это, значит, справимся.

он приблизился. сигарет уже не было в наших руках. он прижал меня спиной к стене, и, глядя в глаза, произнёс почти шёпотом:

— и не важно, о чём именно идёт речь.

я кивнула.

— справимся, — сказала я уверенно.

он ещё мгновение смотрел на меня, потом медленно наклонился. наши губы встретились. и от этого поцелуя закружилась голова.

ставьте звёздочки, а также не забывайте комментировать главу)мой тгк: лика нелика. подписывайтесь! мой тик ток: liikusha_a. подписывайтесь!