глава 36 «уверенности, что уйду отсюда живой, больше не было»

я читаю сообщение, а руки дрожат так, что хочется этот чёртов пейджер сжечь и выкинуть подальше. каждая буква будто вырезана ножом, холодным и тупым. а рядом надя, которая резко схватила трубку и начала куда-то звонить. я краем глаза видела, как боков прожигает взглядом ваню. тот сидел на стуле, не шелохнувшись, и смотрел куда-то в пропасть, как будто нас здесь вовсе не существовало. пустые глаза, холодное лицо, что жуть брала.

— да, это райкина. скажите, с ребёнком саши райкиной всё в порядке? — голос нади дрожал, но она держалась, вцепившись в телефон.

— какой сотрудник? — в её голосе прорезался крик. — ваня злобин сейчас сидит здесь, передо мной, поэтому никого забрать он не мог!

её слова оборвал резкий писк, новое сообщение пришло мне. я вздрогнула, пальцы дрожали, когда я подняла пейджер. экран светился тревожным светом, буквы прыгали перед глазами. я зажала губы, чтобы не сорвался крик, и начала читать:

— прямо сейчас вы с райкиной, боковым и злобиным выходите из милиции, садитесь в машину, следуете моим указаниям. первое: прямо. два: направо. три: налево. четыре: останавливаетесь, выходите из машины. если вы не выйдете через пять…

я запнулась, слова будто застряли в горле. дыхание сбилось, сердце замерло. голос мой осел, стал почти шёпотом:

— …если вы не выйдете через пять минут, то я начну резать вашу малышку.

я замерла. всё внутри оборвалось, холод пронзил каждую жилку. но это было ещё не всё. тут же запищал пейджер нади. она схватила его, глаза бегали по экрану, и в следующее мгновение она тоже побледнела.

— васильева должна быть с вами. но если она выйдет из машины, то я убью и мальчика витю… — прочитала она, и её голос дрогнул.

— сука… — тихо сорвалось с моих губ, больше дыханием, чем звуком.

боков рванул из кабинета первым. шаги его были резкими, быстрыми. за ним надя, которая вцепилась в руку вани и буквально выволокла его. я поднялась последней, всё ещё ошеломлённая, пустая внутри. ноги сами двигались, разум уже не слушался.

мы вышли к машине. чёрная, неприметная, но рядом уже стояли двое сотрудников с оружием.

— за нами не езжайте, — коротко скомандовал боков, садясь за руль.

я устроилась рядом с ним, на переднем сиденье. дрожь накрыла меня волной, руки были холодные, словно чужие. я не знала, как удержать себя в руках. боков молча вёл машину, дорога мелькала под колёсами, и в какой-то момент я почувствовала, как его ладонь накрыла мои пальцы, лежавшие на коленях. его рука была тёплой, крепкой, спокойной. он ничего не сказал, просто сжал мою руку, и я почувствовала, что хотя бы не одна в этом аду.

машина неслась без оглядки на правила, и никто не думал о том, что нас могут остановить. через какое-то время мы выехали на незнакомое место: поле, редкие деревья, камни, холмы. вдалеке, на огромном расстоянии, стояла ещё одна машина. я щурилась, пыталась разглядеть хоть что-то, но всё было слишком далеко.

— в машине сиди. даже не думай сунуться куда-то, — жёстко бросил боков, распахивая дверь.

надя вышла первой. следом боков, и я заметила, он держал у виска злобина пистолет. у меня в груди что-то оборвалось, дыхание стало прерывистым.

я осталась в машине, но дрожь внутри заставила сунуть руку в сумку. холод металла успокоил, хоть немного. я достала пистолет и спрятала его в карман пальто, сжимая рукоять так, что побелели пальцы.

вдалеке я видела, как фигуры приближаются друг к другу. надя, женя, ваня. напротив парень. надя что-то скомандовала бокову, тот медленно, видно, что нехотя, но отпустил злобина. злобин направился к неизвестному парню, в руках у него что-то было, и я увидела, как он положил свёрток на камни. сердце моё пропустило удар. это был младенец.

их напряжение чувствовалось даже на таком расстоянии. я видела, как парень вертел пистолет в руках. в какой-то момент он поднял его и прицелился. прямо в надю.

я не слышала их слов, но всё внутри меня закричало. рука сама дёрнула ручку двери.

машина дрогнула от удара. я выскочила наружу и побежала.

— я сказал тебе не выходить! — крик бокова разрезал воздух, но я не остановилась.

я бежала, не думая о страхе. я думала только о них. о наде, которая была под прицелом. о жени, который мог быть следующим. о двух детях, что оставались самыми беззащитными. о ване, что стоял рядом без оружия.

рука моя крепко сжимала пистолет в кармане. я подбежала ближе, сердце колотилось так, что било в виски. собравшись вынуть пистолет, я пригляделась в кого мне следует целиться. и вдруг… я разглядела лицо того, кто стоял напротив.

я отшатнулась, сделав шаг назад.

— ваня?.. — сорвалось у меня почти беззвучно, губы шевельнулись сами.

я обернулась там стоял другой ваня. двое. один с пистолетом, другой с повязкой на горле.

— ваня?.. — повторила я, не веря глазам.

их было двое. два одинаковых. но кто из них был мой ваня? кто из них вообще ваня?

— кто из вас... ваня? — вдруг сорвалось у меня громко. голос отдался эхом в пустой улице, будто ударил по земле и стенам холмов.

— в машину, быстро, — произнёс ваня, тот самый, что стоял с пистолетом.

ваня, что был с повязкой на горле, быстро ушёл, растворился в далеке.

— ваня?.. — спросила я снова, делая несколько шагов вперёд, закрывая собой надю. сердце билось в горле, и от этого каждое слово выходило почти срывающимся. — вань, убери пистолет... — произнесла я снова, просто не зная, что ещё сказать.

я смотрела на ребёнка в его ногах, он плакал так громко, что казалось, крик пронзал воздух, переплетался с тяжёлым дыханием вани. его глаза метались по мне, он был явно растерян, но рука с пистолетом так и не дрогнула.

женя резко дёрнул меня за руку, оттягивая чуть вбок, став рядом с нами, будто заслоняя. я почувствовала его рывок и холод его ладони, но оторвать взгляда от вани не могла.

злобин вдруг резко рассмеялся. этот смех разорвал воздух, больно отозвался в висках.

— нихера ты, женя, не понял, — произнёс ваня. но голос... в нём больше не было той мягкости и растерянности. он был другой. резкий, грубый, холодный.

я смотрела на него, не понимая, это он или его двойник стоит передо мной. крик младенца и громкий голос вани перемешивались, сводили с ума. голова гудела, будто кто-то бил молотком изнутри.

— все эти рыжие мрази одинаковые... — продолжал он. — ты просто не прошёл через это, а я прошёл. такая же рыжая мразь из армии не дождалась. обещала, писала... а потом сразу в кусты, — произнёс злобин и снова рассмеялся, словно безумец.

мне стало не по себе. я ведь тоже... рыжая. и это кольнуло, холодом ударило в грудь. боков и райкина, похоже, поняли мои мысли, потому что встали так, что я оказалась за их спинами. геройство моё куда-то исчезло, уверенности, что уйду отсюда живой, больше не было.

— они теперь все за неё ответят, — произнёс ваня снова.

я посмотрела ему в глаза, там не было прежнего тепла. только боль и обида, что разъедала изнутри.

— все... кроме лики. а братик меня любит. не понимает, но любит. если бы он говорить умел, он бы вам сейчас много рассказал. про то, сколько кто-то мог забошлять за ребёнка... или что-то ещё. а лику люблю я. может, и не как девушку, но люблю, — говорил он, и в его лице я увидела полное безумие.

мне стало страшно. второй раз в жизни я чувствовала страх к близкому человеку, которого считала опорой, защитой.

боков шагнул вперёд, заслоняя меня собой. ваня при этом рассмеялся.

— я против вас. я против всех. я убью всех, кто будет мешать. убью всех на своём пути. всех, кроме тебя, — сказал он, смотря прямо в меня.

его слова били в уши, лишали воздуха.

— вы думали, я дурачок. молодой, неопытный. принеси, подай. вы меня не уважали. за человека не считали. и только ты за меня переживала, — сказав это, он поднял пистолет и указал в мою сторону.

— обидели вы меня, — добавил он и показал на бокова и райкину. — а я вас не простил, — злобин резко передёрнул затвор, зарядив пистолет.

надя сделала шаг вперёд, потом ещё один. её спина заслонила нас с женей.

— стой! — вырвалось у бокова. он попытался удержать её за руку, но надя вырвалась.

пистолет целился прямо в неё.

я не выдержала. ноги сами двинулись. я сделала пару шагов вперёд, бросилась к наде, толкнув её правой рукой.

раздался громкий щелчок.руку пронзила боль, резкая, обжигающая. я даже не поняла, где именно она была сильнее, в ладони или в плече.

подняв взгляд, я встретилась глазами с ваней. он опустил пистолет.

— лика... — произнёс он тихо, почти шёпотом.

— пистолет убери, ванечка, — скомандовала я, сделав акцент на его имени.

но он не убрал.

боков попытался дотронуться до меня, но я резко бросила:

— руки убери. стой ровно. молча. ни шагу. оба, — говорила я сквозь зубы, чувствуя, как пальцы дрожат от боли.

я сделала шаг вперёд.

— я хочу взять ребёнка! в руках у меня ничего нет! — крикнула я, вытягивая руки перед собой.

только тогда заметила: правая ладонь в крови. туда, похоже, и попала пуля.

— я подойду, ладно? вань? — спрашивала я, стараясь перевести его внимание только на себя.

— не делай из меня монстра! — взревел он, будто мои слова сорвали у него последние остатки контроля.

я подошла ближе. его взгляд метался, но он вдруг сделал пару шагов назад, будто боялся спугнуть меня.

— ванечка, убери пистолет на землю. подойди ко мне. подай мне ребёнка в руки и снова отойди назад. я тебя очень прошу, — говорила я спокойно, мягко, но каждое слово будто давалось сквозь кровь и боль.

он не делал шагов. стоял, вглядывался в меня, будто искал подвох.

— вань, я не смогу поднять ребёнка, у меня ранена рука. просто подай мне её. и всё. я единственное прошу у тебя только это, — шептала я, чувствуя, как от боли кружится голова.

он молчал. медленно наклонился, положил пистолет на землю. потом поднял девочку, она кричала, сучила руками. ваня взглянул ей в лицо.

и, сделав пару шагов ко мне, остановился. просто стоял и смотрел.

взгляд его пронзил меня насквозь, а расстояния между нами не было совсем.

— вань, отдай ребёнка, — попросила я, чувствуя, как горло стянуло от напряжения.

он смотрел на меня так, будто пытается что-то прочесть в глазах.

— ты меня боишься? — вдруг спросил он.

его голос был тихим, но от этого только холоднее.

— вань, отдай мне ребёнка, и мы поговорим, — повторила я, уже умоляющим голосом, ощущая, как дрогнуло что-то внутри, когда произнесла эти слова.

— ты уйдёшь, — коротко ответил он, и это прозвучало почти как приговор.

— я тебя когда-то обманывала? делала что-то против тебя? — вырвалось у меня. сама удивилась, насколько искренне прозвучал мой голос, будто он сам шёл от сердца.

он задумался, и в этой паузе я слышала только собственное дыхание и отдалённый шум листвы деревьев от сильного ветра. воздух был сырой, пахло мокрой землёй и металлом.

наконец он медленно протянул мне ребёнка, аккуратно положив её голову мне на левое плечо. я осторожно обняла малышку: левой рукой придержала её голову и шею, правым локтем прижала туловище и ножки, чтобы она не упала. в тот же миг руку пронзила острая боль, так сильно, что перед глазами чуть не потемнело, но я крепко держала её, не позволяя себе показать слабость.

— я передам ребёнка и вернусь, — сказала я, сама не зная, соврала ли ему.

развернулась и медленно направилась к коллегам. сердце стучало громко, будто кто-то бил молотком прямо в груди. хотела бежать, но понимала, резкое движение, и из-за боли я могу уронить ребёнка.

когда они увидели моё состояние, надя тут же кинулась ко мне. её лицо исказилось тревогой, руки дрожали, когда она подхватила младенца.

— надя, иди в машину, — скомандовала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— ты идёшь со мной! — крикнула она, хватая меня за рукав пальто.

— надя, он может выстрелить. у него витя. у меня всё под контролем, — произнесла я, удерживая её взглядом, чтобы она поняла, что спорить бесполезно.

— твоя рука... — боков произнёс сквозь зубы, его глаза блеснули от злости и боли за меня.

— не болит, — резко ответила я, хотя сама чувствовала, что пальцы почти немеют. — надь, в машину, пожалуйста. жизнь детей на первом месте, — взмолила я, и голос мой дрогнул.

— будь аккуратна... — ответила надя, её глаза блестели, а на губах дрогнула натянутая улыбка, будто она пыталась поддержать меня.

когда она направилась в сторону машины, я повернулась к бокову.

— ты стой недалеко, наблюдай, но ничего не делай, — попросила я, чувствуя, что он кипит изнутри.

— я не позволю, — твёрдо сказал женя.

— жень, пожалуйста... у них витя, мне нужно забрать его, — я заговорила умоляющим голосом, не удержав дрожь в словах.

— твоя жизнь меня тоже волнует не меньше, — прошипел боков, его челюсть была напряжена, кулаки сжаты.

— женечка... я быстро, — ответила я коротко, почти шёпотом.

я сделала шаг назад, к нему ближе, и добавила, глядя прямо в его глаза:

— просто доверься мне, — прошептала я.

он ничего не сделал, когда я направилась к злобину.

холодный воздух будто обволакивал меня, каждый шаг отдавался болью в руке, но внутри оставалась только одна мысль: витя.

— вань, ты зачем всё это творишь, а? — спросила я, подняв на него взгляд. голос дрожал, но я пыталась держаться ровно. в моих глазах был и страх, липкий, вязкий, будто густая смола, и обида, которая давила где-то в груди, мешала дышать.

— месть. они все должны ответить за неё. все! — вскрикнул злобин, и в этот момент я заметила, что пистолет снова оказался в его руках.

я следила за оружием, которое он крутил, перекладывая из одной ладони в другую, словно играя им. холодный блеск металла резал глаза, а сердце сжималось сильнее.

— это ты мне угрожал? — спросила я, стараясь, чтобы голос не сорвался. дыхание замерло, сердце перестало громко стучать. я ждала только одного. ответа. оправдания. хоть чего-то, за что можно зацепиться.

— я не должен говорить тебе это, но я хочу, чтобы ты знала: я бы не причинил тебе вреда. ты слишком... слишком много хорошего сделала мне, — вдруг произнёс злобин. голос был всё тем же угрожающим, с оскалом, но слова не вязались с этим тоном.

и почему-то именно сейчас я перестала его бояться. будто внутри что-то переломилось. в голове был только один человек. витя.

— где мой брат? где мой витя? — спросила я, делая пару шагов вперёд. мир плыл перед глазами, меня пошатывало, кровь текла слишком сильно, тёплыми липкими струями по руке.

ваня резко шагнул ко мне, протянул свои руки к моей ладони.

— стоять! застрелю, сука! — крикнул боков. его голос разорвал воздух, и сразу за ним прозвучал выстрел, глухой, в небо, как предупреждение.

я качнула головой отрицательно, глядя на женю. молилась, чтобы он не сделал ничего лишнего. чтобы я смогла забрать витю.

— ванечка, не слушай его, он... слишком сильно переживает, — вдруг сказала я, сделав шаг к ване. слова вылетали сами, я сама удивилась своей смелости.

— тебе больно? — спросил ваня, и в его голосе не было ни эмоций, ни угрозы.

я покачала головой. но он не поверил, снял с шеи красный шарф и медленно затянул его на моей руке, крепко, чтобы остановить кровь. его пальцы дрожали едва заметно, но я чувствовала, как он осторожен.

— так лучше? — спросил он, заглядывая мне прямо в глаза, держал мою руку в своей.

— спасибо, — хрипло прошептала я.

— витя в машине. я ему ничего не сделал, — сказал он вдруг, спокойно, будто это должно было меня успокоить.

— я могу... — начала я, но он перебил.

— да. пойдём со мной к машине, — вздохнул он. — и перестань меня бояться. — сказал резко, почти с обидой, как будто мой страх был его личным оскорблением.

мы подошли к машине. он потянулся к двери, но я остановила его, тронув за руку.

— вань... пистолет... не пугай его, убери, я тебя очень сильно прошу, — слова сорвались быстро, почти умоляюще.

ваня посмотрел на меня тяжёлым взглядом, потом резко убрал оружие в кобуру.

я вздрогнула, от холода, от боли, от того, что не понимала, почему он помогает мне. что его держит? разве только привязанность?

он открыл машину. внутри, на заднем сиденье, сидел витя. спокойно листал детский журнал, будто всё вокруг не касалось его.

— витя! — вскрикнула я.

он поднял голову, и в его глазах мелькнул испуг. скорее от моей реакции, чем от всего, что происходило.

ваня протянул руки к нему, помогая выбраться. витя, завидев меня, кинулся обнять. он был цел, не в слезах, не в панике. с ним всё было в порядке.

— пойдём к машине, пойдём, пойдём... — говорила я тихо, направляя его к бокову, который стоял на расстоянии, почти у своей машины, наблюдая.

— подожди, — остановил меня ваня, коснувшись спины.

я замерла. не обернулась.

— постой со мной. послушай. не думай, что я ужасный, — сказал он тихо, будто устало.

я смотрела только вперёд.

— вить, беги к дяде жени, он поможет, — сказала я, наклоняясь к брату.

— а ты? лика? — спросил витя, растерянно.

— сейчас ты должен быть взрослым и помочь мне, — прошептала я ему на ухо. — скажи жене, что я дам знак через сообщение, — добавила я ещё тише, так, чтобы услышал только витя.

он кивнул серьёзно.

— будь аккуратна, — прошептал и сорвался с места, побежал к бокову.

женя бросился к нему, спустя какие-то секунды схватил за плечи, быстро осмотрел, опустился перед ним на колени.

— любишь его? — вдруг спросил злобин.

я не сразу поняла, к чему он.

— витю? люблю, — ответила я коротко.

— бокова, — уточнил он. его голос стал холоднее. мурашки пробежали по телу.

— люблю, — снова коротко. и как-то слишком быстро. будто даже не подумала.

ваня тяжело вздохнул, голос хрипнул.

— снова рыжая девушка доставляет мне боль.

ком подступил к горлу. я медленно повернулась к нему, встретила его взгляд.

— ванечка... — прошептала я. не знала, что сказать.

— да, люблю. да, тебя, — сказал злобин, нахмурившись. не от злости, от безысходности.

я перевела взгляд на машину: витя уже внутри, боков наблюдал за нами. и ещё... я заметила надю. она стояла неподалёку, без ребёнка, около машины. стояла так, словно пряталась, словно всё это время ждала, чтобы появиться именно тогда, когда я вдруг окажусь в опасности.

— любишь? и как... давно? — спросила я, подняв взгляд куда-то к небу, что заволокло тучами. тяжёлое, свинцовое небо будто нависло прямо над нами, воздух стал влажный и тягучий, пахло дождём и железом.

— как только забрал тебя с аэропорта. увидел, влюбился, как мальчишка, — ответил он. я не видела его лица, но слышала интонацию, которая выдаёт безысходность, какое-то безумие. он тяжело вздыхал, топтался на месте, будто сам не находил себе места.

— а дина? — спросила я, всё ещё ошеломлённая до предела, либо же пытаясь показать удивление и заинтересованность.

— я её и не любил, — ответил он.

я перевела на него взгляд. он провёл рукой по волосам, нервно, неуверенно, словно сам не понимал, для чего эти минуты искренности между нами сейчас, в такой неподходящий момент. вскинув глаза снова на бокова, что стоял в стороне, на большом расстоянии, напряжённый, словно готовый броситься в любой момент, а потом на надю, что скрывалась за боком машины, я снова повернулась к злобину.

— вань... — тихо пробормотала я, делая шаг ближе к нему. сердце билось быстро, каждый шаг давался с усилием, но я уже решила, что делать.

пока делала этот шаг, достала из кармана пейджер, зажала его в левой руке и спрятала в рукав. встав напротив него, я чуть улыбнулась, а потом потянулась к нему, для того чтобы обнять. он опешил, замер, но через секунду ответил на объятья. его руки сомкнулись вокруг меня неуверенно, словно он всё ещё боялся, что это ловушка.

я положила голову ему на плечо, руки на спину, медленно гладя его. мои ладони скользили вниз, а тело всё сильнее прижималось к нему. в этот момент я достала из рукава пейджер и начала быстро набирать сообщение, указывая номер нади и жени: «сейчас».

— прости... — прошептала я ему на ухо, совсем виновато, почти искренне.

нащупав на поясе его штанов кобуру, я резко вынула пистолет злобина и со всей силы откинула его в сторону, так далеко, как только могла. вместе с пистолетом из рук выскользнул и мой пейджер.

я взревела от боли, ведь пистолет улетел благодаря правой руке. почти сразу собравшись,  вцепилась, задела его руку. я резко отпрянула, не давая себе ни секунды замешательства. он не успел понять, что происходит: я уже скрутила его руки, сбила на землю и, навалившись сверху, полностью перекрыла ему доступ к движению. левой рукой держала его крепко, а правой нащупала в кармане пальто свой пистолет. вынула, приставила оружие ко лбу злобина. рука не дрогнула, не смотря на боль, не мешал даже шарф злобина, который имитировал повязку. дрогнуть сейчас она могла только от обиды, что я испытывала.

но я решила скрыть свою обиду за маской холода и агрессии. и у меня, похоже, хорошо получилось.

— двинешься застрелю, сука! — взревела я, не позволяя эмоциям прорваться наружу.

он смотрел на меня, почти не моргая. глаза его были полны чего-то странного, не страха, скорее одержимости.

— лика... — пробормотал он тихо, а потом истерично рассмеялся, даже не пытаясь сопротивляться. смех его пробирал до костей.

он не успел сказать больше ни слова.

— васильева, в машину к детям! райкина, обезвредь вторую машину! я займусь им, — раздался грубый голос бокова совсем рядом.

его руки подняли меня с земли, легко, уверенно, будто я была невесомой. райкина метнулась к другой машине, в которой сидел второй подозреваемый маньяк. я кинулась к машине, где, похоже, остались двое детей.

открыв дверь, я увидела витю, он держал на руках малышку.

— не волнуйся, положи мне её на левое плечо. только аккуратно, — попросила я, смягчив тон.

витя сделал так, как я просила. его руки дрожали, но он справился.

— я передал дяде жени и тёте наде то, что ты просила. я всё сделал правильно? — спросил витя, переживая.

— ты молодец, ты мне помог, ты умничка! — воскликнула я, откинувшись на сиденье вместе с ребёнком, что, к моему удивлению, не плакала. а потом я рассмеялась вслух, от облегчения, от того, что хотя бы что-то получилось. — это просто... это просто потрясающе! ты такой молодец!

— я переживал... — пробурчал витя, нахмурив брови.

— что ты кислый-то сидишь? всё замечательно, вить! — воскликнула я с истерической улыбкой.

почти сразу послышались мигалки милицейских машин, звук сирен оглушал, всё ближе и ближе.

— как их много... они все к нам? — спросил витя. его голос почему-то двоился в моей голове.

— да, витенька, к нам, — ответила я. мой голос тоже будто эхом отдавался в салоне.

через несколько минут дверь машины распахнулась.

— витенька, ты как? — спросила райкина, забирая у меня младенца.

— я хорошо, только... лика бледная... — пробурчал витя, глядя на меня хмуро.

надя тоже покосилась на меня. и тут ко мне подбежал боков. он схватил меня за щеки, тормоша, осматривая мою руку.

— боков... я устала. поехали уже в участок, — промямлила я, еле шевеля языком.

— ебаный случай, — проворчал он себе под нос, но я слышала каждое слово.

почти сразу женя сел за руль, а надя устроилась на переднем сиденье. машина завелась, мы мчались быстро и молча.

— почему мы едем к больнице? — буркнула я. — нужно в участок, — добавила, пытаясь повысить тон, но получилось плохо.

машина остановилась.

— забери детей! — быстро скомандовал боков, а затем схватил меня на руки.

— я могу сама! — воскликнула я, но сопротивляться не смогла, не смогла и оттолкнуть его.

— сама, сама... ты бледнее бумаги, куда тебе самой-то, — ворчал он себе под нос, забегая со мной в приёмное отделение.

к нам сразу выбежал дежурный хирург.

— сквозное огнестрельное ранение мягких тканей правой ладони, — быстро пояснил боков. — куда её?

— за мной, — скомандовал врач.

я молчала, больница расплывалась перед глазами. оказавшись в каком-то кабинете, похоже, с рентгеном. меня усадили на кушетку. боков стоял рядом, не отходя ни на шаг.

я оперлась спиной на стену, смотрела на врача. он быстро размотал шарф с моей руки, а я свободной рукой повесила себе на шею красный шарф злобина, весь в моей крови. врач осматривал рану, задавал вопросы.

— когда произошло это?

— минут тридцать назад, — резко ответил боков. — пуля, с далёкого расстояния. двигать рукой может, чувствительность есть.

— аллергии? — уточнил врач.

— нету, — отрицательно качнул головой женя.

врач работал быстро: укол в плечо, потом ещё один, но уже в ладонь. я отвернулась к окну, не смотрела, сжала левой рукой руку жени и просто ждала конца всего этого абсурда, чтобы хоть немного отдохнуть от того, что произошло за сегодня.

актив совсем пропал... жду обратную связь, если вам это всё также интересно))мой тгк: лика нелика. подписывайтесь! мой тик ток: liikusha_a. подписывайтесь!