глава 35 «вы слепые были. и я вместе с вами»

проснувшись не совсем рано, а к обеду, я потерла глаза руками. голова гудела, словно её залили свинцом. в горле першило, дыхание казалось каким-то тяжёлым. я тяжело поднялась, почти на ощупь дошла до кухни и, не раздумывая, достала из аптечки успокоительное. проглотила таблетку вместе с водой и, выдохнув, пошла собираться.

— ты как? — спросил женя. он тоже ходил по квартире, собирал какие-то бумаги, что-то складывал в сумку. выглядел бодро, будто и не было вчерашнего вечера.

— уже в норме, вчера просто... так всё и сразу навалилось, поэтому я так, — пробормотала я, стараясь звучать спокойнее, но в голосе всё равно звякнула холодная нотка.

боков лишь кивнул и, почти не глядя, коротко коснулся моих губ. быстрый поцелуй, будто по привычке.

— на сегодня какие планы? — спросил он, не унимаясь.

— сама ещё не знаю. с самого утра так плохо мне... — пробурчала я тихо, скорее себе под нос. выбирала одежду медленно, пальцы словно цеплялись за пуговицы, не слушались.

— в участок подвезти? — женя всё ещё крутился рядом, проверяя, будто я вот-вот могу упасть.

— сама дойду, — коротко бросила я, застегнув пальто и на ходу натягивая каблуки.

он только выдохнул, с какой-то растерянностью в глазах:— ну, пока...

я не обернулась, захлопнула дверь. выйдя на улицу, ощутила, как холодный воздух полоснул кожу. ноябрь окончательно решил показать, что зима близко. резь на щеках, дыхание белыми облаками.

в голове мысли текли вязко, как густая смола. странное спокойствие прижилось в груди, но всё равно щекотало где-то глубоко покалывание тревоги. причин вроде бы и не было, но я всё равно ловила себя на том, что не могу до конца расслабиться.

войдя в участок, я привычно кивала всем встречным. каблуки гулко отзывались эхом, нарушая тишину коридоров. шаги отдавались в голове. в общем кабинете стало как-то пусто: ваня  в больнице, живой тоже, боков где-то снова разъезжает, а надя пропадает в своём углу здания. все силы участка уходят на поиски вити.

сев за стол, я переложила бумаги, достала чистый лист. если я не могу быть полезной в городе, то хоть отчёт составлю. рационально, холодно. так спокойнее.

дверь открылась, и внутрь вошла надя. она двигалась быстро, нервно, закрыла за собой дверь.

— ты как? нормально? — спросила бегло, будто вскользь.

— как видишь, да, — протянула я, чуть сморщившись от этого вопроса. подняла брови, показывая, что ничего особенного.

— я рада, — кивнула она, но тут же продолжила: — но не суть. сделка с валентиной ивановной прошла удачно. я знаю, что не время, но лучше сейчас, чем потом. нужно подать документы на удочерение прямо в ближайшее время.

она почти выпалила это, навалилась на стол локтями, глядя прямо на меня.

— нет, — ответила я резко. быстро, но тихо.

— нет? — надя уставилась на меня, глаза распахнулись. в них сквозило что-то близкое к испугу. она отшатнулась, встала прямо.

— я не буду подавать документы. я не вывезу, — сказала я твёрдо, равнодушно, будто речь шла о чём-то бытовом.

— мы добивались этого зря? — её голос стал колючим. руки сложила на груди, будто отгородилась.

я откинулась на спинку стула.— я витю не смогла уберечь. и эту погублю. разве оно мне надо?

надя вскинула голову.— лика, что за бред?..

— бред? — я резко поднялась, подошла ближе, оперлась ладонями на стол, нависая. — бред это портить судьбу девочки, которая может пострадать из-за меня. бред это то, что из-за меня витя в опасности. и не факт, что мы сможем забрать его живым, а не напичканным опиумом. как машу. как младшую девочку.

я чувствовала, как голос дрожит не от жалости, а от злости. внутри будто кипело.

— у него две дороги, — выдавила я, почти шепотом, но с нажимом. — передозировка. или... если останется жить, то будет как маша. с припадками, зависимостью с ранних лет. с муками на ближайшие годы.

надя резко встала, выровнялась напротив меня. её глаза метнули злые искры.— хуйню не неси, васильева, — процедила она сквозь зубы.

на секунду я даже подумала, что она ударит. но вместо этого надя отстранилась и начала нервно шагать по кабинету.

— никто не знает, что будет дальше. никто не может угадать его судьбу, — говорила она зло, но уже тише, даже не глядя на меня. потом всё же резко посмотрела в глаза. — и ты тоже не знаешь, ясно?

её голос сорвался. я видела в ней не только злость — отчаяние.

— и отчаяние это не выход. нужно двигаться дальше. решать что-то. пытаться. — она продолжала ходить по кабинету, слова срывались одно за другим, как будто она сама себя убеждала.

я молчала. челюсть сжата, пальцы стиснули край стола. в голове всё крутились её слова, мои собственные. и ответа я не находила.

дверь резко распахнулась.

— лика? — раздался голос валеры.

я подняла голову от бумаг. он вошёл без стука, и в его голосе слышалось что-то осторожное, словно он заранее готовился к моему холодному взгляду.

— я извиняюсь, что без стука, — обратился валера теперь к надe.

— ничего. я уже ухожу, — ответила надя и, задержав взгляд на мне, действительно вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

в кабинете стало пусто и как-то тише. валера сел напротив, выдохнул так, будто сбросил с плеч мешок.

— поиски идут. я контролирую их, — сказал он, чуть хмурясь. — весь вечер, ночь, утро… они не останавливают поиски.

я смотрела на него и чувствовала, как в горле собирается сухая благодарность, та, что выдавливается через силу.

— спасибо, — кивнула я, хрипло, негромко.

он задержал на мне взгляд, потом перевёл его на бумаги.

— как идёт работа? она же идёт? — в его голосе не было привычного товарищеского тона. больше проверка.

я собралась и сказала сухо, будто передо мной не близкий человек, а комиссия:

— мы идём по следу. но пока не понятно.

— нет, нужно… — он вдруг оживился, наклонился чуть вперёд. — нужно не идти по следу, нужно устроить засаду. как с фишером тут не получится. нужно затаиться, чтобы он почувствовал себя в безопасности. а потом резко… и… всё! схватим! — в глазах его мелькнуло воодушевление.

— засада? это будет сложно, но… — начала я.

— но вы постарайтесь, — перебил валера, не давая мне договорить.

я почувствовала, как во мне поднимается раздражение.

— я скажу райкиной, бокову. мне сейчас совсем нет времени на этого фишера второго, — ответила я, выдохнув.

он нахмурился, будто хотел упрекнуть.

— лика? я понимаю, но работа должна оставаться работой. поиски вити идут. нужно время.

его слова будто хлестнули холодом. я посмотрела ему в глаза  и поняла, что там тепло, которое он пытался передать мне. но я не принимала его. моё собственное  каменное, тяжёлое, и никакого моста между нами не было.

— я поняла, — ответила я коротко.

тишина навалилась. диалог зашёл в тупик. он первым сдался:

— всё. я поеду, — сказал, вставая.

я не остановила его, лишь кивнула и уткнулась в бумаги. слышала, как дверь закрылась.

дописав всё, что нужно, я взглянула на часы. половина третьего. усталость в теле, но голова всё ещё гудела от напряжения. я поднялась, решив поехать в больницу к ване.

подойдя к лестнице, увидела женю. он шёл навстречу, шаги гулко отдавались в пустом коридоре.

— жень, — окликнула я. — дело есть. пойдём в кабинет.

голос мой был рабочим, холодным. словно я обращалась к подозреваемому, а не к человеку, которого люблю. он посмотрел неоднозначно, будто хотел спросить, но не стал. я развернулась и пошла вперёд. он пошёл следом.

в кабинете я снова заняла своё место, он сел напротив.

— я говорила с валерой. он считает, что мы делаем всё неправильно. мы по следу идём, а надо засаду устроить, — сказала я, пальцами нервно постукивая по столу.

— охрененно, — бросил женя, поднимая на меня тяжёлый взгляд. — как не сказал?

— нет, — покачала я головой.

он смотрел так, будто уже чувствовал подвох. я продолжила, чуть повысив голос:— жень, он прав. это не фишер. с ним так не получится.

— херню не думай, — резко ответил он, нахмурившись.

— знаешь… меня озарило даже. мы всё делаем неправильно. а могли бы уже давно дело закрыть, — я пыталась донести, но чем больше говорила, тем сильнее чувствовала, как всё рушится.

он молчал. сжал челюсть. смотрел зло.

— сколько раз? — наконец  спросил он много значительно, выгнув бровь, и взгляд его стал колючим, как нож.

мы вдвоём прекрасно понимали, что это не обычный вопрос, он не о работе.

— хватит! — сорвалось у меня. громко, холодно. раздражение уже рвалось наружу.

— что ж ты тупой такой, а? — я прищурилась, смотря исподлобья. — я тебе говорю, прав валера. и если бы ему дело дали, мы бы уже закрыли его.

— и чё бы вы делали? — резко спросил он, вскакивая, хватая куртку. — глаза бы закрыли и делали вид, что всё нормально, да?

я молчала. кулаки сжались так, что ногти впились в ладони.

— в москву тебе надо обратно, васильева. к валере твоему. там вы вдвоём сработаетесь. без меня, — сказал он у самой двери и вышел, громко захлопнув её.

звук удара двери отозвался в груди. я закрыла глаза, вдохнула и выдохнула тяжело, почти со стоном. потом сорвалась с места и поспешила уйти с участка, подальше от этого воздуха.

на улице было сыро, пахло бензином и мокрым асфальтом. я поймала первого же сотрудника, попросила довести меня до больницы. до единственной и уже чересчур знакомой больницы, которая стала почти частью этой истории.

— добрый день. иван злобин в какой палате находится? к нему вообще можно? — спросила я у дежурного врача, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё дрожало.

— иван злобин… сорок девятая палата, посещаемость не больше двадцати пяти минут, — ответил мне мужчина лет пятидесяти, в поношенном белом халате, с усталым, но внимательным взглядом.

я коротко кивнула, поблагодарила его, поспешно надела халат для посещений и направилась к лестнице. ступени отдавались эхом под ногами, больница будто дышала этой тяжелой тишиной, где каждый звук громче, чем нужно. воздух пах лекарствами и чем-то резким, будто смесь хлора и спирта.

дойдя до нужного этажа, я остановилась у двери сорок девятой палаты. сердце стучало слишком громко, будто кто-то слышит его изнутри. я глубоко вдохнула и толкнула дверь.

в палате было полутемно. серые стены, пара кроватей, пустая тумбочка и он. ваня. он сразу поднялся, когда увидел меня, будто собрал последние силы. сел ровно, плечи его дрогнули. на шее, на правой руке были белые повязки, в больничной одежде он выглядел чужим — не тем человеком, которого я привыкла видеть. растрёпанный, худой, уставший, он будто растворялся в этой палате.

я сделала несколько шагов вперёд, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— ванечка… ты как? — мой голос дрогнул, я присела рядом с ним на край кровати.

он хотел что-то сказать, но из груди вырвался лишь хриплый звук. губы дрогнули, но слова не послушались. он поднял палец вверх, словно хотел показать: всё хорошо.

— совсем больно говорить, да? — мягко спросила я, наклонившись к нему ближе.

он медленно кивнул, глаза его были чуть усталые, но с какой-то тихой теплотой.

— мне жаль… я так испугалась за тебя… — пробормотала я, прижимая к себе сумку, словно она могла удержать всё то волнение, что рвалось наружу.

— не… вол… нуй... ся… — прохрипел ваня, каждый слог давался ему тяжело, но он улыбнулся. с трудом, с болью, но улыбнулся. и сжал мою руку.

я подняла на него взгляд и замерла. его пальцы были холодные, слабые, но этот жест… он был слишком живым. я улыбнулась в ответ, несмотря на то что глаза предательски защипало.

— надеюсь, ты скоро поправишься… в участке так пусто без вас стало, — начала я говорить, стараясь не дать голосу сорваться. слова звучали тише, чем я хотела, и больше для него, чем для себя.

ваня слушал. только слушал, как всегда. и этого было достаточно.

неожиданно на моём пейджере пискнул сигнал. я вздрогнула и поспешно достала его из кармана. короткий текст, но каждая буква словно выстрел.

«лика михайловна, я видел, что вы в больнице… будьте добры, поднимитесь в восемнадцатую палату к маше, она совсем не приходит в себя» — сообщение было от лечащего врача, которому я оставила свои контакты.

— ванечка… ты прости меня, я побегу, у меня там срочно, — быстро заговорила я, вставая. сердце заныло, но выбора не было.

он снова кивнул. так же спокойно, принимая всё.

— пока… поправляйся, вань… — я наклонилась чуть ближе, но остановилась, боясь причинить боль. и вышла из палаты.

шаги мои ускорились, я почти бежала. коридор тянулся бесконечно, и когда передо мной показалась стеклянная палата, ноги будто сами остановились.

за стеклом маша. её тело билось в судорогах, изо рта срывались крики, такие страшные, что по коже побежали мурашки. её держали две медсестры, пытаясь справиться с приступом. врач стоял рядом, прижимая ладонь к лицу, словно устал до последнего предела.

— что с ней? — голос мой сорвался, исчез весь холод, вся выдержка. остался страх.

— организм требует препаратов, — коротко ответил врач, не глядя на меня.

— но вы же… я же говорила! — воскликнула я, сжимая пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь.

— я сделал, как вы просили. но на фоне стресса это образовалось снова! — врач говорил резко, злость сквозила в голосе.

— стресс? от чего? — я обхватила себя руками, пытаясь удержать себя от паники.

— ей нужен дом. стабильный уход. взрослый, который будет рядом постоянно. так она не протянет даже месяца, — его голос звучал тяжело, но серьёзно, будто приговор.

я тяжело вздохнула и толкнула дверь.

— маша… машенька, милая, пойдём ко мне, — заговорила я, перебивая её крики, садясь прямо на кровать рядом с ней. — уходите, вы её пугаете, — сказала я медсёстрам.

они переглянулись, но подчинились. как только они вышли, маша начала стихать. дыхание у неё было сбивчивое, хриплое, она прижалась к изголовью кровати, будто пытаясь спрятаться.

— машенька… пойдём ко мне, малышка… — протянула я к ней руки.

она двинулась ко мне рывками, неровно, с испугом. и прижалась.

— маша, милая, я тебя не оставлю. я тебя заберу, ладно? — шептала я, обнимая её крепко и гладя по спине.

её дыхание начало выравниваться. я чувствовала её плечи, хрупкие, дрожащие.

— тебе нужен настоящий друг, который всегда будет рядом, будет помогать тебе. и я буду им, хорошо? — я говорила медленно, словно колыбельную.

она закрыла глаза и кивнула.

— я уже пыталась быть… мамой, но у меня не вышло… — я тяжело взглотнула, слова давались с трудом. — поэтому потерпи совсем немножечко… и мы уедем домой. вместе. я заберу тебя. я обещаю. я всегда буду рядом. всегда, машуля.

я уложила её в кровать, накрыла одеялом, гладила её руки, лицо, словно хотела стереть каждый след боли. целовала в щёчки, лоб.

— и ничего не бойся, никого не бойся. я всегда буду оберегать тебя. я всегда буду рядом, не бойся, — прошептала я напоследок.

— жди меня, машенька, жди. я вернусь, обещаю, — поцеловала её в лоб и вышла.

пейджер снова пискнул. я достала его с дрожью.

«я отправил за тобой машину. едь в эксперт. криминалистический отдел. злобин убийца. боков»

кровь застыла в жилах. я смотрела на эти слова, и злость смешивалась с отчаянием. боков в очередной раз решил потрепать мне нервы, в этом я была уверена. и в ване уверена тоже. это не он.

оказавшись на улице, я села в полицейскую машину, что похоже приехала за мной.

— в экспт. криминалистический отдел, быстро, — сказала я серьёзным, холодным тоном, что вернулся снова, показывая всё своё равнодушие и раздражение, как и в начале дня.

машина тронулась, водитель лишь понимающе кивнул. дорога пролетела мимо серым пятном, дома, заборы, редкие прохожие. я не смотрела в окно, просто думала о том, как глупо вышло позволить себе слабость, позволить случиться тому, что случилось. мысленно я ругала саму себя, карала за то, что чуть не опустила руки, когда нужна была кому-то больше кислорода, чем мне самой.

когда доехали, я почти выскочила из машины, быстрым шагом двинулась к зданию участка. стеклянная дверь слабо дребезжала от моего рывка, коридор встретил тусклым светом ламп и запахом дешёвого кофе. откинув лишние мысли, я натянула на лицо маску холода и злости. почти с ноги распахнула дверь кабинета и вошла.

боков сидел спиной ко мне. широкие плечи, сутулость, нервное постукивание пальцев по столу даже со спины я чувствовала, что он в бешенстве. рядом, боком ко мне, сидел ваня, застывший, будто отрезанный от всего происходящего. и экран, на котором горел фоторобот… слишком похожий на него.

я даже сказать ничего не успела, как за мной в кабинет ворвалась надя.

— боков, давай заканчивай этот цирк! — её голос взвился так резко, что я сама на секунду задержала дыхание.

она обошла меня и шагнула к столу, к бокову и ване. я пошла следом, встала рядом с ней. руки я сцепила за спиной, но хмурый, раздражённый взгляд утаить не смогла.

— какой цирк? — спросил боков, даже не оборачиваясь. в его голосе слышалась издёвка.

— ты с ума сошёл? ты правда думаешь, что это он? — надя не сдерживалась.

— боков, ты совсем идиот? — теперь уже сказала я, чувствуя, как во мне начинает закипать злость.

короткий смешок сорвался с его губ.

— я не думаю, я уверен, лик, — сказал он коротко, но голос его был пропитан издевательством.

— да? — надя прищурилась, а я поймала её интонацию и ощутила, как сама внутренне согласна. — а я уверена, что ты просто как мелочный мудак затаил на него обиду и решил сгноить парня в тюрьме из-за ревности.

— че?! — резко воскликнул женя, резко привстав с места.

я шагнула чуть вперёд, будто защищая собой ваню, сама того не замечая.

— стыдно должно быть, боков. стыдно! — произнесла я, подливая масла в огонь.

— за что стыдно?! — он резко обернулся, и теперь его глаза впились прямо в меня. — мне повторять два раза то, лик, не надо, мне с первого раза похуй. вы слепые были. и я вместе с вами.

его голос был полон агрессии, которая кипела в нём.

— боков, ефимова опознала живого! — выкрикнула надя, не выдержав.

— нет, надя, — боков встал со стула, нависая над нами, — ефимова увидела живого в окно. а рядом с ним она увидела злобина. и его она опознала, — резко закончил фразу женя, тыкая пальцем в ваню.

— а пистолет? — недоверчиво уточнила я, стараясь держать голос холодным.

боков сорвался.

— лика, блядь! ваня подменил этот пистолет! а варя пулю нашла, которая прошила живого насквозь, а выстрел был сделан из того же пистолета, из которого убили продавщицу! — крик его ударил по мне так резко, что я даже отшатнулась.

женя отошёл в сторону, потирая лицо ладонями, будто пытаясь собраться. надя перевела взгляд на ваню, который всё так же сидел, не поднимая глаз.

— вань, че ты молчишь? ваня, это правда? — спросила она, но он не ответил.

боков мерил кабинет шагами, как зверь в клетке.

— надь, ты тоже туда же? — я не выдержала. голос сорвался на крик. — не он это! совпадение обстоятельств! да его подставить хотят, может быть! вы в своём уме оба?!

надя резко замолчала, её лицо исказилось от сомнений. я почти видела, как в ней борются мысли.

— так, всё, — наконец сказала она, оборачиваясь к ване, — давай собирайся, поедешь со мной в больницу.

— сразу бы так, — хмыкнула я сквозь злость.

— никуда он не поедет. он здесь останется, сидеть в камере, — прервал нас боков.

— ага, — надя усмехнулась, но совсем не по-доброму, — слава богу, начальник милиции здесь я. поэтому он поедет со мной.

— тогда ты сядешь вместе с ним, и будешь соучастницей его же преступлений, — перебил её боков.

я уже не сдерживалась.

— да прекратите вы говорить эту хуйню! вы не в себе, что ли? боков, ты себя слышишь? я за это время его хорошо узнала. не мог он быть маньяком, это видно! — я сорвалась, крича почти в лицо ему.

он шагнул ближе, глаза горели.

— я тебя спасти пытаюсь! ты че вообще что ли ни во что не врубаешься, лик?! — закричал он, хватая меня за рукав пальто. пальцы впились так сильно, что стало больно. но он резко отпустил, так что я пошатнулась и едва удержалась на ногах.

— вань, поехали, пожалуйста. я прошу тебя! — почти умоляла я, оборачиваясь к нему.

— он не поедет никуда! — снова заорал женя.

— поедет! — крикнула я в ответ, срывая голос.

— нет, не поедет! — рявкнул боков, дёрнув меня за рукав.

— поедет! — я кричала ещё громче, вырываясь из его рук.

— нет, не поедет, я сказал! — боков почти сорвался, его крик ударил по ушам.

— это я сказала! и он поедет! — заорала я в ответ, полностью сорвав голос.

и вдруг — громкий, резкий звук. пейджеры. у всех троих. одновременно.

мы мгновенно схватили их, глядя на экраны, а в комнате повисла мёртвая тишина.

прода выйдет после 125 звёздочек под этой главой. мой тгк: лика нелика. мой тик ток: liikusha_a.подписывайтесь)