глава 34 «меньше знаю - крепче нервы. а нервы сейчас были нужны, как воздух»

ярость внутри меня бушевала, жгла так, что от неё дрожали руки. от одной только мысли, что витя пострадает хоть на каплю, перед глазами сразу вспыхивала картинка: как я разукрашиваю лицо тому, кто посмел украсть его. злость и страх переплетались, и именно это не давало мне упасть.

— я уже сообщила, что ребёнок пропал, наряд выехал, — твёрдо сказала надя, хоть в её голосе и чувствовалось напряжение.

— боков и злобин — по разным машинам, проверьте все окрестности, валера тоже с ними едь, — распорядилась я, и слова сорвались с губ так резко, будто я не себе принадлежала. — надь, можно тебя на секунду? — обратилась я к ней, и, уловив её нервный кивок, отошла чуть в сторону. — машину взять можно? — спросила тихо, стараясь держать голос ровным.

— водить умеешь? — прищурилась она, словно заранее сомневаясь.

— умею, — кивнула я коротко.— только мне не полицейскую, обычную, неприметную, — добавила я, чувствуя, как слова звучат почти холодно, как приказ.

её взгляд задержался на мне дольше, чем я ожидала. в нём мелькнула тревога, но решительность пересилила.

— если разобьёшься на машине, я тебя потом лично воскрешу и убью, — сказала она, почти не шутя. — возле участка попроси, скажи, ио одобрила.

я ничего не ответила, лишь коротко кивнула и бросилась к выходу. холодный воздух снаружи обжёг лицо, но мне было всё равно. у дежурного я быстро выдохнула:

— дайте ключи от любой машины, которая принадлежит участку. желательно неприметная. ио в курсе, одобрила.

он даже не стал спорить — протянул связку ключей, сказал номер и где искать.

через минуту я уже стояла перед чёрной «тойотой». обычная машина, но сейчас она казалась мне чем-то большим — спасением или приговором. села за руль, глубоко вдохнула, собирая все остатки сил. водить я почти не умела, хоть и говорила обратное, но решимость и злость стали топливом сильнее любого опыта.

ключ провернулся, мотор загудел. и я рванула с места. педаль в пол, руки сжимают руль так, что побелели костяшки пальцев. в голове — только одно: найти. успеть. спасти. скорость гнала меня вперёд, я лавировала так, как не ездит даже боков, когда в бешенстве.

пятнадцать минут, и я уже возле бара. остановка резкая, сердце стучит в висках. быстро паркуюсь, выхожу, вхожу внутрь.

— михаил сергеевич здесь? — спросила у парня возле vip-комнаты.

он поднял взгляд, сразу кивнул.— я войду? — уточнила, холодно, почти без эмоций.

— лика михайловна? — переспросил он, словно проверяя.

— именно, — бросила я, не моргнув.

он открыл дверь.

внутри пахло крепким табаком и алкоголем. михаил сергеевич сидел в кресле, хмурый, но когда увидел меня — его лицо чуть смягчилось. я подошла, села напротив, и сразу перешла к делу:

— михаил сергеевич, мне нужна ваша помощь. снова.

— коньяка? — он приподнял бровь.

— нет. я за рулём, — ответила резко, почти отрезав.

он усмехнулся.— и что у тебя снова случилось?

— пропал ребёнок. снова. но на этот раз — мой братик, — слова сорвались с горла с хрипотцой. — я прошу помощи. на этот раз — последний. клянусь.

он смотрел спокойно, будто новость не задела его вовсе.

— помощь ты просить у меня можешь сколько угодно. но помогать — я решаю сам.

— вы сможете мне помочь? — спросила я тихо, но твёрдо.

— этого ребёнка я спасать не хочу, он мне противен, — вдруг произнёс он, и слова ударили, как нож.

я сжала кулаки.— он мой брат. ради которого я и живу. если с ним что-то случится, я жить не смогу дальше, — голос дрогнул, но не сломался.

он молчал долго, изучал меня взглядом. потом сказал почти небрежно:— дай мне день. ребёнок будет жив. и будет с тобой.

я выдохнула.— спасибо, михаил сергеевич.

он вдруг ухмыльнулся:— но почему ты не просишь помощи у своих… коллег? я говорил, эти выродки никогда не смогут тебе помочь.

я стиснула зубы.— отдел на ушах. я подняла все посты. даже из москвы люди помогают.

он склонил голову набок.— что ты дашь мне взамен?

— а что вам нужно? — нахмурилась я.

его взгляд блеснул, а губы изогнулись в насмешке.— ты. ты мне и нужна.

от этих слов внутри похолодело.— я не хочу поддерживать связь. это плохо отразится на работе. меня могут уволить, — сказала я резко, злее, чем хотела.

— ну-ну, не злись, — рассмеялся он, и этот смех царапнул по нервам.

— довольно. — он махнул рукой. — я помог, а теперь иди… дочь моя.

я замерла. слова ударили сильнее всего, выдернули из равновесия. он редко называл меня так. слишком редко. я встала медленно, не сводя с него взгляда.

— спасибо, — выдавила хрипло, направляясь к выходу.

только когда оказалась в машине, смогла глубоко вдохнуть. облегчение смешалось с отвращением. встреча оставила тяжёлый осадок, который будет жечь меня долго. видеться с отцом, главой бандитов, когда сама следователь — это словно предавать себя и свой выбор.

дорога до дома тёти и дяди показалась бесконечной. но чем ближе — тем сильнее подступала тошнота. я знала: там не будет вити.

уже на подъезде услышала лай собак, мигалки, переговоры. двор был полон людей. боков, злобин, надя, валера, мои тётя и дядя — все там. я резко остановила машину, выскочила и почти бегом рванула к ним.

в каком-то туманном состоянии я подошла к ним. всё словно плыло перед глазами. тётя плакала, закрывая лицо руками, дядя миша обнимал её за плечи, пытался успокоить, но от этого её рыдания становились только громче. ваня что-то быстро записывал в блокнот — скорее всего показания. боков нервно курил в стороне, шагал с ноги на ногу, будто готов был взорваться в любую секунду. надя стояла рядом, тоже напряжённая, но держала себя в руках, старалась не разводить панику ещё сильнее.

увидев меня, тётя сорвалась в истеричные извинения — что не уберегла витю, что это её вина, что она виновата во всём на свете. я её почти не слышала. звон в ушах стал таким сильным, что перекрывал слова, будто мир вокруг захлебнулся в хаосе.

— что там с поисками? — выдохнула я, глядя на надю.

она посмотрела на меня так, будто не хотела ничего говорить, но потом всё же отвела меня чуть в сторону.— он пропал с детской площадки. вечером. без следов, — произнесла она тихо, почти шёпотом. — не хочу тебя пугать… но похоже, всё повторяется снова.

— да хуйня это всё, надя, хуйня! — вдруг резко выругался боков, бросив окурок на землю. — не делай такие выводы. он мог убежать, потеряться… да хоть что!

я перевела на него взгляд.— жень, ты ошибаешься. это явно не совпадение обстоятельств, — сказала я спокойно, медленно, будто каждое слово резало воздух.

он хотел что-то ответить, но я не дала, отвернулась.— дядь миш, уведите её домой. дайте успокоительное, ромашки… и ждите показаний, я сразу сообщу, — кивнула я на тётю, что всё ещё плакала, не в силах остановиться.

он молча кивнул, обнял жену крепче и повёл её прочь.

— лик… — подошёл ко мне валера, голос твёрдый, как камень. — давай найдём витю и я заберу вас домой.

— валер, какой домой? — я резко подняла на него взгляд. — что я там делать буду? пока я не доведу это дело до конца, я не успокоюсь. а теперь — тем более.

— а тут что ты будешь делать? — он сузил глаза. — нервы свои тратить? ты в свои двадцать как я, сорокалетний, седая будешь.

— правда, лик, уезжай лучше… тебе ведь тут плохо… — вдруг мягко сказал ваня. он стоял чуть в стороне, но слышал всё.

— боков дело сам закроет и приедет. а ты его в москве ждать будешь, со мной, — добавил валера, поддерживая ваню.

я почувствовала, как во мне всё закипает.— я сказала нет. и точка! — ответила я, твёрдо, слишком громко, так, что на меня обернулись все вокруг.

и, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла к машине, что временно позволили взять. за спиной послышался резкий голос жени:— че вы ей сказали?!

но я не обернулась. села в машину, выдохнула тяжело. руки дрожали на руле. закат опускался на город, уже было почти темно. а где-то там витя… маленький, испуганный, замёрзший. и как после этого я смогу уехать?

вдруг кто-то постучал в окно. мягко, неуверенно. я вздрогнула и повернулась. там стоял ваня.

я приоткрыла дверь.— чего тебе, вань? — спросила тихо.

— ты прости нас… мы как лучше хотим, — выдохнул он растерянно.

— я понимаю. эмоции… все дела… — вздохнула я, стараясь не сорваться.

— там вызывают нас. райкина выехала. поехали? — спросил он, будто у меня был выбор.

— боков где? — сразу же уточнила я.

— боков уехал… куда-то. не знаю куда. валерий абрамович тоже исчез, — ответил ваня.

я медленно выбралась из машины, закрыла дверь, протянула ему ключи.— держи. верни кому-нибудь из полиции, пусть заберут.

и молча пошла за ним. села в его машину, на переднее сиденье. вжалась в спинку, прикрыла глаза, пока мотор загудел и колёса сорвались с места.

ночной город мелькал за окнами — огни, пустые улицы, сирены. впереди полицейские машины с мигалками, позади — тоже. замкнутая колонна.

мы приехали в жилой двор, тёмный, холодный. фонтан, вокруг фонаря слабый свет. и там… тело. девушка. голая. на шее лента.

— господи, блядь… какой урод… — вырвалось у меня, и я закрыла рот рукой, чтобы не наговорить лишних, матерных слов.

надя нахмурилась, подошла ближе.

— а я говорила. это не живой. не вдовин. и не островский, — приговаривала я, словно сама вливала бензин в огонь напряжения.

ваня подошёл, глядя на труп.— может, кто-то из подельников? чтобы следы отвести… потому что подчерк другой. не подготовился, задушил кое-как, просто шею свернул… и разреза тоже не вижу.

— может, не успел? устал. времени не было, выдыхается, — добавила надя, её голос стал истеричным. — убил девушку, потом другую забрал. наших двоих сотрудников тоже. переоделся в их форму, ребёнка забрал и уехал из города. значит, ещё всплывёт.

— я просто не понимаю, когда он успевает всё это, — ваня покачал головой. — какой-то комбайн, а не человек. — может, их было человек пять или десять? — предположил он.

— да, но только фантазия у него иссякла, — сказала надя, глядя на бездыханное тело девушки, подсвеченное вспышками фотоаппаратов. — пошёл по кругу.

— а витя ему для чего? — резко вырвалось у меня, голос дрогнул, но я заставила его звучать твёрдо. — надь, он бы не уехал с ним. он должен просить выкуп, пугать, угрожать, путать нас... но не уезжать из города, это бред!

надя обернулась, посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом, в котором было осуждение. она словно пыталась остановить меня одним только этим взглядом. остановить истерику, что накатывалась на мои плечи.

— а что, разве не так? — я шагнула ближе, дыхание сбивалось, слова срывались на резкость. — он не тупой, как ты думаешь. с ребёнком бы не уехал, слишком много проблем. но и не думаю, что убьёт его — выгоды у него никакой не будет. — я выдохнула так, будто сама в это пыталась поверить. — убил бы он меня. потому что убивает только рыжих девушек, лет двадцати, двадцати пяти. но не витю... это не фишер! — слова сорвались истерически, слишком громко.

— а ты не рыжая, чтобы тебя убивать, — хмыкнула надя, будто в отрезвление.

— крашенная брюнетка. а корни меня выдают... — у меня дрогнул голос, и я выкрикнула, срываясь: — пусть уже поймает и убьёт! знаешь как рада буду?!

воздух замер. повисла тягучая пауза.

— всё. тихо. хватит, — сказала надя. не зло, но строго. её голос вернул меня хоть немного в реальность.

я огляделась. вани рядом не было, след простыл. а взгляд мой наткнулся на варю, стоявшую чуть поодаль.

— что, действительно нету пореза? — закричала я, чтобы она услышала издалека.

— нету, — ответила варя, отрицательно качнув головой.

— а лента та же? — не успокаивалась я.

— лента да, та же, — подтвердила она.

я осела на каменную ограду фонтана, закрыла лицо руками. изнутри всё разрывалось.— я ничего не понимаю! ничего! — крикнула я в ладони, голос сорвался в рыдание.

— боков где? — перебила мою истерику надя.

— не знаю, — ответила за меня варя.

— а второй долбоёб куда делся? — снова спросила надя.

— туда побежал, — варя кивнула на заброшенный дом.

— я проверю, — сказала я, вставая резко.

— иди, иди. аккуратно только, — отозвалась надя. — пистолет в руки, пейджер в зубы, и с богом.

на этих словах я усмехнулась, хоть и истерично. «ага, это точно поможет», — мелькнуло в голове.

— ваня! — крикнула я, подходя ближе к заброшке. — ты где?!

тишина.

— ты что там делаешь, а? — крикнула снова, но в ответ ничего.

— вань… ты чего там?.. — голос стал тише, неувереннее. я уже стояла у входа.

шаги дались тяжело, внутри было жутко. стены облупленные, серые, местами прогнившие. лестницы разрушенные, скрипящие, и тишина такая, что казалось — дом сам слушает меня.

я поднялась на второй этаж, осторожно, держа руку на кобуре, но пистолет так и не достала. «если что — кулаки быстрее», — мелькнуло упрямо.

первую комнату я прошла быстро. там было холодно и пусто. во второй — жутко в разы сильнее, воздух будто давил.

и тут я услышала. хрипы. тихие, прерывистые, будто рвущиеся из самой груди.

я сделала несколько быстрых шагов, ворвалась в комнату — и ахнула. ноги подогнулись, я рухнула на колени.

передо мной лежал ваня. горло перерезано, кровь хлестала, капала на пол, он дёргался в конвульсиях.

— вань… ванечка! — голос сорвался. я придвинулась ближе, на коленях, зажала ладонью его рану, будто могла остановить кровь. — держись… тише… держись, пожалуйста…

— сюда! — заорала я во всё горло, пока кровь хлестала сквозь мои пальцы. — быстро все сюда! быстрее, на помощь!

через секунды в комнату вбежали люди. первая — надя. её глаза расширились от ужаса, она рывком подняла меня с колен.

следом сотрудники — они подхватили ваню, вынесли на улицу, передавая в скорую.

я осталась стоять, смотрела, как его уносят, а по щекам катились слёзы, горячие, жгучие. руки в крови, рукава рубашки, пальто, всё пропитано его кровью.

надя встала рядом, обняла меня за плечи, прижала к себе.— тише… — сказала она мягко, почти шёпотом.

— поехали в больницу, — попросила я, не в силах больше держать себя в руках.

она только кивнула.

мы направились к её машине. я шмыгнула носом, сдерживая слёзы, но они всё равно душили. мы ехали прямо за скорой, обгоняя машины, и я молилась. молилась, чтобы всё это закончилось. чтобы ваня был жив. чтобы успели.

«ты где? едь в больницу. ваню пытались убить. горло перерезано», — набрала я трясущимися пальцами и отправила сообщение бокову по пейджеру. на нём остались следы крови.

возле больницы машина остановилась. я кинулась внутрь, подбежала к дежурному врачу.— к вам только что привезли парня! иван злобин, сотрудник полиции, с перерезанным горлом. как он? где он?! — голос мой был истеричным, срывался.

— злобина увезли в реанимацию, — монотонно ответил врач. — состояние стабильное. зашьют рану, и всё будет хорошо. не переживайте.

и ушёл, оставив меня одну, с холодом внутри.

— ну что там? — подошла надя.

я выдохнула, сжала кулаки, пальцы стали ледяными.— в реанимации. на операции. состояние стабильное. жить будет… — сказала я, и голос дрогнул.

— три человека за день! — крикнул чей-то мужской голос с улицы, такой злой и надрывный, что меня передёрнуло.

— молодого парня прирезали прямо на месте преступления! — перекрикнул его другой.

— скоро до наших семей доберутся! — добавил ещё один.

и почти сразу толпа разразилась хором:— вот именно!

я замерла в коридоре, у самого выхода из больницы. отойти за надей не решилась — вся в крови, в ужасном виде. не могла показаться им такой. осталась в тени дверей, слушать.

надя вышла к ним, на улицу. я слышала её голос — он гремел уверенно, но я-то знала, как тяжело ей даются такие минуты:— спасибо вам большое, что вы пришли! сейчас очень важно понимать, что мы вместе! иван жив, его состояние стабильное! — крикнула она, и продолжила что-то говорить, уже обращаясь к толпе.

я же не слышала слов — они растворялись, как будто приглушённые. я смотрела на свои руки, ещё липкие от крови. на собственное отражение в стекле двери — лицо бледное, искажённое страхом, паникой. на секунду захотелось просто закрыть глаза и исчезнуть.

шум усилился. подъехала скорая, зажужжали каталкой, вывозили кого-то из дверей. я подняла взгляд, и сердце ухнуло вниз — надя стояла впереди, но даже по её спине было видно: она в панике. шагнула в гущу толпы, пыталась разнимать, уговаривать. толпа била кого-то.

я не выдержала, вышла на улицу.— надь, кого там?! — закричала я, перекрикивая шум.

— михаила сергеевича! — обернувшись, крикнула она.

ком подкатил к горлу.

— э! хватит, слышите! хватит, блядь! — заорала я, но меня не слушали.

я сделала несколько шагов назад, чувствуя, как воздух режет лёгкие. достала пистолет, вскинула руку и выстрелила в небо. грохот разнёсся эхом.

— хватит, блядь! — закричала я уже со всей силы.

и вдруг взгляд зацепился за фигуру в стороне — женя. он только приехал, стоял чуть поодаль. я кинула на него взгляд, короткий, жёсткий: не лезь. он понял. кивнул. остался на месте.

— со своими воюешь? ты на чьей стороне? — начали наседать на меня сотрудники, рыкали, шагали ближе.

рядом тяжело дышала надя. я закрыла её собой, шагнула вперёд:— я на нашей стороне! на стороне людей, а не зверей! и так же, как и вы, в бешенстве от того, что происходит! — крикнула им в ответ.

и тут взгляд выхватил каталку. врач держал руку на пульсе михаила сергеевича. потом отрицательно покачал головой. всё сжалось внутри. глаза расширились, забегали, дыхание перехватило.

я кинулась к нему, пряча пистолет обратно, пальцы дрожали. но дорогу перегородили. сотрудники сдвинулись, перекрывая проход. кто-то схватил за пальто. это была надя.

— руки убери! — заорала я, вырываясь. — разошлись! пустите!

крик был хриплый, сорванный.

и в этот момент поймала взгляд бокова. он стоял рядом. хмурый, напряжённый. но не вмешивался.

я протиснулась, кинулась к каталке.— жив? — вырвалось у меня, громко, так, что эхом ударило по улице.

— уже мёртв, — врач посмотрел прямо в глаза.

— откачивай! пытайся! чего ты стоишь?! — зашипела я, крича сквозь слёзы.

— бандита откачивать вздумала? — раздалось сбоку. один из сотрудников схватил меня за рукав, дёрнул к себе. — сдох, значит, так и надо. или ты дочурка его? а? — он усмехнулся язвительно. — за папашу переживаешь? под крышей ходишь?

у меня хрустнуло внутри. я резко вырвала руку. он всё ещё ухмылялся:— угадал?

я не дала ему договорить. развернулась, сначала встала к нему спиной, а потом — удар. со всей силы. по носу. кровь брызнула, он отшатнулся, но тут же рванулся на меня.

толпа гудела, но не вмешивалась. не лезла. я успела сбить его с ног, повалила, навалилась сверху. и начала бить кулаками в лицо. по-настоящему, яростно. он пытался закрыться, но после первого удара уже не соображал. чьи-то руки пытались меня остановить, но я била снова и снова, пока снова какие-то руки не схватили меня за плечи.

на этот раз слишком крепко, жёстко, до боли знакомо. боков.

он поднял меня, оттащил в сторону. я, всё ещё дрожа, смотрела, как михаила сергеевича увозят в больницу. потом повернулась к бокову.

— ну что? — выплюнула язвительно.

— бандита защищаешь? — равнодушно бросил он.

— слабых, — снова оскалившись, ответила я резко.

— в себя приди, — он резко дёрнул меня за плечо.

я отпрянула, зло посмотрела из-под лба:— а я в себе.

в этот момент подошёл врач, его голос был спокойный, но в глазах сожаление.— мне показалось, что это ваш знакомый человек. поэтому должен сообщить: наступила смерть.

— где он? — рвано выдохнула я.

— в коридоре каталка, — кивнул он.

я оттолкнула руки бокова и побежала туда.

упала рядом с кушеткой, на которой он лежал. и разрыдалась.— отец… папа… ты же не плохой… проснись… — рыдала я, хватая его уже холодную руку. — проснись, я прощу тебя… за всё прощу, пожалуйста…

за моей спиной кто-то стоял. я чувствовала их дыхание, неуверенное. два человека.

— отец? — раздался голос бокова.

— папа?.. — теперь голос нади.

я резко обернулась. смотрела на них, как зверь, загнанный в угол. оскалилась, вся дрожащая.— да! да, отец! да, папа! да, бандит! — заорала я во всё горло.

а потом снова склонилась над его телом. слова шли шёпотом, слёзы иссякли. внутри осталась только пустота и безумие, окончательно сломавшее меня.

— сделай чё нибудь, — вдруг шёпотом раздался голос бокова, стоявшего рядом. он обращался к наде. и в этом его тоне — растерянность, которую я никогда прежде за ним не замечала. он не знал, что делать. похоже впервые.

— лик… лика, всё, хватит, перестань, — уже мягче, но настойчиво заговорила надя, оттягивая меня от безжизненного тела.

я не сопротивлялась. силы ушли. уткнулась лицом в её плечо, а слёзы всё ещё текли, но уже беззвучно, будто опустошённые, словно внутри меня что-то надломилось окончательно. надя обнимала меня крепко, держала за голову, прижимала к себе, её ладонь гладили мою спину, а тихий, почти материнский шёпот тёк в ухо — я не понимала слов, только ощущала тепло.

— я машину к другому выходу привезу. выйди с ней, — произнёс женя. и даже его голос, обычно твёрдый, прозвучал с растерянностью. он не знал, как мне помочь. через секунду он ушёл.

надя осторожно, не отпуская мою руку, повела меня вперёд. шаги давались тяжело, я шла как во сне. коридор больницы тянулся, пахло лекарствами, стены были блеклые, белые — всё вокруг казалось пустым. только её ладонь в моей — живая. мы вышли к чёрному выходу.

на улице я первым делом достала сигарету, руки дрожали. закурила. затянулась резко, нервно, будто только дым мог вернуть дыхание. взгляд уткнулся в машину, что как раз подкатила к нам.

— держись, — сказала надя тихо, ещё раз крепко обняла меня, прижала, а потом подтолкнула к машине.

я села на переднее сиденье, открыла окно, позволила ветру смешаться с дымом сигареты. ехали мы молча. гробовая тишина. я слышала только, как мотор гудит, и как стучит моё сердце. мысли путались, возвращаться назад я не могла, а вперёд… не знала, куда вообще могу идти.

доехав до дома, я не помнила, как прошла до номера гостиницы. помогал ли мне женя или я сама тащила своё тело — уже не различала. всё было словно в тумане.

первым делом — в ванную. я умылась. несколько раз. холодная вода обжигала лицо, но не приносила облегчения. я вцепилась в раковину, наклонилась, тяжело дыша. на секунду показалось, что я снова смогу выдохнуть.

выйдя из ванной, наткнулась на бокова. он стоял у двери, словно ждал меня, никуда не уходил. я не удержалась — рухнула в его объятия. он поймал, прижал. мы дошли так до дивана, вместе упали на него.

молчание. только его объятия и мои сбивчивые вдохи. но вдруг я решилась заговорить:— мы не общались долго, — прохрипела я, сама удивляясь, что голос звучит. — но он мне часто помогал. деньгами, связями… просто эмоционально. хотя я даже этого и не просила.

я сжала пальцы, будто вцепилась в воздух.— я хотела наладить отношения с отцом. и с матерью. после того, как это всё закончится. — горечь резанула внутри, и голос сорвался. — но похоже, уже не смогу.

женя прижал меня к себе крепче, будто боялся, что я снова разрыдаюсь. но слёз больше не было. я выжата до пустоты.

— любила его? — спросил он тихо. его голос мягкий, нежный, будто боялся задеть меня. его ладонь ласково провела по моей щеке.

я закрыла глаза на секунду, выдохнула.— любила? скорее нет, чем да. — слова вышли спокойные, но внутри всё было колючим. — но благодарна, что он пытался быть рядом.

спокойствие было обманчивым — я не принимала ситуацию, я только начинала её осознавать.

я подняла взгляд на бокова. он молчал, задумчиво смотрел куда-то в сторону.— ты что-то хочешь рассказать? — спросила я осторожно, но настороженность резала в голосе.

он перевёл взгляд на меня.— я… да нет, наверное… — ответил коротко и кивнул, словно сам себе.

я сразу поняла — он что-то недоговаривает. но если он решил молчать, значит, мне и знать этого не стоит. меньше знаю — крепче нервы. а нервы сейчас были нужны, как воздух.

тгк:лика нелика.там много интересного!хочу попросить вас ткнуть на звёздочку и оставить свое мнение в комментариях, а также не забывайте подписаться, мне будет очень приятно!) спасибо за прочтение главы до конца! до скорых встреч, пока!