глава 33 «тяжёлое предчувствие, которое никогда меня не подводило»

выйдя из участка, я сразу ощутила, как ночь легла на город тяжёлым одеялом. фонари освещали улицу тусклым светом, вокруг было тихо, только редкие машины проезжали мимо, и шаги мои отдавались слишком громко. часы на башне пробили двенадцать. я устало вздохнула и уже хотела свернуть за угол, когда вдруг почувствовала, как чья-то рука коснулась моего плеча.

я резко развернулась — реакция сработала быстрее мысли. кулак уже почти сорвался с места, чтобы ударить, но я вовремя остановилась, увидев перед собой парня. он выглядел растерянным, даже испуганным, словно не я — девушка, а какой-то маньяк перед ним стоял.

— совсем с головой не дружишь? — резко спросила я, нахмурив брови.

— здравствуйте... я вас знаю, — выдохнул он, пытаясь прийти в себя. — я вас по телевизору видел.

я закатила глаза.

— мне что, автограф дать тебе, что ли? — спросила я хмуро. настроение у меня и без того было тяжёлое, а тут ещё этот странный мальчишка. но в его глазах не было ничего опасного. высокий, светловолосый, молодой, на вид едва старше двадцати.

я сделала пару шагов, чтобы уйти, но он снова перехватил меня. движения его были осторожные, почти не касался, но всё равно не давал пройти.

— нет... мне говорить с вами надо, — сказал он тихо, но настойчиво.

— ну говори, — процедила я сквозь зубы.

— давайте... отойдём? тут слишком... шумно, — он оглядел улицу, словно искал чьи-то глаза.

— куда? в кусты? — усмехнулась я, но усмешка вышла резкая, колючая. — поверь, хоть я и не при службе сейчас, но бью я больно.

он замотал головой.

— да нет, вы неправильно поняли... моего брата убил фишер, — вдруг сказал он.

я зашипела, словно сама обожглась. всё внутри скрутило, будто в одну секунду я вернулась в прошлое — то самое, которое до сих пор приходило ко мне ночами кошмарами.

— пойдём, в парке сядем, — сказала я после паузы.

мы дошли до самого края парка и присели на пустую лавочку, ту, что стояла в тени, подальше от дорожки. пока мы шли, он много говорил, почти не останавливаясь. я слушала обрывками, ловила знакомые слова и лица, но мысли всё равно уводило куда-то вглубь.

— значит, ты брат саши иванова... — вздохнула я, наконец садясь и взглянув на него прямо.

он кивнул.

— помогите нам, пожалуйста. мы дальше жить не можем, — голос его дрогнул.

я отвела взгляд, смотрела куда-то напротив — на пустую дорожку, на фонарь, на дерево, лишь бы не на него.

— я уже и к вашему евгению бокову обращался, и к валерию козыреву. они даже встречу с этим фишером назначили, но он ничего не отвечает, — вдруг сказал он, словно пытаясь убедить меня, что у него осталась только последняя надежда.

я молчала. внутри всё разрывалось, но слов не находилось.

— понятно... — вздохнул он тяжело, будто смиряясь.

он достал из кармана сигареты, протянул мне. я взяла одну, закурила, вдохнула дым. рядом со мной он сделал то же самое.

— вы поймите... у вас умирал кто-то? — вдруг спросил он.

я резко повернулась, посмотрела прямо ему в глаза. в них — отчаяние. такое же, как когда-то было у меня.

— тебя как звать-то? — спросила я, чуть тише.

— лёша, — ответил он коротко.

— ты, лёша, от меня что хочешь? — сказала я уже без злости, почти спокойно, даже с оттенком сочувствия.

— я видел интервью... там говорили, что вам он ответил, а другим нет... может, у вас снова получится? — он смотрел на меня с такой надеждой, что внутри всё сжалось.

я опустила взгляд на сигарету.

— лёша... я этот кошмар до сих пор забыть не могу. сюда я приехала на один день. завтра утром уезжаю. а чтобы сделать документы на допрос, нужно время, а у меня его нет. у меня уже другое дело, и оно даже не в москве. понимаешь? — говорила я тихо, стараясь, чтобы он услышал не только слова, но и сожаление в них.

он молчал.

я выдохнула дым, словно ставила точку в разговоре.

— завтра утром я пойду в участок, запрошу бумаги для допроса. проведу его снова. оставь мне свои данные, — сказала я, доставая из сумки записную книжку и ручку.

он быстро записал номер и ещё что-то, протянул обратно. наши взгляды встретились.

— спасибо вам, — сказал он.

я ничего не ответила, просто кивнула. он понял, что разговор окончен, поднялся и ушёл, оставив меня одну на лавочке.

я посидела ещё немного, глядя в темноту, потом медленно поднялась и пошла домой.

едва зайдя в квартиру, я сняла обувь и, не раздумывая, взяла телефон. набрала номер участка. гудки тянулись один за другим, я уже хотела положить трубку, думая, что валера давно дома, но вдруг услышала его голос.

— да? — сонный, уставший.

— валер, сможешь допустить меня на ещё один разговор с головкиным? — спросила я прямо.

в трубке послышался тяжёлый вздох.

— он всё-таки к тебе обратился? — тихо сказал он.

— ты про лёшу? да, — ответила я.

— не думаешь, что это лишнее? я не хотел тебя в это ввязывать... ещё в самолёте, — сказал он глухо.

— я понимаю его состояние. нас с ним связывает одно горе. я его прошла, а он нет. если не помогу ему, то буду терзать себя до конца дней, — ответила я твёрдо.

— я постараюсь... завтра утром допустить тебя на допрос. но сразу скажу, это будет сложно. фишер уже не твоё дело, на тебя повесили курортный, — объяснил он.

— валер, спасибо. я понимаю, что это займёт время. могу остаться подольше, бокову и райкиной сама объясню, — сказала я.

— понял, — коротко ответил он.

— спасибо. доброй ночи, — добавила я и повесила трубку.

немного постояв возле телефона, я раздумывала, стоит ли сообщать евгению о предстоящей встрече с головкиным. варианты были просты: либо он начнёт кричать и ругаться, либо промолчит, но потом, уже в курортном, это выльется в ссору. я тяжело выдохнула, потянулась к трубке снова и, не давая себе передумать, набрала номер гостиницы.

гудки тянулись недолго — почти сразу он снял трубку. будто ждал моего звонка.

— жень, привет, — сказала я первой. — мне нужно тебе кое о чём рассказать.

— я слушаю, — ответил он, и я сразу уловила напряжение в его голосе.

— лёша иванов... ты должен его знать. он просит у меня помощи. сам уже бессилен, — говорила я быстро, стараясь, чтобы звучало серьёзно.

в трубке послышался тяжёлый вздох.

— и ты собираешься ему помочь, верно? — спросил боков.

— да, жень. мне жалко парня. я ведь... я ведь сама в такой же ситуации была, — вырвалось у меня.

несколько секунд он молчал, и я даже услышала, как он перевёл дыхание. потом его голос прозвучал глухо, но твёрдо:

— раз уж у нас момент откровенний, я скажу тебе сразу, чтобы потом без лишних додумок. мне нужно поговорить с этой любой. и с диной тоже.

я нахмурилась, в груди неприятно кольнуло.

— хорошо, но... о чём? — осторожно спросила я.

— нужно, лика. просто нужно, — его голос звучал усталым.

— жень, ты... издеваешься? — не выдержала я.

— ты приедешь, и я тебе всё расскажу. а теперь ложись спать. ночь, тебе вставать рано, — сказал он.

я усмехнулась горько.

— твоя забота, конечно, радует, но я теперь не усну так просто, — истерично сказала я, стараясь спрятать тревогу.

он вдруг смягчился:

— а ты усни. доброй ночи тебе. и не задерживайся. я тебя очень жду.

— доброй ночи... — хмыкнула я и положила трубку.

дальше всё было как обычно. душ, чистая домашняя одежда, на скорую руку какой-то ужин из того, что попалось под руку. и вот я уже лежала в кровати, обдумывая всё и предвкушая встречу, которая снова вернёт меня в прошлое, от которого я бежала так долго. радовало лишь одно: витя мой дома. жив, здоров, хоть и стал старше будто на десяток лет. с этими мыслями, усталая и чуть навеселе, я не заметила, как провалилась в сон.

утро пришло неожиданно. глаза открылись сами — на часах было ровно шесть. я подскочила, как ошпаренная, и тут же принялась собираться. обыденное утро, когда всё делаешь на бегу, но в итоге — успеваешь всё.

спускаясь по лестнице, я всё думала: что скажет мне опека? каким будет заключительный ответ? будет ли он вообще? обещания-то обещаниями, а жизнь часто идёт по-другому.

— доброе утро, — промычал валера. он выглядел сонным и уставшим.

— доброе... ты что, не спал всю ночь? — спросила я, задержав на нём взгляд.

— я... документы делал... решал, решал... — пробубнил он.

— валер, спасибо тебе огромное. но про себя ты тоже не забывай. спать-то надо, — сказала я, улыбнувшись.

— ага... а документы кто тебе делать будет? головкин, что ли? — вдруг ответил он и сам же хрипло рассмеялся.

— ой, ну тебя! поехали уже, — попыталась я изобразить строгость, но в итоге тоже рвано рассмеялась.

машина завелась и мягко тронулась привычным маршрутом.

— я тебя предупредить хотел... там документы ждать долго придётся. нужно все собрать, иначе потом будут лишние проблемы, — сказал валера.

— и когда примерно будет допрос? — спросила я.

— после обеда, — вздохнув, ответил он.

я тихо выругалась про себя, понимая, что подвожу райкину, а боков наверняка начнёт возмущаться. но вслух смогла выдавить только:

— ну... ничего страшного.

выйдя из машины, я направилась внутрь здания. знакомый коридор, знакомые двери. вошла в кабинет, где уже была не раз. та же женщина встретила меня взглядом и легкой улыбкой.

— здравствуйте, лика михайловна, — произнесла она. — вы как всегда ровно, — кивнула на часы.

— ответственность — моё второе имя, — ответила я, садясь. пусть думает так. совпадение обстоятельств мне только на руку.

она медленно, размеренно начала говорить:

— мы долго думали... сверяли все бумаги, ваши слова...

я выгнула бровь, внимательно слушая каждое слово.

— связавшись с врачом из города курортный, мы услышали, что девочка хоть и буйная, но к вам и вашему... так сказать, жениху... относится спокойно. даже замечательно, — сказала она, улыбнувшись, и протянула мне документ с печатью.

я пробежала глазами по бумаге. чёткие строчки: усыновление маши ершовой опекой москвы полностью разрешается и рекомендуется для рассмотрения в курортном.

— мы вам доверяем. и, представляя наш состав отдела народного образования, предоставляем возможность к удочерению девочки, — добавила женщина.

у меня на лице расплылась огромная улыбка.

— рада слышать. просто прекрасная новость, — ответила я радостно. — спасибо. я побегу, дел совсем много, и вылет скоро.

— удачи вам, лика. и удачи девочке, — сказала она на прощание.

я вышла из кабинета и почти бегом направилась к машине.

сев внутрь, перевела дыхание и посмотрела на валеру.

— ну... что там? — спросил он, явно переживая.

— документы подписали... дали разрешение... — сказала я тихо, всё ещё не веря в это до конца.

— а ты переживала! — радостно воскликнул он. — ну что с лицом-то? счастье какое!

он потянулся и поцеловал меня в лоб.

я сидела, будто вкопанная, пытаясь осознать: я правда смогла. теперь всё, что осталось — показать бумагу с рекомендациями и разрешением опеки москвы в курортном, и забрать девочку. забрать в новую, счастливую семью.

валера машину не заводил, просто сидел и смотрел на меня. этот его взгляд был особенный — будто он что-то знал и никак не решался сказать. я чувствовала, что он собирается заговорить, но тянет время, решает для себя, нужно ли мне это знать именно сейчас.

— лик, я конечно рад, но... тут дело такое... — он произнёс каждое слово медленно, с какой-то неуверенностью. — я кое-что узнал о тебе.

— валер? — я выпрямилась, нахмурилась. — ты пугаешь. говори.

он опустил глаза, словно ему было стыдно.

— к нам в участок женщина приходила. кричала... никто ничего и не понял. но я разобрал только одно: что ты её дочь. и что она очень зла на тебя. — слова его были тихими, осторожными.

мне стало нехорошо, будто дыхание перекрыли. я резко отмахнулась:

— валер, всё. не продолжай. мне это слушать неинтересно. прости за этот концерт, но мне до этой женщины дела нет.

— ты же по документам сирота... почему? — спросил он и посмотрел прямо в глаза.

я тяжело вдохнула и ответила уже спокойно, почти холодно:

— потому что она меня и не растила. ни она, ни отец. и они могли только испортить документы, которые я подавала, когда шла учиться на следователя.

он нахмурился.

— ликуш... ну нельзя же так. родители ведь.

— валер, она меня ненавидит, — вдруг сорвалось с меня истерично.

— а отец? — не отступал он.

— отец не в москве. — я выдохнула и отвернулась в окно. — но он и то лучше, чем мать.

он замолчал, барабаня пальцами по рулю. потом тихо сказал:

— я тебя заставлять не хочу... но тебе бы хотя бы поговорить с ней.

я прикрыла лицо руками. его слова были правильными, я знала это. но в груди всё равно щемило от злости и боли. я понимала: ничего не изменится.

— давай я тебя отвезу к ней. пока я документы буду делать, а потом через пару часов заберу. — предложил он осторожно.

и я сама удивилась собственным словам:

— хорошо. поехали.

я продиктовала адрес, и мы выехали. всё время в дороге молчала, собирала мысли, пыталась подобрать слова, которые должна сказать. но в голове пустота и звон.

— спасибо, валер, — сказала я, когда он остановил машину у нужного подъезда.

выйдя из машины, я почувствовала, как ноги стали ватными. руки дрожали. когда я подняла одну, чтобы постучать в дверь, она будто была чужая, не слушалась. всё же я постучала.

тишина. постучала снова, громче. и услышала голос — женский, хриплый, усталый:

— заходи!

я втянула воздух и зашла. квартира встретила запахом алкоголя и тяжёлым воздухом. в кухне играло радио — какая-то дешёвая музыка вперемешку с рекламой. я вошла туда.

и увидела её. мою мать. всё та же: бутылки, сигареты, и она — с потухшими глазами, старше своих лет. при виде её хотелось закричать и разрыдаться, но я заставила себя сдержаться.

— привет... мам, — выдавила я.

она повернулась, уставилась на меня и сразу скривилась:

— это ты? тогда выйди отсюда. не тебя я жду.

— мам... — голос мой дрогнул, почти сорвался.

она поднялась, встала напротив.

— я сказала — проваливай! — резче повторила она.

— мам, хватит! — крикнула я, уже не выдержав.

— чего тебе надо? денег? продуктов? жильё? — она почти выплюнула эти слова. — у меня нет ничего. из-за тебя нету!

— ты мне нужна, мам! ты! — сорвалась я на крик.

— а ты мне — нет, — спокойно сказала она и снова плюхнулась на табуретку, прислонилась к стене.

я замерла. эти слова били в самое сердце. обида поднималась, накрывала с головой.

— что с тобой, а? может, хватит? — голос мой стал резким. я отступила назад, к стене, потому что меня качало. — тебе всего сорок, а выглядишь на все семьдесят. ты чуть не загубила меня, витю... а теперь что? я ещё и виновата во всём?!

я почти кричала.

— ты хоть знаешь, через что твой ребёнок прошёл? ты в поисках его участвовала? ты эти детские трупы осматривала, надеясь, что там не витя?! у тебя были срывы каждый день? от бессилия, от беспомощности?!

— ты про сына моего не говори! — рявкнула она и залпом выпила рюмку.

— да он мне больше сын, чем тебе, ясно?! — я почти зарычала. — я к тебе с добром пришла, а ты что?! хоть раз мудрой будь, мама!

она посмотрела на меня. и вдруг тихо, ровно сказала:

— ты мне не дочь. и матери у тебя нет. позорница.

я застыла. это прозвучало так спокойно, что стало ещё больнее.

— да пошла ты, — выдавила я и, не оглядываясь, быстро вышла из квартиры.

несколько дворов я шла на автопилоте. потом опустилась на старую потрёпанную лавочку, достала сигареты и закурила. руки тряслись, сердце колотилось.

на что я надеялась? что она обнимет меня? скажет доброе слово? извинится? этого никогда не было. и уже никогда не будет.

одна сигарета сменила вторую, потом третью. я не заметила, как опустела почти вся пачка. время пролетело незаметно, будто я сидела там часами.

поднявшись, я зашла в ближайший магазин, купила новую пачку, сунула её в сумку и пошла в участок. дорогу я почти не заметила — мысли тянули назад, туда, в ту кухню.

уже у входа я увидела валеру. он стоял у машины и ждал. я ускорила шаг и быстро направилась к нему.

— ты что, всё уже? — спросил валера, когда увидел меня, выходящую к нему.— а я хотел уже за тобой ехать, — добавил он и нахмурился.

— я к ней больше не пойду, — коротко хмыкнула я, чувствуя, как голос предательски дрогнул.

я пошатнулась, и валера тут же подхватил меня за локоть, придержал, будто боялся, что я упаду.

— ты чего... стой, стой, тише, аккуратно... — заговорил он быстро, почти испуганно.

— нормально всё... — выдавила я и тут же отвела глаза в сторону. — документы сделаны?

— время два уже, нам выезжать скоро, — напомнила я, будто цепляясь за сухую формальность.

— поехали. сделал я всё, — кивнул он и мягко подтолкнул меня к машине.

я снова села на переднее сиденье, вжалась в спинку, закрыла глаза на секунду, стараясь взять себя в руки. валера сел рядом, завёл двигатель.

— он знает, что я приеду? — спросила я, глядя в лобовое стекло.

— фишер? нет. я сказал не докладывать ему, — тихо ответил валера.

— отлично... — выдавила я почти без интонации.

несколько секунд ехали молча. потом он спросил:

— ну что там с матерью?

— видеть меня не хочет. слышать тоже, — произнесла я сухо, будто чужими словами.

— а ты что? — не отставал он.

— сорвалась. наорала на неё. больше от обиды, чем от злости... — сказала я и отвернулась к окну, следя, как дома медленно отступают назад.

— а отец твой? он вообще... общается с тобой? — осторожно поинтересовался валера.

я горько усмехнулась:

— отец живёт не в москве. почти сразу сбежал, когда узнал, что от него забеременела проститутка. — говорила я тихо, размеренно, будто сама себе. — потом, когда мне было лет пятнадцать, пытался связываться. деньги передавал, узнавал, где живу. записки... чтобы обращалась за помощью в любой момент.

я замолчала, уставившись в одну точку, и добавила едва слышно:

— он хороший, но он мне не отец. я тебя больше за отца считаю, чем его.

валера посмотрел на меня тепло, почти с болью:

— ликуша, девочка моя... ты ведь взрослая уже. а взрослые должны уметь прощать.

— а я прощать умею, — усмехнулась я горько. — только говорить об этом тяжело.

машина остановилась у ворот тюрьмы.

зайдя внутрь, я сразу увидела лёшу. он сидел, ждал. когда заметил меня, встал, выпрямился, подошёл ближе.

— здравствуйте, — сказал он нам с валерой.

— валера, всё. я дальше сама. наручники, этого всего не надо, — попросила я. он кивнул.

— лёш, пойдём со мной, — кивнула я на сторону.

— лика михайловна, спасибо, что пытаетесь помочь...

— давай на «ты». мы ведь ровесники почти, — предложила я.

— понял, — коротко кивнул он.

— значит так: ты жди тут, а я зайду, поговорю и выйду к тебе, — сказала я.

тяжело вздохнув, я шагнула в камеру. сергей развалился на койке, но, увидев меня, резко выпрямился, сел. глаза его расширились — и в них была смесь испуга и ожидания.

— лика? — позвал он, будто не верил, что я перед ним. хотел встать.

— сиди, — коротко скомандовала я и сама опустилась на какие-то доски напротив, на расстоянии.

— ты... ты чего сюда пришла? — голос его дрогнул.

— дело к тебе есть, серёжа, — сказала я. — поступаешь ты плохо. жалуются мне. — я тяжело вздохнула. — я тебя снова спрашиваю: саша иванов где?

— я не скажу, — отрезал он, мрачно нахмурившись. — он обидел меня. и я его не прощаю.

— сергей! — голос мой стал резким. — меня ты тоже обидел. и витю моего. и я тебя не прощу, пока ты правду не скажешь.

он опустил голову.

— я тебя не обижал... — пробормотал хмуро.

— ты же сказал мне, где мой витя. почему про сашу не можешь сказать? — я не спускала с него взгляда.

он поднял глаза, в которых плескалась пустота:

— потому что ты — это ты. а брат его... саши этого... мне не нравится.

я молчала, ожидая.

— меня казнят скоро, — сказал он вдруг, приглушённо. — я скажу, где саша, если ты перед смертью ко мне придёшь.

— приду, — коротко, серьёзно ответила я.

он кивнул, и вдруг сказал:

— саша... он меня обидел. но цветы ему не нужны. у него нарциссы есть.

сердце моё сжалось. хоть я и не видела его труп, но я знала. видела фотографии.

— саша — это заяц? — мой голос дрогнул.

он молчал. потом коротко кивнул.

— убить бы тебя, фишер. своими бы руками убила. если бы не был ты дорог мне когда-то, — сказала я и поднялась.

— лика! лика, стой! — крикнул он, вставая.

— сядь на место! — рявкнула я. — слово своё я сдержу. приду перед казнью.

— а когда снова придёшь? придёшь ведь? придёшь?! — почти выкрикнул он, не подходя ко мне.

— глаза мои видеть тебя не хотят, — хрипло ответила я. — наказание ты заслужил. но за правду — спасибо.

и, не слушая его крики и просьбы, вышла из камеры.

лёша сразу подошёл ко мне. глаза его светились надеждой, и мне стало противно от себя самой. противно от того, что мне придётся сказать ему правду.

его брата убили. жестоко. и этот мальчик саша... его было жаль сильнее всего. когда нашли его тело, плакали многие. даже боков, рассказывая мне, не мог сдержать злость на фишера.

каждая такая встреча ломала меня изнутри. ноги снова стали ватными, подкосились. лёша это заметил и сразу подхватил меня под руку.

— нормально всё? он ответил? — спросил он взволнованно.

я кивнула. он крепко держал меня, вёл к выходу, и я не сопротивлялась — сама знала, что рухну, если отпустит.

возле выхода нас встретил валера.

— ты как? — спросил он сразу, вглядываясь в меня.

я выпрямилась, собралась и ответила коротко:

— нормально.

— саша — это заяц. пусть отвезут лёшу. могилу покажут, — сказала я хрипло.

— заяц? — переспросил козырев, его лицо изменилось.

я лишь кивнула, молча, и направилась к выходу. на улице достала сигарету, закурила.

следом вышел и лёша.

— спасибо тебе, лика, — произнёс он тихо.

я затушила сигарету, посмотрела на него пустыми глазами и шагнула ближе, обняла. он был на грани — и я это чувствовала. понимала его.

когда мы отстранились, к нам вышел валера и ещё какой-то мужчина.

— поехали, — сказал валера.

— пока, лика, — произнёс лёша.

— пока, — ответила я хрипло и села в машину.

— вылет через час. ровно в три. сейчас за твоими вещами — и сразу в аэропорт, — сказал валера, заводя двигатель.

я кивнула и отвернулась к окну.

доехали до дома мы быстро, словно действительно опаздывали, будто каждая секунда имела значение. я бросала вещи в сумку не разбирая, не думая о том, как они будут лежать — лишь бы скорее закончить, лишь бы скорее выбраться. через несколько минут я уже сидела в машине. только это была не машина валеры, а полицейская, с характерным запахом железа, бензина и прокуренных сидений.

— ты заходи пока что, жди меня, я ключи передам и к тебе приду, — сказал валера, когда мы добрались до аэропорта.я коротко кивнула, сжала ремешок сумки в руках так, что костяшки пальцев побелели, и сделала, как он просил.

внутри аэропорта было людно, гул голосов сливался в одно раздражающее шипение, словно огромный улей. хотелось только одного — приехать в курортный, упасть на кровать рядом с женей, хоть на час закрыть глаза и отключиться. и не думать, не вспоминать, не чувствовать.

вскоре за мной вошёл валера. мы прошли все этапы: осмотр документов, проверку багажа, потом путь до самолёта, и, наконец, сам вылет. на этот раз мы летели молча. не было сил ни на разговоры, ни на мысли, но где-то внутри тихо зудело тяжёлое предчувствие, которое никогда меня не подводило.

я держала в руках сумку, и только мысль о том, что внутри неё — папка с документами и разрешение на удочерение маши, немного согревала. это была моя маленькая победа, мой шанс дать ребёнку то, чего не было у меня.

три часа пролетели незаметно. уже в курортном, выйдя из аэропорта, я увидела две машины. обе полицейские. одну я узнала сразу — васина. вторая... сердце кольнуло, когда из неё вышел боков. такой же решительный, немного хмурый, как всегда. но, подойдя ближе, он изменился — мягко обнял меня, поцеловал в макушку, погладил по волосам.

— я скучала... — тихо, почти шёпотом вырвалось у меня, и губы сами сложились в улыбку.

— будешь в участке — мы с тобой поговорим, — резко, почти жёстко бросил валера, но говорил не мне, а жене. и тут же удалился, не оборачиваясь.

мы переглянулись с евгением, но я ничего не сказала. просто села в его машину.

— сразу в участок? — спросила я.

— да, там райкина ждёт, — хмыкнул он. и, чуть смягчившись, добавил: — и да, я тоже скучал.

дорога до участка пролетела быстро. основную сумку я оставила в машине, взяла только ту, где были бумаги и самое важное. внутри было пустынно, коридоры отдавались эхом моих шагов.

я постучала в кабинет.— зайдите! — крикнула надя.

открыла дверь и вошла — с улыбкой, словно на мгновение забыла, что ещё недавно было тяжело дышать от боли.

— лика! ты чего задержалась? — взвопила надя, подходя ближе.

— мне там дело нужно было доделать, и с документами не всё так гладко было, — вздохнула я.

— ну ничего, главное, что справилась, — сказала она, протягивая мне пистолет и пейджер.

пейджер я сунула в карман, пистолет пристегнула к кобуре на брюках.

в кабинет резко вошёл валера.

— надежда, дорогая, выйдите. нам нужно поговорить. боков тоже, — его голос был строгим, почти непреклонным.

надя и женя вышли. мы с варей остались вдвоём. я оглядела кабинет, заметила, как она прищурилась.

— и что это такое, не знаешь? — спросила она, кивая на дверь, за которой только что скрылись коллеги.

— честно... только догадываться могу... — ответила я, но договорить не успела: в коридоре раздались крики.

— вы знаете, что могли бы уже дело закрыть, если бы не упустили это?! — орал валера.— а про безопасность своих же коллег переживаете вообще?! — его голос звенел от злости.— боков, ты чем думаешь? ты первый и должен был поставить на уши всех! — кричал он.

— у нас и так дел много, у меня это совсем из головы вылетело, а потом вы уехали! — вспыхнула надя.

— она сама должна была к варе пойти и сделать экспертизу, но похоже сама и забыла, — добавил боков сквозь зубы.

голоса постепенно стихали. в кабинет вошёл ваня.

— а это что уже? — спросил он, глядя на нас с варей.

— а это полный пиздец, ванечка... — тихо усмехнулась я, понимая, что спор закончился, но осадок останется.

и вдруг зазвонил телефон — стационарный, громкий, пронзительный. чаще всего на него отвечала надя.

— сказать ей? — спросила варя, нервно глядя на аппарат.

— хочешь сама под руку попасть? — скривился ваня.

— да всё, тише вы. я сама отвечу, — сказала я и подошла к телефону ближе.

холодная пластмасса трубки легла в мою руку, и сердце ухнуло вниз — будто уже знало, что сейчас скажут.

— васильева. что у вас случилось? — спросила я, заставив себя говорить строгим и спокойным голосом, хотя сердце уже предательски колотилось. ладонью прикрыла трубку, чтобы приглушить крики из коридора — не хватало, чтобы посторонние всё это слышали. варя с ваней смотрели на меня пристально, будто пытаясь глазами вытянуть ответ.

— лика… лика, это ты? — взвопил голос на другом конце.

у меня дыхание перехватило. я сразу узнала этот голос, до боли знакомый, надломленный.

— тётя валя… что случилось?! — слова сорвались резко, истерично, не подчиняясь мне. сердце бухнуло куда-то вниз, стало биться так быстро, что я едва удержала трубку в руках.

— витя… витя… — всхлипывала она. — мы с ним гуляли на площадке… и он пропал… пропал наш витя! украли!

трубка в моих руках задрожала. я замёрзла, будто всё тепло вышло из тела. взгляд метнулся к двери — та отворилась, и на пороге показались надя, валера и женя. я смотрела на них, а в ухо всё ещё бился приглушённый плач тёти. звук становился глухим, будто из-под воды, пока телефон с грохотом не выскользнул из моих рук, ударился об стол и упал на пол. за ним и я сама начала оседать вниз, не чувствуя ни ног, ни рук, только пустоту и гул в голове.

первым среагировал ваня. он подхватил меня, усадил на стул, держал за плечи, чтобы я не рухнула окончательно. тут же рядом оказался женя, схватил меня крепко, как будто мог удержать силой одно только моё сознание.

— что случилось?! лика, в себя приди, что уже?! — надя кричала, её голос резал, но не пробивался сквозь туман.

боков бил меня по щекам, его руки были горячими, резкими. я видела его глаза — полные страха и решимости. валера стоял рядом. не двигался, только смотрел. в его взгляде читалось переживание, тяжёлое, глубокое.

— витя… — выдохнула я, с трудом открывая рот. — пропал… его украли… — голос сорвался в крик, и я подняла глаза на тех, кто стоял передо мной. они были полны ужаса, но вместе с ним во мне вспыхнуло другое. вместо дрожи пришло пламя. в груди вспыхнула решимость, дикая, болезненная.

я резко встала, едва не вырвавшись из рук жени.

— поехали! — крикнула я так, что эхо прокатилось по коридору.

— блядь… — только и смогла тихо протянуть надя за моей спиной.— чего стоим?! ваня, боков, быстро по машинам! — добавила она уже во всю силу.

— я тоже поеду, — резко бросил валера, его голос не терпел возражений.

надя схватила телефон, набирая номер прямо на бегу.

— всем постам, быстро на адрес: ***, пропал ребёнок, мальчик двенадцати лет, невысокий, по имени витя. найти в срочном порядке. ребёнок сотрудника, — сообщила она и выбежала из кабинета вместе со всеми.

а я стояла, уже не чувствуя слабости. только ярость внутри — жгучая и холодная одновременно.

где актив, ребятки?((тгк:лика нелика.там много интересного!хочу попросить вас ткнуть на звёздочку и оставить свое мнение в комментариях, а также не забывайте подписаться, мне будет очень приятно!) спасибо за прочтение главы до конца! до скорых встреч, пока!