32. Несправедливость

Недели, последовавшие за взрывом станции, выдались крайне нелегкими для Гарана, но для Линнетто-Ларра этот период был куда тяжелее. Впоследствии художник помнил его не слишком четко и отрывочно.

Когда обломки станции, кружившие по орбите, собрали, пронумеровали, задокументировали и изучили, среди них нашлось и то, что осталось от Мориса: лишь обугленные руки и ноги.

Погибая, станция преподнесла своим сотрудникам посмертный сюрприз в виде неплохо сохранившихся предметов, захваченных ее несущими конструкциями. Благодаря модульному исполнению и применению ларраниевых сплавов в трансформ-элементах, после взрыва многие отсеки инкапсулировались, а некоторые даже сохранили атмосферу. Это защитная мера на случай взрывной разгерметизации. Она не гарантирует выживание, но повышает шансы на спасение для тех, кто оказался замкнутым в инкапсулированных обломках. Также это облегчает сбор самих обломков для кораблей-мусорщиков.

Вскоре после обнаружения фрагментов тела Мориса ход дела резко изменился – полиция сообщила, что Гаран теперь подозревается в убийстве Мориса и следствие располагает неопровержимыми доказательствами этого. Гарана бесконечно допрашивали то полиция, то агент Виккерс. Ему запретили покидать Даралу.

Известие о смерти Мориса подкосило Лиланда. Он никого не хотел видеть, сутками напролет лежал в неубранной постели, обильно заливал горе алкоголем и вставал лишь затем, чтобы поесть без аппетита, поддавшись на уговоры Робби.

В эти дни Роско нечасто пересекался с другом, хоть они и жили в одной квартире. Гарана постоянно вызывали в полицию, а Линнетто-Ларр все больше погружался в депрессию. В те редкие моменты, когда Лиланд попадался Роско на глаза, он выглядел как бродяга из притона: исхудавший и осунувшийся, с серым лицом, темными кругами под глазами, полуседыми спутанными волосами, заросший бородой и в несвежей пижаме.

Помешанный на чистоте и поддержании тела в безупречном состоянии, Лиланд на памяти Роско еще не позволял себе так опускаться, оттого нынешний плачевный вид Линнетто-Ларра особенно пугал и тревожил Гарана. Как и его изменившиеся привычки. Никогда этот любитель веселья и тусовок не избегал общества и не испытывал тягу к уединению. Но теперь он с руганью выставил вон Дженни, Кима и людей-птиц, едва те переступили порог.

«Не пора ли вколоть ему сыворотку подавления воспоминаний? – подумал Роско. – Кажется, без этого он не справится с горем».

Но сначала Гаран решил просто поговорить с Линнетто-Ларром. Вдруг получится вытащить друга из пучины печали без наркотика, притупляющего болезненные воспоминания?

Роско вошел в спальню Лиланда и поморщился от ударившего в нос запаха немытого тела. В спальне царил полумрак, отчасти скрывавший бардак. Лиланд лежал на кровати и слушал какую-то депрессивную музыку.

- Ли! – позвал Роско.

Ноль реакции. Кажется, он принял что-то посильнее алкоголя.

Тиросец порылся в тумбочке, нашел нейтрализатор и вколол другу. Тот нехотя открыл глаза и промычал сквозь стиснутые зубы:

- Убирайся! Не трогай меня!

- Ли, надо поговорить!

- Я ни с кем не хочу говорить! Оставь меня в покое!

- Ли, возможно я оставлю тебя в покое навсегда, - сказал Роско. – После того, как мне вправят мозги на психокоррекции, я могу и не вспомнить, кто ты такой.

- Ты о чем? – вдруг оживился Лиланд, когда до него дошел смысл слов Роско.

- Меня подозревают в убийстве Мориса.

- Что?! – возмущенно воскликнул Лиланд.

- Сам в шоке, - честно признался Роско. – Полиция вот-вот получит ордер, разрешающий ментальное сканирование. Как ты понимаешь, я не могу этого допустить, тиросские секреты...

- О, нет! Дружище, отказываясь поделиться воспоминаниями с полицией и Бюро, ты лишь укрепляешь их в подозрениях!

- А еще Троган меня уволил.

Лиланд вскочил на ноги.

– Они все охренели, что ли?

- Похоже, мне нужен адвокат.

- Я сам буду твоим адвокатом! – с жаром в голосе пообещал Лиланд. – Но почему, во имя Господа, они подозревают тебя?

- Не знаю, говорят, есть какие-то неопровержимые доказательства моей вины, но что это за доказательства сообщить отказываются, мол, тайна следствия. Так что я увижу их только в суде.

- А хоть какие-то предположения на этот счет у тебя есть?

- Нет, понятия не имею, что это может быть, ведь я не убивал Мориса! И ни за что не стал бы!

После этого Лиланд вернулся в норму. По крайней мере, отчасти. Общения с друзьями он по-прежнему избегал, зато привел себя в порядок и позволил Робби прибраться в его спальне. А на следующий день уволился из корпорации Трогана, чем разозлил и Трогана и своего отца.

***

Слушание дела об убийстве Мориса проходило во Дворце Правосудия, расположенном в правительственном квартале на верхних уровнях Даралы. По этому случаю Лиланд, изучавший право, как и каждый Линнетто-Ларр, написал великолепную речь в защиту Роско.

И Линнетто-Ларр Старший, и Эдмонд Троган пришли в ярость не только оттого, что Лиланд уволился из корпорации Трогана, но и потому что решил быть адвокатом тиросца, ставшего парией.

Отец и будущий тесть отговаривали его от этой затеи, но Лиланд оставался тверд и непоколебим, он не бросит друга в беде! Смирились с этим они после того, как Эдмонд то ли в шутку, то ли всерьез сказал Лоренцо:

- Парнишка захотел показать нам, что у него есть яйца! Пусть играется в адвоката!

Эта насмешливая ремарка, подразумевавшая, что в нем видят капризного ребенка, лишь сильнее раззадорила Лиланда. Да, он, черт возьми, докажет им, что у него действительно есть яйца!

Незадолго до дня слушания дела в суде Лиланд позвонил Джеффри Смиту. Если Роско грозит психокоррекция, неплохо бы поговорить об этом с тем, кто некогда прошел через данную процедуру.

Джеффри ответил на звонок без проволочек. Его голографический образ материализовался в метре от Линнетто-Ларра. Джеффри выглядел почти так же, как на том снимке из полицейского досье, который показал Лиланду агент Виккерс полгода назад.

- Лиланд! – удивился бывший пират. – Вот уж не ожидал, что ты захочешь пообщаться со мной!

- Джефф, прости, что не звонил так долго! Видишь ли, не каждый день приходится узнавать, что твой друг – бывший пират.

- Не надо оправданий! – перебил его Джеффри. – Я все понимаю.

- Ты вернулся к прежнему имиджу, - заметил Лиланд, разглядывая выбритые виски Джеффри, покрытые татуировками, и его устрашающий бронекостюм.

- Не совсем, теперь это просто броня, - ответил Джефф, показывая кинжал, встроенный в механизм латной рукавицы с раструбом. – А раньше этот кинжал был имплантирован прямо в руку, поэтому меня звали...

- Джефф Рука-Кинжал! Я в курсе. Почему ты скрывал это?

- А ты бы принял меня? – с горькой усмешкой переспросил Джеффри. – Того, кто был способен проламывать черепа?

Лиланд побледнел.

- Все еще хочешь со мной говорить?

- Да, хочу. Расскажи, каким ты был, и давай с самого начала.

- Тебе интересно, как я стал на кривую дорожку?

Линнетто-Ларр кивнул.

- Что ж, полагаю, ты заслуживаешь правды, - медленно произнес Джеффри, глядя ему в глаза. – За все, что ты сделал для меня. Я знаю, что это ты организовывал все те выставки и тайно скупал мои рукожопые картины!

- Я...

- Не отрицай! Мою мазню никто бы не купил, а ты проявил благородство и...

- Твою картины вовсе не плохи!

- Хватит!

Джефф гневно зыркнул на него исподлобья, и Лиланд тут же заткнулся, живо вспомнив о проломленных черепах.

- Ли, ты наверно ждешь печальной повести о трудном детстве, жестоких родителях, которые приковывали меня к батарее всякий раз, как я плохо себя вел и тому подобную стандартную ерунду, которую обычно рассказывают о ранних годах всяких преступников. Но ничего такого не было. Никто со мной жестоко не обращался.

- Тогда как же ты стал пиратом? Что тебя толкнуло на это?

- Обычная алчность и зависть, я считал, что мироздание мне задолжало.

Лиланд вопросительно выгнул бровь, ожидая продолжения.

- Мне ты тоже завидовал? – напрягшись, переспросил он.

- Нет, ведь когда мы встретились, я был уже совсем другим человеком! Но прежний я непременно ограбил бы и убил тебя просто за то, что ты из ненавистного мне класса богачей.

- А кого ты убил самым первым?

- Сокурсника в колледже, имевшего обыкновение слишком часто хвастаться.

Лиланд застыл в ужасе, а Джефф нехотя продолжил:

- Теперь я на такое не способен, но прежний я собой гордился. Расправившись с тем несчастным, я снюхался с одной бандой и вскоре возглавил ее. А потом мы с планеты перебрались в космос. Так появилось Братство Звезды и Меча.

- И чем вы занимались?

- Грабили неосторожных путешественников, устраивали гладиаторские бои, участвовали в них сами.

Линнетто-Ларр не стал спрашивать, подвергал ли Джеффри пленников каким-то жутким мучениям и унижениям. Ведь генетический императив даже преступникам не позволяет пасть настолько низко. Никакие извращения из криминального репертуара далекого прошлого теперь невозможны.

- Скольких ты убил? – справившись с дурнотой, спросил Лиланд.

- Ты, правда, хочешь знать?

- Нет, - подумав, ответил Линнетто-Ларр.

Помолчав, Джеффри вдруг сказал:

- Если это хоть как-то поможет тебе смириться с моим прошлым, я заверяю, что помню их всех и сожалею.

Лиланд не перебивал его, и бывший пират продолжил откровения. Линнетто-Ларр видел, сколь тяжело ему это дается.

- Психокоррекция – это одновременно лучшее и худшее из того, что со мной случилось, - заявил Джеффри. – Лучшее – потому что заставило пересмотреть прежнюю жизнь и осознать, каким убогим, мелочным и завистливым ничтожеством с гнилой душой я был; худшее – потому что и дня не проходит, чтобы я не винил себя за то зло, которое содеял.

- Так вот причина твоего алкоголизма.

- Жить в ненависти к себе не так-то просто.

- Жалеешь ли ты, что попался? Не тянет ли взяться за старое?

- Мозгоправы привили мне совесть, коей я был лишен. Если я и жалею о чем-то, так это о том, что меня сделали альфой, а не оставили гаммой или хотя бы бетой, чтобы я эффективней охотился на себе подобных. А взяться за старое я не смог бы, даже если бы захотел, ведь теперь у меня есть совесть и эмпатия.

- Джефф, а после психокоррекции у тебя не образовались провалы в памяти?

- Если я и забыл о чем-то, то не помню, - улыбнулся он. – Психокоррекция не привносит ничего нового, просто отсекает антисоциальные черты.

- Что ж, спасибо, что поделился, - сказал Лиланд, завершая беседу.

- Так мы возобновим дружбу? – с затаенной надеждой спросил Джеффри.

- Не обещаю, - честно признался Лиланд. – Мне нужно переварить услышанное.

Линнетто-Ларр выключил коммуникатор и задумался.

Если Роско подвергнут психокоррекции, каким станет он? Утонет ли в самобичевании, как Джеффри? Вряд ли. Ведь Роско никого не убивал лишь потому, что тот много хвастался или был богат, и не заставлял пленников драться в гладиаторских боях. Ему не за что себя ненавидеть.

Тут новая мысль заставила Лиланда застыть со стаканом виски в руке.

А что если Гарана уже подвергали психокоррекции? Вдруг он исправившийся преступник, но не помнит этого?

Нет, чушь!

Лиланд осушил стакан и посмотрел на целую бутылку рома, подаренную Морисом. Ее он откроет по какому-то особому случаю.

***

Линнетто-Ларр и Гаран ожидали начала слушания в коридоре, где помимо них было много посетителей.

- Все будет хорошо, вот увидишь, - приободрил тиросца Линнетто-Ларр. – Они же не психи, чтобы поверить в твою виновность!

- Я – гамма, к тому же отказался поделиться воспоминаниями на ментальном сканнере. И у них появились какие-то новые, неопровержимые доказательства.

- Ну и что с того? Ты же ведь не делал этого?

- Конечно, нет! Морис гениальный ученый, ни один тиросец не стал бы убивать ученого! К тому же Морис мне нравился, хоть и был чокнутым.

- Неплохой аргумент, тиросская логика должна убедить...

- Но если нет, я хочу попрощаться с тобой сейчас, потому что потом нам вряд ли позволят увидеться, - сказал Гаран, взяв Линнетто-Ларра за руки. – Ли, я счастлив, что повстречал тебя, ты был мне братом! Спасибо за все!

Лиланд похолодел. Роско отказался от ментального сканнера, опасаясь за сохранность тиросских секретов. Но если суд признает его виновным, то ментальное сканирование и психоррекцию проведут в принудительном порядке. Роско, похоже, намерен любой ценой этого избежать. А значит, тиросец решил покончить с собой, наверняка у него в многочисленных аугментациях припрятана капсула с ядом или какой-то механизм суицида.

- Рокки, не говори в прошедшем времени! – грустно воскликнул Лиланд и порывисто обнял Роско. – А твои сородичи не могут как-то вмешаться на официальном уровне и спасти тебя?

- Если посчитают нужным, то вмешаются.

– Думаю, им не придется! В конце концов, ты спас Даралу от столкновения со станцией! Это суд должен учесть.

- Надеюсь.

- Ты мой лучший и единственный друг! Я не вынесу, если потеряю и тебя!

Тут Линнетто-Ларр заметил, что посетители, оккупировавшие стулья под дверью в ожидании своей очереди, начали поглядывать на них и с любопытством прислушиваться к их беседе.

Среди них выделялся один в дешевом кресле жизнеобеспечения. Похоже, этот человек – впрочем, невозможно определить его видовую принадлежность – недавно пережил нечто ужасное и находился в процессе восстановительной терапии. Аугметику ему еще не имплантировали. Калека представлял собой туловище, лишенное конечностей и даже некоторых внутренних органов, судя по шуму наружных искусственных легких. Его истерзанное тело и голову, накрытые непрозрачным пластиком, окутывали многочисленные трубки. Сопровождала инвалида робомедсестра.

«Бедолага, - подумал Лиланд, с сочувствием глядя на калеку. – Наверно у него нет денег на выращивание клонированных частей тела, и явился сюда, чтобы выбить медицинскую страховку. Как бы поделикатней предложить ему помощь, чтобы не оскорбить жалостью?»

Закончить эту мысль ему помешал вызов в зал суда.

Линнетто-Ларр приготовился произнести свою речь в защиту Гарана, но судья остановила его жестом. Ей принесли какое-то сообщение на планшете, после чего она ударила молотком и объявила:

- Господин Гаран, вы можете идти, дело закрыто.

- Но как? – удивился Роско.

- Все обвинения против вас сняты, - улыбнулась ему судья. – Дело закрыто, идите, празднуйте!

Выйдя в коридор, друзья радостно обнялись.

- Как ты это провернул? – спросил Роско.

- Это не я! Наверно, отец задействовал связи.

Лиланд осмотрелся в поисках калеки, которому хотел помочь, но того и след простыл. Расспросы служащих Дворца Правосудия ничего не дали – никто не знал, куда подевался инвалид.

Линнетто-Ларр Старший решительно отрицал факт вмешательства в ход суда и даже был оскорблен самим предположением о подобном поступке.

- Ради этого твоего стрёмного друга, за которым по пятам идут неприятности, я бы палец о палец не ударил!

- Полагаю, не стоит и пытаться просить тебя взять Роско к нам на работу? – без всякой надежды спросил Лиланд.

- Еще чего! Троган правильно сделал, что уволил его!

- Что ж тут правильного?! – взорвался Лиланд. – Если бы не Роско, станция рухнула бы на головы миллионам даральцев! Или ты уже забыл?

- Если бы не этот тиросец, проблем на станции вообще бы не возникло!

- Он не имеет никакого отношения к терактам!

- Вот уж сомневаюсь! Наверняка это за его головой охотились террористы!

***

Роско Гарана никто не хотел брать на работу. Хотя все обвинения против него были сняты, данный эпизод навсегда испортил его репутацию и погубил карьеру.

Один лишь Уинстон Стредмор выразил готовность принять тиросца на флот. Но Гаран не спешил соглашаться, он все еще надеялся найти работу в каком-нибудь научно-исследовательском центре. А Линнетто-Ларр надеялся, что все-таки сможет уговорить отца взять Роско в их корпорацию.

Когда дело против Гарана закрыли ввиду отсутствия состава преступления, Линнетто-Ларр затребовал разрешения похоронить останки Л.В. Мориса. Параллельно Лиланд пытался разыскать каких-нибудь родственников покойного, но не нашел.

В связи с похоронами открылось странное обстоятельство: никто не знал, каковы могли быть пожелания Мориса относительно проводов в последний путь. Похоже, Морис вел крайне замкнутый образ жизни и не завел близких друзей. Выходит, Линнетто-Ларр единственный, кому есть дело до надлежащего прощания с ним. Никакого завещания Л.В. не оставил.

Пытаясь разузнать о нем побольше, Линнетто-Ларр обнаружил, что официально жилья на Дарале у него не имелось. А как же маленькая квартирка на верхних уровнях и тот странный дом на самом дне, куда однажды Л.В. приглашал его? Записан на кого-то другого? Выяснить это Лиланд не смог бы даже при всем желании, ведь Морис тогда водил его какими-то окольными путями. Лиланд ни за что не нашел бы его сам.

Итак, родственников нет, приятелей нет, квартиры нет и завещания нет.

Складывалось впечатление, что и самого Мориса не существовало.

Во всяком случае, никто толком ничего о нем не знал. Даже Эдмонд Троган, хотя и числился у покойного в друзьях.

Тайны Мориса погибли вместе с ним. Линнетто-Ларр корил себя за трусость и остро сожалел, что так и не отважился расспросить его хотя бы о самом элементарном: например, об имени или о том, придерживался ли он какой-то веры.

И вот теперь, произнося прощальную речь в церкви на похоронах, которые сам организовал, Лиланд вынужден называть покойного Л.В., понятия не имея, какие имена стоят за этими инициалами.

Вернее, стояли. И согласился бы Морис на кремацию и на церемонию в католическом храме? Лиланд уже никогда этого не узнает. От Мориса осталась лишь урна с прахом.

- Что будешь делать с прахом? – спросил Гаран, когда закончились поминки.

- Не знаю, развею в туманности Галанга.

- Лучше сделай это где-нибудь на Линнетто.

- Почему?

- Мне кажется, Морису это бы больше понравилось.

- Думаю, ты прав, - согласился Лиланд, удивляясь, как это он сам не догадался.

В этот момент сквозь толпу сотрудников корпорации Трогана, пришедших проститься с Морисом, к Лиланду пробралась Мелани.

- Ли! Мне так жаль твоего друга! – сказала она, остановившись у стола с поминальным угощением. – Сочувствую!

- Благодарю!

- Эти кексики бесподобны! – вдруг заявила Мелани, взяв один со стола. – Мы обязательно закажем такие же на нашу свадьбу!

Линнетто-Ларр уставился на нее в шоке. Даже у тиросца, слышавшего эту беседу, челюсть отвисла и вытянулось лицо.

- Ты...ты...правда хочешь говорить об этом в такой день? – переспросил Лиланд, когда вновь обрел дар речи.

- Ой, прости! – не очень-то убедительно сказала Мелани. – Забыла, насколько важен был для тебя этот Морис!

- Ничего! Спасибо, что пришла на похороны!

«В отличие от некоторых», - мысленно добавил Лиланд, подразумевая отсутствие Эдмонда Трогана и Линнетто-Ларра Старшего.

Впрочем, их отказу прийти на скорбную церемонию Лиланд не слишком удивился. Лоренцо давно недолюбливал Мориса, Эдмонд же злился на Лиланда за уход из корпорации и защиту Гарана в суде.

А вот отсутствию Галатеи на похоронах объяснения не было. Почему она не пришла проститься с любовником? После взрыва станции секретаршу Мориса вообще никто не видел.

Коммуникатор в браслете Линнетто-Ларра гудел не переставая. На него обрушивались сотни непринятых вызовов. Лиланд не отвечал на звонки, не читал сообщения и не проверял почту с тех пор, как узнал о смерти Мориса. Он все еще был не в состоянии взаимодействовать с миром, как раньше.

Но мир не желал оставить его в покое. Коммуникатор продолжал разрываться, посыльные роботы каждый день доставляли под дверь пакеты и коробки, Линнетто-Ларр велел Робби отсылать их отправителям, не распечатывая.

Браслет опять загудел. Лиланд в раздражении отключил его. Ну, что за народ! Никакого уважения к чужому горю!

Выйдя на балкон из зала, где проходили поминки, чтобы покурить, Лиланд увидел на террасе соседнего здания какого-то человека. При появлении Линнетто-Ларра незнакомец замахал громоздкой бионической рукой, что-то выкрикивая.

Их разделяло метров двадцать, но Лиланд не разобрал, что кричал ему этот тип, потому как в каньоне между небоскребами постоянно сновали аэромобили и дроны, создавая шумовой фон. Да и неважно, что там пытался сказать ему какой-то незнакомец.

Докурив, Линнетто-Ларр развернулся, чтобы уйти. Боковым зрением он увидел, как тот человек, отчаявшись дозваться его, опустил руки и неуклюжей походкой, выдававшей дешевую аугметику, заковылял прочь, опираясь на трость.

Этот незначительный эпизод вскоре забылся и Линнетто-Ларр вспомнил о нем лишь много лет спустя.

После похорон Лиланд пытался выяснить судьбу своих вещей и вещей Мориса, которые тот держал на станции. Морис обладал бесценной коллекцией древних ваз и статуэток, защищенных стазис-полями. Так что благодаря этим полям и инкапсулированию после взрыва сокровища вполне могли пережить катастрофу.

Линнетто-Ларру разрешили осмотреть склад, где хранились обломки станции и предметы, выловленные вместе с ними. Однако никаких вещей Мориса среди них не оказалось, как и его собственных. Расспросы работников склада ничего на дали.

Лиланд с грустью подумал, что стазис-поля не выдержали, и прекрасная старинная коллекция Мориса обратилась в прах. О своей почти законченной картине он сожалел меньше, чем об антиквариате Мориса.

А что же стало с его вторым звездным камнем? Ему-то взрыв нипочем!

Однако в хранилище этого камня не было. Похищен? Или все еще кружится по орбите вокруг Даралы?

Линнетто-Ларр не мог знать, что незадолго до этого какие-то люди проникли на склад и унесли все имущество Л.В. Мориса, а также имущество самого Лиланда. Но они не были первыми: перед ними склад посетил Кевин Колдуотер и взял всего один предмет из уцелевших вещей Мориса – некую стеклянную сферу.

***

Вскоре после несостоявшегося суда над Роско его посетил отец.

Войдя однажды в спальню тиросца, Линнетто-Ларр увидел там Говарда Гарана.

- Ну, надо же! – съехидничал Лиланд. – Вас привела сюда кривая эмоций Роско?

- Нет.

- Почему же она не привела вас немного раньше? Например, когда Роско грозила психокоррекция?

- Не волнуйтесь зря, лорд Линнетто-Ларр, - тоном робота ответил Гаран Старший, - мы бы этого не допустили.

- Говоря «не допустили», вы подразумеваете смерть Роско?

- Разумеется, нет! – на сей раз удивленным тоном возразил Говард. – Почему вам вообще это пришло в голову? Роско очень важен для нас. Если бы его приговорили к психокоррекции, мы бы экстрадировали его на Тирос. Сейчас я прибыл на Даралу ради вас, лорд Линнетто-Ларр.

- Ради меня? – переспросил Лиланд.

- Да, Роско убедил нас в необходимости установить вам такие же аугментации, как у него, чтобы избежать повторения ситуации с опасным ранением. Ваша жизнь тоже важна для нас.

- О! Я польщен! – Лиланд изумленно посмотрел на Роско, - не знал, что ты просил за меня!

- Я связался с Тиросом вскоре после того, как тебя ранило, - ответил Гаран Младший. – Хотя после уничтожения станции вероятность нападения на тебя снизилась, но она не равна нулю, так что пластичная броня и встроенный генератор силового кокона не будут лишними.

- Но сначала вас нужно будет обследовать на предмет психической устойчивости, - заметил Говард.

В ответ на вопросительный взгляд Лиланда, Гаран Старший объяснил:

- Поймите нас правильно, лорд Линнетто-Ларр, это не жадность и не прихоть, а вопрос безопасности. То, что пластичная броня есть у Роско – уже представляет собой определенный риск, ведь мой сын сделался немного эмоциональным, вы же гораздо эмоциональней него. Было бы крайне безответственно снабжать вас таким интегрированным оружием, как пластичная броня, не убедившись в вашей вменяемости, и что в порыве эмоций вы не натворите бед.

– Я не пройду ваш тест, - грустно сказал Лиланд.

- Не торопитесь, вы вполне можете его пройти. Ваши психические проблемы не так уж серьезны.

- Мои проблемы?

- Роско кое-что рассказал о ваших особенностях.

Лиланд наградил приятеля уничтожающим взглядом.

«Не переживай, я обрисовал твои проблемы лишь в общих чертах», - передал он по кортикальной связи.

- Если вы готовы, то я могу забрать вас на Тирос хоть сейчас.

- Я готов.

Роско взял его под локоть и телепортировал на борт тиросского корабля, стоявшего на крыше одного из небоскребов в бедном районе Даралы.

- Не будет ли слишком наглым попросить у вас еще и такой наруч, как у Роско?

- Мы рассмотрим эту просьбу, - пообещал Гаран Старший.

За считанные часы корабль доставил их на Тирос в другую галактику. Линнетто-Ларр в очередной раз поразился его чудовищной скорости.

На Тиросе в правительственной клинике Говард Гаран подключил Линнетто-Ларра к какому-то сложному устройству, затем начал задавать вопросы и показывать картинки на экране.

- Зачем это? – удивился Лиланд.

- Это тест, о котором я говорил. Он измеряет уровень эмоций и реакции.

- Вы же тиросцы и не разбираетесь в эмоциях!

- Не бойтесь, его разработал мой коллега эмоционал.

- Ладно.

Лиланд честно ответил на все вопросы и не заметил, как уснул под конец. А проснувшись, увидел, что лежит на кровати в больничной палате и на запястьях у него неснимаемые браслеты – такие как у Роско.

- Вы что...уже?

- Да, - ответил Роско. – Ты успешно прошел тест, и мой отец лично установил тебе пластичную броню, генератор силового кокона и новый кортикальный имплант, более совершенный, чем прежний. Всю информацию из старого импланта перенесли на новый, так что ничего не пропало.

- Спасибо!

- Давай, проверь, как все работает!

Лиланд встал, свесив ноги с постели, и обнаружил браслеты на щиколотках.

- А как этим пользоваться?

- Примерно так же, как кортикальной связью. Просто подумай, что хочешь активировать пластичную броню.

В ответ на мысленную команду перед глазами Линнетто-Ларра всплыло окно управляющей программы: «Активировать броню сейчас? Да / Нет»

Лиланд подумал «Да». Тогда отобразилось расширенное меню с вариантами полной и частичной активации, включавшими броню только на руках, ногах или голове. Лиланд испробовал их все.

- Вот это круто! – воскликнул он, разглядывая стальные когти-кинжалы, венчавшие пальцы его одетой серебром руки.

- А теперь испытай наруч, - сказал Роско, протягивая ему наруч, почти такой же, как тот, что носил сам.

Лиланд охотно выполнил эту просьбу, когда Роско объяснил ему, как пользоваться телепортатором.

Гаран Старший, прощаясь с сыном и его товарищем в космопорту Тироса, предупредил Линнетто-Ларра:

- Мы доверили вам все эти достижения тиросской науки, полагаясь на вашу ответственность и рассудительность.

- Я все понимаю, сэр, и обязуюсь пользоваться этим лишь в случае крайней необходимости и ни перед кем не хвастаться!

***

Весь март Мелани только и делала, что без конца доставала Лиланда звонками и разговорами о свадьбе: то ей срочно нужно было узнать мнение жениха о стиле оформления торжественного зала, то о цвете роз в вазах, то о количестве приглашенных, то о свадебном торте.

На все это Лиланд неизменно отвечал одной фразой:

- Делай все, как тебе нравится, дорогая!

- Да скажи ты ей уже, что не хочешь жениться! – не выдержал Гаран.

- Скоро скажу!

- Это когда же? До свадьбы остался всего месяц! Чего ты ждешь?!

- Да ничего! Все еще думаю, как избежать скандала!

И Лиланд придумал.

Не без помощи Барри Богемного.